Надежда Гарифуллина

 

АНТИ — ЗЮГИНГ

Зюгановщина как оборотная сторона горбачевщины

 

 

 

Москва, 2004

 

 

В новой книге Надежды Гарифуллиной исследуются процессы в коммунистическом движении на территории СССР с 1989 по 2003 годы. Автор ставит ряд актуальных вопросов, на которые до сих пор нет исчерпывающих ответов: «Кто и почему разрушил Советский Союз?», «Почему рухнула 19-миллионная КПСС и потерпел поражение, пусть временное, социализм?». Обычно при ответе на эти вопросы приводится обойма предателей из высшего руководства — Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе, Ельцин, Кравчук, Шушкевич. Но, считает автор, был и второй эшелон предателей — это те, кто не организовал сопротивления контрреволюции в 1991 году, кто бросил на произвол судьбы народное восстание в 1993-ем, кто своим соглашательством фактически дал возможность «антинародному режиму» укрепиться и завернуть страну на рельсы капитализации.

В книге исследуются деятельность лидера КПРФ Г.А.Зюганова и зюганов-щина как оборотная сторона горбачевщины в коммунистическом движении на территории СССР.

Книга адресуется всем тем, кто скорбит о поруганной Советской Родине, кто не смирился с разрушением Великого Государства Российского, которое почти 70 лет называлось Советским Союзом, кто мечтает о возрождении его былой мощи и величия. Сделать это можно только вместе.

 

«Все не кончится никак век, Все не сменится никак вождь...»

Игорь Тальков.

 

© Н. Гарифуллина

 

Предисловие КТО И ПОЧЕМУ РАЗРУШИЛ СССР?

С момента преступного разрушения СССР, КПСС и временного поражения социализма прошло уже больше десяти лет, но миллионы людей до сих пор ищут ответа на вопрос, почему это случилось? СССР выстоял в Великой Отечественной войне — самой кровопролитной и страшной из всех, что были на Земле, когда Гитлер бросил против него всю мощь поверженной Европы, но почему потерпел поражение в мирное время, спустя 46 лет после Великой Победы Советского Союза над фашистской Германией? Над этими вопросами размышляют политологи и аналитики, лидеры партий, движений и просто рядовые граждане.

Однажды мне довелось весьма горячо подискутировать на эту тему с одним профессором из Германии. Поскольку встреча была неофициальной, не называю его имени. Профессор, по его собственным словам, — убежденный марксист, правда, в последнее время увлекся работами Троцкого и его идеей мировой революции. «Мы на Западе до сих пор не можем понять, почему рухнул Советский Союз и почему народ не встал на защиту социализма. У вас была 19-миллионная КПСС, народ больше 70 лет жил при социализме, почему же партия сдала страну без единого выстрела, не организовала сопротивления капитализации страны? Почему сейчас, при невыносимых условиях жизни для большинства населения, люди терпят и молчат? Где ваши коммунисты? Где ваши лидеры? Мы не видим и не слышим их!» — горячо вопрошал профессор.

Дать исчерпывающий ответ на все эти вопросы весьма не просто, и не только потому, что проблема слишком сложна и необъятна. Дело в том, что многое до сих пор остается «за кадром», хотя и известно уже очень многое. Нет сомнения в том, что СССР удалось разрушить потому, что внутренние и внешние враги сомкнулись в своих действиях против первой в мире страны социализма. Мировой империализм стремился уничтожить Советскую страну с первых дней ее существования после Октября семнадцатого года. В ходе Второй мировой войны, закончившейся Великой Победой Советского Союза над фашистской Германией, враги убедились, что в открытом бою наш народ не одолеть, следовательно, надо попытаться разрушить страну изнутри. Еще шла война, когда в США рождается зловещая доктрина директора ЦРУ Аллена Даллеса, ныне широко известная в России.

«Окончится война, все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, — все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей..., — говорилось в этом, полном злобы, «документе». :— Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия самого непокорного народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания.

5

Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства... Мы будем всячески поддерживать и подымать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства, — словом, всякой безнравственности. ...В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель... Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражда народов, прежде всего вражда к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом... И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы духовной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов».

18 августа 1948 года была утверждена директива Совета национальной безопасности США под названием «Цели США в отношении России». Понятно, что Россией на Западе по-прежнему именовали Советский Союз. Прочтем и этот документ.

«Наши основные цели в отношении России, в сущности, сводятся всего к двум:

а)  Свести к минимуму мощь и влияние Москвы.

б)  Провести коренные изменения в теории и практике внешней политики, которых придерживается правительство, стоящее у власти в России. (...)

Наши усилия, чтобы Москва приняла наши концепции, равносильны заявлению: наша цель — свержение Советской власти. (...)

Во-первых, мы не связаны определенным сроком для достижения наших целей в мирное время. (...)

Во-вторых, мы обоснованно не должны испытывать никакого чувства вины... Не наше дело задумываться над внутренними последствиями, к каким может привести принятие такого рода концепций в другой стране, равным образом мы не должны думать, что несем хоть какую-то ответственность за эти события. НАШЕ ДЕЛО РАБОТАТЬ И ДОБИТЬСЯ ТОГО, ЧТОБЫ ТАМ СВЕРШИЛИСЬ ВНУТРЕННИЕ СОБЫТИЯ...

Если взять худший случай, то есть сохранение Советской власти над всей или почти всей нынешней советской территорией (то есть речь идет о расчленении России), то мы должны потребовать:

а)  Выполнения чисто военных условий (сдача вооружений, эвакуация ключевых районов и т.д.) с тем, чтобы надолго обеспечить военную беспомощность.

б)  Выполнения условий с целью обеспечить значительную экономическую зависимость от внешнего мира.

...Мы должны создавать автоматические гарантии, обеспечивающие, чтобы даже некоммунистический и номинально дружественный нам режим:

а)  Не имел больше военной мощи.

б)  В экономическом отношении сильно зависел от внешнего мира.

6

в)  Не имел серьезной власти над главными национальными меньшинствами.

г)  Не установил ничего похожего на железный занавес.

В случае, если такой режим будет выражать враждебность к коммунистам и дружбу к нам, мы должны позаботиться, чтобы эти условия были навязаны не оскорбительным или унизительным образом. Но мы обязаны не мытьем, так катаньем навязать их ДЛЯ ЗАЩИТЫ НАШИХ ИНТЕРЕСОВ».

В восьмидесятые годы президент Рональд Рейган и директор ЦРУ Уильям Кейси разработали тайную стратегию США, направленную на разрушение Советского Союза и Социалистического Содружества стран Восточной Европы. Рейган назвал СССР «империей зла», после чего во всем мире развернулась бешеная атака на нашу страну. Наконец, подписанная Рейганом в январе 1983 года директива под кодовым названием «NSDD-75» преследовала цель коренного изменения советской социалистической системы.

И доктрина Аллена Даллеса, и директива от 18 августа 1948 года, и супертайная стратегия Рональда Рейгана выполнены на все сто процентов, о чем наглядно свидетельствует нынешнее положение на всем постсоветском пространстве. Действительно, разрушителям удалось посеять ядовитые семена национализма, натравить один народ на другой, и эта политика продолжается по сей день. Высмеивая и очерняя советские социалистические идеалы и ценности, враги сумели с помощью продажных СМИ навязать обществу чуждые нашим людям сомнительные ценности западного образа жизни с его культом денег, обогащения любой ценой, с культом грубой силы, секса, сексуальных извращений.

Советские люди были ловко одурачены и обведены вокруг пальца еще и потому, что у западных стратегов нашлось немало помощников внутри страны — пятая колонна предателей, агентура влияния торговали Родиной оптом и в розницу.

Разрушение социализма, очернение советской истории началось при Хрущеве и с новой силой возобновилось с приходом к власти Горбачева. Верхушка, окопавшаяся в Кремле, вершила свое черное дело под аккомпанемент его широковещательных заявлений о построении «гуманного, демократического социализма» и призывов: «Больше демократии, больше социализма!». И народ верил этим заявлениям, потому что никто даже в самом страшном сне не мог представить, что у руля страны могут оказаться предатели. Но так случилось, и в этом наша трагедия, последствия которой будут аукаться еще не в одном поколении.

29 июня 2003 года в программе Андрея Караулова «Момент истины» выступал Анатолий Чубайс — один из армады разрушителей, которого ныне ненавидит вся страна. Не только за грандиозную аферу с ваучерами, но за все то, что он сделал и продолжает делать, чтобы утвердить в России «новый порядок». «То, что мы делали десять лет назад, понимало двадцать человек в стране. То, что мы делали пять лет назад, понимало несколько десятков тысяч людей в стране. То, что мы делаем сегодня, понимают миллионы», — цинично и откровенно признался он.

В последнее десятилетие вышло немало мемуаров «творцов», «архитекторов» и «прорабов» горбачевской «перестройки», в которых они наперегонки, соревнуясь друг с другом в безнравственности, взахлеб рассказывают, как, словно жуки-древоточцы, подтачивали наш дом изнутри.

7

«Целью всей моей жизни было уничтожение коммунизма, невыносимой диктатуры над людьми», — откровенно признался Горбачев в речи на семинаре в Американском университете в Турции. Приведу несколько фрагментов этого «исторического» выступления.

Далее Горбачев сказал:

«Меня полностью поддержала моя жена, которая поняла необходимость этого даже раньше, чем я. Именно для достижения этой цели я использовал свое положение в партии и стране. Именно поэтому моя жена все время подталкивала меня к тому, чтобы я последовательно занимал все более и более высокое положение в стране.

Когда же я лично познакомился с Западом, я понял, что я не могу отступить от поставленной цели. А для ее достижения я должен был заменить все руководство КПСС и СССР, а также руководство во всех социалистических странах. Моим идеалом в то время был путь социал-демократических стран. Плановая экономика не позволяла реализовать потенциал, которым обладали народы социалистического лагеря. Только переход на рыночную экономику мог дать возможность нашим странам динамично развиваться.

Мне удалось найти сподвижников в реализации этих целей. Среди них особое место занимают А.Н.Яковлев и Э.А.Шеварднадзе, заслуги которых в нашем общем деле (по развалу СССР — Н.Г.) просто неоценимы.

Мир без коммунизма будет выглядеть лучше. После 2000 года наступит эпоха мира и всеобщего процветания. Но в мире еще сохраняется сила, которая будет тормозить наше движение к миру созидания. Я имею в виду Китай.

Я посетил Китай во время больших студенческих демонстраций, когда казалось, что коммунизм в Китае падет. Я собирался выступить перед демонстрантами на той огромной площади, выразить им свою симпатию и поддержку и убедить их в том, что они должны продолжать свою борьбу, чтобы и в их стране началась перестройка. Китайское руководство не поддержало студенческое движение, жестоко подавило демонстрацию и — совершило величайшую ошибку. Если бы настал конец коммунизму в Китае, миру было бы легче двигаться по пути согласия и справедливости.

Я намеревался сохранить СССР в существовавших тогда границах, но под новым названием, отражающем суть произошедших демократических преобразований. Это мне не удалось, Ельцин страшно рвался к власти, не имея ни малейшего представления о том, что представляет из себя демократическое государство. Именно он развалил СССР, что привело к политическому хаосу и всем последовавшим за этим трудностям, которые переживают сегодня народы всех бывших республик Советского Союза.

...Когда Ельцин разрушил СССР, я покинул Кремль, и некоторые журналисты высказывали предположение, что я буду при этом плакать. Но я не плакал, ибо я покончил с коммунизмом в Европе. Но с ним нужно также покончить и в Азии, ибо он является основным препятствием на пути достижения человечеством идеалов всеобщего мира и согласия.

...Путь народов к действительной свободе труден и долог, но он обязательно будет успешным. Только для этого весь мир должен освободиться от коммунизма». (Перепечатано газетой «Правда Москвы» (№ 188, 12 сентября 2000 г.) из газеты «USVIT» («Заря») № 24, 1999 г., Словакия).

Моральный стриптиз бывшего генсека КПСС и экс-президента великой державы просто потрясает. Не отстают от него и его подельники по разрушению СССР и социализма, чьи заслуги в этом «общем деле» Горбачев счел необходимым подчеркнуть особо.

Вот что говорит по этому поводу бывший член Политбюро, известный политический перевертыш Александр Яковлев:

8

«Я долго копался в самом себе, вспоминал многочисленные сомнения и разочарования, пока меня самого не ошарашил мой же вопрос: а были ли взгляды в их осмысленном виде? (Речь идет, конечно, о господствующей государственной идеологии.) И пришел к ясному ответу — у меня таких взглядов просто не было. Вместо них властвовал миф о том, что такие взгляды есть. На самом же деле эти «взгляды» носили виртуальный характер, они пришли из выдуманного мира и питались властвующими догмами и страхом», — пишет он на 239-й странице своей книги «Омут памяти» (М, Вагриус. 2000 г.). И тут же, чуть ниже:

«Были знания, до которых я был жаден, они создавали базу для сравнений, внутренних диалогов, помогали разрушать разного рода стереотипы, воспитывали отвращение к догмам любого вида, включая прежде всего господствующие — марксистско-ленинские».

Чудовищно, но факт: коммунистической идеологией в ЦК КПСС руководил член Политбюро Яковлев, у которого, как оказалось, вообще не было «взглядов в их осмысленном виде». Было нечто, питавшееся «догмами и страхом». Видимо, страхом возможного разоблачения. Действительно, положение этого одного из высших партийных бонз было незавидным: он питает жуткое «отвращение» к «господствующим», то есть марксистско-ленинским «догмам», а его назначают руководить идеологией, в том числе и развитием марксистско-ленинской теории. Видимо, «отвращение» к марксизму-ленинизму, которого академик вовсе не испытывал, пока добирался до партийных высот, теперь было столь велико, что уже в декабре 1985 года он пишет записку Горбачеву, в которой ставит вопрос ребром:

«Политические выводы марксизма неприемлемы для складывающейся цивилизации, ищущей путь к смягчению исходных конфликтов и противоречий бытия. Мы уже не имеем права не считаться с последствиями догматического упрямства, бесконечных заклинаний в верности теоретическому наследию марксизма, как не сможем забыть и о жертвоприношениях его на алтарь». (Там же, стр. 243.)

Подтекст мог прочесть и школьник: надо отбросить марксизм-ленинизм, на котором базируется коммунистическая идея, провести ревизию Октябрьской революции и ее завоеваний, после чего будут преодолены противоречия между социалистическим Советским Союзом и капиталистическим Западом. Академик прямо не говорит о реставрации капитализма. Он облекает свою разрушительную идею в благообразные одежды:

«Монособственность и моновласть — не социализм. Они были еще в Древнем Египте. К действительному социализму, на мой взгляд, нужно идти, опираясь на рыночную экономику, налаживая свободное, бесцензурное передвижение информационных потоков, создавая нормальную систему обратных связей». (Там же.)

Из этих нашептываний «архитектора» Горбачеву берут начало процессы насильственного внедрения рыночной экономики и информационно-психологическая война, развязанная против нашего народа под видом «гласности».

Третий ближайший подельник Горбачева — Эдуард Шеварднадзе тоже открыто признался в грузинской прессе, что он чуть ли не с пеленок боролся с коммунизмом. Антипод Горбачева, но его подельник по разрушению СССР

9

Борис Ельцин, вспоминая первые президентские выборы еще в РСФСР в июне 1991 года, так объясняет свою победу:

«Мне трудно объективно говорить о том, что же главным образом повлияло на мой успех в первых свободных выборах. И все-таки я думаю, что миф об «обиженном» Ельцине, образ врага режима сыграли тут не самую важную роль.

Самым важным политическим мотивом этих выборов я считаю разделение ролей: Горбачев представлял собой Союз, империю, старую державу, а я — Россию, независимую республику, новую и даже пока еще не существующую страну. Появления этой страны все ждали с нетерпением. (Ну, еще бы! Ведь на глазах реализовывалась доктрина Аллена Даллеса об уничтожении «самого непокорного народа» и гитлеровский план расчленения СССР — Н.Г.)

Большая часть российского общества подошла к июню 91-го с ощущением финала советского периода истории. Само слово «советский» невозможно было произносить. Оно исчерпало свой ресурс. (Вранье! Мы это слово произносили, произносим с гордостью и будем произносить, ибо мы, в отличие от антисоветчика Ельцина, — СОВЕТСКИЕ люди — Н.Г.)

...Эта страна уже не могла существовать вне образа империи. Образ империи не мог существовать вне образа силы.

СССР кончился в том числе и тогда, когда первый молоток стукнул по Берлинской стене.

Со всем «советским» у наших людей — пусть не у всех, но наиболее активной и мыслящей части общества — уже было покончено. Именно с этой точки зрения, сквозь эту призму страна смотрела на выбор нового лидера.

Я пришел с идеей самого радикального освобождения от «советского» наследия — не просто путем различных реформ, а путем изменения державной, несущей, страдательной функции России», — откровенничает бывший кандидат в члены Политбюро Борис Ельцин в своих мемуарах «Записки президента». (Издательство «Огонек», М., 1994 г., стр. 52.)

Таким образом, большая часть руководящих функционеров из высшего эшелона власти в Советском Союзе оказалась в числе самых ярых, активных инициаторов и организаторов слома Советской власти, социализма и разрушения единого СССР. Именно им нужна была неограниченная власть и собственность. Соединив свои вожделенные усилия с тайной стратегией Запада, прежде всего США, они сумели захватить и то, и другое.

Остается загадкой — почему 19-миллионная партия коммунистов позволила без единого выстрела сдать страну, и почему народ не защитил свои кровные социальные завоевания?

Не ответив на эти вопросы, не усвоив уроков из поражения, невозможно вести борьбу за возвращение всего, что отнято у народа.

Чтобы понять и осмыслить случившееся, необходимо сделать экскурс в недавнее прошлое и подробно проанализировать технологию разрушения.

Лидер КПРФ Геннадий Зюганов в своем стремлении обвинить во всем КПСС и Советскую власть весьма категоричен. «Советский Союз рухнул прежде всего потому, что была монополия на собственность, монополия на власть, монополия на истину», — утверждает он в своих выступлениях и, в частности, в своей книге «Россия — Родина моя. Идеология государственного патриотизма» (М., Информпечать, 1996 г., стр. 387.)

10

Сказано ярко, почти афористично, но рассчитан сей пассаж на малосведущих, авось, кто-то, да и клюнет. Как известно, власть в СССР принадлежала народу, а не кучке буржуев, как теперь, после разрушения Советского Союза и перехода России к капитализму. Собственность в СССР была общенародной, колхозной и кооперативной. Была еще и личная собственность: граждане имели в личной собственности дома, квартиры, приусадебные участки, дачи, машины, домашний скот и так далее. А вот частная собственность на средства производства, основанная на эксплуатации человека человеком, в Советском Союзе была запрещена. Зато теперь она фигурирует в программных документах КПРФ, которая ратует за «многоукладность».

Г.Зюганов говорит, что из ошибок КПСС они, то есть руководители КПРФ, «сделали серьезные выводы». Какие же? «У нас в программе прямо записано, что нельзя какую-то форму собственности отвергать декретом, пока она не выработала полностью свой ресурс. Но при этом мы выступали и выступаем за господство общенародной формы собственности и различных ее составных частей — от государственной до кооперативной, которая дает возможность эффективнее решить главные задачи...» Все эти «составные части» собственности были узаконены в СССР. Зачем же Геннадию Андреевичу понадобилось обвинять нашу страну в «монополии на собственность»?

Лидер КПРФ загнул, конечно, и насчет монополии на истину. Такого права Конституция не давала ни КПСС, ни самым высшим государственным органам. Да и монополии как таковой не было. Это для красного словца сказано, чтобы посильнее пнуть партию, в которой сам Зюганов состоял с 1966 по 1990 год. А чтобы убедиться в том, что он не прав, достаточно вспомнить хотя бы те яростные, массовые дискуссии, которые разворачивались в стране при обсуждении различных проектов — от Конституции и вопросов языкознания до переброски сибирских рек в Среднюю Азию и в Казахстан. Можно привести немало фактов, когда под влиянием различных точек зрения, высказанных в ходе дискуссий, в постановления партии и правительства вносились серьезные коррективы. Да, это требовало нервов и мужества от тех, кто боролся и отстаивал истину, и, к сожалению, этими качествами обладали далеко не все, в том числе и из тех, кто сидел там, на Олимпе.

Но в целом мысль Зюганова ясна и понятна, она читается в подтексте: во всем виновата КПСС, поскольку была руководящей и направляющей силой советского общества, всем руководила и отвечала за все. «В эпоху так называемого «застоя», как ни горько мне это признать, не без помощи верховных «идеологов» КПСС, углубился фатальный разрыв в нашей духовно-государственной традиции, ее погребли под слоем омертвевших догм. С нарастающей тревогой ощущал я этот процесс, догадываясь, чем это может обернуться для страны в целом. Сверхмонополизированное, регламентированное Слово теряло свои чудесные духовные свойства», — пишет он в своей новой книге «Верность» (изд-во «Молодая гвардия», М., 2003 г., стр. 34.), запамятов при этом, что сам-то он был не сторож дядя Гена, а идеолог сначала областного, а потом и союзного масштаба. Эти идеи и идейки он развивает в своих работах в последующие годы. А в беседе с игуменом Алексием делает еще одно потрясающее открытие:

«Выступая на II съезде НПСР, я открыто заявил, что именно безумие богоборчества стало одной из причин развала СССР и всех наших нынешних бед». (Г.Зюганов. «Верность», стр. 406)

11

Дальше, как говорится, некуда. Впрочем, к позиции Г.Зюганова мы еще вернемся, а пока познакомлю с мнениями других лидеров коммунистического движения.

Выступая на первом Конгрессе народов СССР 20 сентября 1993 года с докладом «Союз Советских Социалистических Республик — историческая неизбежность», председатель Совета СКП-КПСС Олег Шенин проанализировал причины нашего краха в разделе: «Процесс разрушения СССР — результат стратегической измены».

«Сейчас враги разрушают наш советский дом. Нам внушают, что уничтожение политических, хозяйственных, экономических, военных и других жизненно важных для целостности государства структур происходит, якобы, закономерно, — сказал он. — На самом деле шла длительная подспудная работа, направленная на разрушение страны. Можно сказать, что произошло очередное нашествие, но теперь не только внешнего врага, а, прежде всего, внутреннего, который действует особо коварными средствами и методами и, в первую очередь, обманом.

Исток трагедии и в том, что сама централизованная природа Советского государства, вертикальное построение партии позволили при захвате нескольких руководящих высот контролировать практически все. Когда такой захват осуществился предателями типа Яковлева, Горбачева, Шеварднадзе, Ельцина, то контроль над страной свелся к поэтапному разрушению по планам стратегического соперника.

Машина советской государственности была пущена под откос. Исчез основной гарант, защитник содружества — народ. Голову подняли те силы, которым мешал СССР». (Олег Шенин. «Время бороться — время наступать», М., ОАО ЦСП «Ветеран Отчизны», 2001 г., стр. 372-373)

И в последующие годы Шенин постоянно обращается к трагедии, постигшей наш народ, углубляя постижение ее причин, докапываясь до подспудных течений. Не вскрыв истоков трагедии, не вырвав с корнем эту заразу, невозможно восстановить все, что было разрушено, начиная с 1985 года, с приходом к власти агентуры влияния во главе с Горбачевым.

Своя позиция на сей счет у председателя Компартии Таджикистана Шоди Шабдолова. Приведу отрывок из интервью, которое он дал мне после сентябрьского (2002 г.) Пленума Совета СКП-КПСС. Вот что сказал лидер таджикских коммунистов:

— Лично меня многое из сказанного по этой проблеме совершенно не удовлетворяет, потому что исчерпывающего ответа на самый главный вопрос — почему рухнула великая страна и почему рухнула КПСС — почти 20-миллионная партия? — до сих пор нет. Если мы хотим возродить страну, мы должны ответить на этот вопрос хотя бы для себя и уяснить, что же произошло. Когда здание рухнуло, изучают проектно-сметную документацию, смотрят, какие расчеты нарушены, а уже потом берутся за его восстановление.

Хочу сослаться на Иосифа Виссарионовича Сталина. Когда однажды его спросили в Свердловском университете в Москве — есть ли угроза Советской власти? — Иосиф Виссарионович ответил: «Есть». И назвал три причины. Первая — потеря коммунистической перспективы и связанное с этим ликвидаторство. То есть ликвидация Советской власти есть следствие утраты коммунистической перспективы. Вторая причина — идейное перерождение партии

12

и связанное с этим предательство. Понимаете? Предательство является не причиной, как мы до сих пор говорили, а следствием идейного перерождения. И третья причина — свертывание международного коммунистического и национально-освободительного движения и связанный с этим рост национализма.

Этот великий человек оправдал себя в истории не только тем, что вместе с народом совершил революцию, воевал за Советскую власть в Гражданскую войну, победил фашизм в Великую Отечественную. Он нас, ныне живущих, предостерегал от ошибок, и сейчас мы видим, что его предсказание сбылось один к одному. Была потеря коммунистической перспективы у нас в советское время? Была, и я могу привести многие факты. Вспомните хотя бы хрущевскую похвальбу о том, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», то есть о построении коммунизма через 20 лет. Этот «заскок» нанес огромный вред коммунистической идее, подорвал веру народа в нее. Все это хорошо известно. Идейное перерождение партии было? Было, и партия не смогла его преодолеть. Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе — в первую очередь, идейные перерожденцы, а уже потом они стали предателями, уже потом открыто стали действовать против той системы, которая подняла их на вершину политической власти.

Национально-освободительное движение во всем мире свернулось, и это тоже факт. Пока Индия боролась, пока Китай боролся, пока Африка боролась, тысячи «мишеней» были у Запада, и Англия, Америка, Франция, Бельгия не смогли сохранить свои колонии. Народы сбросили колониальные оковы и завоевали независимость. А сейчас страны Запада выступают объединенным фронтом, потому что национально-освободительное движение заглохло и расцвел национализм. Разрушительную роль национализм и сепаратизм сыграли и в Советском Союзе: когда братские народы стали разгонять по национальным квартирам, его монолитные устои затрещали под ударами извне и изнутри.

А разве мы могли представить, что члены Политбюро, первые секретари ЦК партий союзных республик станут президентами? При новом буржуазном строе их как коммунистов должны были бы по меньшей мере бросить в тюрьму (как бросили в тюрьму настоящих коммунистов Шенина, Бурокявичюса и Рубикса), а они стали президентами. Нурсултан Назарбаев, Ислам Каримов, Туркменбаши Сапармурад Ниязов были партийными лидерами, теперь они президенты и антикоммунисты. Один только наш президент прежде был колхозником, мы его подняли на Олимп сами, во время Гражданской войны.

Итак, точка зрения Шоди Шабдолова: сначала идейное перерождение «вождей», а потом, как следствие его, — предательство, какого не знало человечество за всю свою историю. Это и привело к величайшей трагедии, какой тоже не знало человечество за тысячелетия своего существования. На сентябрьском (2002 г.) Пленуме Совета СКП-КПСС Шабдолов и Шенин предложили посвятить очередной Пленум этой актуальной проблеме, которая, без сомнения, волнует не только коммунистов и трудящихся Советского Союза, но и всех честных людей планеты.

Состоявшийся 25 января 2003 года в подмосковных Горках Ленинских Пленум Совета СКП-КПСС обсудил вопрос: «Контрреволюционный переворот в СССР и задачи коммунистического движения». С содержательным ана-

13

литическим докладом выступил председатель Совета СКП-КПСС Олег Ше-нин, который подчеркнул, что «для успешного решения главной нашей задачи — задачи возрождения социализма и Советской власти — необходимо глубоко и все сторонне обобщить причины контрреволюционного переворота, приведшего к разрушению СССР».

Вот основные положения доклада:

За отправную точку анализа взят 1903 год, «давший рождение большевизма как «течения политической мысли», который является основой деления прошедшего века на две равные части — до 1953 года и после него; жизни и деятельности партии с Лениным и Сталиным и без них». О.Шенин напомнил слова В.И.Ленина, написанные в апреле 1917 года, в момент подготовки к пересмотру партийной программы: «Только пролетарская, социалистическая революция может вывести человечество из тупика, созданного империализмом и империалистическими войнами. Каковы бы ни были трудности революции и временные неуспехи ее или волны контрреволюции, — окончательная победа революции неизбежна». Это положение сохраняло свою теоретическую силу вплоть до 1961 года.

Непревзойденный ленинский анализ помог осуществить практически бескровную Великую Октябрьскую социалистическую революцию 1917 года и основать Советское государство. В жесткой борьбе с оппортунистами Ленин виртуозно провел первый, самый тяжелый и трудный этап социалистического строительства в отсталой, разоренной стране, создал Коммунистический Интернационал, образовал Союз Советских Социалистических Республик.

Сталин совершенно закономерно стал во главе партии, ибо был гораздо выше других в теоретическом плане и пользовался огромным авторитетом. Он был прав в основном и главном — твердо и непоколебимо стоял за построение социализма в СССР без помощи извне, собственными силами. Однако строительство социализма в СССР шло непросто. Конституция 1936 года зафиксировала, что класс буржуазии в основном разбит. Но ее остатки сопротивлялись коварно, изощренно и отчаянно. В известных событиях 1937-1938 гг. главную роль сыграла притаившаяся контрреволюция, ущемленные экспроприацией люди, которые жаждали кары и мести за причиненные им обиды и притеснения. К ним примкнули проникшие во властные структуры выходцы из мелкобуржуазных слоев общества и элементы из разбитых фракционных группировок, карьеристы и проходимцы, отличавшиеся жадностью, наглостью и жестокостью.

Неимоверное засорение правоохранительных органов представителями буржуазии приобрело форму классовой борьбы. Без перегибов не обошлось. Но современные «историки» не желают говорить о том, что сама партия дала своевременную и жесткую оценку этим явлениям — на январском (1938 г.) Пленуме ЦК, в мартовском постановлении «О рассмотрении парторганизациями апелляций исключенных из ВКП(б)» и в совместном постановлении ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». В нем прямо говорилось, что «массовые операции по разгрому и выкорчевыванию враждебных элементов, проведенные органами НКВД в 1937—1938 годах, при упрощенном ведении следствия и суда, не могли не привести к ряду крупнейших недостатков и извращений в работе органов НКВД и Прокуратуры» и что «все эти... совершенно нетерпи-

14

мые недостатки были возможны только потому, что пробравшиеся в органы НКВД и Прокуратуры враги народа всячески пытались оторвать работу органов НКВД и Прокуратуры от партийных органов, уйти от партийного кон-троля и руководства и тем самым облегчить себе и своим сообщникам возможность продолжения своей антисоветской подрывной деятельности».

Открыто, на всю страну о допущенных ошибках говорилось и на XVIII съезде ВКП(б). Съезд отменил практиковавшиеся до того регулярные массовые чистки партии.

В Великую Отечественную войну 1941-1945 гг. Советская социалистическая система выдержала невиданные доселе испытания. Подводя в 1946 году итоги войны, Сталин сказал: «Наша победа означает, прежде всего, что победил наш Советский общественный строй, что Советский общественный строй с успехом выдержал испытание в огне войны и доказал свою полную жизнеспособность».

В хрущевское «великое десятилетие» начались судорожные метания и бесконечные реорганизации, которые осуществлялись в направлениях, как правило, не соответствующих собственной природе социализма. В конечном итоге все «новаторство» свелось к критике «культа личности», разлагающей клевете, невиданному очернительству, дегероизации отечественной истории. Особенно преуспел в этом Хрущев. Сделанный им после окончания XX съезда КПСС «секретный» доклад так понравился Западу, что его перевели на многие языки, переиздали миллионными тиражами и распространили по всему миру. Все основные «критические» аргументы помощники Хрущева выудили из обширной троцкистской литературы. «Иконного», «святого» Ленина умышленно противопоставили злому «тирану» и «деспоту» Сталину.

Главным преступлением Хрущева следует назвать спад высокого идейного напряжения народов Советской страны. Очень быстро дали о себе знать неграмотные эксперименты в управлении экономикой, которые привели к повышению цен. Ухудшение условий жизни, повышение цен на первоочередные продукты питания народ встретил гневным протестом. «Хрущева на мясо!» — написали на тендере локомотива рабочие Новочеркасского электровозостроительного завода 1 июня 1962 г. После того, как Хрущев санкционировал «силовое пресечение демонстрации» в Новочеркасске, где собралось свыше 4 тысяч возмущенных людей, «20 человек было убито на месте. Из них две женщины. Раненых и получивших увечья оказалось более 40 человек. Позже 3 человека из них умерло» (данные из архива президента РФ). Многие именно эту трагедию считают открытым проявлением начала процесса отщепления, отрыва рабочего класса от партии.

14 июня 1963 г. Компартия Китая выступила с открытым письмом, в котором ясно и открыто было выражено отношение к хрущевскому ревизионизму. Последствием этого стал углубившийся раскол в мировом коммунистическом движении.

Перерождение пролетарской партии — целый исторический период, в течение которого постепенно, одна за другой рвутся связи, соединяющие партию с классом. Период этот противоречив, и КПСС вплоть до конца 80-х годов выполняла свои основные классовые функции — запрет на частную собственность и плановую организацию производства и потребления в масштабах всего общества. Никаких неразрешимых политических, экономических, соци-

15

альных, культурных проблем, неизбежно ведущих к гибели великой державы, не было.

Решающую роль в успехе контрреволюции сыграл таки на конечном этапе субъективный фактор. Со временем постепенно истончился социальный слой, несший социалистический, революционный заряд. При непосредственном участии агентов мирового империализма и сионизма все более ослаблялся идейно-политический и нравственный потенциал КПСС. Постепенно происходила эрозия партийных рядов, дорога в партию была открыта карьеристам, ловкачам, лицемерам, которые преследовали мещанские, мелкобуржуазные, потребительские цели. С 1985 г., после избрания Горбачева генеральным секретарем, произошло нечто невероятное — именно в ЦК КПСС угнездилась контрреволюция, которая, искусно маскируясь, начала под видом перестройки выдавать либеральные идеи по якобы улучшению социализма, приданию ему более «демократического», «гуманного» облика.

Это совершалось не только по причине идейного, политического, социального и нравственного перерождения верхушки КПСС, но и оттого, что в партии отсутствовали механизмы, позволяющие на деле контролировать генсека и Политбюро. Горбачева с полным правом можно назвать суперпредателем прошлого века — по последствиям его деятельности для своей страны и судеб всего мира он превзошел даже Гитлера.

В докладе Пленуму Шенин подробно, детально проанализировал «горбачевский период», стратегию и тактику «ударного отряда контрреволюции», готовившего и свершившего контрреволюционный переворот, слом социалистической системы и разрушение Советского Союза. Говоря о нынешней ситуации в России, Шенин констатировал: «Ситуация в стране еще более ухудшилась. Можно с уверенностью утверждать, что с сентября 2001 г. режим Путина окончательно превратился в местную администрацию Вашингтона. Все национальное достояние советского народа, все его богатство брошено под ноги ультраимпериализму и его вассалам во властных структурах России и других стран СНГ (пока — кроме Белоруссии)».

Столь же детально и подробно в докладе на пленуме изложены и задачи коммунистического движения, отвечающие на вопрос: «Что делать?»

Выступившие в прениях: секретарь Совета СКП-КПСС, профессор Ричард Косолапов, председатель Союза коммунистов Украины Тамила Яброва, председатель Белорусского общественно-политического объединения «За Союз и Коммунистическую партию Союза» Леонид Школьников, сопредседатель ЦК РКРП-РПК Виктор Тюлькин, руководитель Компартии Эстонии (поскольку она действует в подполье, имя его не называю — Н.Г.), председатель Компартии Киргизии, профессор Клара Ажибекова, лидер левых сил Латвии Альфред Рубикс, заместитель председателя Совета СКП-КПСС Константин Николаев, председатель Компартии Таджикистана Шоди Шабдолов (он не смог приехать на Пленум, но его выступление было обнародовано в ходе заседания), председатель движения «Союз», член ЦК Компартии Союза, депутат Государственной Думы Георгий Тихонов и другие — развили и дополнили основные положения доклада.

Острую дискуссию вызвало обсуждение постановления Пленума Совета СКП-КПСС «О контрреволюционном перевороте и задачах коммунистического движения», точнее, один его тезис: «Не в последнюю очередь контррево-

16

люции удался временный реванш и из-за деструктивной позиции руководства КП РСФСР, создание которой, по сути, разрушило единую КПСС». Против такой формулировки резко выступили сопредседатели ЦК РКРП-РПК В.Тюлькин и А.Крючков. В.Тюлькин, в частности, сказал, что РКРП-РПК будет голосовать против него, а если это положение будет принято, то РКРП-РПК будет голосовать против всего постановления, развернет в прессе критику и будет отстаивать свою позицию.

Однако участники Пленума — лидер левых сил Латвии А.Рубикс, заместитель председателя Совета СКП-КПСС, председатель Международного союза советских офицеров, адмирал Н.Ховрин, другие товарищи отвергли эту позицию. Этот пункт постановления голосовался отдельно и был принят в такой редакции: «Не в последнюю очередь контрреволюции удался временный реванш и из-за деструктивной позиции руководства КП РСФСР, создание которой в значительной степени повлияло на разрушение единой КПСС». За такую формулировку проголосовали 32 участника Пленума, против — 6 (4 — от РКРП-РПК, 2 — от Союза коммунистов Украины). Так же распределились голоса и при голосовании постановления в целом.

Пленум признал «правильность в целом изложенных в докладе причин, истоков и движущих сил контрреволюционного переворота в СССР. Коммунистическим партиям и общественным объединениям — членам СКП-КПСС рекомендовано организовать изучение, пропаганду и широкое разъяснение положений доклада с целью выработки приемов и способов реализации революционной стратегии возвращения власти трудовому народу, использования всех методов политической борьбы, указанных Чрезвычайным XXXII съездом СКП-КПСС. Готовить структуры к неизбежному усилению репрессий против коммунистов со стороны властей».

Пленум постановил: «считать первостепенной задачей просвещение и организацию рабочего класса, привнесение в его среду революционного сознания», «воссоздавать систему Советов в самой различной форме, как необходимое условие возвращения власти трудящимся», «активизировать массовые протест-ные формы борьбы», «продолжить работу по объединению коммунистов в ряды единой Коммунистической партии ленинского типа, как главного и основного условия воссоздания социализма, Советской власти, возрождения СССР». По окончании работы Пленума я попросила Альфреда Рубикса подробнее изложить свою позицию относительно образования в 1990 году российской компартии. Почему он был против ее создания?

— Слухи о том, что скоро появится Компартия Российской Федерации как особая единица в составе КПСС, у нас в Латвии, и вообще в Прибалтике, появились где-то за полтора-два месяца до учредительной конференции, — сказал он. — Поскольку я со всеми секретарями ЦК тогда общался, мы обсуждали эти вопросы и пришли к очень печальному выводу о грядущей судьбе КПСС и СССР. Единая КПСС в то время была фактически единственной структурой, которая оставалась для того, чтобы что-то вообще держало вместе наш Союз. Экономические связи разрывались, поскольку уже были приняты документы, постановления Съездов народных депутатов СССР и РСФСР, указы об экономической самостоятельности республик. Разрывались связи, и уже шло разделение имущества рыболовно-тралового и тралово-рыболовного, а также торгового флотов, железных дорог, в республиках перешли на самофинанси-

17

рование силовых структур, что, понятно, выводило их из союзного подчинения, шло образование целого ряда других структур. И в то же время уже не все республики перечисляли налоги в центр, то есть в единый союзный бюджет. А КПСС была той структурой, которая еще скрепляла нас всех и позволяла что-то держать вместе. Такова была реальность.

Встречаясь с секретарями ЦК, мы обсуждали теоретические аспекты, вспоминали, что Ленин, по его собственным словам, с порога отметал федеративное устройство Коммунистической партии на территории Союза. Взвесив всё, мы просто ужаснулись: неужели такое может быть, то есть неужели может быть создана Российская компартия? Но, увы, вскоре мы получили приглашение на учредительный съезд. Посадили нас на балконе, слова никому не дали, хотя записки мы подали сразу. Но нас не захотели услышать. Всё было настолько направлено в одни ворота, что выступать там было даже бесполезно. Я сидел вместе с Миколасом Бурокявичюсом и Лембитом Аннусом на балконе, Владислав Швед еще с нами сидел, и мы своим ушам не верили, что российские коммунисты так легко разделяют единую партию. И вот тогда нам стало окончательно ясно, что Союза не будет. Любое сопротивление уже носило весьма относительный характер.

Я по сей день считаю, что образование КП РСФСР было ошибкой. Даже если республики делились, партия могла и должна была остаться единой. И то, за что мы сейчас боремся, чтобы была единая КПСС, — сложнейшая задача. Не будет ее. Во всяком случае, в обозримом будущем такой партии не будет, и не потому, что этого не хотят коммунисты. Например, у нас в Латвии, КПСС и Компартия Латвии объявлены вне закона, и никакое ее возрождение здесь, в Москве, не позволит возродить ее в республике. Мы приняли на съезде резолюцию о том, чтобы добиться разрешения продолжить деятельность Компартии Латвии, в основном из-за того, чтобы реабилитировать те 100 с лишним тысяч человек, которые состояли в рядах партии и права которых — политические, гражданские и другие — сильно ущемлены. И в условиях, когда сейчас идет борьба за то, чтобы у нас в республике появилось какое-то интегрированное общество, снятие вот этого Дамоклова меча стало бы действительно шагом вперед к созданию единого общества — без разделения на фракции. Все, что мы переживаем сейчас, является следствием событий 1990 года. Создание КП РСФСР в 1990 году было ошибкой. Я не думаю, что кто-то злостно там хотел...

— А кто-то и злостно! — сказала я.

—  А, может, кто-то и злостно, — согласился Рубикс. — Но я имею в виду тех, кто сегодня защищает идею создания КП РСФСР и продолжает утверждать, что, мол, это было правильно. Может, это была ситуация, о которой Ленин говорил, что человек добросовестно заблуждается. Возможно, тогда кому-то казалось, что, создав российскую компартию, мы спасем Советскую власть, если не в целом, то каждый в своей республике. Я был противником этого, и мои коллеги, которых я назвал, тоже видели, что создание КП РСФСР к добру не приведет. К сожалению, это случилось, и все мы еще очень долго будем расхлебывать тяжелейшие последствия этого шага, — с горечью подытожил Рубикс.

Дискуссии в прессе, на партийных форумах и научных конференциях о том, кто, как и почему разрушил Советский Союз и социализм, вопросы на эту

1 8

тему, которые постоянно задают на любых встречах в любой аудитории, в том числе и автору этих строк, побудили меня детально проследить технологию развала. Да, мы знаем поименно авторов — сценаристов, режиссеров и основных творцов — трагедии, и все же остается неясным, как им удалось сокрушить страну, народ и партию, которые в сорок пятом одержали величайшую из всех побед, когда-либо совершавшихся человечеством?

В этой книге я пытаюсь найти ответы на указанные выше вопросы, которые меня волнуют так же, как и вас, мои читатели, а также детально прослеживаю технологию уничтожения величайшей державы мира. Работа была уже закончена, когда вышла новая книга Г.Зюганова под названием «Верность» (о ней упомянуто выше), после чего потребовалось внести некоторые дополнения в уже готовую книгу.

Хочу подчеркнуть, что каждый тезис и вывод подтверждаю архивными материалами, свидетельствами истории и современности, документами, некоторые из них привожу целиком, поскольку вряд ли читатель имеет возможность сегодня найти эти книги или газеты в библиотеках, или порыться в архивах. Так что доказательства я предъявляю сразу, и потому не боюсь судебных исков, которые вполне могут быть, ибо предателей называю предателями, трусов — трусами, подлецов — подлецами. Поименно. Но абсолютно обоснованно и доказательно.

Поскольку «вожди» КПРФ в том, что кто-то пытается выступить с критикой в их адрес, сразу видят «руку Кремля», хочу сразу предупредить: никаких связей с Кремлем не имею. Увы, чего нет, того нет. Хотя как журналист не отказалась бы побеседовать с кем-нибудь, например, с президентом, тем более что вопросов накопилось много.

Хочу обратиться и к рядовым членам КПРФ, которые, возможно, тоже заинтересуются книгой, чего бы мне, естественно, очень хотелось. Прежде чем бросать в меня камни за то, что я осмелилась говорить о их партии и лидерах, подумайте, поразмышляйте над фактами. Все они абсолютно точны и достоверны. А ведь факты — вещь упрямая. Так что читайте, анализируйте, думайте! Нам давно пора научиться думать и оценивать людей не по словам, а по поступкам. Ведь даже в Священном Писании сказано: «По делам их узнбете их».

А теперь — в путь!

19

Глава I

ДЛЯ ЧЕГО БЫЛА СОЗДАНА КП РСФСР?

Чтобы ответить на вопросы, заданные в предыдущей главе, нужно вернуться к концу 80-х — началу 90-х годов минувшего столетия, когда в обществе развернулась широкая дискуссия по вопросу учреждения Российской компартии. «Патриоты» вопрошали: «Почему у РСФСР нет своего гимна, своей партии, своего комсомола? Это несправедливо!». Как пишет Г.Зюганов в книге «Верность», «там же, в Ленинграде, группа коммунистов, вышедшая из Объединенного фронта трудящихся, выдвинула инициативу созыва съезда российских коммунистов, которые, в отличие от других республиканских организаций, не имели ни своей реальной партии, ни своего ЦК». (Г.Зюганов «Верность», М., «Молодая гвардия», 2003 г., стр. 89.) Другие, например, первый секретарь Красноярского крайкома КПСС Олег Шенин, считали, что этот вопрос был решен еще при Ленине и Сталине, и решен правильно, потому что российские коммунисты — это самый сильный, многочисленный и крепкий отряд КПСС, опора всей партии и государства и вычленять его из единой партии не следует.

Была и третья точка зрения: РКП нужна для борьбы с Горбачевым. Именно эту цель — создания оппозиционной Горбачеву компартии — преследовало Движение коммунистической инициативы, зародившееся в Ленинграде. Впоследствии из него выросла РКРП.

19 июня 1990 года в Москве открылась Учредительная конференция Российской партии коммунистов, конституированная в съезд. Она провозгласила создание КП РСФСР. Было это благом для страны или нет? Дискуссии по этому поводу идут до сих пор.

Вожди КП РСФСР, переименованной в 1993 году на объединительно-восстановительном съезде в КПРФ, в частности, Г.Зюганов, и ныне утверждают: да, это было благо. Что интересно, сейчас многие функционеры КПРФ, говоря о создании этой партии в 1990 году, подчеркивают в этом свою личную роль. Тот же Зюганов в книге «Верность» пишет:

«О себе же скажу так — готовя первый съезд Компартии РСФСР (вообще-то сначала готовилась партконференция, которая потом была конституирована в учредительный съезд — Н.Г.), я, наконец, увидел перспективу реальной деятельности (перспективу из кресла зам.зав. отделом ЦК КПСС махнуть в кресло члена Политбюро, секретаря ЦК КПСС Российской компартии — Н.Г.), обрел ту самую точку опоры, которой мне так не хватало. Я понял: мы сумеем объединить единомышленников-коммунистов в действенную сплоченную организацию. Мы станем активной силой, которая сможет дать отпор перевертышам и предателям.

А о том, каковы же были исторические условия возникновения российской компартии, приведу лишь один красноречивый факт: когда на съезде народных депутатов СССР Сажи Умалатова обоснованно предложила отправить в отставку Горбачева, то ее поддержали только 420 делегатов (на Съезде народных депутатов были не делегаты, а депутаты — Н.Г.) из 2250...» (Там же, стр. 90.)

Факт, приведенный Зюгановым, никакого отношения к Компартии не имел: Съезд народных депутатов представлял весь срез советского общества: члены КПСС, беспартийные, комсомольцы, профсоюзные деятели, рабочие, крестьяне, представители науки, культуры, технической интеллигенции, военные, служители религиозных конфессий и т.д., к тому же значительная часть депутатского корпуса входила в антисоветскую Межрегиональную депутатскую группу, которая яростно поддерживала Горбачева. Остальные депутаты к декабрю 1990 года, к моменту выступления Умалатовой, просто еще не дозрели до голосования об отставке Горбачева. Выступление Умалатовой было импульсивным, эмоциональным протестом одиночки, оно не было результатом тщательно спланированной и подготовленной акции и потому не опиралось на хорошо «взрыхленную и удобренную почву». Считать выступление Умалатовой причиной или поводом к созданию российской компартии просто нелепо, ибо оно состоялось полгода спустя после ее учреждения.

Немалую заслугу в создании РКП приписывает себе, и, видимо, не без оснований ныне член ЦК КПРФ Егор Лигачев в брошюре «Так жить невозможно. Россия перед бурей». Сообщив о том, как в конце 1989-1990 года он выступал «против осквернения советской истории, разрушения советского государства, против идейного разоружения партии, отстаивал социализм, классовые интересы трудящихся», Лигачев далее пишет:

«В эти годы были предприняты и другие меры (и об этом я пишу впервые) по организации здоровых сил партии и общества для отпора оппортунизму, ревизионизму Горбачева и его команде, для защиты советской власти. В 1990 году была организована коммунистическая партия России (до этого парторганизации России входили напрямую непосредственно в КПСС), в 1989 году — крестьянский союз СССР. В этом я принимал самое непосредственное участие. Создание партии и союза было ответом на многочисленные требования с мест. Особенно активную роль в организации российской компартии занимала группа ленинградских и московских коммунистов во главе с В.А.Тюль-киным, Сергеевым.

Проекты постановлений и записок в Политбюро с обоснованием формирования российской компартии и крестьянского союза приходилось продвигать с трудом, на это ушло немало времени. По своей инициативе, не согласовывая с Горбачевым, выступал на учредительных съездах компартии России и крестьянского союза (выступления опубликованы).

Кстати говоря, во время научной конференции, посвященной десятилетию начала перестройки, в Ленинграде в мае 1995 года, Горбачев, обращаясь ко мне с трибуны, спросил: «Зачем вам, Егор Кузьмич, нужна была компартия России? Не для того ли, чтобы противопоставить ее мне?». Я ответил из зала: «Это было сделано для того, чтобы оказать сопротивление политике, которую проводили вы и ваше окружение». Пришлось основательно поработать, чтобы к руководству компартии и крестьянского союза пришли известные в стране политические деятели, твердо стоявшие на позициях социализма, за-

20

2 1

щиты советской власти, интересов людей труда: Полозков И.К., Мельников А.Г., Зюганов Г.А., Стародубцев В.А., Чикин В.В., Кухарь И.И.

Всякие разговоры о том, что создание Российской компартии привело к развалу СССР — чистый вымысел, они нужны тем, кто несет ответственность за разрушение страны. Компартия России и крестьянский союз, их руководители смело разоблачали «главных архитекторов» — ликвидаторов партии и государства, мужественно защищали власть народа, целостность Советского Союза». (Е.К.Лигачев «Так жить невозможно. Россия перед бурей», ТОО «Корина», стр. 29-30).

Таким образом, один из главных функционеров КПРФ, а в прошлом член Политбюро ЦК КПСС Егор Лигачев историю рождения этой партии подает так, будто все происходило вне Политбюро ЦК КПСС и генсека Горбачева, но самое активное участие принимал лично он, Лигачев, и еще некоторые товарищи, в частности, из Инициативного съезда, вот они-то и организовывали КП РСФСР. Естественно, Лигачев этот акт оценивает весьма высоко. Вот и Зюганов в своей книге «Верность» тоже вторит Лигачеву в оценке позиции Горбачева:

«Инициатива ленинградцев встретила в лице Горбачева и К° глухое раздражение и противодействие, проявившееся во время подготовки и проведения Российской партконференции и Учредительного съезда КП РСФСР весной и летом 1990 года. В чем только ни обвиняли тогда российских коммунистов «демократические» СМИ: и в «расколе», и в великодержавном шовинизме. И это при том, что сами усердно раскалывали КПСС и агрессивно поддерживали националистов в союзных республиках. На самом-то деле, если и была какая «опасность» от создававшейся КПРФ, как справедливо пишет в своей книге «Драматические страницы истории» ученый и мой товарищ по партии Иван Павлович Осадчий, то именно «для Горбачева и К0». Ибо Компартия РСФСР как наиболее зрелая, мобильная и мощная сила в КПСС могла оказать отрезвляющее воздействие на миллионы коммунистов, состоявших в охваченной кризисом КПСС, открыто и громко заявить о гибельном курсе горбачевско-яковлевской перестройки, изначально задуманной «перемены строя», о предательстве последнего генсека КПСС и его ближайшего окружения, о реальной угрозе, нависшей над СССР и КПСС.

Все драматические перипетии образования Компартии России Осадчий подробно и с фактической достоверностью изложил в своей интересной работе, к ней я и отсылаю читателя, который наверняка найдет там для себя немало полезного и поучительного. А главное — узнает правду о многих событиях начала 90-х годов, тщательно замалчиваемых демпропагандой«. (Г.Зюганов, «Верность», стр. 90.)

Еще до знакомства с книгой Зюганова «Верность» я тщательно, с карандашом в руках проштудировала сей «труд» Осадчего, и прямо скажу: правды в нем маловато, есть неприкрытое желание приукрасить роль КП РСФСР и ее преемницы в лице КПРФ в новейшей истории России. Член ЦК КПРФ Иван Павлович Осадчий в своей книге «Драматические страницы истории. Как и почему создавалась Компартия РСФСР», изданной в 2000 году «к 10-летию со дня образования в июне 1990 года Коммунистической партии РСФСР», не только полностью оправдывает, но и всячески превозносит факт создания Российской компартии.

22

«Не утихают споры о том, насколько правомерным и целесообразным было образование Компартии РСФСР, — пишет он в «Слове к читателю». — Время от времени их сознательно подогревают известные в прошлом «деятели» КПСС типа Н.Назарбаева, А. Яковлева, О. Лациса и им подобные.

Откровенно говоря, они наводят «тень на плетень», искажая истинный смысл и подлинное значение создания Компартии РСФСР. Этим они, видимо, стараются хоть как-то объяснить (или даже оправдать) неслыханное в истории коммунистического движения предательство, переложить ответственность с больной головы на здоровую. Эта точка зрения господствовала в горбачевском Политбюро ЦК КПСС, усиленно насаждалась во всей партии во время подготовки и проведения Российской партконференции и Учредительного съезда КП РСФСР в 1990 году.

Из их уст неоднократно звучали нелепые утверждения о том, что образование Компартии РСФСР является величайшей провокацией, главным фактором разрушения КПСС и гибели СССР, и т.д., и т.п.

Из уст Н.Назарбаева, А.Яковлева и иже с ними множество раз звучали нелепые утверждения о том, что образование Компартии РСФСР является, по их мнению, величайшей провокацией, главным фактором разрушения КПСС и гибели СССР, и т.д., и т.п. (Конец цитаты. Повтор — не мой, так значится в книге Осадчего — Н.Г.)

Что интересно, в доказательство своего тезиса Осадчий не приводит ни одного факта, ни одной цитаты, видимо, рассчитывая на то, что одно упоминание обоймы этих одиозных персонажей уже достаточно убедительно.

И дальше И.Осадчий пишет:

«Мой долг рассказать правду о неправде, которую уже целое десятилетие пытаются насаждать в общественном сознании антикоммунисты всех мастей и оттенков, перевертыши, приспособленцы и откровенные предатели, изменившие трудовому народу, своей партии, коммунистической идеологии, социализму и Советской власти, своими действиями способствовавшие победе «демократической» контрреволюции, разрушению великой и могучей советской державы, реставрации социализма». (Там же, стр.5).

Движимый благородной целью «рассказать правду о неправде», И.Осад-чий в своем стремлении любыми способами обелить создание КП РСФСР, однако, пользуется далеко не благородными приемами. Вот он пишет:

«В марте 1990 года состоялся очередной Пленум ЦК КПСС. Пленум определился по одному из самых сложных вопросов, по которому на протяжении многих десятилетий, начиная с 1925 года, с XIV съезда партии, не было ни объяснения, ни убедительного ответа.

Тогда, в середине 20-х годов РКП(б) (Российская Коммунистическая партия (большевиков)) была переименована в ВКП(б) — Всесоюзную Коммунистическую партию (большевиков).

Совершим небольшой исторический экскурс. После победы Октябрьской революции наряду с РСФСР образовались Украинская ССР, Белорусская ССР, Закавказская СФСР (в ее состав входили Грузия, Армения, Азербайджан), которые впоследствии приобрели статус самостоятельных союзных республик. Затем, в процессе дальнейшего строительства и развития советского государства, образовался еще ряд советских республик. В каждой союзной республике были свои республиканские Компартии.

Что касается РСФСР, то она также имела свою коммунистическую организацию — РКП(б). Исторически сложилось так, что ЦК РКП(б) одновременно являлся единым руководящим партийным центром для Компартий всех союзных советских республик, составлявших СССР.

23

Исторически и политически образование единой общесоюзной Компартии было обусловлено образованием Союза Советских Социалистических Республик. Фактически XIV съезд ВКП(б) упразднил Российскую Коммунистическую партию, которая существовала под различными названиями с 1898 по 1925 год. (Там же, стр.5-6)

Трудно сказать, чего больше в этих «научных изысканиях» доктора исторических наук, профессора Осадчего — дремучего невежества или весьма беззастенчивого мифотворчества. Эти пассажи рассчитаны явно на нынешнего малосведущего читателя. РКП(б) никогда не была партией РСФСР в ее нынешних границах, как утверждает Осадчий. В советское время каждый школьник знал, что 1-3 марта 1898 года на первом съезде в Минске была учреждена Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП) — это была партия, действовавшая не в пределах нынешней России, в советское время — РСФСР, а на всей гигантской территории Российской империи, включавшей в то время еще и Польшу и Финляндию. Состоявшийся 6-8 марта 1918 года в Петрограде VII съезд РСДРП по предложению В.И.Ленина принял новое название партии: Российская Коммунистическая партия (большевиков) — РКП(б). И это была все та же единая партия, которая по-прежнему действовала на всей территории теперь уже бывшей Российской империи, именовавшейся после Октября семнадцатого года Советской республикой, Советской Россией, РСФСР.

Возьмем, к примеру, VI съезд РСДРП, состоявшийся 26 июля (8 августа) — 3(16) августа 1917 года в Петрограде. В его работе участвовали делегаты, представлявшие 162 партийные организации. О географии съезда и самой партии можно судить уже хотя бы по докладчикам. Съезд заслушал доклады: областной организации Донецкого бассейна, Московской организации, Минской организации, представителя Рижского фронта, Финляндской областной организации, Кронштадтской организации, Московской областной организации, Уральской организации, районного объединения Средней Сибири, делегата от Румынского фронта, представителя социал-демократии Прибалтийского края, областной организации Поволжья, Грозненской организации, доклад делегата Закавказья. Как видим, РСДРП охватывала всю Российскую империю, а не тот уродливый обрубок, что ныне остался от нее.

На X съезде РКП(б), состоявшемся 8-16 марта 1921 года, были представлены, помимо российских губерний, партийные организации Армении, Азербайджана, Башкирии, Белоруссии и Литвы, Дальневосточной республики, Киргизской республики, Калмыцкой республики, Карельско-Олонецкой, Латышской, Литовской, Области немцев Поволжья, Красной Армии Сибири, Татреспублики, Туркестана, Украинской ССР, Западного и Кавказского фронта, Отдельной Кавказской дивизии, Военного флота Каспия, Области Войска Донского и другие. Всего 690 делегатов, представлявших 730051 члена Российской коммунистической партии (большевиков). По географии съезда видим, что была представлена вся бывшая Российская империя, а теперь уже Советская республика. Именно такое название страны фигурирует и в докладе Ленина, и в выступлениях делегатов.

А перелистайте тома «Переписки Секретариата ЦК РКП(б) с местными партийными организациями» в 1918, 1919 и другие годы, там же представлен интереснейший материал. В ЦК по самым разным вопросам обращаются от-

дельные коммунисты и целые партийные организации, Советы, рабочие и крестьяне «от Москвы до самых до окраин», а ЦК рассылает им свои циркуляры, отвечает на запросы, дает по ним поручения различным органам. Например, в июне-июле 1919 года в ЦК РКП(б) поступило 476 писем и обращений по самым разным вопросам. В качестве примера приведу некоторые из них.

24

№359

От Голтянского комитета КП(б) Украины (Херсонская губерния)

9 июня 1919 г. В Центральный Комитет коммунистов (большевиков)

Партийный комитет вменяет в обязанность тов. Лифанову ходатайствовать в надлежащих учреждениях о присылке из центра работников-коммунистов, в которых у нас необходимость в количестве не менее 3 человек.

Председатель Секретарь

№372 От ЦК КП(б) Литвы и Белоруссии

11 июня 1919 г. Москва, Цека Российской Коммунистической партии

Через Ново-Александровку идут из Германии много военнопленных, необходима литература, газеты. Военнопленные голодают. На местах продовольствия не хватает.

Член ЦК

Литбел Алекса (Ангаретис)

№404 От Туркестанского краевого комитета РКП(б)

16 июня 1919 г. Москва, Цека Российской Коммунистической партии

На происходящем в Ташкенте краевом съезде РКП при обсуждении вопроса об отношении к партии Дашнакцутюн одним из делегатов заявлено, что на заседании III, Коммунистического Интернационала принято решение объявить названную партию вне закона. Не имея на это официальных данных, крайком партии просит в экстренном порядке сообщить по радио, справедливо ли это заявление и какие вообще существуют в центре постановления по

отношению к партии Дашнакцутюн.

Турккрайком Солькин

25

№419 От Крымского областного комитета партии

18 июня 1919 г. Москва, Цека РКП

22 июня в Симферополе состоится съезд профсоюзов Крыма. Телеграфно сообщите, кого высылаете докладчиками по вопросам: о задачах профсоюзов, о возрождении промышленности, о рабочей кооперации и др. В докладчиках очень нуждаемся.

Хайцевич

№589 От ЦК Коммунистической партии(б) Литвы и Белоруссии

16 июля 1919 г. Москва, Моховая, 7, Стасовой

Пожалуйста, сообщите по прямому проводу решение Политического Бюро Цека относительно нашей республики и ее правительства. Необходимо сейчас получить ответ, чтобы можно было немедленно приступить к реорганизации. Жду у аппарата ответа.

Мицкевич

№ 598 От Кавказского краевого комитета РКП(б)

19 июля 1919 г.

В предыдущем докладе я уже сообщал, что правительство Горской республики путем открытого предательства в половине мая прекратило войну против Деникина, заключило с ним соглашение, переарестовало всех наших товарищей (до 35 человек), руководителей готовящегося восстания и предало в руки добровольцев в Петровске. Они до сих пор не были расстреляны, так как арестованные в Ленкорани деникинцы нами были объявлены заложниками. На днях состоялся военно-полевой суд (обвинительный акт приговора при сем), в результате пять лучших товарищей: 1) Уллубий Буйнакский, 2) Абдул-Хали-мов Магома-оглы, 3) Абдурахман Измаилов, 4) Сайд Абдул-Халимов и 5) Меджид Али-оглы приговорены (14 июля) к смертной казни, а остальные к каторжным работам, причем суд постановил ходатайствовать о замене всем им смертной казни каторжными работами без срока.

А мы от имени Советской власти еще раз сделали предупреждение через газеты, что за всякого казненного коммуниста в Ленкорани будут расстреливаться пять деникинских офицеров-заложников...

(Подпись отсутствует)

№ 644

От ЦК Коммунистической партии и Советского правительства Латвии

28 июля 1919 г.

Москва, Центральному Комитету Российской Коммунистической партии (большевиков)

Согласно постановлению ЦК РКП Советское правительство Латвии продолжает работу в Латгалии и незанятой части Латвии на основе конституции, принятой съездом Советов Латвии. Считаем себе подчиненными: Двинский, Режицкий, Люцинский, Велионский, Илукский уезды в хозяйственном, административном и партийном отношениях и другой власти на месте признавать не будем. Всех ответственных работников Латвии (просим) считать только за собой. Просим ускорить высылку инструкции о взаимоотношениях Советского правительства Латвии и Цека Латвии с Реввоенсоветом армии. Режица. № 2625

Секретарь Цека Советского правительства Латвии

Каулин

№653 От ЦК Коммунистической партии Армении

30 июля 1919 г. В Центральный Комитет Российской Коммунистической партии

Представляемая при сем смета составлена членом Центрального Комитета Коммунистической партии Армении тов.Вартаняном и предлагается как проект, план той работы, которая должна вестись в Эриванской губернии, входящей в состав Республики Армении. Обсудив ее и придя к заключению, что для постановки фактической партийной работы в указанный в смете срок потребуется не менее двухсот пятидесяти тысяч руб. (250 000), ЦК просит отпустить тов. Г.Вартаняну, командируемому в Армению, указанную сумму.

Управляющий делами ЦК Коммунистической партии Армении

г. Овсепян

№ 670 От Совета обороны Литвы и Белоруссии

8 июня 1919 г. 2 адреса: Москва, члену Реввоенсовета Республики Смилге, копия ЦК РКП

Обещанных тысячу бойцов и трех тысяч из Орла не присылают. На нашем фронте чувствуется большой недостаток в политических работниках и командном составе. Обещанную артбригаду просим немедленно выслать.

Член Совета Обороны И. Уншлихт.

2 6

27

«Переписка Секретариата ЦК РКП(б) с местными партийными организациями. Июнь-июль 1919 г.» Стр. 261, 273, 320-321, 531, 537, 608, 615, 636)

Как видим, все нити в те годы, как и с момента создания партии, шли от ЦК к местным организациям на всей территории Советской республики и от них — в ЦК. И хотя некоторые товарищи в своих письмах и телеграммах называют партию Российской коммунистической — без добавления (большевиков), а другие именуют ее просто большевистской партией, все понимают, что речь идет об одной на всех — ленинской РКП(б).

Интересный момент: 27 мая 1919 года секретарь окружного комитета Хай-цевич обращается от имени Крымского областного комитета партии в Секретариат ЦК, к Стасовой, с письмом, в котором, в частности, говорится:

«Вашу телеграмму о присоединении Крымской области к РКП получили. В связи с образованием Крымской Советской Республики возникает вопрос о формальной самостоятельности Крымской организации. Сообщите в возможно более короткое время мнение ЦК». («Переписка Секретариата ЦК РКП(б) с местными партийными организациями. Апрель-май 1919 г.», стр.475)

Даже с образованием республик речь шла не о фактической, а о формальной самостоятельности партийных организаций. И в этом, и во всех других случаях. Все коммунисты на территории бывшей Российской империи были объединены в РКП(б).

Право же, мне даже несколько неловко приводить эти общеизвестные факты. Но что поделаешь, если деятели КПРФ в научной мантии бесстыдно искажают историю нашей партии с одной только целью — оправдать то, что оправдать никак нельзя. Видимо, есть здесь и корыстный мотив — собственность КПСС. Ведь КПРФ без всяких на то прав объявила себя правопреемницей КПСС со всеми вытекающими отсюда правами, в том числе и на собственность, на деньги партии. Разумеется, в тексте Осадчего нет и намека на это обстоятельство, но он, а вместе с ним и Зюганов, обильно цитирующий работу Осадчего в своей книге «Верность», весьма умело мостят дорогу КПРФ ко всему, что было создано 19-миллионной КПСС за десятилетия ее существования.

Как уже процитировано выше, И.Осадчий считает, что в 1925 году состоялось «образование единой общесоюзной Компартии», которое «было обусловлено образованием Союза Советских Социалистических Республик». Право, до такой ахинеи не додумались даже ярые антикоммунисты.

«XIV съезд (он состоялся 18-31 декабря 1925 г. — Н.Г.) утвердил новый Устав партии.

С XIV съезда наша партия стала называться Всесоюзной Коммунистической Партией (большевиков) — ВКП(б)» — так сказано на стр. 265 краткого курса «Истории Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). (См. Репринтное воспроизведение стабильного издания 30-40-х годов, М., «Писатель», 1997 г.)

В «Истории Коммунистической партии Советского Союза», издание седьмое, 1983 г, стр. 340, читаем: «XIV съезд партии принял новый Устав партии и решение о переименовании РКП(б) во Всесоюзную Коммунистическую партию (большевиков) — ВКП(б)». Все! И, естественно, ни слова о якобы состоявшемся «образовании единой общесоюзной Компартии», как утверждает Осадчий.

28

Ничего не надо было образовывать. Единая Компартия существовала с 1898 года, с момента ее создания. Ни в одном документе партии не оговаривалось, что она действует на территории, скажем, от Москвы до Урала или Дальнего Востока. Нет в постановлении ни слова и об «упразднении Российской коммунистической партии, которая существовала под различными названиями с 1898 по 1925 год», как утверждает Осадчий. Ни слова — по одной простой причине: никакого упразднения не было, поскольку РКП(б), хоть и называвшаяся Российской, была отнюдь партией не РСФСР в ее нынешних границах, а всего Советского государства, а прежде — Российской империи, включая Польшу и Финляндию.

Разумеется, если бы доктора исторических наук Осадчего действительно интересовала ИСТОРИЯ нашей партии, он бы не стал полагаться на собственные фантазии, а обратился бы к первоисточникам. В данном случае это «Стенографический отчет XIV съезда ВКП(б)», изданный в 1926 году в Ленинграде. Он зафиксировал момент принятия решения о переименовании РКП(б) в ВКП(б) и дискуссию по этому поводу. Итак:

Заседание двадцать первое

(Дневное, 31 декабря 1925 года)

Рыков (председательствующий). Слово для доклада об изменении устава партии имеет тов. Андреев.

Андреев. ...Необходимо еще остановиться на решении последнего пленума Центрального Комитета о переименовании нашей партии. Вы знаете, что на предыдущем съезде партии этот вопрос не стоял. Он не был решен по существу и был передан на окончательное рассмотрение и решение нынешнего съезда партии. Теперь необходимо это решение окончательно принять. Решение Центрального Комитета гласит следующее: «Внести на XIV съезд предложение о переименовании РКП(б) во Всесоюзную Коммунистическую Партию (большевиков)». Такое переименование диктуется тем, что надо наше партийное строение пригнать к нашему государственному строению. По советской линии у нас строение по сравнению с 1922 годом, т.е. с годом принятия старого устава, изменилось. Изменилось также у нас строение профессионального движения: у нас нет теперь всероссийского центра профессионального движения, а есть Всесоюзный Совет Профессиональных Союзов. Только в партийной области у нас осталось дело без изменения названия.

Политическое значение, которое говорит за переименование партии и за своевременность этого переименования, мне кажется, ясно. Все знают, что наша партия является руководящей партией в стране, руководящей партией в Советском Союзе, руководителем государственной, хозяйственной, профессиональной работы и т.д. Однако партия до сих пор называется российской партией. Вот это несоответствие теперь должно быть устранено. В предвидении некоторых сомнений, которые могут быть у отдельных товарищей по этому вопросу, я хотел бы сказать несколько слов по поводу возражений, которые уже приходилось слышать. Главное сомнение, которое приходилось слышать и на пленуме ЦК, это — как бы сейчас не возник вопрос об образовании русской партии и русского ЦК. Вот это главное возражение, которое приводилось. Если бы это действительно было так, если бы переименование нашей партии с неизбежностью должно было повести к образованию русской партии, к образованию параллельного российского Центрального Комитета, то это было бы величайшим вредом для нашей партии, ибо это фактически означало бы существова-

29

ние двух центральных руководящих органов нашей партии, потому что удельный вес российской части в партии союзного значения сам собою ясен.

Вот почему величайшим вредом для нашей партии был бы переход к образованию специального русского Центрального Комитета. (Выделено мною — Н.Г.)

Но, товарищи, была ли до сих пор необходимость в образовании русской партии? Была ли необходимость в образовании особого русского Центрального Комитета? Этой необходимости как будто не было, и никто этого не выдвигал. А что же сейчас, после того, как мы переименуем нашу партию во всесоюзную? Мне кажется, по существу ни в строении, ни в задачах нашей партии абсолютно ничего не изменится. Значит, не вырастает и никакой необходимости в образовании русской партии и русского Центрального Комитета.

Переименование, повторяю, ничего не меняет по существу ни в организационном строении, ни в задачах партии. Вот что нужно ответить на эти основные возражения. Наша партия, в отличие от государственного строительства, является централизованной партией. Все национальные партии, которые у нас существуют — украинская, закавказские, среднеазиатские партии, — все существуют на правах областных комитетов, или губернских комитетов, а партия остается централизованной, единой партией сверху донизу, в отличие от некоторой децентрализованности в нашем советском государстве.

Вот почему довод, что это, якобы, выдвинет вопрос об образовании русского Центрального Комитета, не выдерживает критики. Мы абсолютно ничего не меняем по существу, а, переименовывая партию, мы обязаны это сделать для того, чтобы привести название ее в соответствие с тем государственным образованием, которое у нас есть.

Второе возражение: нельзя ли на годик, на два отложить это вообще? Товарищи, это самое слабое возражение. Какой же политический смысл за этим кроется? На годик, на два отложить! Ничего, кроме предрассудков, что все мы к названию РКП(б) привыкли, и как-то не хочется переименовываться, привыкать к другому названию. Поскольку тут нет никакого политического смысла, кроме привычки к названию, я думаю, это возражение не существенно. Вы знаете, что у нас было также много сомнений, когда переименовывали нашу партию из Российской Социал-Демократи-ческой Рабочей Партии в Российскую Коммунистическую Партию (большевиков). Много было сомнений: как привыкнут, как примут новое название. Долго колебались, но это решились сделать, и это было правильно. И сейчас есть сомнения у отдельных товарищей, будто привыкать к названию ВКП(б) будет трудно, — но, товарищи, надо это сделать. За это говорит необходимость приспособить строение нашей партии к тому государственному строительству, которое у нас есть.

Третье и последнее возражение. Некоторые товарищи говорят: раз мы переименовываем партию во всесоюзную, то должны быть переименованы и все национальные партии, мы должны сделать их губернскими или местными организациями нашей партии, без национальных названий.

Я думаю, что это предложение тоже не имеет большого смысла, потому что в этом нет необходимости, потому что пункт 31 нашего устава совершенно ясно говорит: «Партийная организация, обслуживающая территорию национальных республик и областей Союза и РСФСР, приравнивается к областным или губернским организациям партии, т.е. целиком подчинена ЦК РКП(б) (теперь ВКП(б)). Поэтому переименование национальных партий абсолютно ничего не вносит, потому что по существу наши организации национальных партий существуют на правах губернских или областных организаций, а политический минус от этого переименования отдельных национальных партий, конечно, неизбежно будет. Вот почему в принятии этого предложения некоторых товарищей, которые его выдвинули, нет никакой необходимости. Я думаю, мы достаточно сильны для того, чтобы всех членов партии убедить в необходимости этого переименования. Все сомнения, которые высказыва-

30

j по этому вопросу, мне кажется, основаны на непонимании того, что по существу ни в схеме строения, ни в задачах нашей партии от этого переименования ничего не изменяется. Поэтому я предлагаю единодушно это переименование и предложение ЦК поддержать. (Аплодисменты). («XIV съезд ВКП(б). Стенографический отчет», Ленинград, 1926 г., стр. 880-882).

На съезде состоялась дискуссия по этому вопросу, и сегодня, в свете событий последних 13-15 лет, она тоже представляется чрезвычайно актуальной. Цитирую стенограмму:

Полонский. Товарищи, я заранее хочу оговориться, что, очевидно, выражу некоторые консервативные настроения некоторых членов партии по вопросу о переименовании нашей партии. (Голос «Правильно!».)

...Товарищ Андреев в своем докладе уже указывал очень много о возможных толках по поводу переименования, связанных с настроениями, соображениями и возможными предложениями о необходимости организовать еще русский центр, российский Центральный Комитет нашей партии, кроме общероссийского ЦК. Почему тов. Андреев много внимания уделил этому вопросу? Мне кажется, потому, что гарантий от того, что эти разговоры, эти толки будут у нас, нет. Даже больше того, — я бы сказал, мы можем быть уверены в том, что, во всяком случае, попытки свести на это вопрос, если не сейчас, то, может быть, при некоторых переменах, при некоторых затруднениях в нашей партии, — попытки вести организационную борьбу вокруг этих предложений могут быть, и, я думаю, тов. Андреев был глубоко прав, когда он говорил о том, что эти попытки были бы чрезвычайно вредны для нашей партии. Нам незачем оставлять какие-либо возможности для подобных попыток, для предложений о создании, кроме нашего ЦК, единого, который руководит всеми организациями нашей партии по всему СССР, еще особого российского Центрального Комитета.

Вот почему я, товарищи, считаю, что сейчас ни к чему нам это переименование, оно не будет понято не только многими членами партии, но оно не будет понято и одобрено, мне кажется, и всеми рабочими, которые слишком хорошо знают и свыклись с нашей славной РКП(б).

В нашей стране и, может быть, за пределами нашей страны имя РКП слишком хорошо известно широким массам, слишком связано с этими тяжелыми годами борьбы, и, мне кажется, что если бы когда-нибудь потребовалось переименование, то, во всяком случае, этот период, этот момент, еще не наступил. Поэтому я решительно высказываюсь против переименования нашей РКП(б). (Аплодисменты) (Там же, стр. 887)

Саркис. Товарищи, по-моему, тов. Полонский несколько неуверенно защищал свою консервативную позицию в вопросе о переименовании партии. Я думаю, что после того, как Советский Союз уже оформился, действительно надо переименовать партию. (Возглас «А русская партия?») Об этом я еще скажу. Я предлагаю партию переименовать так, как здесь было предложено: назвать Всесоюзной Коммунистической Партией (большевиков). Но вместе с тем, товарищи, надо будет тут что-нибудь сделать с национальными партиями. Ежели у нас имеется единая Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков), то, по-моему, надо будет тут что-нибудь сделать с национальными партиями. Ежели у нас имеется Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков), то, по-моему, надо будет, чтобы у нас не было еще различных партий в национальном масштабе, потому что в единую всесоюзную партию могут входить только организации. Партия состоит из суммы организаций. Это — старое большевистское положение. А в данном случае партия состоит из суммы партий: грузинская коммунистическая партия, коммунистическая партия Украины... (Рязанов с места: «Нет самого большого слагаемого РКП!».), коммунистическая партия Туркестана и т.д.

3 1

Для того, чтобы быть действительно логичными и не нарушать организационного принципа большевизма, надо будет с одной стороны, согласиться раз навсегда, что партию мы переименовываем во Всесоюзную Коммунистическую Партию. Но вместе с тем в пределах национальных республик мы должны иметь соответствующие организации этой всесоюзной партии. Если не ошибаюсь, это предложение было принято коммунистами на закавказском съезде партии. (Кахиани с места: «Когда это было предложено?».). В прошлом году, тов.Кахиани. И мы с вами вместе в комиссии тов. Молотова выступали в прошлом году в защиту этого совершенно правильного взгляда, от которого вы сейчас совершенно неправильно отрекаетесь.

...Итак, я высказываюсь за переименование нашей партии во Всесоюзную Коммунистическую партию (большевиков) и за переименование наших национальных партий в организации нашей ВКП... (Там же, стр. 890).

Косиор Ст. ...Я же считаю, что партии необходимо принять соответствующие меры к тому, чтобы дать ЦК возможность крепко держать в руках руководство, как это было раньше.

Теперь — насчет переименования РКП. Я принадлежал к числу консерваторов этого дела. Действительно, трудно нам расставаться с этим старым, испытанным названием. Это верно. Но вот я себя спрашиваю: что можно привести разумного против изменения этого названия? Ничего, кроме чувства сожаления, что вот такое великолепное название изменяется. Ничего другого привести нельзя, и совершенно ясно, что обстановка требует от нас этого изменения. Самое большее, — это то, что можно оттянуть переименование еще на один съезд. Но мне кажется, что и сейчас ясно, что это название надо изменить.

А теперь относительно переименования отдельных организаций нашей партии, например, Грузии. Я считаю, что это было бы вредно. При национальной политике, которую мы ведем, имеют большое значение даже гораздо более мелкие факты, чем переименование. Названия национальных партий связаны в известной степени также с той национальной политикой, которую мы вели. Если бы мы сейчас допустили изменение названий отдельных партий, скажем, партии Украины, то это нам только повредило бы, набросило бы определенную тень на нашу национальную политику. Если есть мнение, что это может привести к некоторой неразберихе внутри партии, то я думаю, XIV партийный съезд доказал, что у нас партия настолько выросла, что изменение названия не может создать никаких колебаний. Если что-либо нужно будет исправить, то мы сделаем это на следующем съезде. Я считаю, что необходимо целиком принять те изменения, которые предлагал тов. Андреев. (Аплодисменты). (Там же, стр.891-892)

На этом дискуссия была окончена. С заключительным словом выступил тов.Андреев.

Андреев. Я коротко отвечу. Во-первых, о возражениях по поводу переименования партии. Отвечу т.Полонскому, выступающему с возражениями по этому вопросу. Если имело смысл на прошлом съезде откладывать это переименование, потому что советское строительство в союзном масштабе у нас еще не было достаточно оформлено, мы еще только вступали в период оформления, — если тогда имело смысл отложить решение вопроса еще на год или до следующего партсъезда, то теперь, когда у нас это оформление окончено, откладывать дальше нет смысла. Ни украинскому крестьянину и рабочему, ни узбекистанскому крестьянину и т.д. вы не объясните, почему до сих пор руководящая партия всего Советского Союза сохраняет старое название — Российской. Тов. Полонский говорил, что с РКП связано много побед, и что это переименование как бы лишает партию этих побед, история исчезает. Я думаю, что это сущая чепуха. Ведь наша партия раньше носила название РСДРП. Она также имела заслуги и победы в борьбе с самодержавием, она совершала Октябрьскую революцию, и после переименования ее победы в истории не исчезли. Здесь говорили, что

32

если будет организационная борьба, то будет создана готовая форма, в которую она может вылиться, готовый лозунг — за РКП! Это не довод. Если нашей партии суждено еще переживать какие-нибудь моменты организационной борьбы, то эта организационная борьба прекрасно найдет себе необходимые формы и лозунги.

Далее, тов. Саркис предлагал переименовать национальные партии, чтобы сделать их действительными организациями единой всесоюзной партии. Они и сейчас являются организациями всесоюзной партии, и зачем же переименовывать? Почему не дать возможность самим национальным партиям обсудить этот вопрос? Почему вы думаете, что это против демократии? Я думаю, что партсъезду принимать такие решения нецелесообразно. Если та или другая партия найдет нужным обсудить этот вопрос, пусть обсуждает; обязывать ее решением партсъезда нет необходимости. От этого будут только политические минусы. (Там же, стр. 892).

Вот так на самом деле решался вопрос о переименовании РКП(б) в ВКП(б). О переименовании, а не об объединении республиканских партий во всесоюзную, как пишет в своей книге доктор исторических наук И.Осадчий, без зазрения совести фальсифицирующий историю нашей партии.

«Съезд утвердил переименование РКП(б) во Всесоюзную Коммунистическую партию (большевиков) и принял новый Устав партии», — читаем на стр.425 третьего тома «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК». (Издательство политической литературы, 1983 г.) И если бы Осадчий заглянул в третий раздел Устава «Об организационном строении партии», он должен был бы обратить внимание на пункт 17. Здесь сказано:

«Схема организации партии нижеследующая:

а)  Территория СССР — Всесоюзный съезд — ЦК.

б)  Область, республики, губернии — областные (краевые) конференции, съезды нац.компартий, губернские конференции — обкомы (крайкомы), ЦК нац.компартий, губкомы». И т.д.

Примечателен пункт 18: «Порядок подчинения, отчетности, прохождения и оспаривания всех партийных решений (от высшей инстанции к низшей) таков: Всесоюзный съезд, ЦК, областная (краевая) конференция, областной (краевой) комитет, конференция нац. Компартий, ЦК нац. компартий, губернская конференция и т.д.».

И, наконец, пункт 32: «Партийные организации, обслуживающие территории национальных республик (и областей) СССР и РСФСР, приравниваются к областным (или губернским) организациям партии, т.е. целиком подчинены ЦК ВКП(б)».

Это означало, что любая из национальных компартий — Белоруссии, Грузии, Украины и т.д. — приравнивалась к областной (краевой) организации РСФСР и пользовалась такими же правами, как они. Таким образом, краевые, областные партийные организации РСФСР не только не были ущемлены, как пытается доказать в том числе и Осадчий, но их статус был, несомненно, выше, чем у областных организаций, входящих в состав компартий национальных республик. Последние в ЦК ВКП(б) не могли обращаться напрямую, через голову своего ЦК национальной республики.

РСДРП, РКП(б), ВКП(б) — под этими названиями существовала с 1898 года та партия, которая в 1952 году на XIX съезде получила новое название — КПСС. Этот акт Осадчий интерпретирует так: «XIX съезд партии (1952 год) переименовал ВКП(б) в КПСС, по-прежнему оставив РСФСР без республиканской парторганизации». Чего он ломится в открытую дверь?! Ведь респуб-

33

ликанской организации, вычлененной из единой Компартии Советского Союза, РСФСР никогда не имела, да и надобности в ней не было. Более 10 миллионов коммунистов России составляли сердцевину, костяк, становой хребет — назовите, как угодно, и все будет верно и точно! — всей КПСС, а через нее и всего Советского Союза. Такая огромная историческая роль — трудная и почетная — выпала на долю российского отряда созданной Лениным партии.

Перечитывая сегодня стенограмму XIV съезда, я с благодарностью думаю: как мудры, как дальновидны были коммунисты — наши предшественники! Они как будто предвидели возможные в будущем «перемены», «некоторые затруднения в нашей партии», когда кое-кто вновь будет пытаться вести организационную борьбу за создание «русского ЦК», и предупреждали потомков: «величайшим вредом для нашей партии был бы переход к образованию специального русского Центрального Комитета».

Однако потомки не вняли этим предостережениям. Первые попытки расшатать партию были предприняты сначала троцкистами, а затем печально известным «реформатором»-самодуром Никитой Хрущевым. Именно в его времена было создано Бюро ЦК по РСФСР. Ничего путного из этого не вышло, но и расколоть партию тогда не удалось, а «российское Бюро ЦК» бесславно кануло в Лету. Однако вирус застарелой болезни дремал до поры до времени, пока партия и страна были сильны. Горбачевская «перестройка» выпустила джина из бутылки, и он начал агрессивную атаку на главное — на устои.

«Так продолжалось до 1990 года: областные и краевые организации РСФСР действовали обособленно, непосредственно подчиняясь ЦК КПСС», — пишет Осадчий. Это еще один весьма недобросовестный вывод: разве «обособленность» организации зависит от того, кому она подчиняется? По Осадчему выходит, что если организации подчиняются «непосредственно ЦК КПСС, то они действуют «обособленно», а если те же организации подчинялись бы ЦК КП РСФСР, то они бы уже действовали «не обособленно». Чудеса, да и только! Но они на этом не кончаются. Этот доктор исторических наук далее пишет:

«Складывалась странная картина: согласно Уставу ВКП(б), а впоследствии КПСС, во всех советских республиках должны были существовать республиканские Компартии. Фактически так и было во всех советских республиках, кроме РСФСР.

По моему мнению (и это вполне логично и правомерно), отсутствие Компартии РСФСР, выражаясь юридическим языком, было противоправным фактом, грубейшим нарушением Устава КПСС».

Ну, то, что было записано в Уставе ВКП(б), процитировано выше. В нем и под микроскопом вы не найдете положения о том, что «во всех советских республиках должны были существовать республиканские Компартии». Это злостная, антинаучная выдумка профессора Осадчего, и, как уже сказано, не единственная.

«Коммунисты России на протяжении 65 лет неоднократно поднимали вопрос о создании Компартии РСФСР. Однако руководители ВКП(б), КПСС, боясь «двое-центрия» и «великодержавного шовинизма», под другими надуманными предлогами, всячески препятствовали этому. Более того, под флагом борьбы с «двоецентри-ем», Берией и его сторонниками было сфабриковано «ленинградское дело», унесшее из жизни многих видных и весьма перспективных деятелей ВКП(б) и Советского государства — Вознесенского, Родионова, Кузнецова и других, на которых И.В.Ста-

34

лин возлагал большие надежды как на достойную смену старой коммунистической гвардии. Чудом остался живым еще один ленинградец — Алексей Николаевич Косыгин, выдающийся государственный и партийный деятель». (Там же, стр. 5-7)

Не буду анализировать «ленинградское дело» — это тема специального исследования, и оно уже проведено — Ю.В.Емельяновым. В его книге «Сталин на вершине власти» ему посвящена целая глава под номером 31 — «Ленинградское дело». В ней приводятся факты, свидетельствующие, что упомянутые И.Осадчим партийные деятели были далеко не безгрешны, из-за чего Кузнецову и Вознесенскому Сталин перестал доверять. Но в сборе и поставке компромата постарались и конкуренты.

«Сведения, которые в конечном счете легли в основу так называемого «ленинградского дела», включали обвинения в том, что Кузнецов и Вознесенский противопоставляли Ленинград Москве, РСФСР — остальному Союзу, а потому планировали объявить город на Неве столицей Российской Федерации и создать отдельную компартию РСФСР (до 1990 года отдельной организации коммунистической партии в России, подобно тем, что существовали в других союзных республиках, не было). Вскоре против Кузнецова, Вознесенского и других были выдвинуты обвинения в попытке антиправительственного заговора и измене Родине. Хотя Хрущев изображал дело так, что он не имел никакого отношения к поддержке этих обвинений, в своих мемуарах он признался: «Допускаю, что в следственных материалах по нему может иметься среди других и моя подпись». Вероятно, помимо Хрущева арестовать этих людей требовали и другие члены Политбюро.

Весной 1949 года Вознесенский, Кузнецов, Родионов, а также секретарь Ленинградского горкома партии Попков были арестованы. Вскоре в Ленинграде было арестовано около 200 человек (а не 2000, как утверждает Э.Радзинский). В конце сентября 1950 года ведущие фигуранты по «ленинградскому делу» были преданы закрытому суду, который состоялся в Ленинграде в присутствии 600 человек из партийного актива города. Обвиняемые были присуждены к высшей мере наказания и расстреляны. Из тех, кого причисляли к «ленинградской группе», уцелел лишь Косыгин, но его положение пошатнулось, и после XIX съезда он был введен в состав вновь созданного Президиума ЦК КПСС лишь в качестве кандидата», — пишет Ю.В.Емельянов. («Сталин на вершине власти», М., Вече, 2002 г., стр. 462.)

Сегодня можно сколько угодно говорить о том, что исключительная мера наказания за попытку создать двоецентрие в партии и в государстве была продиктована «жестокостью» Сталина, который, якобы, опасался за свою власть. Фактически же Сталин опасался негативных последствий двоецентрия, которое неминуемо породило бы нездоровую конкуренцию, соперничество между этим центрами и подорвало бы единство партии и страны. Нельзя не видеть того, что пресечение этой попытки в самом зародыше помогло тогда уберечь партию и страну от большой беды: Сталину удалось предотвратить развал Советского Союза, чего не смог сделать Горбачев в 1990 году. Не смог потому, что не захотел. Преследуя цель «покончить с коммунизмом», он вместе со своим соратником Яковлевым способствовал созданию двоецентрия в КПСС, а Ельцин создал второй центр в системе управления государством. События последних 13 лет с момента создания КП РСФСР (КПРФ) подтвердили правильность решений X съезда РКП(б), завещавшего всем поколениям советских коммунистов — как зеницу ока, беречь единство партии. Подтвердили и жестокую правоту Сталина, не допустившего раскола в 1949 году.

35

То, что доктор исторических наук И.Осадчий смешивает эти факты в кучу, по меньшей мере, некорректно. А то, что ему представляется «противоправным фактом, грубейшими нарушениями Устава КПСС», мягко говоря, несколько иначе расценивали создатели нашей партии. И напрасно Иван Павлович обвиняет их в личной «боязни» «двоецентрия» и «великодержавного шовинизма». «Не великодержавный шовинизм, которым пугали партию пресловутые вожди КПСС, а пролетарский интернационализм был душой российского, советского патриотизма», — пишет он на стр. 41 своей книги. Видимо, к «пресловутым вождям КПСС» Осадчий в первую очередь причисляет Ленина, который в своих работах действительно предостерегал об опасности великодержавного шовинизма. И такая опасность действительно существовала.

Но дело не в чьей-то личной боязни, и не о собственном благополучии пеклись старшие поколения коммунистов и их руководители. Дело в другом — в обостренном чувстве ответственности за судьбу страны. Они понимали, что обособление российских коммунистов в рамках «своей» партии нанесет громадный ущерб единству партии и всей страны. Так что намекать на некую личную «боязнь», как делает это Осадчий, право же, не слишком благородно. Но на что не пойдешь ради сотворения очередного мифа о якобы исторической необходимости создания КП РСФСР (КПРФ)! А миф нужен для того, чтобы обелить в истории сыгранную этой партией истинную роль. О ее истинной роли, неоднократно говорил председатель Совета СКП-КПСС Олег Шенин. Вот что, в частности, было сказано им в докладе на Чрезвычайном XXXII съезде СКП-КПСС 21 июля 2001 года:

«Само образование Компартии РСФСР, от которой с гордостью ведет свою родословную руководство КПРФ, было огромнейшей ошибкой, тем капсюлем, который, сдетонировав, привел в конечном итоге к разрушению КПСС и СССР.

До Горбачева в партии категорически пресекались попытки выделить российских коммунистов в отдельную организацию. В 1919 году VIII съезд РКП, проходивший под руководством Ленина, записал: «Необходимо существование единой централизованной Коммунистической партии с единым ЦК, руководящим всей работой партии во всех частях РСФСР (надо помнить, что под РСФСР тогда понималось все пространство Российской империи). Все решения РКП и ее руководящих учреждений безусловно обязательны для всех частей партии, независимо от национального их состава. Центральные Комитеты украинских, латышских, литовских коммунистов пользуются правами областных комитетов партии и целиком подчинены РКП» (конец цитаты).

Далее Шенин процитировал в своем докладе то, что сказал на XIV съезде партии А.А.Андреев:

«...если бы переименование нашей партии с неизбежностью должно было привести к образованию русской партии, к образованию параллельного российского Центрального Комитета, то это было бы величайшим вредом для нашей партии, ибо это фактически означало бы существование двух центральных руководящих органов нашей партии, потому что удельный вес российской части в партии союзного значения ясен сам собой». («Чрезвычайный XXXII съезд СКП-КПСС. Сборник документов», М., 2001 г., стр. 15-16).

Так что, подчеркнем еще раз, упразднить Российскую компартию XIV съезд не мог по той простой причине, что такой партии, то есть, в понимании Осад-чего, республиканской партии РСФСР, ни тогда, ни раньше, ни позже, вплоть до июня 1990 года не существовало. Прежние руководители КПСС — Ленин, Сталин, Брежнев — понимали, чем грозит не только для партии, а для всей

36

страны «образование русской компартии». Понимал это и Горбачев, иначе бы он не приложил руку к созданию КП РСФСР, хотя сейчас многие из стана КПРФ, как Зюганов, Осадчий и другие, да и с левого фланга, как Тюлькин, пытаются представить Горбачева ярым ее противником.

Не только Шенин, но и другие партийные деятели той поры весьма осторожно относились к идее создания Российской компартии. Так, член Политбюро ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР В.И. Воротников в интервью газете «Советская Россия» «Оправдать надежды людей», отвечая на вопрос: «Ваше отношение к идее образования Коммунистической партии РСФСР?» — сказал:

«На февральском Пленуме ЦК я высказался за то, чтобы по этому вопросу приняла решение конференция коммунистов республики — еще до XXVIII съезда КПСС. Есть различные мнения о том, в каких организационных формах должны действовать российские коммунисты. Надо серьезно обдумать все «за» и «против» этой идеи. Но все согласны в том, что должна быть принята такая структура Российской организации КПСС, которая не нанесла бы ни малейшего ущерба единству, целостности нашей партии». («Советская Россия», № 50 (10201), 1 марта 1990 г.)

Заметьте: В.И.Воротников ведет речь не о самостоятельной партии, а о Российской организации КПСС, и тревожится он о том, чтобы она «не нанесла ни малейшего ущерба единству, целостности страны». А такая опасность была, что впоследствии и подтвердила КПРФ своей деятельностью.

О всех этапах, предшествовавших принятию решения об учреждении Российской компартии, В.И.Воротников вспоминает в своем «Дневнике члена Политбюро ЦК КПСС» «А было это так...». Приведу эти ценные свидетельства.

Запись за 22 января 1990 года.

«Заседание Политбюро ЦК.

О проекте Платформы ЦК к XXVIII съезду...

Некоторые мнения.

Лигачев. Многопартийность или общенациональный фронт всех движений?! Надо обсудить. Усилить тезис о единстве партии. Общенациональное государство, а не конфедерация.

Яковлев. Надо, чтобы было понятно: речь идет не о разрушении, а об обновлении партии. Сказать, от чего отмежевываемся, что берем с собой и к чему идем. О многопартийности — надо самим проявить инициативу. Но нужны необходимые полномочия государственной власти. О частной трудовой деятельности — не вижу в ней ничего плохого.

Крючков. Против многопартийности. О нашей истории — говорим не совсем то, в деятельности партии было немало и позитивного. Обвиняем партию в целом. Это неверно.

Лукьянов. КПСС — это не парламентская партия, как сказано...

Горбачев. ...Многопартийность — ответ в логике развития общества, в режиме, в уровне демократизации, в сегодняшней реальности различных общественных движений. Именно в условиях децентрализации, центробежных тенденций нам нужно единство, одна партия, централизация власти». (В.И.Воротников «А было это так», М., Совет ветеранов книгоиздания, SI-MAR, 1995 г., стр. 345-346.)

Обратите внимание: именно Яковлев делает акцент на многопартийности. Это его идея, под его патронажем она появилась в проекте Платформы ЦК

37

КПСС. Другие члены Политбюро, в том числе и Горбачев, пока ее не приемлют. Но постепенно «идея начинает овладевать массами». Читаем дневник В.И.Воротникова дальше:

«Пленум ЦК КПСС 5 февраля 1990 года.

В.П.Архипов. КПСС в глубоком кризисе. ...Возрастает выход из КПСС. Пленум должен уменьшить недоверие, высказаться за многопартийность.

П.К.Лучинский. Медлительность и нерешительность — основа наших бед. Почему мы цепляемся за однопартийность? Надо учитывать конкретную ситуацию. Идти на самостоятельность компартий республик, на союз на единой идейной основе. Также и о конфедерации государств.

Б.В.Гидаспов. ...Нужно провести съезд РКП до XXVIII съезда КПСС.

Н.И.Рыжков. Критические явления в партии нарастают. Надо ответить на вопросы: остается ли КПСС правящей партией, политическим авангардом народа? Быть или не быть многопартийности? Стоит ли КПСС на коммунистических позициях или делает крен в социал-демократию? Видим ли мы социальные и политические последствия рыночной экономики?

Э.А.Шеварднадзе. Я разделяю мнение товарищей о необходимости консолидации здоровых сил. Необходим политический плюрализм. Сотрудничество с другими здоровыми общественно-политическими объединениями. Если хотим сохранить содружество братских народов, то надо воссоздать его как договорный союз суверенных государств (выделено мною — Н.Г.). (Вот так уже входят в оборот договорные отношения государств!) Следует поддержать стремление коммунистов России к формированию государственных и партийных структур». (Стр. 350, 351, 352)

7 февраля — продолжение Пленума ЦК КПСС. В.И.Воротников делает запись в дневнике:

«Особое внимание члены ЦК уделяли вопросу о РКП. Как ее формировать. Нужна ли отдельная конференция (съезд) помимо XXVIII съезда КПСС или провести их, созвав российских делегатов, избранных на XXVIII съезд. За первый вариант ратовали Полозков, Ельцин, Афонин. Некоторые считали, что вообще сейчас на Пленуме этот вопрос не надо обсуждать (Мельников, Дзасохов). За второй вариант высказались Алферов, Силаев. Попросил слово и я.

Воротников. В свое время (9 декабря 1989 г.) Пленум ЦК принял решение об образовании Российского бюро ЦК без участия и ведома партийных организаций РСФСР. Это вызвало неудовлетворенность на местах. Так вот, сейчас нам необходимо учитывать все «за» и «против», когда речь идет о РКП. Я все время был противником организации РКП, так как считал, что это способствует росту центробежных тенденций в КПСС. Однако сейчас требования с мест о РКП нарастают. Бывая в областях и краях республики, слышишь по этому поводу противоположные мнения. Беспокоит, не явится ли создание РКП поводом для нарушения единства КПСС. Поэтому этот вопрос следует решать демократично. Только сами коммунисты РСФСР должны определить, быть ли парторганизации России...

Горбачев. Предложил отложить решение этого вопроса. Послышались возмущенные голоса. В итоге согласились с тем, чтобы обсудить вопрос о РКП в партийных организациях и завершить этот процесс на Российской партконференции» (стр. 353, 354).

«3 апреля. Заседание Российского бюро ЦК. Совместно с оргкомитетом по подготовке партконференции РСФСР (в Мраморном зале ЦК). Всего около 120 человек. Многие приглашены из областей, краев и АССР России — делегаты XXVIII съезда.

Вступительное слово М.С.Горбачева.

Призывал всех подумать. Чем объяснить настроения в ряде регионов в пользу создания Российской компартии? Это раскачает РСФСР?! Куда нас тянут сепаратисты?

Антонович (секретарь Челябинского обкома). Создать РКП в нынешних условиях — это повалить Союз. В то же время необходима организующая роль партии в решении экономических, социальных задач. Нужен компромиссный вариант.

Селезнев (секретарь Курского обкома). Некоторые партийные организации (Москва, Ленинград) требуют создания РКП. Нам непонятно — что это? Политический маневр или авантюризм?! Нужна активная работа республик и Центра по укреплению России.

Тюлькин (секретарь парткома НПО «Авангард», Ленинград). Аргументация на местах разная. Есть — «за», есть и «против». Раскол? Да. Опасность есть. Но нельзя уйти от идейного размежевания, оно проявляется в партии все больше. Возможно сплочение рядов и вокруг ЦК КПСС, и вокруг РКП (он — за РКП).

Мендолин (секретарь райкома, г.Новосибирск) Необходимо объединить настроение и здравый рассудок. РКП — это символ, надежда. Исходить из того, что если будет сильная Россия, то будет и сильный Союз, гарантия против центробежных тенденций.

Выступили еще ряд товарищей, и большинство — за РКП.

Воротников. Понятен накал политических страстей. Идет нажим на патриотические и национальные чувства россиян. Еще в начале политических событий в Литве там ратовали за поддержку России, сетовали, «как ей, бедной, трудно». Моя позиция известна. Я всегда был противником создания РКП. Как бывший секретарь обкома, знаю, что работа напрямую с ЦК КПСС для местных организаций РСФСР эффективнее. Но сейчас идет процесс усиления роли республик. Центр утрачивает свои функции в экономике, да и в политике. Что делать? В республиканских парторганизациях союзных республик больше поддержки и внимания местным организациям. А РСФСР без руля и без ветрил. ЦК КПСС от нас отходит, а своей опоры нет. Но надо все основательно взвесить, прежде чем решать.

Горбачев. Идет процесс осмысления. Сегодня, так сказать, «русский вопрос» становится главным. Сейчас хотят разыграть «русскую карту». Многие на эту «удочку» попались. Что же делать? Сегодняшнее обсуждение дает еще один повод.

Решили. Разбить подготовительный комитет на целевые группы, поработать, пообсуждать и через неделю собраться еще раз». (В.И.Воротников «А было это так...», стр. 367, 368, 369).

Даже Иван Кузьмич Полозков, избранный на Учредительном съезде первым секретарем ЦК Компартии РСФСР, позднее признавался, что и он был против образования этой партии. Так, в интервью известному журналисту Андрею Ванденко он сказал:

«Вспомните, до 1988 года та же самая столичная печать, включая уже упоминавшиеся «Известия», превозносила меня как активного поборника перестройки. Опыт Краснодарского края тогда обобщался, изучался, у нас проводились семинары, различные встречи, круглые столы. Мне тогда широко предоставлялись трибуны, я выступал за обновление страны, за двухпартийность и даже против создания Российской компартии... Потом все это быстро было забыто и я стал плохим. Почему? Потому что отстаивал выбор, сделанный нашим народом, сохранение Советского Союза, протестовал против обвального разрушения экономики страны». («Новый взгляд», ( еженедельный выпуск, апрель 1992 г., № 15, в газете «Московская правда».)

И.П.Осадчий, являвшийся членом, а затем и руководителем Подготови-I тельного комитета, координатором одной из рабочих групп и активным участником процесса создания этой партии, естественно, изо всех сил старается Доказать, что «образование Компартии РСФСР — исторически обусловлен-' ная, объективная необходимость», и в этом сходится с лидерами левого ради-

39

кального крыла российского комдвижения. Последние тоже продолжают считать, что учреждение КП РСФСР было событием большого исторического значения, поскольку эта партия, якобы, находилась в жесткой оппозиции к Горбачеву и вела с ним борьбу. Не случайно же, говорят они, Горбачев долго противился созданию российской компартии.

Что ж, проследим этот процесс. К моменту образования Российской партии шли поэтапно. Политбюро ЦК КПСС на своем заседании 8 декабря 1989 года одобрило «соображения, изложенные т.Горбачевым М.С. в проекте выступления по данному вопросу на декабрьском (1989 г.) Пленуме ЦК КПСС» и согласилось с предложениями по составу Российского Бюро ЦК КПСС. В него вошли:

Горбачев М.С. — Генеральный секретарь ЦК КПСС, председатель Бюро.

И члены Бюро:

Воротников В.И. — председатель Президиума Верховного Совета РСФСР,

Власов А.В.       — Председатель Совета Министров РСФСР,

Володин Б.М. — первый секретарь Ростовского обкома КПСС,

Гидаспов Б.В. — первый секретарь Ленинградского обкома и горкома КПСС,

Коптюг В.А. — вице-президент Академии наук СССР,

председатель Сибирского отделения АН СССР,

Королев A.M. — бригадир токарей Уральского завода тяжелого машиностроения имени С.Орджоникидзе производственного объединения «Уралмаш», г. Свердловск,

Манаенков Ю.А. — секретарь ЦК КПСС,

Плетнева В.Н. — ткачиха Костромского льнокомбината имени Ленина, Прокофьев Ю.А. — первый секретарь Московского горкома КПСС,

Усманов Г.И. — секретарь ЦК КПСС,

Ходырев Г.М. — первый секретарь Горьковского обкома КПСС,

Шенин О.С.        — первый секретарь Красноярского крайкома КПСС.

(ЦГАНИ, ЦХСД, Коллекция, фонд 89, перечень № 9, документ № 58, Протокол заседания Политбюро ЦК КПСС от 8 декабря 1989 г., гриф: «рассекречено».)

Декабрьский (1989 г.) Пленум утвердил состав Российского Бюро ЦК КПСС, оно просуществовало недолго — всего полгода, не сделав ничего существенного, как и во времена Хрущева. Дважды наступили на одни и те же грабли. Это была искусственное образование. А среди российских коммунистов по-прежнему горячо дискутировался вопрос о создании Российской компартии, вбрасывалась мысль о том, что с ее появлением будут решены острейшие проблемы в партии и стране.

Такой точки зрения придерживался и придерживается, в частности, первый секретарь ЦК РКРП Виктор Тюлькин. В статье «Почему телега не тянет? Тогда и сегодня (1990-2000 гг.)», опубликованной в журнале «Марксизм и современность» (№ 2-3 2000 г.), он уверяет:

«...созданная организация российских коммунистов — КП РСФСР, ее ЦК были намного левее горбачевского «большого» ЦК. Это объяснялось, в частности, довольно большой прослойкой представителей ДКИ (Движения коммунистической инициативы — Н.Г.) и ортодоксально настроенных членов ЦК. ...Именно поэтому был открыт этот огонь на подавление, что российский ЦК, по крайней мере, пытался, в основном силами коммунистов Инициативного движения, противостоять линии Горбачева, встать в оппозицию к «большому» ЦК. Мы вполне осознанно и открыто

40

выдвинули тезис: лучше сейчас уйти в оппозицию к власти, но сохранить перед народом лицо Компартии и тем самым не потерять возможности будущей борьбы, чем получить заслуженное презрение за пресмыкательство перед Горбачевым и проведение его политики». (Выделено мною — Н.Г.)

Здесь следует напомнить Виктору Аркадьевичу, что в 1990 году КПСС уже не была правящей, а власть-то в стране все еще была Советская! Выходит, Инициативный съезд был в оппозиции Советской власти?!

Приблизительно такой же, как и Тюлькин, точки зрения придерживается и публицист Валерий Легостаев. В обширной статье «Гиблый съезд» (газета «Завтра» № 29 2000 г.) он рассказывает о том, как учреждалась КП РСФСР:

«Делегатами конференции стали делегаты XXVIII съезда, избранные от парторганизаций Российской Федерации, всего 2768 человек. ...С самого начала главные места за столом президиума заняли три богатыря: Горбачев, Рыжков, Лукьянов (был и четвертый «богатырь» — Борис Ельцин — Н.Г.) — президент, глава правительства и председатель Верховного Совета СССР. Они руководили созданием компартии России, имея при этом за пазухой мысль не допустить ее создания. (О том, что у названных «богатырей» «за пазухой» — это домыслы автора статьи В.Легостаева — Н.Г.) Вот такие это были парни, по-большевистски прямые, как ятаган янычара. ...Горбачев в этот раз проиграл: Компартия РСФСР была учреждена, образованы, хотя и не в полном составе, ее руководящие органы. В результате тяжелейшей вязкой борьбы первым секретарем ЦК новой партии избрали первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС Ивана Кузьмича Полозкова, главное, а, может быть, и единственное достоинство которого заключалось в глазах съезда в откровенном неприятии им личности Горбачева».

К последнему тезису Легостаева мы еще вернемся. Говоря же о том, что будто бы Горбачев на этом съезде проиграл, он явно противоречит себе. Чуть выше он рассказывает о состоявшемся 3 мая 1990 года «тревожном» заседании Политбюро ЦК КПСС. Еще раз процитирую В.Легостаева:

«С мест поступали сообщения, что на партийных конференциях принимаются резолюции с выражением недоверия ЦК, поддерживается идея конституирования самостоятельной компартии России. Вадим Медведев заметил, что настроение в руководящем составе партии очень плохое. Наблюдается отторжение всего, что идет от ЦК. Его поддержал Маслюков, побывавший накануне в Ленинграде: рабочие и крупная интеллигенция не идут в делегаты XXVIII съезда, не идут в состав парторга-нов. Настроение по отношению к центру — злое. Все это может сказаться на характере создаваемой Российской компартии, превратит ее в противовес центру. После этого разговор полностью сосредоточился на проблеме РКП.

Участники заседания признали свою фактическую неспособность воспрепятствовать созданию РКП. Тогда принялись ломать головы, как свести к минимуму ущерб, который неизбежно причинит большому ЦК создание Российской компартии. Наиболее подходящим в этом плане сочли предложение «внутреннего диссидента» При-. макова, осуществлявшего к тому времени свою диссидентскую деятельность уже на зарплату кандидата в члены Политбюро. Он выдвинул идею не препятствовать публично оформлению РКП, но постараться возглавить этот процесс. Говоря проще, попытаться сыграть роль козлов-провокаторов, увлекающих глупое стадо туда, куда ему идти совсем бы не следовало. Идея понравилась. Закрывая заседание, Горбачев поставил задачу: в июне, на Российской партконференции, постараться не допустить создания компартии, а только лишь провозгласить ее образование. В соответствии с этой установкой лидеров ленинградской Инициативы отодвинули на задний план».

41

Многие сегодня пишут о тех событиях, повернувших ход истории вспять. При этом основываются, главным образом, на личных впечатлениях, памяти и всевозможных домыслах. Но впечатления могут быть обманчивыми, а память — просто подвести. Домыслы же и есть домыслы, они не могут служить доказательством истины. Первое и самое главное: Российская компартия создана не по желанию или вопреки желанию Горбачева; Российская партийная конференция созывалась по решению мартовского (1990 г.) Пленума ЦК КПСС.

Обратимся к документам, хранящимся в Российском государственном архиве новейшей истории.

В Коллекции, фонд 89, перечень № 9, хранится документ № 122, № П 186/1:

Т.Т.Горбачеву, Медведеву, Разумовскому, Манаенкову.

Выписка из протокола № 186 заседания Политбюро ЦК КПСС

от 3 мая 1990 года

Вопросы подготовки к XXVIII съезду КПСС и Российской партийной конференции.

Поручить т.т. Разумовскому Г.П. и Манаенкову Ю.А. доработать представленные проекты документов с учетом обсуждения на заседании Политбюро ЦК.

Секретарь ЦК

Что касается Евгения Примакова, который, по словам Легостаева, подал идею возглавить процесс создания российской компартии и увести ее в нужное русло, то он в то время занимал пост председателя Совета Союза Верховного Совета СССР и был кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, но какого-либо упоминания о его присутствии на заседании в протоколе нет.

Но той же версии придерживается и И.К.Полозков, возглавлявший Российскую компартию с июня 1990 по август 1991 года. Выступая в Конституционном суде при рассмотрении конституционности указов Ельцина о прекращении деятельности КПСС и КП РСФСР в качестве свидетеля, он подробно поведал о том, как создавалась КП РСФСР.

«Вопрос о создании Российской компартии для КПСС не нов. Он впервые обсуждался в 1925 году вскоре после того, как был образован СССР. В разное время по-разному ЦК КПСС уходил, однако, от решения этого вопроса. Но россияне видели, что Россия ущемляется, и в компартии своей республики хотели видеть гаранта прежде всего для политической защиты», — так обрисовал он причины создания компартии.

Оказывается, Россия «ущемлялась», и россиянам нужна была «своя» компартия для «политической защиты». От кого и от чего надо было их защищать? Бывший член Политбюро ЦК КПСС видит этого злодея в лице ЦК КПСС!

«Хотя проблема эта не проста, — продолжал он далее. — Во-первых, в партийных организациях Российской Федерации на учете состояло более 55 процентов членов КПСС (точнее — 58 процентов, и вот эта армия, по мнению Полозкова, «ущемлялась» — Н.Г.). Во-вторых, и мне кажется это весьма существенным, создание Российской компартии коренным образом затрагивало привычное положение ЦК КПСС, точнее, руководство ЦК КПСС. (Кстати, руководство ЦК КПСС состояло в основном из россиян, так что фактически россияне руководили всей КПСС, это факт — Н.Г.) В принципе могло при такой ситуации создаваться двоецентрие в партии», — сказал Полозков.

42

Естественно могло, чего всегда опасались ответственные руководители нашей партии, предвидевшие, к чему могут привести неизбежное в этом случае соперничество и борьба за лидерство. Видимо, это понимал и Полозков. Во всяком случае, в Конституционном суде он сказал:

«Если посмотреть стенограмму пленума, когда обсуждался вопрос о Российской компартии, то там я выступал против ее создания, ибо видел в тот момент начало раскола КПСС (правильно видел, так и случилось — Н.Г.) Тот состав Политбюро ЦК КПСС, который именуют сегодня прорабами перестройки, 3 мая 1990 года признал фактическую невозможность создания РКП и предлагал меры, как воспрепятствовать этому процессу. А.Яковлев высказался против, мотивируя это опасностью раскола. Л.Зайков также предложил не торопиться, но предложил попробовать еще побороться. Н.Рыжков сказал, что создавать РКП надо, но надо это делать не торопясь. И.Фролов был резко против, утверждая, что линия на образование РКП приобрела шовинистический характер. Е.Примаков высказал предложение не препятствовать созданию РКП, но возглавить этот процесс. М.С.Горбачев сказал, что создание РКП может оказаться попыткой взорвать КПСС, затормозить перестройку. Однако времени для маневров нам не осталось, приходится учитывать настроение масс. Нам нужно возглавить процесс оформления РКП, иначе мы отстанем. Надо постараться на Всероссийской партийной конференции компартию не создавать, а только провозгласить ее образование.

Накануне съезда тот состав Политбюро не пошел баллотироваться на выборы в российских парторганизациях (я говорю только о российских). А тот, кто пошел, был в большинстве не избран. Ведь к тому времени мы начали терять темпы роста в экономике, в 1990 году мы впервые за всю нашу историю вышли с минусовыми темпами. Начался развал экономики. Не решать вопрос создания российской компартии уже было нельзя. Он поднимался и обсуждался на каждом Пленуме ЦК КПСС. Состоялся дважды инициативный съезд по созданию РКП, где было объявлено, что, если ЦК не примет такое решение, Компартия России будет создана явочным порядком. В ЦК КПСС к этому времени было более 65 тысяч писем от коммунистов и беспартийных, которые требовали создать российскую Компартию. Практически все парторганизации по своей инициативе приняли решение о поддержке этой идеи. Вот тогда на мартовском Пленуме 1990 года было, наконец, решено провести конференцию коммунистов Российской Федерации в составе делегатов, избранных на XXVIII съезд партии». (В Конституционном суде России. Стеногрофическая запись. «Правда», № 148, 17 октября 1992 г .)

Так излагает предысторию создания КП РСФСР Полозков. Однако В.И.Воротников несколько иначе рассказывает о заседании Политбюро 3 мая 1990 года:

3 мая. Заседание Политбюро.

О ходе подготовки к XXVIII съезду и Российской партконференции. Информировал Г.П.Разумовский.

...О Российской партконференции. Надо определить повестку. И главное — быть или не быть РКП?

Тезисы выступлений членов Политбюро.

Нет программы будущей РКП и ее отношений с ЦК КПСС. Укрепит ли образование РКП единство КПСС? Насколько сильны на местах настроения за РКП? Сильны — как реакция на националистические наскоки других республик на Россию. Создание РКП осложнит ситуацию. Каков выход? Допустим, что убедим, итог — противопоставление ЦК коммунистам многих российских парторганизаций. Что предпочтительнее? Готовить два варианта. Пока окончательного решения не принимать. Почему в ЦК нет четкой ответственности за подготовку конференции РКП?

43

Горбачев. Момент очень ответственный. Готовить документы о РКП. Угроза двоевластия есть. Если обстановка выведет на союз компартий, то РКП нужна. Это реальность, от нее не уйдешь. Деваться нам некуда. В механизм Устава КПСС заложить возможность ситуации с образованием РКП». (В.И.Воротников. «А было это так...», стр. 377 — 378).

Как видим, вопрос о создании РКП решался мучительно трудно именно потому, что очень многие коммунисты, в том числе и в Политбюро, чувствовали, предвидели разрушительные последствия образования РКП и для КПСС, и для СССР. Даже Яковлев опасался раскола. Искренен он был или нет — другое дело. И Горбачев был абсолютно прав — в национальных республиках, прежде всего в Прибалтике, мастерски разыгрывалась «русская карта».

Окончательно вопрос о создании Компартии России был решен Политбюро ЦК КПСС 8 июня 1990 года, что зафиксировано в документах, значащихся под номером 72 (Коллекция: фонд 89, перечень №8). На них стоит гриф «Рассекречено». На странице 2 приведен оригинал проекта Постановления ЦК КПСС «К вопросу о создании Компартии России». В нем всего одна фраза:

«Согласиться с предложениями, изложенными в записке т.т.Медведева В.А., Разумовского Г.П., Манаенкова Ю.Н по данному вопросу от 7 июня 1990 г. (прилагается).

Секретарь ЦК 23270 8 июня 1990 г.

В слове «предложениями» два слога — предло — зачеркнуты и сверху от руки написано: сообра. Таким образом, фраза читается так: «Согласиться с соображениями».

На другом листке от руки: «Срочно. Разослать членам Политбюро и секретарям ЦК КПСС на голосование». (Там же, стр.3)

К пункту 115 протокола 187 приложена записка:

ЦК КПСС К вопросу о создании Коммунистической партии России

Складывающаяся общественно-политическая ситуация, все более охватывающие коммунистов Российской Федерации настроения в пользу незамедлительного создания Коммунистической партии России ставят перед необходимостью внести решение этого вопроса в повестку дня Российской конференции КПСС. В связи с этим полагали бы целесообразным рассмотреть предложение о возможном придании Российской конференции КПСС статуса Учредительного съезда Компартии России.

Конституирование конференции в партийный съезд в принципе не противоречит организационно-уставным нормам, так как делегаты от коммунистов России на XXVIII съезд избраны на широкой демократической основе, в соответствии с установленным порядком проведения их выборов. Они представляют все краевые, областные партийные организации республики и правомочны решать любые вопросы, касающиеся жизни и деятельности парторганизаций Российской Федерации.

Принципиальным вопросом являются порядок оформления Коммунистической партии России и избрание ее руководящих органов. Можно было бы провести Учредительный съезд в два этапа. На первом этапе до XXVIII съезда КПСС принять ре-

44

шение о создании Компартии республики, избрать первого секретаря Компартии общим голосованием делегатов и образовать Оргкомитет или Совет представителей партийных организаций России для выработки предложений и документов, определения кандидатур в состав руководящих органов Компартии.

Это позволило бы улучшить морально-психологическую атмосферу среди делегатов от партийных организаций России, снять накануне съезда острые вопросы, связанные с образованием Компартии, что будет способствовать консолидации сил, выступающих за демократическое обновление единой КПСС.

На втором этапе Учредительного съезда Компартии можно было бы в свете решений XXVIII съезда КПСС обсудить вопросы практической работы, принять программные документы Компартии России, избрать ее руководящие органы. В связи с этим представляется целесообразным продлить полномочия делегатов съезда до второго этапа, дату его проведения определить после XXVIII съезда партии.

Такой подход даст возможность делегатам посоветоваться с коммунистами на местах, демократическим путем подготовить и сформировать предложения по структуре и кандидатурам руководящих органов Компартии России с тем, чтобы было достигнуто реальное согласие коммунистов партийных организаций всех регионов республики. При этом социальный состав руководящих органов Компартии должен отражать социальный состав коммунистов России.

В то же время нельзя исключить, что делегаты могут поставить вопрос об избрании руководящих органов Коммунистической партии России до XXVIII съезда КПСС. В этом случае можно было бы предусмотреть избрание Центрального Комитета Компартии России, Контрольно-ревизионной Комиссии Компартии России. Предложения о порядке их формирования в ЦК КПСС имеются.

Просим рассмотреть.

Проект Постановления ЦК КПСС прилагается.

В.Медведев Г.Разумовский Ю.Манаенков

Еще один рассекреченный документ из этой коллекции:

К вопросу о создании Компартии России

Вопрос представлен т.т.Медведевым, Разумовским, Манаенковым. Голосовали:

Т.Т.Горбачев — выпуск согласован с т.Черняевым

Воротников — за

Зайков — за

Ивашко — за

Крючков — за

Лигачев — в Швеции

Маслюков — за

Медведев — за

Рыжков — за

Слюньков — за

Шеварднадзе — за

Яковлев — за

Разумовский — за

Бакланов — за

Гиренко — в Алма-Ате

Манаенков — за

Строев — за

Усманов — за Фролов — за

187—156

VI — 90 г. 8 /VI — 90 г.

45

Вот так было на самом деле. Решение о создании Российской компартии принимало Политбюро ЦК КПСС, но не 3 мая, как пишет Легостаев, а 8 июня 1990 года. Третьего же мая, как сказано выше, было принято совсем другое решение. Но дело не в этом. Главное другое: рассекреченные материалы Российского государственного архива новейшей истории доказывают: Российская компартия рождалась с благословения и при непосредственном руководстве Михаила Горбачева, и поэтому она не могла быть иной — только горбачевской! Вот это-то как раз и хотят завуалировать активные участники ее создания. Прямо скажем, огромный вклад в фальсификацию истории образования КП РСФСР внес и И.Осадчий в уже упомянутой работе к 10-летию КП РСФСР, а вслед за ним и Г.Зюганов, пересказывающий Осадчего в своей книге «Верность» (См. стр. 90-94).

В Российском государственном архиве новейшей истории, в Центре хранения современной документации, я познакомилась со Стенограммой заседания Подготовительного комитета Российской партийной конференции и Российского Бюро ЦК КПСС 9 июня 1990 года в Мраморном зале. Председательствует генеральный секретарь ЦК КПСС М.С.Горбачев. Что тоже еще раз доказывает, что именно он с самого начала дирижировал процессом создания КП РСФСР.

Стенограмма — «сырая», то есть неправленная, она запечатлела косноязычие Горбачева; это моментальная фотография того, что происходило в тот день в Мраморном зале.

«Что я хотел сказать кратко в порядке введения, где мы находимся, в преддверии XXVIII съезда. Что осталось тут у нас в преддверии? — спрашивает Горбачев, открыв заседание, и сам же отвечает: — В преддверии у нас самое мощное — это 19 числа провести конференцию коммунистов России».

Дальше он подробно рассказывает о готовящемся докладе на XXVIII съезд КПСС, о предложениях, поступающих с мест. И вновь возвращается к Российской партконференции, к анализу состава делегатов на съезд КПСС, российская часть которых автоматически стала делегатами и Российской партконференции, но, как оказалось, рабочих и колхозников среди них — «кот наплакал».

«Не просто ради арифметики, но все-таки съезд должен отражать реальное соотношение сил рабочих, крестьян, интеллигенции, — говорит Горбачев. — Чтобы чувствовалось это представительство как в партии, так и среди делегатов. Должен сказать, что этот процесс немножко тревожный. Если прямо сказать, то мы, я думаю, проигрываем у рабочего класса таким образом. Я уже тут не говорю о колхозниках-рабочих, а у рабочего класса и крестьянства. У них было мнение, что мы не защитили партию, не продвинули их в народные депутаты СССР, не получилось у нас этого и в РСФСР. Все разговоры о том, что сами рабочие снимают свои кандидатуры, не хотят участвовать, уходят от борьбы перед лицом очень таких ретивых претендентов на эти посты, — это все, я прямо скажу, для партии не убедительно. Рабочий так еще может рассуждать, но мы подготовительную работу не провели по-настоящему.

...Я еще раз попросил товарищей переговорить с каждым первым секретарем, передать обращение ЦК, мое личное. Обратить внимание на то, что происходит. В результате огромных усилий — на 4 процента снизилась прослойка партийных работников среди делегатов — 44 процента партийные работники (а как явствует из стенограммы, первоначально делегатами было избрано 49-50 процентов партийных работников, то есть партаппаратчиков — Н.Г.). Такого никогда не было», — сказал Горбачев и обратился к российскому корпусу делегатов: — Всего по Российской Фе-

46

дерации рабочие среди делегатов составляют 9 процентов, колхозники — немного более 3 процентов, избрано всего 136 женщин.

В общем, я скажу, что все очень тревожно, потому что, когда соберется такой съезд и Российская конференция, то в обществе скажут: аппаратчики собрались. Вот мы говорили, что это партия аппаратчиков. Вот они и держатся. И они защищают свои кормушки. Я это цитирую почти дословно то, что идет». (ЦХСД, фонд № 91, опись №1, дело №75, стр. 1, 6, 7.)

Дальше Горбачев говорит:

«Сейчас в Политбюро у нас такая мысль... Я не знаю, что вы скажете на этот счет. Значит, мы просто обеспокоены этим, и какое пошло предложение: пригласить гостей на Российскую конференцию 250 человек».

Голос. 200.

Горбачев. 200, и на съезд 350. И там, на съезде поставить вопрос — обратиться к делегатам и пригласить гостей — кого: рабочих и крестьян. В основном рабочих.

Пригласить их как гостей съезда и внести предложение на съезд, чтобы съезд принял решение, а он может. Потому что другие органы и другой подход не удастся нам. Все противоречит уставу, мы неправомочны, а съезд может принять. Выдать мандаты им. Это, по-моему, последняя попытка, что мы можем сделать. Ну, вот это, так сказать, общие такие суждения и замечания. Теперь, если говорить о конференции Российской — коммунистов, делегатов.

Надо посоветоваться нам с вами вместе, потому что я уверен, что вы, так сказать, принесли мнение там, оттуда, живое, хотя и мы все время получаем информацию живую. Есть две точки. Если их просуммировать, то два подхода, вернее, первый сначала. Думаю, в условиях реального плюрализма политического движения и организаций, и вы обратили внимание, наверное, я выступал, высказал уже определенную позицию, потому что нельзя, уже создана Российская социал-демократическая партия или близко к этому, другие, тогда что же, в России будут действовать другие партии и не будет Коммунистической партии? Я думаю, мы стоим перед тем, что надо создавать Компартию России. Теперь уже, так сказать, твердо высказываюсь за это. (Выделено мною — Н.Г.)

До сих пор я все думал, что нам надо, россиянам, все взвесить, потому что, как мы с вами решаем, это сказывается на весь Союз любой вопрос. Вот как только зазвучали на российском съезде народных депутатов, что Россия в борьбе за суверенитет пойдет на такие шаги, как откликнулись по всему Союзу! Что Россия хочет изолироваться, хочет замкнуться. Значит, это развал Союза. Малейшая какая-то неосторожность — и тут же сразу она идет по стране. Сепаратисты все подняли голову, что с этим Съездом народных депутатов и Верховным Советом России мы сможем, так сказать, свое дело до конца довести. И где ни окажешься, в любой аудитории, в любой ситуации все время этот вопрос. И даже за рубежом был этот вопрос там тоже Центральный, все время задают его.

Вчера с Тэтчер пошел на пресс-конференцию совместную, и там задал француз из газеты «Монд», по-моему, задал этот вопрос. Нет, он о другом, из английской газеты. Пришлось опять говорить на тему России, ее роли. Мы, россияне, что в нас заложено и в наших отцах, и в наших дедах, это наша среда, это наша судьба, мы так Росли, формировались, и Россия — это много народов и ее консолидирующая роль на нынешнем этапе — в перестроечном обновлении федерации не меньше, а еще больше, ответственнее.

Ну вот, так и Российская компартия. Все время мы думали об этом, как тут так, чтобы не ошибиться. Но сегодня, видимо, дело выглядит так: пошел этот процесс тут же плюралистический, и ... у меня такое мнение. ...У меня, например, глубокое убеждение теперь, я над этим очень раздумывал, что будут все партии и что же, не будет компартии России? И странно вообще будет, парадокс какой-то будет, нелепость.

47

Теперь уже, по-моему, мы просто обречены, встает теперь (вопрос), как это сделать? Какой процент? Вот тут два подхода». (Там же, стр. 8,9,10,11,12,13)

Дальше Горбачев говорит об этих подходах. Первый — собраться на конференцию, договориться по этому вопросу, высказаться определенно и внести предложения на XXVIII съезд. Россияне могут организовать оргкомитет по подготовке съезда, «съезда полнокровного». На съезде внести изменения в устав КПСС, чтобы в нее «входила российская компартия». «А мы же там про это запись такая дипломатичная сделана уже, все изменения. В общем, съезд по-видимому поддержит коммунистов, да им и деваться некуда, все равно 58 процентов пакета контрольного в руках».

Как бы мы сегодня ни относились к Горбачеву, но нельзя не признать, что его тревога была обоснована. «58 процентов пакета контрольного в руках», то есть 58 процентов состава КПСС — это российский отряд коммунистов, и судьба страны и партии была в его руках: куда он повернет, что будет отстаивать? В большой стране все всегда равнялись на Россию, брали с нее пример. Принятие первым съездом народных депутатов РСФСР Декларации о государственном суверенитете Российской Федерации развязало руки сепаратистам Литвы, Латвии, Эстонии, Грузии, Молдавии. Аукнулось в Москве — откликнулось по всей стране.

«Из этого вытекает много вопросов. Разных, — продолжал Горбачев. — Единой КПСС работать, чтобы не получилось так, что 15 компартий будут, а решение — как одна решила, так и будет. Это, так сказать, не совсем то же. Тогда надо думать о том, что, наверное, и большинство сочетать, но и большинство в партии высказалось по этому вопросу. Но это уже будущие механизмы — как обеспечить демократичность, чтобы голос любой партии был слышен. Ну а сегодня думать, как. И есть такое предложение: соберутся на конференцию делегаты, конституируется в съезд, и изберут ЦК, его комиссии». («Стенограмма, стр.13)

Как видим, даже Горбачев тогда предвидел все возможные негативные последствия образования КП РСФСР. Его беспокоило и то, что КП РСФСР как самая большая партия в КПСС при принятии решений может «задавить» остальные партии, и поэтому ставит вопрос о «будущих механизмах» — «как обеспечить демократичность, чтобы голос любой партии был слышен». Вполне откровенно признался, что противился созданию Российской компартии, колебался, но теперь «процесс пошел», и «мы просто обречены». Аргументы его те же, что и у Осадчего сегодня, и у многих деятелей в 1990 году: «У меня, например, глубокое убеждение теперь, я над этим очень раздумывал, что будут все партии и что же, не будет Компартии России? И странно вообще будет, парадокс какой-то будет, нелепость!»

После Горбачева на заседании выступил секретарь ЦК КПСС, член Российского Бюро ЦК и Подготовительного комитета Гумер Исмагилович Усма-нов с докладом о, если можно так выразиться, технологии проведения конференции и будущего съезда Российской компартии.

«Михаил Сергеевич уже говорил о качественном составе делегатов, избранных на XXV1I1 съезд и Российскую партийную конференцию, и в связи с этим о необходимости приглашения рабочих и крестьян и на Российскую партийную конференцию и на XXVIII съезд нашей партии.

После первой встречи (3 апреля т.г.), где у нас состоялся с вами обстоятельный обмен мнениями о ключевых проблемах предстоящей конференции и образовании

48

Компартии России, Подготовительный комитет в полном составе больше не собирался, за что нас критиковали... Но я все равно хотел бы сказать о том, что члены Подготовительного комитета очень активно работали, группы собирались, были очень жаркие споры по разным вопросам, и они подготовили очень хорошие документы.

Положительным моментом мы считаем то, что подключили к подготовке конференции членов инициативной группы из Ленинграда. Материалы, наработанные в группах, легли в основу документов. Целесообразно, чтобы эти документы после их окончательной доработки предлагались на рассмотрение конференции от имени Подготовительного комитета и Совета представителей делегаций конференции». (Стенограмма, стр.24)

Далее он сообщил о порядке формирования Совета представителей делегаций:

«С учетом обстоятельств первое совещание представителей делегаций можно было бы провести 16 июня. Мы имеем в виду это сделать во второй половине дня. К этому дню Подготовительный комитет в соответствии со своим статусом должен доработать документы, все организационные вопросы конференции и вынести их на Совет представителей делегаций».

Усманов огласил проект повестки дня Российской конференции, а затем и Учредительного съезда, в который «при необходимости» она будет конституирована.

«Третий вопрос о докладчике, — сказал он далее. — Политбюро ЦК КПСС, Российское бюро ЦК КПСС рассмотрели данный вопрос. Он обсуждался в процессе работы членов Подготовительного комитета. И вы предложили с учетом значимости вопроса создания Компартии России рекомендовать в качестве докладчика Генерального секретаря ЦК КПСС, председателя Российского бюро ЦК КПСС товарища Горбачева М.С. Мы рассмотрели эти вопросы и на Российском Бюро, и внесли это предложение на Политбюро. Оно поддержано».

После этих слов Усманова на Подготовительном комитете идет долгая дискуссия о том, какие принимать документы, как избирать руководящие органы и даже о том, в каком порядке рассаживать делегации. На совещании выступил и руководитель Подготовительного комитета И.П.Осадчий. В стенограмме он фигурирует как «голос», но из дальнейшего контекста ясно, что это был именно Осадчий.

Голос. Я хочу выйти за рамки вопроса и высказать некоторые соображения в целом по нашему сегодняшнему разговору. В этой связи от рабочей группы, которая работала последние три недели с большим напряжением над материалами к докладу, я хотел бы высказать следующее.

Первое. Мы встречались 3-4 дня назад с руководством коммунистической фракции Российского съезда народных депутатов и пришли к выводу, что проблемы съезда российских депутатов во многом связаны с тем, что мы не опередили эти события. Если бы Компартия России была создана до выборов депутатов России, до их съезда, то тогда Российская компартия смогла бы оказать соответствующее воздействие на весь процесс подготовки и проведения выборов. И сегодня нас там 86 процентов, но Даже внутри коммунистической фракции нет своей цельной единой организации и нет четкого, ясного подхода к проблемам.

49

Вот в этой связи есть такое предложение. Мы приехали как представители областных, краевых партийных организаций и соответственно привнесли дух и настроения партийных организаций. Пытались все это вложить в материалы доклада. Нам хотелось бы, чтобы доклад в окончательной редакции был представлен на утверждение Подготовительного комитета. Чтобы это был действительно доклад Подготовительного комитета и Российского Бюро Центрального Комитета партии.

Второе. Мы все-таки не смогли вложить в доклад очень многие чрезвычайно интересные и важные предложения по проектам Платформы и Устава партии. Сегодня - завтра мы заканчиваем доработку материалов и намерены раздать их в качестве предложений и справочного материала для делегатов Российской партконференции.

И третье положение. Я думаю, что целесообразно отчитаться о работе Подготовительного комитета, чтобы и конференция, и коммунисты России знали, какую работу мы проводили, с каких позиций исходили, какие вопросы решали. (Стенограмма, стр. 25-26.)

Заметьте: Осадчий хотел, чтобы основной доклад Российского Бюро ЦК КПСС и Подготовительного комитета утверждался бы Подготовительным комитетом Российской партконференции. Все равно, как если бы доклад ЦК КПСС утверждался каким-нибудь обкомом или крайкомом. Но это же нонсенс! Как может нижестоящая организация утверждать какой-то акт вышестоящей? Такая «норма» не прописана ни в одном уставе мира. Но когда знакомишься с материалами создания КП РСФСР, невольно бросается в глаза, что партия еще не была учреждена, но уже с первых шагов началось откровенное соперничество Подготовительного комитета Российской партийной конференции с ЦК КПСС и неприкрытое желание показать, кто главнее.

Еще один фрагмент стенограммы:

Голос. Михаил Сергеевич, работая в Подготовительном комитете и обобщая предложения по Платформе и Уставу партии, наша рабочая группа подошла к единодушному мнению, что большинство краевых парторганизаций выступают за создание РКП. Такие предложения поступили почти от всех областных партийных организаций. Но что я хотел бы еще сказать, продолжив разговор товарища Осадчего. При встрече народные депутаты России из коммунистической фракции высказывали большую озабоченность, что на XXVIII съезд партии должна прийти партия российских коммунистов. Поэтому у них было одно предложение: если не удастся создать Центральный Комитет Российской компартии, то первого секретаря Российской компартии нужно избрать обязательно. (Стенограмма, стр. 29.)

Затем принимается решение по ходу конференции конституировать ее в съезд. Чуть позднее вопрос о докладчике возник снова. Фрагмент стенограммы:

Усманов. Теперь относительно докладчика. Мы думали — как, наверное, надо Генеральному секретарю. Такое событие КПСС.

Кто-то (в стенограмме не указано) возражает: По докладчику. Я все-таки хотел, чтобы Медведев по докладчику, действительно, посмотрели очень глубоко. Ну да Вадим Дмитриевич сидит, он может подтвердить, что засилие. Его прямо спрашивают: кто (проводит?) съезд партии. Кто? Михаил Сергеевич.

Горбачев. Нету того человека в партии.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                     

50

Усманов. Вот мы так и говорили. Это понятно. Я имею в виду в числе руководителей. И по поводу этого докладчика. Надо избрать первого секретаря, учитывая то, что, начиная с 3 апреля, вопрос создания Российской компартии был подтвержден. Вот сейчас, буквально в последнее время, начались наработки. Значит, коммунисты, которые должны избрать первого секретаря, они должны делать это осмысленно. Они должны его увидеть. Так? Какой вариант мы видим? Эту неделю ... тяжело. Тем, кто все выворачивает, оно сегодня очень критично оценивается, в том числе и Российское бюро. Так, может быть, попробовать через доклад, через какие-то другие моменты показать этим людям?

Горбачев. Меня бы вообще это устраивало в том смысле, что вот тут доклад, тут и, значит, разодрались, так сказать, вот сейчас. Но знаете, по принципиальным соображениям, если идет речь о создании Российской компартии и не выступать Генеральному секретарю... Это мнение мы обсуждали. Все-таки сказали — это будет ляпсус, за который потом и я никогда не отчитаюсь, и вы как Подготовительный комитет. Это будет расценено как пренебрежение.

Голос. Значит, товарищи, есть такое предложение (решить) эту проблему — предложить сделать содоклад Виктору Аркадьевичу Тюлькину, который является и членом Подготовительного комитета. (Шум в зале)

Горбачев. Давайте ближе сюда! Или будете громко говорить?

Голос. Михаил Сергеевич, у меня мнение такое, что доклад, безусловно, должны делать вы, потому что, действительно, обстановка такая серьезная... (Стенограмма, стр. 36, 37, 38)

Вот так на самом деле решался вопрос о докладчике: и на Политбюро, и на Подготовительном комитете. Осадчий наводит тень на плетень, когда говорит, что доклад готовился «аппаратно» и тайно. Раз Политбюро поручило Генсеку выступать с докладом, понятно, что над ним трудилась и материалы для него подбирала специальная команда цэковских спичрайтеров. Как и было заведено. К тому же Горбачев был не только Генеральным секретарем ЦК КПСС, но и председателем Российского Бюро ЦК КПСС. Кому же, как не ему, делать доклад? Зачем же понадобилось Осадчему придумывать в своей книге «страшилки» о некоем «теневом» докладе «аппаратной» команды? Ответ ясен: чтобы с позиции сегодняшнего дня лишний раз пнуть Горбачева и возвысить себя: вот, мол, какой я борец! А заодно — и это главное — убедить, будто КП РСФСР создавалась при противодействии Горбачева и ЦК КПСС. Хотя, я думаю, и ежу понятно, что в то время без согласия и прямых указаний генсека волос с головы упасть не мог. А тут шла речь о создании компартии в самой крупной республике СССР и вычленении из КПСС самого крупного отряда коммунистов.

Теперь — о роли Ленинградского инициативного съезда в создании КП РСФСР. О нем на этом же заседании заострил вопрос в своем докладе Гумер Усманов.

«О приглашении на конференцию группы рабочих и крестьян Михаил Сергеевич уже говорил. Но я хотел бы сказать еще об одном. О целесообразности посоветоваться о возможности приглашения на конференцию группы из 10-15 организаторов Ленинградского инициативного съезда. Они считают, что должно быть приглашено не менее 300 его участников. ...Мы считаем, что с таким требованием согласиться нельзя, так как у нас создается ничем не оправданное преимущество для данной группы коммунистов». (Там же, стр.24.)

«Что касается информации, товарищ Усманов, — возразил кто-то из «инициа-тивщиков», в стенограмме не указано, кто именно, — она у вас неточная: никто не заявлял, что мы требуем, инициативный съезд, не менее 300, речь шла о другом. У нас

5 1

есть товарищи, которые действительно избраны специально на учредительный съезд от 5 тысяч или от 4 тысяч. Мы, естественно, просим для них решающего голоса. Это будет не более 32 человек. А вот что касается кандидатов в члены ЦК, которых мы тоже думаем предложить, в основном тоже старались рабочих и крестьян. Так что это тоже было дело от имени съезда». (Там же, стр.48.)

Но, судя по стенограмме заседания, в Подготовительном комитете понимания инициативщики не нашли. Отповедь им дала член комитета, женщина, фамилия в стенограмме не указана:

«Вот здесь товарищ из Оргкомитета Ленинградского выступал. Здесь не надо говорить... Мы на прошлой неделе поняли, что мысли наши различны, и выработали документы, которые сегодня у нас совместные документы. Мне просто хотелось бы сказать, что не надо настаивать на 32 делегатах. Эти 32 делегата свою функцию закончили, они выполнили, делегировали коммунистов на Инициативный съезд, на второй этап, но ни в коей мере не на конференцию Российскую, тем более которая будет квалифицирована как съезд. Значит, по моему мнению, (этих 32-х представителей Инициативного съезда — Н.Г.) не должно быть вообще. Но члены Оргкомитета — мы обсуждали этот вопрос — конечно же, должны. (Там же, стр. 73).

Таким образом, ленинградские инициативщики не только не играли главной роли в подготовке и проведении Российской партийной конференции, но их представителям, кроме членов Оргкомитета, дорога на конференцию была заказана. Они были «с боку припеку». Всем дирижировал и тон задавал Горбачев.

Заседание Подготовительного комитета длилось долго, и, судя по стенограмме, многих коммунистов тревожили последствия создания Российской компартии — как это отзовется в других республиках. К этой теме не раз обращался и Горбачев. Был он искренен или нет — другой вопрос, но тревогу свою он высказывал. Фрагменты стенограммы:

Горбачев. ...Россия выдвинула идею создания, возрождения своей партии с учетом того, что в России накопилось столько проблем, и надо все включить. Но надо сказать, что одна из причин российских коммунистов и в том, чтобы укрепить единство партии вокруг, так сказать, чтобы Российская компартия тут была бы опять, давала пример, интегрировала бы все в какой-то мере, сотрудничая с другими партиями. Но я не слышал ни от одной компартии, ни с одной стороны, рассуждения были, но возражения какого-то отдельного к этому процессу, развернувшемуся в компартии России, ни одного я не слышал. Наоборот, многим даже нравятся.

Но о механизме вот... я уже рассуждал. Эта проблема, она везде присутствует, товарищи. Она уже встала в Верховном Совете, на съезде, небольшие республики, а они требуют, что какая-то гарантия должна быть в каких-то, так сказать, когда решается вопрос. Не просто большинством, большинство всегда будет за большой республикой, а большинство еще из 15-8 пусть проголосуют или 9 там, или что. То есть вот эти механизмы надо обдумывать, но, думаю, это вопрос уже XXVIII съезда.

Голос. Я прошу прощения, если мы до съезда это не сделаем, не создадим ли мы нездоровые, ненормальные условия на съезде самом? Ну, вот мне как-то пришлось познакомиться с документом в Эстонии, они говорят: мы за этот выбор, ...за РКП. Но тогда давайте федеративный принцип, давайте союз какой-то каких-то партий и так далее.

Горбачев. Это уж верно. Они потому и стимулировали.

Голос. В общем, Подготовительный комитет съезда...

Горбачев (перебивает) Что если нет механизма и они неравноправны, тогда пусть это союз компартий будет, а не единая партия. Ну, я думаю, все-таки мы это проработаем на стадии и Устава, и доклада... (Стенограмма, стр.56)

52                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    .

В отличие от расплывчатых выступлений Горбачева, который даже договорился до «возрождения Российской компартии», как будто она существовала когда-то (и не отсюда ли «танцует» Осадчий в своем глубокомысленном утверждении о якобы упразднении Российской компартии на XIV съезде РКП(б)?!), на этом заседании с четких позиций выступил секретарь Горьков-ского обкома партии Арапов. Пожалуй, он единственный поставил ребром главный вопрос: «какую партию мы будем создавать?»

Фрагмент стенограммы:

«Арапов. Моя фамилия Арапов, секретарь Горьковского обкома партии. Действительно, когда сейчас встречаешься с коммунистами, когда идут партийные конференции, ведь вы знаете, когда обсуждается Платформа ЦК партии, какие вопросы находятся в центре внимания. Прежде всего, вопрос коммунистов беспокоит вот какой: какую партию мы будем создавать? Это самый главный вопрос. Потому что, вы видите, платформы разные, и нам — я употреблю слово, которое Михаил Сергеевич употребляет, — подбрасывают другой тип партии совершенно. Это очень волнует коммунистов — и старых, и молодых — всех.

Нам нужна, мы должны заявить определенно, партия ленинского типа. Что мы и заложили в доклад. Нам нужно совершенно определенное отношение к нашим идейным основам, к нашим организационным принципам. Это будут ленинские принципы или что-то иное?

Нам нужно совершенно определенно договориться и на счет того, какими будут по своему духу наши документы. Нам нужно учесть, говорили здесь, проблемы и такие, как уйти от федеративных тенденций в самой партии. От тенденций сепаратизма, весьма опасных, которые сейчас разжигаются везде. А это не одно и то же, кстати говоря.

Нам нужно подумать и о том, как наша партия, Российская компартия, будет действовать в содружестве с другими компартиями союзных республик. (Стенограмма, стр.75-76)

И далее:

«...Нам никак нельзя допустить, чтобы партия разлетелась на разные куски, не дойдя до XXVIII съезда, все это так. Но, однако же, мы коммунисты и мы должны определенно заявить — кто мы такие! ...Если мы этого не решим, главного, тогда получится так, что Компартия России не сыграет той роли, на которую коммунисты нашей страны сейчас надеются», (стр.78).

Ничего не ответил Горбачев на это единственное выступление по существу: какой должна быть РКП? Он лишь сказал в заключение, что в Политбюро и в Российском Бюро есть мнение — выступать с докладом председателю Российского Бюро, то есть ему, Горбачеву.

В главе «16 июня 1990 года. Схватка с Генсеком» своей книги И.Осадчий эмоционально рассказывает о состоявшемся в этот день заседании представителей делегаций, «прибывших со всех 89 республик, краев, областей, округов России на Российскую партконференцию», в «переполненном Мраморном зале ЦК КПСС на Старой площади» и о том, как он «скрестил» шпагу с главным

лицом в государстве и партии». Эту главу почти полностью цитирует в книге

«Верность» (2003 г.) и Зюганов.

Вот как описывает это совещание И.П.Осадчий:

«В переполненный Мраморный зал ЦК КПСС на Старой площади, вмещающий

До полутысячи человек, вошел первый Президент СССР и последний генсек КПСС

53

Горбачев — «Михаил Меченый» как прозвали его в народе, ссылаясь на евангельское пророчество, которое якобы гласит, что именно «меченый Михаил» принесет нам гибель. Так говорили по всей России. Да что там — по всей стране», - пишет он на стр. 29 своей книге. И сразу ложь: в начале 1990 года таких разговоров еще не было, они появились позже, когда предательство Горбачева стало явным.

«Горбачев появился за пустым столом президиума и, обращаясь к собравшимся представителям делегаций, прибывшим со всех 89 республик, краев, областей, округов России на Российскую партконференцию, сказал: «Я только что от врачей. Сделали укол. Чувствую себя неважно. Прошу пощадить. Я не могу ознакомить вас с докладом, с которым буду выступать 19 июня на Российской партконференции. Думаю, вы доверяете мне. А сейчас давайте посоветуемся по организационным вопросам. Ну, как? Нет возражений?»

— Есть возражения! — в полную силу голоса бросил я в ответ и направился к трибуне. Естественно, сердце. Впервые за прожитую жизнь предстояло не просто выступить перед такой аудиторией, но и «скрестить» шпагу с главным лицом в государстве и партии. Бросил взгляд на первые два ряда: все знакомые лица — «вожди партии и народа», почти весь состав Политбюро ЦК КПСС, секретари ЦК КПСС, члены Бюро ЦК по РСФСР. И замерший от неожиданности зал. За единичным исключением собравшиеся в зале не знали ни меня, ни того, для чего я вышел к трибуне.

До последнего мгновения я не был уверен: хватит ли у меня духа, смелости, дерзости, решимости выступить. И если да, то что должен сказать? На раздумья остались те секунды, пока шел к трибуне... Конечно, я знал, что большинство в зале, как и миллионы российских коммунистов РСФСР, которых они представляют, думают и оценивают происходящее в стране и в партии так же, как и я. Но одно дело в «курилке» и даже на партийных собраниях и конференциях, а другое — здесь, перед Генсеком и Политбюро ЦК КПСС, перед представителями всех делегаций Российской партконференции, собравшимися для решения вопроса об образовании Компартии РСФСР.

Но уже ничто не могло помешать мне высказаться». (И.П. Осадчий «Драматические страницы истории», М., ИТРК, Стр.29-30.)

Обрисовав в самых драматических красках свои переживания по поводу своей отваги и решимости выступить перед самим генсеком, Иван Павлович далее приводит свое выступление:

«Товарищи! — обратился я (т.е. Осадчий — Н.Г.) к собравшимся. — Хотя Михаил Сергеевич попросил щадить его, но я обязан сказать то, что вы должны знать, ибо другой возможности у меня для этого не будет. (Почему не будет? Ведь впереди — конференция — Н.Г.). Я являюсь представителем Подготовительного комитета, созданного по решению мартовского Пленума ЦК КПСС для подготовки Российской партконференции. Мы, представители партийных организаций всех регионов России, выполняя наказ своих коммунистов, с полной ответственностью включились в подготовку Российской партконференции. Однако вскоре убедились, что руководство КПСС и, в частности, Генеральный секретарь, рассматривают Подготовительный комитет как «демократическое прикрытие», как «демократическую» ширму. Полтора месяца нас, представителей партийных организаций, избранных в состав Подготовительного комитета, не созывали, мы фактически бездействовали. Только в середине мая, всего месяц назад, мы, наконец, собрались и включились в работу.

Я входил в состав рабочей группы, готовившей материал для доклада, с которым Генеральный секретарь, он же — Председатель Бюро ЦК КПСС по РСФСР, он же —

54

Председатель Подготовительного комитета должен выступать на Учредительной партконференции. Мы работали самозабвенно, с предельным напряжением над материалами доклада. Однако в последние дни выяснилось, что одновременно с нами работала «теневая», «аппаратная» команда, которая параллельно готовила для Генерального секретаря ЦК КПСС свой вариант доклада. Таким образом, наш вариант, в который мы вложили не только свою душу и мысли, но и настроения миллионов коммунистов России, которых мы представляем, отброшен. Мы пытались пробиться к секретарям ЦК КПСС, членам Бюро ЦК КПСС по РСФСР, но дальше кабинетов их помощников нас не пустили. Ни один секретарь ЦК КПСС, с которым хотели встретиться, не принял нас. Партийной демократии, о которой пять лет говорит Генеральный секретарь, нет и в помине. Фактически Генеральный секретарь является диктатором в партии: в ЦК КПСС без него ни один вопрос никто не решает. В этом мы убедились за месяц пребывания в стенах ЦК КПСС. Но главное, что заставило меня сегодня выступить от имени большой группы членов Подготовительного комитета, — в другом. Речь идет о том, какой будет Компартия РСФСР, — будет ли она партией ленинского типа по своим идеологическим и организационным принципам, или она будет социал-демократической партией. Мы решительно не согласны с тем вариантом доклада, с которым будет выступать Генеральный секретарь на Российской партконференции, ибо в нем говорится о создании Компартии РСФСР, не имеющей ничего общего с представлением о ленинской партии, партии ленинского типа...

Генсек не выдержал и закричал в зал: «Чепуха! Как это не ленинскую партию. А какую же?»

Но это уже не остановило меня. Я видел и ощущал, что присутствующие с пониманием воспринимают мое выступление. И продолжал:

— Да, именно так. Вы порываете с ленинскими принципами построения партии, становитесь на путь создания партии, не имеющей ничего общего с сущностью партии ленинского типа.

Вот почему я обращаюсь к вам, дорогие товарищи, с призывом понять всю опасность, которая грозит будущей Компартии РСФСР, если она будет создана по сценарию партийных ренегатов, если она будет скорее социал-демократической, чем коммунистической партией, партией ленинского типа. Если вы сегодня примете решение о выступлении Генерального секретаря ЦК КПСС с тем «аппаратным» вариантом доклада, то я, от имени Подготовительного комитета, прошу предоставить его представителю слово для содоклада, для тезисного изложения основных положений подготовленного нами варианта доклада. Я прошу поставить это предложение на голосование!»

Зал поддержал меня мощными аплодисментами.

Горбачев явно нервничал и кричал в бурлящий зал: «Перестаньте. Кому вы аплодируете?» Но эти горбачевские слова еще больше настроили собравшихся на поддержку моего выступления. Только члены Политбюро и секретари ЦК КПСС сидели молча. Ни один из них не поддержал меня ни голосованием, ни одобрительной репликой. Зато единодушно поддержали все собравшиеся — представители всех делегаций, всех республик, краев, областей, округов. Даже представители всех платформ, включая «демплатформу в КПСС», как они потом мне сами говорили. Совещание представителей делегаций потребовало поставить мое предложение на голосование. И Горбачев вынужден был подчиниться. Голосовали единогласно: предоставить слово Для содоклада представителю Подготовительного комитета. Члены Политбюро и секретари ЦК КПСС в голосовании не участвовали.

...Вечером большинство членов Подготовительного комитета собрались в зале № 401-403 (в том самом «бункере Осадчего») — в шестом корпусе. Предстояло решить вопрос о содокладе. Я попросил слово и предложил свой вариант содоклада, над которым уже работал в ночные часы последние двое-трое суток. Решили взять

55

его за основу и поручили микрогруппе из семи человек довести его до нужной кондиции.

С подачи Виктора Аркадьевича Тюлькина, мне было поручено выступить с содокладом от Подготовительного комитета на Российской партконференции.

В качестве резервной, запасной кандидатуры был утвержден Биндюков Николай Гаврилович — представитель Новгородской областной парторганизации, делегат XXVIII съезда КПСС и соответственно Российской партконференции». (И.П.Осадчий «Драматические страницы истории. Как и почему создавалась Компартия РСФСР», стр. 30-32.)

Прошу прощения за столь длинную цитату, но пусть читатель наглядно убедится, как творятся мифы и искажается история. Весь этот эпизод написан, исходя из сегодняшних представлений, в том числе и о Горбачеве. Право, даже вообразить невозможно, чтобы зав.кафедрой вуза из Краснодара в мае 1990 года мог публично, в глаза назвать генерального секретаря ЦК КПСС и президента СССР диктатором. После ухода с Олимпа государственной и политической власти его «величают» как угодно, но описанный эпизод происходил почти за два года до Беловежья, когда трон под Михал Сергеичем еще не трещал. Это, так сказать, художественный вымысел автора книги И.П.Осадчего. Понять его можно: каждому хочется хоть немного побыть героем. Кстати, все это цитирует Зюганов в книге «Верность», хотя мог бы изложить свою версию происходившего, ведь он как-никак тоже был одним из активных поборников создания российской компартии.

Однако возникает вопрос: почему, еще даже в глаза не видя доклада Горбачева, Иван Павлович априори называет его «аппаратным» и заранее обвиняет генсека в том, что будто бы он хочет создать социал-демократическую партию и «порывает с принципами построения партии, ... не имеющей ничего общего с сущностью партии ленинского типа»? Самое смешное, что в другой главе — «19 июня 1990 года — в день открытия Российской партконференции» Осадчий пишет: «После доклада, с которым выступил Горбачев на открывшейся Российской партконференции, проходившей во Дворце съездов, и который, надо признать, в известной мере, был изменен и частично скорректирован (под воздействием нашей критики), был объявлен перерыв». (Стр. 32) Опять-таки, как можно утверждать, что доклад Горбачева «был изменен и частично скорректирован«, если прежде доклад не публиковался и никто его в глаза не видел? Профессор действует по принципу: «Лги больше, кто-нибудь да поверит». А о ЦК КПСС и Горбачеве сегодня можно говорить все, что угодно. Никто опровергать не станет.

Эти выдумки записного «историка» нужны сегодняшним лидерам КПРФ, дабы оправдать существование своей именно социал-демократической партии, в какую превратилась бывшая КП РСФСР. Поэтому они утверждают, будто Горбачев хотел создать совсем другую, то есть социал-демократическую партию, а вот они — именно партию ленинского типа. «Прочитав горбачевский вариант доклада и опубликованный проект программного заявления к предстоящему летом XXVIII съезду КПСС — «К гуманному, демократическому социализму», я понял: в ядро создаваемой российской коммунистической партии Горбачев стремится внедрить ренегатские идеи ревизионизма», — пишет Зюганов на стр. 91 книги «Верность». Опровергнуть эти выдумки нетрудно.

56

«Советская Россия» о заседании представителей делегаций 16 июня 1990 года не дала даже куцей информации. «Правда» же в номере 169 за 18 июня 1990 года опубликовала следующее сообщение ТАСС:

«16 июня под председательством М.С.Горбачева состоялось заседание Совета представителей делегаций краевых и областных партийных организаций РСФСР, прибывших для участия в Российской партийной конференции, которая открывается 19 июня. Выработаны предложения по повестке дня, порядку работы и регламенту конференции, рассмотрены некоторые другие вопросы.

В заседании участвовали члены и кандидаты в члены Политбюро ЦК КПСС, секретари ЦК КПСС, члены Российского Бюро ЦК КПСС и Подготовительного комитета Российской партийной конференции».

За короткими строками информации скрывалась довольно горячая дискуссия, развернувшаяся на совещании. Хотя, казалось бы, все главные вопросы Российской партконференции были решены на заседании Российского Бюро ЦК КПСС и Подготовительного комитета в Мраморном зале 9 июня, тем не менее, некоторые, уже решенные, вопросы были подняты вновь.

Но память с Иваном Павловичем сыграла скверную штуку. Я расспрашивала нескольких участников заседания, о котором пишет Осадчий, просила поделиться подробностями его «схватки с генсеком», рассказать о героизме профессора, в лицо назвавшего Горбачева диктатором, а сотрудников ЦК КПСС — ренегатами, ответом были удивление, улыбки и слова: «Осадчему это приснилось. Заседание 16 июня было рабочим, вполне ординарным. А если бы Осадчий или кто-то другой бросил в лицо генсеку, что он — диктатор, в тот же день об этом узнала бы вся страна, а демократическая пресса раструбила бы об этом по всему свету».

Иван Павлович нафантазировал о своей «схватке с генсеком» не случайно — видимо, считал, что единственным источником информации о том, как создавалась КП РСФСР, является он сам, и не предполагал, что все этапы создания КП РСФСР не только фиксировались в соответствующих документах, но и отправлялись в архив, где они в полной сохранности находятся по сей день. Сохранились, в том числе все материалы Подготовительного комитета, доклад комитета на Всероссийскую конференцию КПСС «За партию ленинского типа, за социализм и коммунистическую перспективу». Кстати, этот доклад Осадчий использовал почти полностью в своей книге «Драматические страницы истории», включая его «открытие» о якобы имевшем место упразднении XIV съездом ВКП(б) Российской Коммунистической партии и прочие глупости.

Бедный Иван Павлович не учел, что не горят не только рукописи, но и стенограммы, запечатлевшие все моменты создания Российской компартии. В Российском государственном архиве новейшей истории, в Центре хранения современной документации я с большим интересом изучила «Стенограмму заседания совета представителей делегаций Российской партийной конференции 16 июня 1990 года», состоявшегося в зале ЦК КПСС в 16 часов. На заседании присутствовали 66 членов Подготовительного комитета — те, кто смог прибыть в Москву и участвовать в нем.

Председательствует, как и на других подготовительных мероприятиях, Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев. Открывая совещание, он сказал о значении предстоящей конференции, подчеркнул, что она «прово-

57

дится по решению Центрального Комитета», что сейчас необходимо обсудить «все вопросы, связанные с этим событием», как должен развиваться процесс весь — от сегодняшнего дня и до завершения этого события, и «какими результатами он должен завершиться». В сущности, он повторил многое из того, что говорил 9 июня — о колебаниях и сомнениях относительно создания РКП, об ответственности российских коммунистов, которые по численности составляют 58-59-60 процентов всей КПСС, «перед народами, которые живут на этой земле, перед федерацией. И об этом мы должны помнить с вами, проводя конференцию».

Фрагмент стенограммы (стр.6):

Горбачев М.С. ...Ив этом смысле, я думаю даже, теперь, когда, все обдумав, все взвесив, мы можем говорить, что это событие должно способствовать консолидации партийных сил и в целом нашего общества на путях перестройки, консолидации здоровых сил, консолидации людей со здравым смыслом. Для того, чтобы мы продолжили то великое обновление страны, которым занимаемся. Тем более, что сейчас решающая фаза перестройки. В эти месяцы, в эти год — полтора — два должны произойти события, которые определят целиком образ в будущем нашего общества, в котором нам жить. (Выделено мною — Н.Г.)

На эту ключевую фразу никто тогда не обратил внимания. Горбачев случайно или намеренно проговорился, но ведь действительно, через год с небольшим произошла буржуазная контрреволюция, коренным образом видоизменившая «образ нашего общества». Потом Горбачев сказал, что он вести заседание будет сидя, и пояснил, почему: «...после этой поездки, простуды попал сейчас (на это совещание), колют меня, чтобы я к конференции смог и доклад сделать. Вот я приехал, чтобы провести такой разговор. Поэтому вы, наверное, будете меня немного щадить. Но это не значит, что со сдачей позиций. Нет — свои позиции вы везде отстаивайте, в том числе и здесь». (Стенограмма, стр.7.)

По ходу совещания кто-то спросил, почему нет Ельцина — ведь учреждается Российская компартия, а он стоит во главе России. Был дан ответ, что он прислал вместо себя своего заместителя Р.И.Хасбулатова, потому что сам занят в Верховном Совете, который рассматривает вопрос о Конституции. Горбачев комментирует выступления, отвечает на вопросы, разъясняет снова и снова, почему и для чего создается Российская компартия. Спор идет и о докладе: что должно быть в нем — только российские дела, текущий момент, или же и оценки проектов Платформы ЦК к XXVIII съезду и Устава КПСС, и кому выступать с докладом. И опять невооруженным глазом видно соперничество Подготовительного комитета с ЦК КПСС и Политбюро, стремление встать над ними, добиться, чтобы вопросы решались именно так, как им представляется.

Фрагмент стенограммы:

Горбачев М.С. Тревога у коммунистов России такова, что коммунисты России должны больше сделать для того, чтобы КПСС, реформировавшись, продолжала оставаться массовой, мощной авангардной силой в обществе и на этом решающем этапе продолжала эту линию, начатую и открытую Октябрем. Это тоже тревоги отсюда идут, коммунистов беспокоят те или иные вопросы в сфере социальной, идеологической. Для этого создается, и к этому приходят коммунисты - создать эту компартию. Это — во-первых.

Я себе не мыслю, как же можно разрывать текущий момент с обсуждением вопроса о создании Компартии. Ради чего она создается? Чтобы портфели дать кому-

58

т0? Она же из этого горнила перестроечного развилась, эта мысль и выливается в это. Ради чего мы пошли на эту Платформу, пошли на предсъездовскую дискуссию, потому что требует все общество, чтобы партия сказала на этом поворотном этапе свое решающее слово, свои программные цели назвала, открытым текстом сказала. Отчего она отказывается, что она будет отстаивать, куда зовет народ? Это же и есть текущий момент, в этом и состоит особенность текущего момента, что в нем переплелись стратегические, тактические и сегодняшние повседневные задачи. Так как же можно иначе обсуждать эти вопросы? Поэтому давайте и будем говорить и в докладе об этом моменте, в контексте какой ситуации мы собрались на эту конференцию и обсуждаем вопросы о Российской компартии, и о документах — это будет сказано. ...просто такое обсуждение, а все-таки потом надо вернуться и иметь Компартии России свою программу действий.

...Для чего мы вообще собираемся на эту конференцию и задумали для чего? Ведь вообще практические задачи все обсудили районные, городские, начиная от первичной, и республиканские съезды. В России эта кампания завершена, поскольку нет других структур — съезда, компартии Российской нет. Так мы к чему идем сегодня, и почему родилась конференция, необходимость проведения конференции, и Пленум принял это решение, и потом и повестка дня эта сформировалась, потому что главный вопрос — о формировании, о создании Российской коммунистической партии. Так мы же, исходя из этого, и повестку утвердили, и, конституировавшись, сформировав органы, Российская компартия начинает жить своей жизнью (выделено мною — Н.Г.) И я уверен, что первым ее документом должна быть программа практических действий РКП, а сейчас мы же с вами готовились вот к чему. Так же было задумано... Это же мы должны логически рассуждать. Шли, шли, прошли этап какой-то, полгода дискутировали: как быть, проводить ли коммунистам, на съезде... Ведь сначала было вообще обсудить на XXVIII съезде вопрос о создании Компартии. Под давлением коммунистов пришли к тому, что нужно проводить конференцию, начались инициативные съезды, тогда возник вопрос, что надо специально проводить какой-то форум, если нужно, съезд, решать вопрос. Вот мы к нему и подошли.

Ивкин Н.С. — секретарь парткома ПО «Моторостроитель» имени Свердлова. Михаил Сергеевич! Вы сейчас стараетесь сбалансировать, если корректно сказать. Скажите, пожалуйста, когда мы сможем познакомиться с вашим докладом? И когда же станет ясно, получим ли мы там ответы на наши вопросы..., а так Вы много раз повторяете, и вот... конструктивности никакой не вижу. Когда мы сможем познакомиться с вашим докладом?

Горбачев М.С. Собрание представителей доклад обсуждать не будет.

Голоса. На Подготовительном комитете договорились, и Вы дали согласие выступать от имени Подготовительного комитета и Российского Бюро.

Горбачев М.С. И, по-моему, Вам уже дали.

Голос. Да, но мы этот вариант доклада отклонили, потому что он не соответствует той линии, которую вел Подготовительный комитет...

Горбачев М.С. Это — особый разговор, товарищи. На собрании представителей, конечно, нет. Ну, товарищи, такого еще не было, чтобы на собрании представителей обсуждали доклады.

Голоса. (Шум в зале.)

Голос. У меня вот какое предложение. Поскольку, если сегодня дадим информацию на места, что состоялось совещание представителей и вопрос о по-

5 9

литическом моменте, о политической ситуации не включен в повестку дня. Только вот эти два вопроса. Непонятно. Сегодня ждут от нас, многие товарищи говорили об этом, как мы, россияне, коммунисты, оцениваем политическую обстановку в республике и в партии. Поэтому я предлагаю во второй вопрос повестки дня включить — где сказано о проекте Платформы ЦК КПСС, добавить: «с учетом политической ситуации в республике и в партии». Тогда будет понятно. И такой момент... Я не знаю, конечно, что там, в докладе, есть по отношению к другим платформам, которые сегодня есть. Но, может быть, целесообразнее заложить в повестку дня — проекты платформ КПСС к XXVIII съезду?..

Голоса. (Шум в зале нарастает.) Разные проекты, если это есть в докладе, тогда другое дело. Но сегодня обойти нельзя этот вопрос.

Горбачев М.С. Товарищи, все же у вас подозрение такое, что я хочу тут маневрировать. Значит, я даже готов внести предложение, это мое было первое предложение, освободить меня от этого доклада. Освободить. И такое было мнение, что пусть председатель Подготовительного комитета сделает доклад. Я не возражаю, например. Но товарищи, обсуждая этот вопрос, поставили его даже так: было Российское Бюро, был председатель этого Бюро, Центральный Комитет принимал решение о проведении этой конференции, и теперь они, вроде, уже сметены, уже их уволили, и Подготовительный комитет сам проводит уже без Центрального Комитета партии. Нелогично, неправильно. И что докладчиком должен быть председатель Бюро Российского, Генеральный секретарь ЦК КПСС. Поэтому — а я почему не напрашивался в докладчики, вы понимаете, но с другой стороны, я размышлял и так: если бы я не оказался сейчас в докладчиках, то это было бы непонятно вообще коммунистам России. Странно было бы, что председатель Российского Бюро уклонился от этого, когда подошли к вопросу создания Российской компартии. Отказался от доклада.

Голос. Михаил Сергеевич! Вы же Президент. Генеральный секретарь.

Горбачев. Отказаться, да?

Голоса. Нет, нет. (Шум в зале.)

Горбачев. Ну, давайте так. Сейчас собрание представителей — это уже полномочный орган. Политбюро, в конце концов, высказалось за то, чтобы докладчиком рекомендовать Генерального секретаря, а на собрании представителей можно обсудить.

Теперь, что касается доклада, он все-таки будет посвящен созданию коммунистической партии России. Плюсы в защиту того, что это надо делать, Это ведь вопрос пока еще большой, и он обсуждается и в партии, и в обществе: что он подстегнет? Или он центробежные силы или центростремительные силы укрепит? Что это будет? Вот это — главное. На это нацелена вся аргументация. С перевесом и в обоснование того, что создать нужно в контексте нынешней ситуации.

Спор продолжается, и Горбачев предлагает:

Горбачев М.С. Хорошо... Пока идет товарищ. Вот если так поставить: доклад по первому вопросу «О текущем моменте и создании Коммунистической партии Российской Федерации». И второй вопрос: о проектах Платформы и Устава.

60

Голоса. (Шум в зале.) Правильно.

Кудряков А.А., секретарь парткома приборостроительного завода, г. Рыбинск, Ярославская область. Значит, когда мы обсуждали на Подготовительном комитете сегодня вот, в 12 часов, доклад, который был подготовлен Подготовительным комитетом, и основные положения доклада Вашего, Михаил Сергеевич, то я внес следующие предложения. Хочу сегодня с вами поделиться.

Вам дать вступительное слово на 20-25 минут как Генеральному секретарю, председателю Российского Бюро ЦК и сформулировать цели и задачи создания РКП. Основной доклад, который подготовил Подготовительный комитет, должен служить как бы информацией для того, чтобы вновь избранный ЦК РКП и первый секретарь взяли для наработки Программы Компартии Российской Федерации, вложили основные его положения на втором этапе нашего съезда. Вот было такое предложение. Я предлагаю вот именно построить такую схему. Тогда... Дело все в чем? Товарищи...

Горбачев М.С. Спасибо, спасибо.

Кудряков А.А. Ведь мы предвосхитим события, Генеральный секретарь будет выступать у нас на XXVIII съезде. Как к этому отнесутся все республики? Вот в чем вопрос.

Голоса. (Шум в зале.) (Коллекция рассекреченных материалов, фонд № 91, опись № 1, дело № 40, стр. 31, 32, 33, 34, 35-37, 38.)

И вот тут, после многих выступлений, слово, наконец, получает И.П.Осад-чий (в стенограмме на стр. 39, значит, впереди было много ораторов). Я прошу читателей внимательно прочесть его выступление, бесстрастно зафиксированное в стенограмме совещания, и сверить с тем, что изобразил Иван Павлович в главе «16 июня 1990 года. Схватка с Генсеком» в своей книге «Драматические страницы истории».

Осадчий И.П. Уважаемые товарищи! Я уполномочен выступить по поручению рабочей группы, которая работала над материалами для доклада. Значит, была создана рабочая группа в количестве 22-х человек. Это представители 22 краевых и областных организаций. Неделю назад на заседании Подготовительного комитета я говорил, что это не 22 человека поименно, Иванов, Петров, Сидоров, а это 22 представителя краевых и областных организаций, которые привезли с собой настроения, тревоги, заботы, замечания, предложения коммунистов, которые нас делегировали для подготовки Российской партийной конференции. Полтора месяца шла раскачка, потому что у руководства Центрального Комитета партии, как это было сегодня сказано, не было ясности, четкости в вопросе о создании Коммунистической партии. 14 мая нас собрали, нашу рабочую группу. Юрий Алексеевич Манаенков сказал, что будет руководить этой группой, организацией работы, обозначил свои взгляды и подходы на доклад и пожелал нам успеха в работе. За три недели напряженной работы с 8 утра до 23 вечера мы напряженно работали и выдали три варианта материалов для доклада. Естественно, пытались максимально использовать то, что имели, исходя из настроений коммунистов России, которых мы представляли, из того колоссального материала, который обобщается в отделах Центрального Комитета партии, и отделы ЦК нам давали большой справочный информационный материал. Мы встречались с руководством Комму-

61

нистической фракции Российского съезда народных депутатов. Наши товарищи постоянно циркулировали в свои областные и краевые организации, выступали на пленумах, на конференциях, в печати, по радио, по телевидению и привозили новые интересные материалы, которые, естественно, способствовали обогащению этого материала.

Должен сказать, что через неделю после того, как нам обозначили задачи работы над докладом, руководители Центрального Комитета партии, в том числе Юрий Алексеевич Манаенков, устранились от руководства, и мы были по существу самоуправляющейся общиной, работавшей на свой страх и риск.

4 июня мы выдали последний вариант материала, затем сделали 12-го числа последнюю досылку и стали ждать ответа, что, может быть, нас подключат к рабочей группе Михаила Сергеевича, которая уже доводит до кондиции этот материал. И, естественно, совместными усилиями мы будем завершать работу.

Вчера буквально пришлось прибегнуть к настоятельной просьбе, если не сказать ультимативной, познакомить нас с тем, с чем же будет выходить Генеральный секретарь ЦК партии на партийную конференцию. Нам вчера вечером выдали под напором этот материал доклада. Мы единогласно — вся рабочая группа, плюс представители других рабочих групп — признали не удовлетворительным этот материал для доклада. И в этой связи возникает вопрос: речь идет не о том, чтобы Михаил Сергеевич не выступал с докладом, речь идет о том, чтобы максимально были учтены наработки те, которые мы привезли с собой, выражающие интересы, взгляды, настроения коммунистов России.

Горбачев М.С. А какие там расхождения?

Осадчий И.П. Есть расхождения принципиальные. Ну, прежде всего, первая часть материала, который был нам представлен, - он содержит в себе по существу очень сумбурный, очень нечеткий, неясный обзор ситуации, которая у нас сейчас в стране, и оценки пройденных пяти лет. Затем идут обоснования необходимости создания Коммунистической партии. Здесь можно было бы согласиться с подходами «за» и «против», которые излагаются в докладе. Но этим дело и кончается.

На наш взгляд, нам представляется, что целесообразно, чтобы в докладе были даны ответы не только о том, что необходимо создать компартию, а какую партию, какого типа, с какими целями, с какими задачами, с какой программой действий. Значит, речь идет о том, что должна это быть партия ленинского типа, целью которой являются социализм и коммунистическая перспектива.

Естественно, обоснованию таких целей и задач мы и посвятили, в основном, те позиции, которые заложены в материалах Подготовительного комитета.

В этой связи, естественно, у меня просьба к членам Подготовительного комитета, нам сегодня после совещания надо определиться, как же нам быть. Мы месяц проработали здесь, что называется, до изнурения. И оказалось, что эта работа была никому не нужна. С чем мы вернемся к коммунистам своих организаций, и как мы будем отчитываться за то, что мы здесь по существу зря, выходит, просто просидели.

Нам представляется, что необходимо аккумулировать все эти материалы в докладе, и они должны получить отражение. В крайнем случае, можно пойти на такой вариант: материал, наработанный Подготовительным комитетом,

62

раздать делегатам конференции как справочный материал, подготовленный Подготовительным комитетом. И дать обязательно, наша просьба такая естественная, слово для сообщения об итогах работы Подготовительного комитета на конференции, заложив это в регламент, чтобы мы могли обозначить... Голос. В самом начале. Вы должны выступить в самом начале... Осадчий И.П. И последнее. За месяц напряженной работы мы убедились в том, что мы запаздываем в значительной степени нередко потому, что, как мне представляется, Михаил Сергеевич, я прошу меня правильно понять, Вы просили щадить Вас, но есть вопрос — пусть я сто раз ошибусь, но я хочу сказать его - мне представляется, что в Центральном Комитете партии, секретари Центрального Комитета партии, с которыми нам приходилось общаться в эти дни и решать вопросы, не решают вопросы элементарные, связанные с координацией рабочих групп, связанные с подготовкой и организацией работы конференции, по многим другим вопросам. То говорят — вернется Михаил Сергеевич с Урала, то вернемся из Америки и из Канады, то говорят, определится и скажет, когда созвать. Ну, такое складывается впечатление невольно, что у нас в партии не Генеральный секретарь ЦК партии, а Президент партии, от которого зависит все, последнее слово за ним. Ни один из секретарей ЦК, с кем мы имели дело по всем этим вопросам, говорит — нет, это не мои полномочия. Видимо, в таких случаях надо полномочия расширить, чтобы секретари ЦК партии были правомочны решать те или другие вопросы. Спасибо. (Аплодисменты.)

Горбачев М.С. Не спешите с аплодисментами. Не спешите. То, что вы сказали о политическом моменте, о политической ситуации, ну что же, доклад еще в работе и, может быть, он претерпит изменения. Это уже под ответственность докладчика и тех, кто... Под ответственность докладчика. Это, во-первых.

Во-вторых. Если вы говорите, что нужно в этом докладе обосновывать, что мы создаем партию ленинского типа и т.д., то позвольте — это что, партия вне КПСС, что ли? Она что — не в КПСС? А что такое Устав партии, проект Устава, опубликованный, - там разве не известно, что это и какие принципы заложены и какая: авангардная, ленинского типа? А Платформа КПСС, опубликованная и которую мы решительно дорабатываем, учитывая мнение коммунистов, это что: не облик КПСС? Тогда что это, новая партия вне КПСС? Мы ее должны обосновать? Так разберемся тогда.

Если у нас независимая Россия вне СССР, если у нас Российская компартия вне КПСС, тогда и это — один вопрос. А если Россия как ядро этого государства многонационального, то это один подход и к суверенитету, и к роли, и ко всему.

Если Компартия России создается для того, чтобы укрепить КПСС, а не развалить, тогда не может быть противопоставления между проектом Платформы к XXVIII съезду и проектом нового Устава. А мы что, с вами будем создавать новую партию? Вы в чем подозреваете нас? Вы плохо действуете, Раз вы бросаете, понимаете, так, чтобы бросить подозрение в адрес, в том числе и докладчика. Еще и масса аплодисментов.

А у нас часто так — не разобравшись, уже аплодисменты. Конференция и съезд — это не митинг. Ничего, не волнуйтесь, не волнуйтесь. Что касается докладчика, я еще раз ставлю: как сегодня вы решите. Док-

63

ладчик, кто тут, может, автор группы наиболее обеспокоенной, я вижу, он удовлетворяет многих. Давайте решим так, поручим ему доклад, я открою как председатель конференцию. У меня амбиций и претензий никаких нет. Итак, я вижу, что вопрос о текущем моменте и о создании Компартии Российской Федерации и проекты Платформы ЦК КПСС к XXVIII съезду партии и Устава КПСС — это устраивает всех теперь в такой постановке. Правильно?

Голоса. Правильно.

Горбачев М.С. Теперь о докладчике. Есть два предложения...-

Голоса. Нет второго предложения.

Горбачев М.С. Есть, есть два предложения. Первое предложение — это Российского Бюро ЦК, руководства ЦК и Подготовительного комитета, а мы, кстати, обсуждали все эти варианты, в том числе быть или не быть докладчиком Генеральному секретарю на этой конференции, пришли к тому, что быть. Первое предложение — Горбачева докладчиком.

Второе предложение: дать доклад. Нет, второе предложение — это вступительное слово Горбачева (шум в зале), оно же здесь прозвучало. Ну, давайте, я же помню все. Вносилось предложение: вступительное слово при открытии Генерального секретаря ЦК КПСС и доклад от оргкомитета — кандидата.

Тюлькин В.А. — секретарь партийного комитета, г. Ленинград.

Неправильно поняли предложение Ивана Павловича. Ведь он выступал от Подготовительного комитета, который рассматривал этот вопрос. И никто не ставит дело так, что не надо докладывать председателю Российского Бюро. Надо, обязательно надо выступить Генеральному секретарю, председателю Бюро.

Подготовительный комитет месяц работал, собирал настроение, боль, обобщал, делал какие-то выводы и просит дать время для того, чтобы обобщить материалы и доложить уважаемой конференции и съезду. Поэтому есть предложение согласиться с докладом Михаила Сергеевича и дать слово...

Горбачев М.С. Да. И все же было два предложения, и я их проголосую, чтобы внести ясность. Тихо, тихо, товарищ Бойко, садись, садись, садись. Нет. Нет.

Кто за то, чтобы докладчиком по этим вопросам, а он один доклад у нас, был Генеральный секретарь ЦК КПСС, председатель Российского Бюро, прошу голосовать. Прошу опустить. Кто против? Воздержавшиеся? Нет. Приняли, договорились.

Замечания я постараюсь те, которые здесь прозвучали, насколько возможно учесть. Но не забывайте одного, что впереди, впереди XXVIII съезд. (Фонд № 91, опись № 1, дело № 40, Стенограмма, стр. 39-46.)

Вот так на самом деле выступал Осадчий, вот так на самом деле шла полемика с Горбачевым и вот так, дорогие читатели, товарищи из КПРФ фальсифицируют историю. И делают это совершенно сознательно, безбоязненно, в полной уверенности, что никто не схватит их за руку. А как же честь и совесть ученого, тем более коммуниста?!

Используется уже не раз опробованная схема: один ученый, профессор, то есть Осадчий присочинил, другой ученый, доктор философии, то есть лидер КПРФ Зюганов его цитирует в своей книге уже как истину в последней инстанции, как исторический факт. Рядовые коммунисты читают и думают, что

так было на самом деле. Люди у нас доверчивые, чем фальсификаторы и пользуются. Но И.П.Осадчий явно подвел своего лидера. Видимо, что-то с памятью профессора стало - он помнит даже то, чего на самом деле не было, а разгул своей фантазии выдает за действительные события. И это бы не возбранялось, пиши Осадчий художественную прозу. Но он ведь замахнулся на историю со-

здания КП РСФСР, а потом и КПРФ, объявил, что его книга — это «свидетельство участника событий, на долю которого выпало быть в их эпицентре». И написал он ее с благословения Президиума ЦК КПРФ, который оказал «содействие и поддержку (надо полагать, финансовую — Н.Г.), позволившую издать данную книгу». Кто платит, тот заказывает музыку. «Музыка» в дан-

ном случае оказалась насквозь фальшивой.

И фальшь эта далеко не безобидная. Осадчий, Зюганов пытаются внушить, что они создали российскую партию якобы в противовес Горбачеву и против его воли. Он сопротивлялся, говорил — нет, а они, такие смельчаки и патриоты России, взяли, да и создали. Но все архивные материалы свидетельствуют, что всем процессом создания КП РСФСР руководил именно Генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачев. Зюганов и К°, а также ленинградские инициатив-

щики по-прежнему уверяют, будто они хотели сформировать партию «ленинского типа», оппозиционную Горбачеву. Увы, и это не так. Фактически ини-

циатива рядовых коммунистов Движения коммунистической инициативы была перехвачена высшим горбачевско-яковлевским партийным руководством, которое нашло в лице будущих лидеров российской компартии яростных сторонников его идей.

Понимали ли члены Подготовительного комитета, куда они вместе с Горбачевым ведут коммунистов России? Вряд ли. А, может, кто-то и понимал. Они были одержимы идеей ложно понятого патриотизма: у РСФСР должна

быть «своя» партия, как и в других республиках СССР. Они ратовали за российский суверенитет и в этом недалеко ушли от разрушителя страны Бориса

Ельцина.

В «Тезисах к основному документу Российской конференции КПСС», хра-

нящихся в архиве, записано: «Главная забота коммунистов республики — преобразование облика Советской России, реализация ее огромного материального и духовного богатства в интересах россиян. Республика должна обладать всеми правами, определяющими государственный суверенитет, полновластно распоряжаться своим экономическим потенциалом, сырьевыми ресурсами»

(стр. 15).

Именно за государственный суверенитет России (иными словами, за ее не-

зависимость от СССР, главной частью которого она была) бились в Верховном Совете РСФСР Борис Ельцин и его команда. Те, кто стоял у колыбели будущей российской компартии, четко следовали этим курсом. Многие российские коммунисты уже тогда видели и понимали это, и не хотели рвать свою

«пуповину» с КПСС. Даже Зюганов спустя 13 лет после тех событий признал:

«Правда, и в среде коммунистов тоже звучали недоуменные вопросы, некоторые партийные организации отказывались признать структуру Российской компартии, а кое-кто по этой причине вообще бросал партбилет.

Приходилось ездить по Союзу, встречаться с товарищами, разъяснять, что Компартия РСФСР есть территориальная организация КПСС, такая же, как Украинская, Белорусская, Казахская и т.д. Мы не собирались разрабатывать ни свою Про-

64

65

грамму, ни свой Устав, руководствуясь Программным заявлением и Уставом КПСС, решениями XXVIII съезда». (Г.Зюганов, «Верность», стр. 118.)

Геннадий Андреевич лукавит и пытается задним числом оправдаться сам и оправдать всех тех, кто создавал КП РСФСР и тем самым расколол и разрушил единую КПСС в 1990 году. Ведь Учредительный съезд КП РСФСР заявил о полной поддержке государственного суверенитета России и курса к рыночной экономике — то есть курса Ельцина, уже начинавшего борьбу с Союзом. Пройдет время, и многим станет очевидной та сверхзадача, что возлагалась сценаристами на КП РСФСР. Степан Васильевич Карнаухов, тридцать лет проработавший в ЦК КПСС, в своей книге «Старая площадь. Надежды и разочарования» с подзаголовком «Наблюдения и раздумья бывшего работника аппарата ЦК КПСС» сделал такой вывод:

«Самым мощным и коварным ударом по единству партии стало образование Российской коммунистической партии. Исходя из интернациональной роли КПСС, цементирующей все народы СССР, В.И.Ленин и другие деятели партии решительно отвергали любые попытки выделения в особую организацию коммунистов РСФСР. Численность и влияние коммунистов России должно служить интеграции, а не стимулированию центробежных тенденций внутри партии. Это, понятно, приводит к нарастанию подобных тенденций и в государстве. Образование самостоятельной компартии в РСФСР практически стало продолжением ельцинской линии на безбрежный «суверенитет». Стимулируя шовинистические и карьеристские настроения, используя политическую незрелость лидеров компартии РСФСР, Яковлев и К° добились противопоставления РКП общесоюзной партии. Это не замедлило возбудить сепаратистские настроения у руководства компартий союзных республик, прежде всего в Прибалтике». (С.Карнаухов «Старая площадь. Надежды и разочарования», М., Мир дому твоему, 2001 г. стр. 185).

Это объективный вывод, подтвержденный временем. Но его не хотят признавать те, кто злонамеренно, а кто — искренне заблуждаясь, из самых лучших побуждений, приложил руку к образованию Российской компартии.

66

Глава II

КАК РОССИЙСКАЯ КОМПАРТИЯ УЧРЕЖДАЛАСЬ?

В справочно-энциклопедическом издании «Россия — 2000. Современная политическая история. Лица России» лидеру КПРФ Зюганову посвящена обширная статья. В ней, в частности, сказано: «...стал одним из инициаторов создания Коммунистической партии РСФСР, на первом съезде КП РСФСР в июне 1990 г. избран секретарем и членом Политбюро ЦК КП РСФСР, председателем постоянной Комиссии ЦК КП РСФСР по гуманитарным и идеологическим проблемам».

Безусловно, заслуги Зюганова в создании этой партии неоспоримы. Ратуя за образование российской компартии, а фактически за вычленение из КПСС самого большого ее отряда, Зюганов знал, что делал.

«19 июня 1989 года в Москве, в Кремлевском Дворце съездов в 10 часов утра начала работу Российская партийная конференция. Ее открыл Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Российского бюро ЦК КПСС товарищ Горбачев М.С.

Делегаты избрали руководящие органы конференции: Президиум, Секретариат, Редакционную и Мандатную комиссию.

После обстоятельного обмена мнениями утверждается регламент и повестка дня:

1.  О текущем моменте и создании Коммунистической партии Российской Федерации.

2.  О проектах Платформы ЦК КПСС к XXVIII съезду партии и Устава КПСС. На дневном заседании председательствовал Н.И.Рыжков — член Политбюро ЦК

КПСС, Председатель Совета Министров СССР. Участники конференции заслушали доклад М.С.Горбачева «С ответственностью за судьбы России и всей страны».

Затем выступили с содокладами: от Подготовительного комитета Российской партийной конференции — И.П.Осадчий, «Демократической платформы в КПСС» — В.Н.Лысенко, «Марксистской платформы в КПСС» — А.И.Колганов, инициативного съезда коммунистов России — В.А.Тюлькин».

Это фрагмент Информационного сообщения, напечатанного 20 июня 1990 года во многих центральных газетах. Цитирую по «Советской России» (№ 143-144). В этом же номере на первой странице приведен состав президиума конференции:

Горбачев М.С. Вотинцев Ю.В. Ельцин Б.Н. Калинина Н.И. Казимова Б.У. Кугультинов Д.И. Лукьянов А.И. Манаенков Ю.А.

Осинкин А.В. Рыжков Н.И. Рябков В.М. Силаев И.С. Стародубцев В.А. Степанов Ю.Б. Усманов Г.И. Федоров В.И.

67

И.П.Осадчий, рассказывая о Российской партийной конференции, полностью приводит в книге свой доклад, но ни строки не дает из основного доклада — доклада Горбачева. И понятно, почему. Содержание доклада не вписывается в концепцию Зюганова — Осадчего и других функционеров КПРФ о том, что якобы их партия создавалась при яром противодействии Горбачева. Увы, это не так. На конференции режиссировал и играл главную роль все тот же Михаил Сергеевич. И надо заметить, что он весьма реалистично обрисовал ситуацию в стране. Но нас этот доклад интересует, прежде всего, в связи с отношением к Российской компартии, с обоснованием причин ее создания и предназначения. Вот несколько фрагментов доклада Горбачева:

«...не только среди коммунистов первичных партийных организаций Российской Федерации, но и во всей стране состоялась заинтересованная дискуссия на тему: быть или не быть Российской компартии.

Обсуждение этого, одного из кардинальных вопросов в жизни и самой КПСС, и Российской Федерации, и страны в целом привело в конечном счете к выводу, что образование Коммунистической партии Российской Федерации целесообразно и необходимо. Скажу прямо: мнение это формировалось в довольно острых спорах. И это понятно, поскольку, как я уже подчеркивал, речь идет об очень важном решении. Тем не менее сегодня мы можем констатировать, что большинство коммунистов, партийных организаций и трудящихся высказались за создание такой партии. Именно поэтому мы с вами здесь, в этом зале, должны принять окончательное решение. Это — наша с вами компетенция и, вместе с тем, наша общая ответственность.

Следует исключить любые формы противопоставления России Союзу ССР, а Компартии Российской Федерации — КПСС. Все наши помыслы и действия должны соизмеряться с исторической реальностью, быть предельно взвешенными. Произнося слово «Россия», мы должны всегда держать в памяти слово не менее сокровенное — «Союз». Считаю, об этом необходимо откровенно сказать в самом начале работы нашей партконференции, определив тем самым важнейшее условие ее конструктивной работы.

Важнейший вопрос предсъездовской дискуссии — вопрос о создании Коммунистической партии России. В ЦК КПСС в поддержку создания РКП — назову так — поступили многие тысячи писем коммунистов, резолюции крупных первичных партийных организаций, районных, городских и областных, в том числе Москвы, Ленинграда, Свердловска, Волгограда, ряда автономных республик: Коми, Карелии, Якутии и других. Словом, теперь уже очевидно, что идея организационного оформления российских коммунистов в самостоятельную партию отражает настроение большинства коммунистов России.

Нынешняя общественно-политическая ситуация в стране выдвигает новые аргументы в пользу такого решения. Прежде всего это связано с расширением и укреплением суверенитета РСФСР, как и других союзных республик. Мы начинаем не с чистого листа. Наполнение российского суверенитета конкретным содержанием уже идет. В сентябре прошлого года Пленум ЦК пришел к выводу о целесообразности создания в РСФСР дополнительных органов управления, включая административные, экономические, идеологические, культурные и научные и другие.

Сильный импульс этому процессу дал первый Съезд народных депутатов Российской Федерации. (Мы знаем, какой это «импульс» — принята Декларация о государственном суверенитете Российской Федерации, пятая статья которой провозгласила верховенство российских законов над союзными. Это была мина под здание СССР, и она вскоре взорвалась — Н.Г.) Начато «достраивание» российской государственности. В ведение РСФСР передано четыре союзных строительных министерства...

6 8

Идет активный процесс формирования структур новой политической системы республики. Определенным шагом в этом направлении стало создание Российского бюро ЦК, российских независимых профсоюзов, комсомола, образование Государственного комитета РСФСР по национальным вопросам. Создаются другие российские общественно-политические организации и объединения.

Создание Компартии России логически вытекает из этого контекста и из контекста политической жизни страны. ...Сегодня в политическую жизнь включаются все новые партии и движения, предлагающие различные программы возрождения России. В этом политическом многоголосье должен четко и уверенно звучать здравый, веский голос российских коммунистов.

Как и любая другая политическая партия, Компартия России должна будет предложить свою программу решения жгучих социально-экономических проблем, выступать с законодательными инициативами, активно участвовать в законотворчестве, добиваться своего представительства в высших государственных и местных органах управления республики и проводить свою политику через работающих в них коммунистов.

Я вижу созидательную роль Российской компартии в том, что, являясь составной частью КПСС, она будет служить одной из опор Союза. Решительно не могу согласиться с теми, кто ищет спасение России в обособленности, замкнутости и даже в выходе из Союза ССР. Может, кто-то думает, что Россия вне Союза будет развиваться успешнее? Это — не более, чем иллюзия. Разве можно быстрыми темпами совершить прорыв в экономике и в социальной сфере, не объединяя потенциала республик, не используя преимуществ внутрисоюзной кооперации и разделения труда, сложившихся за десятилетия совместной жизни и работы! Те, кто готов расчленить Союз, резать, что называется по живому, рвать сложившиеся многолетние народнохозяйственные связи, не отдают себе отчета в том, что все это неминуемо привело бы к ослаблению и самой Российской Федерации. Подобные попытки — преступление перед Россией, ее народом. Думаю, российские коммунисты способны верно оценить их.

Думаю, Коммунистическая партия РСФСР сможет противостоять экономическому сепаратизму регионов, национальной замкнутости, превращению России в некий конгломерат удельных княжеств, быстрее найдет пути к ускорению радикальных экономических преобразований, на пороге которых мы уже, собственно, стоим.

...Необходимость самостоятельной Компартии России определяется и возрастающим значением национального фактора.

...И еще один аргумент в пользу организационно-политического оформления Коммунистической партии России. В республике, как и по всей стране, идет бурный процесс становления реального полновластия Советов (в России — ельцинского полновластия — Н.Г.)- Возник широкий спектр политических организаций и движений. Совершенно ясно, что без самостоятельной Коммунистической партии политическая картина республики будет ущербной. Компартия должна стать органичной частью новой общественно-политической системы России.

...Товарищи! Выше были рассмотрены факторы, которые мощно влекут нас к образованию в составе КПСС самостоятельной Компартии России. Тем не менее необходимо осознать и всю сложность диалектики, скрытой в глубине этой проблемы. Главная тонкость — как увязать организационное оформление российских коммунистов с жизненной необходимостью сплочения, консолидации КПСС в целом, как совместить возможное усиление изоляционистских настроений в России с нашей исторической обязанностью сохранить единство и целостность СССР как великой мировой державы?

...Нельзя не учесть и того, что мы принимаем решение в условиях острой политической борьбы, развернувшейся в стране. В этой борьбе вопрос о Компартии России пытаются превратить в средство достижения определенных политических целей, в козырную карту. С удивлением приходится наблюдать, как люди, чей политический

69

лексикон еще год-полтора назад вообще не содержал понятие «Россия», вдруг оказались шумными радетелями российских интересов. Не являются секретом и попытки организовать Компартию России на аморфных началах парламентской партии. Ясно, что при таком подходе она была бы превращена в бесформенный клуб, лишенный реального политического потенциала. Конечная цель подобных предложений — разрушение КПСС изнутри, устранение ее с политической арены. Другая крайность в гамме подходов к проблеме: призывы возродить Компартию России, по существу, на принципах догматического отрицания перестроечных преобразований в стране и в партии. Сторонники таких взглядов рассчитывают обратить РКП против перестройки, в которой видят только ревизию марксизма и их собственных, давно утративших связь с действительностью представлений о социализме.

...Таким образом, мы находимся сегодня перед историческим выбором. Очевидно, что в нынешней ситуации решение об образовании Компартии России должно быть положительным. При этом надо найти такие формы, которые укрепили бы КПСС в целом, сплотили партийные ряды. Надо, чтобы Компартия России стала главной опорой в борьбе за сохранение дееспособности партии против сепаратистских, националистических, раскольнических сил. Для этого необходимо, прежде всего, обеспечить идейно-политическое и организационное единство Компартии России на фундаменте программных документов, единого Устава КПСС.

Мы должны надежно закрепить положение Компартии России в качестве органической части КПСС как единой партии. Разумеется, при условии обеспечения республиканским компартиям максимальной свободы в действиях». («Советская Россия», 20 июня 1990 г.)

Из контекста доклада видно, что Горбачев и Политбюро колебались и сомневались, взвешивали все «за» и «против», понимая, что последствия этого шага могут быть и весьма плачевными для всей партии и страны. Но доводы «за» перевесили. Аргументы в пользу создания РКП Горбачев представил делегатам, и понятно, что это его аргументы. Однако генсек не хочет все лавры присваивать себе. Поэтому в конце доклада говорит:

«При подготовке к конференции Российское бюро ЦК вначале не смогло в полной мере учесть все мнения и предложения коммунистов России на этот счет. Демократично сформированный Подготовительный комитет помог укрепить живую связь с местными организациями. Рабочие группы с привлечением делегатов готовили доклад, проекты резолюций, Регламент и другие документы. У нас есть полное право сказать, что Российская партийная конференция готовилась коллегиально, с широким привлечением партийного актива».

Первым после Горбачева с содокладом выступил руководитель Подготовительного комитета И.Осадчий. В отличие от доклада Горбачева, из которого он не приводит ни строчки, собственный содоклад он опубликовал в своей книге «Драматические страницы истории. Как и почему создавалась Компартия РСФСР», опубликовал полностью, сделав всего две небольшие, но весьма примечательные купюры, которые ставят точки над i в затянувшемся споре о том, кем и почему создавалась Компартия РСФСР. Первый абзац доклада Осадчего, напечатанного в его книге, выглядит так:

«Уважаемые товарищи! При решении вопроса о предоставлении слова Подготовительному комитету мы были поставлены — может, это была случайная оговорка — в один ряд с платформами: марксистской и демократической. Уточняю: мы не особая платформа, мы представители всех краевых, областных и окружных партийных организаций России, избранные на их пленумах. И отражаем, естественно, настроения коммунистов своих партийных организаций. Мы не стоим на какой-то дру-

70

гой платформе. В основе своей платформа Коммунистической партии Советского Союза есть суть наших настроений, наших подходов, наших принципов, хотя, само собой разумеется, мы критикуем ее слабые позиции, ее противоречия, ее недостатки».

В книге абзац на этом заканчивается, а в докладе Осадчего, опубликованного 20 июня 1990 года в «Советской России», далее следуют еще три предложения:

«И еще одно пояснение. Оно также необходимо. Фактически руководителем Подготовительного комитета является председатель Российского бюро ЦК Михаил Сергеевич Горбачев».

Таким образом, на самой конференции Осадчий заявил, что фактически созданием Российской компартии руководил Михаил Горбачев. Тогда, в 1990 году, Осадчий всячески подчеркивал роль Горбачева. Теперь же, когда бывший генсек явил всему миру свое истинное лицо разрушителя СССР, антикоммуниста и предателя, «вожди» КПРФ усиленно делают из Горбачева противника создания КП РСФСР, всячески затушевывают духовное родство с ним. Поэтому профессор и вычеркнул из своего доклада эти фразы. Это не единственный факт фальсификации тех событий. Отсутствует в книге и такой пассаж доклада Осадчего:

«Справедливости ради надо сказать, что некоторые принципиальные положения, которые высказаны нами в этом документе (Осадчий имеет в виду материал Подготовительного комитета для доклада «За партию ленинского типа, за социализм и коммунистическую перспективу» — Н.Г.), учтены докладчиком и сегодня отражены в выступлении Михаила Сергеевича Горбачева».

Это предложение Осадчий не включил в текст доклада в книге все по той же причине — чтоб принизить роль Горбачева в создании партии и превознести лично свою и Подготовительного комитета, деятельность которого якобы была направлена против Горбачева. Но ничего подобного на самом деле не было. Подготовительный комитет сидел на нескольких стульях и хотел соединить несоединимое.

«В работе Подготовительного комитета участвовали товарищи, которые исповедуют взгляды демократической и марксистской платформ. Естественно, эти взгляды также в процессе споров, дискуссий учитывались в нашей работе», — сказал Осадчий на конференции.

Но посмотрите хотя бы содоклад от «Демократической платформы в КПСС» В.Н.Лысенко, и вы поймете, что в одну телегу впрячь ну никак не можно, скажем, Демплатформу и Инициативный съезд. Следовательно, Подготовительный комитет, чтобы привлечь в создаваемую партию и тех, и других, должен был искать золотую середину.

Из содоклада от «Демократической платформы» В.Н.Лысенко:

«Демократическая платформа в КПСС, полностью поддерживая Декларацию первого Съезда народных депутатов РСФСР о государственном суверенитете России, принятый за основу Декрет о власти, солидаризируется с мнением большинства коммунистов России о необходимости создания в республике новой политической партии российских коммунистов. Демократическую платформу в КПСС волнует прежде всего вопрос: какая это будет партия, на каких принципиальных основах она будет построена, будет ли смотреть вперед или будет возвращаться назад?

И здесь мы четко видим три основные позиции, три основные концепции создания новой российской партии. Первая позиция четко была заявлена на ленинградском инициативном съезде Российской коммунистической партии. На этом съезде пря-

71

мо говорилось о том, что перестройка — это антисоциалистическая, антирабочая политика, что ревизионистский ЦК отошел от решений XXVII съезда партии, что под видом демократизации КПСС разрабатывается программа ее ликвидации. В качестве позитивной программы предлагается возродить большевистский характер нашей партии как политического авангарда рабочего класса города и деревни, вернуться к старым доперестроечным методам решения общественных проблем.

Несколько иную позицию занимает Центральный Комитет нашей партии, стремящийся к созданию еще одной, пятнадцатой, аппаратно-бюрократической республиканской партийной организации с теми же обкомами, горкомами, райкомами, но с новой российской вывеской.

...Здесь говорилось о том, что к подготовке были привлечены все силы в партии и все платформы. К сожалению, это не так. Демократическая платформа не привлекалась к подготовке Российской конференции, а в подготовительном комитете в основном работали представители партийного аппарата и ленинградского инициативного съезда. И те товарищи из московской делегации, которые видели документы, готовящиеся подготовительным комитетом, совершенно, я думаю, солидарны, что это документы, фактически выражающие позицию Объединенного фронта трудящихся. Именно поэтому, я думаю, они сегодня и не появились в этом зале в качестве официальных документов нашей конференции».

А дальше В.Лысенко изложил позиции Демократической платформы:

«Наша основная идея состоит в том, что необходимо создавать партию, которая бы вместе с российским парламентом начала возрождение нашей республики, смогла бы провести в РСФСР радикальную экономическую и политическую реформы...

Это партия, которая будет завоевывать право на политическое лидерство исключительно на всеобщих парламентских выборах, в честной конкурентной борьбе с другими политическими партиями». (Это именно та партия, какой является ныне КПРФ — Н.Г.)

Выступивший с содокладом от инициативного съезда коммунистов России В.Тюлькин обрисовал контуры партии, как ее видят инициативщики:

«Мои товарищи поручили мне сразу же со свойственной нам партийной прямотой заявить, что никакой особой платформы в КПСС мы не имеем. Целью инициативного съезда была организация сильного движения снизу на создание Российской коммунистической партии. Почему? Потому что обращение рядовых коммунистов, первичных партийных организаций, да и областных, районных не встречали поддержки центра, вызывали либо бездействие, отсутствие всякой реакции, либо реакцию, по крайней мере, достаточно своеобразную. О чем идет речь, вы все достаточно хорошо знаете. Поэтому еще раз подчеркиваю, что инициативное движение по созданию Российской компартии не является какой-то платформой. Речь идет прежде всего о завершении организационного объединения коммунистов нашей республики, и только в рамках КПСС, только с единой Программой, единым Уставом и единым партбилетом.

Вместе с тем понятно, что вопрос образования Российской коммунистической партии не может быть сведен лишь к организационным вопросам. Хотя и здесь достаточно «за» и «против» (Михаил Сергеевич об этом подробно говорил), но свести это только к организационному оформлению невозможно. Почему? Да потому, что всех сидящих в этом зале и всех коммунистов на местах, я уверен, ни в коей мере не может устроить простое организационное оформление с механическим переносом в РКП той обстановки разброда и шатания, которая на сегодняшний день наблюдается в нашей партии. Поэтому инициативное движение с самого начала было за организацию именно Коммунистической партии, и именно на ленинских основах. («Советская Россия», 20 июня 1990 г. № 143-144, стр.4)

 

72

Таким образом, видение будущей партии у всех сторон было различным. Если И.Осадчий и В.Тюлькин высказались за партию ленинского типа, на ленинских основах, а Тюлькин еще и за то, чтобы РКП была «в рамках КПСС», то В.Лысенко от имени Дем.платформы ратовал за новую, парламентскую партию. Какая же точка зрения возобладала на съезде, какая партия была создана на самом деле?

Горбачев вовсе не проиграл на этом съезде, как утверждает В.Легостаев, а одержал победу: была учреждена именно та партия, которая и была нужна Горбачеву-Ельцину и К°. И вот эта победа во многом определила дальнейший ход событий в России и в Советском Союзе.

Любопытный штрих — лидеры КПРФ тоже любят повторять: мы предвидели, мы предупреждали. В беседе с главным редактором «Советской России» в канун III съезда КПРФ (январь 1995 г.) Г.Зюганов обронил: «Изощренные «оппоненты» пытаются сегодня представить наш курс в неблаговидном свете, на самом же деле припомним: партия с самого начала заявила, что суверенитет России не может быть выше Союза, ибо это приведет к развалу страны, и она оказалась права».

Ничего подобного «с самого начала заявлять» она не могла, поскольку постановление «Об образовании Коммунистической партии РСФСР» было принято на заседании учредительного съезда 21 июня 1990 года, а Декларация о государственном суверенитете РСФСР — на заседании Съезда народных депутатов РСФСР на девять дней раньше, то есть 12 июня того же года. И хоть Геннадий Андреевич и вспоминает, что он будто бы выступал перед депутатами Съезда, убеждая их не принимать Декларацию о государственном суверенитете РСФСР, 907 из 929 голосовавших депутатов высказались за суверенитет, и только 13 проголосовали против, а 9 — воздержались. Причем свыше 800 депутатов были тогда (или считались!) коммунистами. Декларация, принятая российскими коммунистами, заложила мину под СССР, ибо 5-я статья провозгласила верховенство российских законов над союзными, что подрывало сами устои единого государства.

Кто же голосовал за Декларацию о государственном суверенитете РСФСР, которая развязала Ельцину и его команде руки и сдетонировала войну законов? Увы, «за» голосовали и «демороссы», но в основном — коммунисты, которых было в составе Съезда, как уже сказано, свыше 800. Голосовал Иван Кузьмич Полозков, который ровно через 11 дней станет первым секретарем ЦК новорожденной КП РСФСР. Голосовал Иван Петрович Рыбкин — будущий заместитель Зюганова и будущий спикер Госдумы. Голосовал Виктор Ильич Зоркальцев — один из руководящих функционеров КПРФ и ее фракции в Госдуме трех созывов и другие. Весь верхний эшелон КП РСФСР и КПРФ!

20 июня 1990 года Российская конференция была конституирована в Учредительный съезд КП РСФСР, и всего неделей позже первого Съезда народных Депутатов РСФСР была принята Декларация Учредительного съезда Коммунистической партии РСФСР, в которой совершенно определенно сказано, что образование партии продиктовано «установлением подлинного государственного, политического и экономического суверенитета РСФСР в составе СССР на основе нового Союзного договора». И в этом партийный съезд солидаризировался и со Съездом народных депутатов РСФСР, и с Горбачевым, и с Ельциным. Что интересно, никакого «нового Союзного договора» еще и в поми-

73

не не было, ново-огаревские посиделки Горбачева по его разработке начнутся несколько месяцев спустя, а уже на его «основе» создавалась Российская компартия.

В Декларации Учредительного съезда КП РСФСР было также заявлено: «Действуя в рамках программных документов КПСС, Компартия РСФСР намерена последовательно бороться за создание в нашей стране гуманного, демократического социализма, правового государства, многоукладной экономики, за расцвет культуры народов России и Союза ССР».

Так кто же способствовал рождению российской компартии? Кто был ее коллективной «повивальной бабкой»? Горбачев, Яковлев, Лигачев, чем он непрестанно гордится, Зюганов, Полозков, Купцов и прочие партийные бонзы. Ленинградское ДКИ было на вторых ролях.

Новоиспеченная партия, помимо уже названной Декларации, принимает и другие основополагающие документы, где излагает свое кредо. Так в Обращении съезда «К коммунистам, к народам России» было прямо сказано, что съезд поддерживает «общую направленность осуществляемой в стране экономической реформы, главным стержнем которой становится переход к регулируемой рыночной экономике».

Многоукладность, рыночная экономика уже тогда закладывалась в качестве программных целей партии. Разве о такой мечтали, разве за такую партию сражались товарищи из инициативного съезда?

Придется напомнить, что в докладе на Российской конференции 19 июня 1990 года Горбачев сказал:

«Выход из создавшейся ситуации мы видим в быстрейшем переходе к регулируемой рыночной экономике. Нам надо, наконец, преодолеть колебания в этом отношении, глубже вникнуть в суть проблемы и понять, что переход к рынку нужен не сам по себе, а для того, чтобы выйти на новые формы экономической жизни, ввести новые эффективные формы хозяйственной деятельности и труда. И все это ради достижения лучших результатов, удовлетворения самых разнообразных потребностей советских людей.

Только через рынок по-настоящему будут выявляться общественные потребности и правильно ориентировано развитие отраслей общественного производства и сферы услуг, т.е. на создание того и в таком количестве, что действительно нужно народу. Мы должны совершить этот переход без ущерба для жизненного уровня населения. Необходимо договориться по этому вопросу, товарищи, хорошо понять суть перехода к рыночной экономике и обязательно договориться. Другого не дано», — заклинал делегатов Российской конференции Горбачев.

И Учредительный съезд КП РСФСР пошел ему навстречу. Так что «с пеленок» эта партия следовала в фарватере политики Горбачева, а позднее мы убедимся, что и Ельцина. И напрасно Легостаев уверяет, будто Горбачев проиграл на этом съезде. Напротив, он одержал победу. В Декларации съезда не было оговорено, что это «партия ленинского типа, на ленинских основах», но зато было сказано: «Компартия РСФСР выражает интересы рабочего класса, крестьянства, интеллигенции, всех слоев общества, выступающих за создание экономически эффективного, социально справедливого, духовно раскрепощенного демократического строя».

Заметьте: не социалистического строя, а демократического. Правда, дальше было сказано: «Она привержена социалистическому выбору, коммунистической перспективе и строит свою деятельность на основе принципа интернационализма». Сказано обтекаемо: «привержена» — в духе Горбачева.

74

Глава III

КАК ВЫБИРАЛИ ПЕРВОГО СЕКРЕТАРЯ ЦК КП РСФСР?

75

Поздно вечером 20 июня 1990 года, по окончании вечернего заседания съезда, состоялось заседание Совета представителей делегаций Учредительного съезда КП РСФСР. Постановление об образовании этой партии съезд уже принял, и теперь предстояло посоветоваться о кандидатурах на пост первого секретаря ЦК. В печати сообщений об этом заседании не было, обычно не принято говорить, что творилось за закрытыми дверями. Стенограмма этого заседания, хранящаяся в архиве (ЦХСД, фонд № 91, опись № 1, дело № 43), позволяет заглянуть на политическую кухню того времени.

Как всегда, заседание ведет Горбачев. Поначалу представители делегаций подискутировали — сразу ли избирать первого секретаря, Политбюро и весь ЦК, или же только первого секретаря, а уж потом партия сама определится. Затем Горбачев начинает перечислять кандидатуры на пост первого секретаря, говорит, что Н.И.Рыжков просил его не выдвигать, Манаенков «назывался тоже», и «он довел свою точку зрения». Дальше приведу фрагмент стенограммы.

Горбачев. Давайте я скажу для вашего обсуждения, кого бы я внес. Я бы внес вопрос обсудить товарища Купцова, и это, кого на первое и на второе место, для обсуждения просто — Купцов, сейчас скажу, Шенина я себе записываю, Бакатина. Все, я просто вам хочу сказать: значит, Купцов — бывший первый секретарь Вологодского областного комитета партии. Здесь товарищ Купцов? Давай к микрофону, сюда на трибуну, будем смотреть на твое выдвижение, (стр.38)

В.А.Купцов сказал, что снимет свою кандидатуру и объяснил — почему:

«Во-первых, партия должна заявить о себе лидером.

Второе. Мы должны найти такого человека сегодня, который мог бы в этой обстановке очень правильно сориентироваться в треугольнике: Российское Политбюро, Президентский Совет и Верховный Совет. Я прошу не упрощать эту ситуацию при подборе любой кандидатуры, все точки будут наисложнейшие. Нет взаимоотношений, пока они не выработаны Верховным Советом. Как это будет, пока сегодня никто не гарантирует, как нам найти точку зрения здесь. Президентский Совет, Михаил Сергеевич, — это тоже для нас новое явление и тоже будут вопросы, я имею в виду или там Президиум ЦК КПСС, то есть здесь будут взаимоотношения для того, чтобы не создавался какой-то второй центр. Это вторая точка.

И, конечно, третья точка, то есть третий фактор, который нам надо учесть сегодня, там лидеры ведь определились у нас: Борис Николаевич Ельцин, Михаил Сергеевич останется, мы считаем, председателем партии или как там у нас будет. И очень важен именно для авторитета России, для дела России секретарь. Первый секретарь нашего Политбюро должен быть личностью известной в государстве, личностью, известной в Европе и в мире. ...Мы должны сразу заявить о себе. Вот почему я считаю, мы должны найти, может быть, посидеть, но найти такого лидера, который бы оыл сразу признан всеми: и в России, и в Союзе, и в мире.

...Мне кажется, из наших людей, которые сегодня есть, можно бы рассматривать товарища Манаенкова. Все-таки уже год секретарь ЦК, в какой-то степени его знает партия, и чтобы видеть его в качестве кандидатуры.

Вторая кандидатура не менее известная — я просил бы обратить на это внимание — Иван Кузьмич Полозков. Он ведь не проиграл товарищу Ельцину, он ведь не проиграл. А почему сегодня, не выставить его на Россию? Пол-России его сегодня поддерживает, а почему его партия своя не поддерживает? Нет, я имею в виду, почему нам не рассмотреть? (стр.39, 40, 41)

Горбачев, очевидно, читает заготовленный заранее список возможных кандидатов: «Товарищ Шенин Олег Семенович, первый секретарь Красноярского краевого комитета партии. Знаете вы его? Где товарищ Шенин? Пожалуйста, пройди сюда. Олег Семенович, для вас это новость?»

Шенин: Ну, в принципе, конечно, это действительно, новость. Ну, и после такого заявления товарища Купцова даже сложно стоять тут, в общем-то, на этой трибуне. ...Я думаю, что, наверное, надо посмотреть еще весь набор, я же думаю, мы не закончили выдвижение. Когда будет, так сказать, весь пакет собран, тогда можно будет разобраться, что нам делать. Наверное, действительно, я считаю, что после того, как будут выдвинуты все, надо было, наверное, и выдвинутым самим собраться и, наверное, потом собраться в том числе с нашим руководством, всем все взвесить, продумать. ...Не идти же на съезд вдесятером или там двенадцать человек. Надо... чтобы это был достаточно разумный минимум. ...Я, в общем, считаю, что надо еще повыдвигать...

Горбачев. Значит, пока не снимаете?

Шенин. Я не снимаю.

Дальше Горбачев обращается к кандидатуре Бакатина. Предлагается рассмотреть кандидатуру Юрия Анатольевича Прокофьева. Из зала называются кандидатуры первых секретарей обкомов: Астраханского — Дьякова, Кемеровского - Мельникова, Ленинградского — Гидаспова, Магаданского — Маль-кова, Краснодарского крайкома — Полозкова, секретаря ЦК Строева.

Горбачев подводит черту: «Так. Десять человек». Но, по всей видимости, ему из всех импонирует одна кандидатура, и он спрашивает: «Как вы относитесь к тому, чтобы здесь товарищ Купцов высказался. По товарищу Купцову? Пожалуйста!» - приглашает он представителей делегаций.

Седанкин, мандат 1102, г.Ленинград. Я не запомнил товарища Купцова, но когда он перечислил те необходимые факторы, которыми должен обладать будущий секретарь Российской компартии, внес ясность о тех проблемах, которые нужно будет решать, мне стало ясно, что действительно, этот человек достоин быть кандидатом на этот пост. А выдвижение его считать партийным поручением.

Но Купцов говорит: «...Считаю, что нам не следует таким колхозом избирать первого секретаря Российской компартии. Из такого количества кандидатур. Я бы, например, поддержал Ивана Кузьмича, потому что я знаю (его) как представителя Северного Кавказа. Я бы поддержал Олега Семеновича. Но, Михаил Сергеевич, я считаю, что Политбюро ЦК должно выразить свое отношение, и не ко многим кандидатурам, а Политбюро должно выйти с одной кандидатурой...

Горбачев. Ясно. Абсолютно. Относительно кандидатуры товарища Купцова кто-то хочет сказать или больше нет? ...Согласиться? Снять? Да, но я скажу, что я жалею, что товарищ Купцов снимает. Вот я прямо скажу (шум в зале). Хорошо. Все равно снять можно только перед съездом. Помимо нас могут товарища Купцова выдвинуть.

 

76

Я скажу, мы обменивались в своем кругу, знаем товарища Купцова как человека очень принципиального, политически очень подготовленного, человека динамичного, умеющего ладить с народом, и с металлургами, и со всеми, и с лесниками. Вот мы наблюдали его, в Литву включали в поездки. Очень полезна, так сказать, его помощь была. Это человек, умеющий завязать диалог, аргументы представить, уважающий точку зрения другого и прогрессивный человек, и основательный. Но видите, вот заявление. Кому, конечно, легко, да еще сейчас в России брать эти обязанности? Ну, а что же, товарищи? Я думаю, что вот то, что он тут перед нами сказал, что я буду снимать...

Горбачев так агитировал за Купцова, что кто-то из представителей не выдержал, перебил генсека. В стенограмме это выглядит так.

Голос. Михаил Сергеевич, извините, но так, по-моему, не следует делать... Если человек снимает свою кандидатуру, надо отнестись к этому с пониманием, а вы начинаете говорить, какой он хороший. Он уже снял свою кандидатуру.

Горбачев. Он сказал, что если будут меня выдвигать, я буду снимать. Хорошо. (Стенограмма, стр. 45, 46, 47)

И дальше Горбачев снова пошел по кругу — обсуждать другие названные кандидатуры. И, наконец, перешел к тому, кого он явно не хотел бы видеть во главе Российской партии.

Здесь я хочу дать читателю небольшое пояснение. О том, как проходили выдвижение и выборы первого секретаря ЦК, каковы были при этом позиция и роль Горбачева, бытует немало слухов и домыслов. Чтобы покончить с ними и внести ясность, приведу довольно обширный фрагмент стенограммы. Она публикуется впервые, так что наберитесь терпения.

Фрагмент стенограммы:

Горбачев. Иван Кузьмич Полозков где?

Полозков. Спасибо товарищам, которые назвали мою кандидатуру. Ну вы поймите, товарищи, меня, что моя кандидатура была не названа Политбюро. Я проработал...

Горбачев (перебивает — Н.Г.). Нет, не Политбюро, я не назвал.

Полозков. Но вы же сказали, что вы обсуждали в Политбюро!

Горбачев. Ну, советовались. Так уж я вам скажу, никакого Политбюро. Разговор — был.

Полозков. Перед этим был введен в очень серьезную политическую борьбу за пост председателя Верховного Совета Российской Федерации. Могу вам прямо сказать: я очень не хотел в это дело, я представлял, что это будет. Но я не проиграл, и я бы ее не проиграл.

Я проработал 33 года в партийном аппарате. Все время занимаюсь организационной и идеологической работой. Слыву как аппаратчик законченный, не отказываюсь от этого, не жалею об этом, наоборот, повторись моя биография, вновь бы, наверное, избрал этот путь, потому что нахожу интерес, нахожу удовлетворение. И тот, кто со мной работает рядом, работает с полной самоотдачей.

Но я просил бы учесть одно обстоятельство: вокруг моей кандидатуры сейчас весьма неоднозначное мнение. Какие-то силы здесь, в Москве, постарались сделать из меня какого-то консерватора, заскорузлого сопротивленца перестройке, не понимающего проблем, которые происходят в обществе. Не было еще ни одного дня, чтобы газеты «Московские новости», «Коммерсант», «Известия», «Советская торговля» и даже газета «Правда» меня не выставляли в таком свете, от которого иногда плакать хочется... Вот в день выборов, когда мне выходить с Борисом Николаевичем Ьльциным на состязание, помните, было в «Противостоянии» - «этот левый прекрасный радикал, этот законченный правый консерватор». Называлась «Противостоя-

77

ние» в газете «Правда» статья. Я уж не говорю, какие грязные публикации, не соответствующие моему духу, ни моим убеждениям, ни моему характеру, были выпущены из очень многих изданий.

И вот я рассуждаю. Если я дам согласие баллотироваться на этот пост, вдруг я буду избран, как отнесется та половина людей, которые искусственно заложили эту информацию об этом закостенелом аппаратчике, правом консерваторе, о противнике перестройки? Сразу отпугнет от этой вновь созданной Российской компартии определенную категорию даже честных, порядочных, так сказать, преданных партии коммунистов. И вот это я бы попросил иметь в виду прежде всего. Если мне доверите, вот и Политбюро сидит здесь, члены Политбюро, работать в любой должности в Российской компартии, подчеркиваю еще раз, 33 года я занимаюсь организационно-партийной и идеологической работой, буду отдаваться целиком и полностью на этом этапе становления компартии, сделаю все, чтобы никаких, так сказать, ко мне претензий не было, и сделаю все, чтобы помочь тем, кто будет у руля в Российской организации, но не избирайте, не выдвигайте меня первым секретарем. Я пугало вот тех, значит, контрреволюционеров, которые сегодня толкают нашу перестройку на уг-робление, которые сегодня мешают нашей перестройке, движению вперед, которые хотят погубить социализм.

Характер у меня нелегкий, я, так сказать, не соглашусь, не пойду на компромиссы, а это столкновения, опять на пользу дела рождающейся партии это не пойдет.

Вот, исходя из этого, я размышлял, я представлял, что моя кандидатура может быть названа кем-то, по крайней мере, краснодарцами, которые меня вот за эти пять месяцев пять раз избирали при больших альтернативах, и я получал 75, 84 процента голосов на округах с альтернативами, где и по 5 альтернатив было. Если доверит Политбюро в крае, я думаю, что Краснодарский край и Краснодарская краевая партийная организация будет одной из крепких, одним из боевых отрядов Российской компартии, но на первого секретаря я просил бы не выдвигать меня. Хотел бы, конечно, Михаил Сергеевич, знать, почему вы меня не называли. (Стенограмма, стр. 53-55)

Горбачев явно растерян. «Я сейчас скажу, я сейчас скажу, — суетливо говорит он и хватается за соломинку: - Вопрос? Иван Кузьмич, иди!»

«Вопрос такой: ну, а если в составе Политбюро на второго секретаря?» — спрашивает кто-то из зала.

Горбачев. Он сказал — на любую.

Полозков. Я сказал — на любую. Если доверите заведующим орготделом (а я еще раз вам сказал, у вас работал 10 лет в отделе организационно-партийной работы ЦК КПСС, проработал в орготделе, в том числе и зав.сектором и инструктором), приму за честь и буду честно трудиться.

Горбачев. Но я должен сказать Ивану Кузьмичу, потому что иначе он будет переживать, почему я его не назвал. Потому что без моего согласия он позвонил мне: баллотироваться мне или нет в России? Я говорю: баллотироваться. Так? Да. И он баллотировался, и снял с себя обязанности депутата Верховного Совета СССР.

Полозков. Вы мне позвонили, Михаил Сергеевич, чтобы я баллотировался.

Горбачев. Да.

Полозков. Я не задавал вопроса.

Горбачев. Да, да, да. Баллотироваться.

(Полозков что-то, видимо, возражает, в стенограмме против его фамилии одни точки)

Горбачев. Теперь добавлю еще. Все 10 лет, которые работал в орготделе, вел Краснодар и Ставрополь.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                 

78

Полозков. Ставропольский край.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                         

Горбачев. Да. Знаю его изнутри всего Полозкова. И вот я должен сказать, действительно, так сложилось. И пока нам не удалось это переломить. Человек вообще порядочнейший, партиец, никогда не допускавший компромиссов, и нам, вообще говоря, кого он курировал, везло. У нас был Иван Иванович Бойцов, кто знает, предшественник.

Голос. Борцов.

Горбачев. Борцов. Он не уступил, так сказать, по этим вопросам Полозкову, а потом Полозков. Это очень требовательные, партийные отношения были, товарищеские. Я знаю только с хорошей стороны. Потом ушел куда-то в академию, да, Иван Кузьмич? В академию. У меня мнение и у ставропольцев, которые после работали, о Полозкове такое же осталось Именно поэтому его, кажется, с аппаратной работы посылали в Краснодар, где тяжелое наследство было, Виталий Иванович в курсе тоже, и он брал на плечи и не уклонялся от того, что там, расчищал бульдозером все, что там накопилось. Я не считаю, что этот человек с какими-то замашками, который, так сказать, куда-то тянул, но, наверное, знаете, логика борьбы, схватки, и сложилось так. И я тогда сказал: «Иван Кузьмич, участвуй». Потому что знаю, что этот человек чистый, порядочный, бессребреник, очень скромный во всех отношениях, требовательный и к себе, и ко всем. А почему я его не назвал? Потому, что и ты сказал. Вот сейчас, я думаю, ни Полозкова не надо подставлять, ни экспериментировать с Российской компартией. Вот я прямо скажу, потому что вы видите, сколько тут течений и как надо объединять. И он прав.

Вот это, Иван Кузьмич, меня теперь удержало сейчас назвать, хотя мы все говорили. И я вот публично всем сказал товарищам. Наверное, впервые вы слышите мое отношение.

Голос. Так почему первого коммуниста вы не защищаете?

Горбачев. Я должен сказать, что сейчас, вот вы видите, я уже сказал, что мы на подходах и к выборам, и на подходах к Съезду народных депутатов всю эту линию вели. И смотрите, как трудно ее сломать. Но то, что, я думаю, что мы можем даже рассчитывать на товарища Полозкова не только в Российской компартии, но и по итогам XXVIII съезда партии. У нас обновление будет, я думаю, с учетом пожеланий российских коммунистов, 58 процентов, наверное, 99,9 обновление будет. Такое у всех желание, и я уже членам Политбюро сказал: «Надо было готовиться к этому. Уже мы, наверное, свой капитал израсходовали». Расчищать дорогу, открывать новым свежим силам, тут вопроса нет.

Товарищи, чтобы вы знали. Наверное, такое впечатление, что тут мы мед едим ложками и закусываем чем-то и потом, вытянув ноги, спим и потом исходим после меда. Этого и придерживаемся все страстно, чтобы, ради бога, на этих местах удержаться. Я уже говорил на этот счет. Это ложное представление. Его тоже создали. И еще ни черта пока не сделаешь. Вот расчищаем тоже, расчищаем. Сейчас уже все дачи ликвидировали, а все идет хвост. Он будет еще идти. От этого уже никуда не денешься. Расчищать надо до конца. Должно хватить и характера, и терпения навести порядок. Поэтому новые силы понадобятся для ЦК большого, скажем так, условно. Их придется тоже привлекать, так что... Но и с Россией надо решать, поэтому я бы сказал так , вот в этом случае я, Иван Кузьмич, такого же мнения, как и ты. Это еще раз подчеркивает, что что-то у нас есть общее. Я это могу сказать везде, где угодно. Я не раз уж это так. На совещаниях меня спрашивали, я знаю, потому что я знаю его и способности. Ну, ладно, вот поэтому я и не вносил. И, мне кажется, я бы его поддержал. Не ставить на съезд вот в таком положении, когда он бродит. Как-то надо тут находить, и будем мы дискуссию вести. И самое правильное он говорит, что после этого он начнет работать, даже, я думаю, что его изберут, могут избрать, а после — очень сложный период. Я думаю, что с этим надо посчитаться. Вот мои Рассуждения, товарищи. Вот мои рассуждения.

79

Голоса. Правильно!

Голос. Надо сделать так, надо сделать то, о чем сказал Иван Кузьмич. Он своей работой должен доказать, что у кого все будет нормально и партийная организация... Надо сделать так, чтобы обсуждение сегодняшнее... (шум в зале)

Горбачев. Ну, нас больше двух человек здесь, да? Значит, гарантии, что страна и мир будут знать. Вы же со своими близкими поделитесь обязательно. А те — еще с более близкими, так что тут все уже гарантии, я уже опыт этот имею. И я уже говорю и знаю, что будет завтра вся страна знать. Сегодня будет знать. Меня это не смущает.

Голос. Сегодня будет знать.

Горбачев. Сегодня будет знать, правильно. Еще время есть — два часа.

Голос. Надо знать, что происходит. Полозков правильно сказал.

Горбачев. Правильно, правильно. Хорошо, согласиться, да, с мнением Ивана Кузьмича? И я думаю, я ответил на твой вопрос, Иван Кузьмич, причем в присутствии народа, как говорится, а не лично в кабинете или где.

Голоса...

Голоса...

Полозков. Я сниму свою кандидатуру.

Горбачев выкрутил руки Полозкову, и тот сдался. Генсек удовлетворен.

Горбачев. Все! Вот когда Полозков, тут все ясно. Раз сказал здесь, и там будет сказано. Хорошо. Голоса...

Зал, видимо, не согласен с Горбачевым, но он безапелляционно подытоживает: «Полозкова сняли».

Потом рассматриваются другие кандидатуры. Строев снимает свою. Первый секретарь Магаданского обкома Н.Мальков не снимает. Манаенков берет самоотвод. Горбачев подбивает бабки: в списке осталось пять человек. Но представитель от Ростовской делегации Козлов предлагает еще раз вернуться к кандидатуре Полозкова. Слово берет народный депутат РСФСР (в стенограмме фамилия не указана). Он напоминает, что за Полозкова, когда он баллотировался на пост Председателя Верховного Совета РСФСР, проголосовало 50 процентов депутатов.

«Нам нужен, товарищи, — говорит депутат, — руководитель партии коммунистов России такой, который, здесь правильно подчеркивается, известен стал не сегодня, не завтра, не послезавтра, а который все-таки уже прошел какое-то горнило и приобрел и сам в этом деле авторитет, и его знает уже, будем так говорить, и весь мир. Мы ведь знаем, с каким пристрастием и вниманием зарубежные средства массовой информации следили за всеми. И в общем-то они положительно отреагировали тогда на появление на политической арене фигуры Полозкова. И вы оценивали весьма высоко его шансы в этой политической борьбе. Думаю, что это тожедак сказать, рейтинг международный, который мы должны бы сегодня учесть. Тогда мы слишком много потеряли времени на выработку единой позиции.

Горбачев. Хорошо, не кажется ли вам, что один из уроков, если продолжать мысль товарища, что мы выходили сразу на несколько кандидатур. А я даже, вообще, когда вносил предложение, называл три, то я имел в виду, что мы, обсудив, придем к одной и вокруг нее будем. Я полагал, что, скорее всего, поскольку я с товарищем Бакати-ным разговаривал, то я полагал, что это будет или Купцов, или Шенин. Но получилось так, что Купцов снял, заявил, предъявил нам аргументацию такую. Но это еще не съезд, еще с товарищем Купцовым мы можем продолжать работу. Но давайте мы определимся, может быть, как исходную, как главную кандидатуру, на которую мы должны ориентироваться.

 

80

Как видим, Горбачев упорно гнет свою линию, ему нужен Купцов, а Шенин, Бакатин и другие из списка — так, для отвода глаз. Но зал категорически с ним не согласен, требует: «Полозкова!» Горбачев видит поднятую руку и хватается, как за соломинку: «Пожалуйста, женщинам надо дать слово». На трибуну выходит женщина, фамилия ее не названа, в стенограмме она фигурирует просто как «голос».

Голос. Вы знаете, я тоже уважительно отношусь к Валентину Александровичу (Купцову — Н.Г.), потому что мы в подготовительном комитете с ним работали, но мне кажется, что он утопически обрисовал ту личность, которая должна возглавлять нашу партийную организацию республиканскую. Почему? Потому что быть всемирно известным — это практически сегодня невозможно. Именно в России, по-моему, как нигде, мы привыкли говорить о том, что в своем Отечестве пророков нет. У нас никогда не было рынка интеллекта, мы вообще-то никогда не растили лидеров, мы всегда привыкли, у нас в ходу несколько десятков человек, мы их переставляем по всей стране и считаем, что это самые незаменимые люди.

Я, например, хочу сказать об Олеге Семеновиче Шенине. Его знаю несколько десятков лет уже. Во-первых, вот сейчас я как человек и коммунист просто подозрительно отношусь к слишком популярным людям, потому что популярность сегодня зарабатывается очень красивой, яркой речью, критикой в адрес правительства, аппарата, критикой в адрес Политбюро и, в частности, в адрес Вас, Михаил Сергеевич. Если кто-то вас покритикует, это, в общем-то, успех обеспечен в этом плане.

Поэтому Олег Семенович Шенин — человек, исходящий из здравого смысла, это то, что сейчас всем нужно. То есть он не будет модничать, он будет говорить то, что необходимо для дела. И то, что он руководил многие годы самой крупной краевой партийной организацией, тоже о чем-то говорит. Красноярский край, пожалуй, самый крупный край в нашей стране и самый сложный во всех отношениях.

Я считаю следующим достоинством его то, что он многие годы работает среди представителей малых народов в нашей стране, а это тоже не менее важно, потому что уметь находить связи с другими народами и т.д. Он очень скромный как человек, но молод, в конце концов, возраст, вы посмотрите, все, кого предлагают, это 63 года, 60 лет. Но, товарищи, нельзя же так! Сейчас же нужно все-таки и на возраст смотреть каким-то образом, и вот в этой связи я, например, просто, Михаил Сергеевич, предложила бы выйти с одной кандидатурой — Шенина.

Горбачев. Значит, я так понимаю, что у нас вот остались в списке с вами товарищи: Шенин, Бакатин — надо поговорить и определиться с ним, во-первых, узнать, и товарищ Мельников, и товарищ Мальков. Ну, и, я думаю, еще и товарищ Купцов подумает — надо поговорить. А как мы будем выходить, так сказать, что, от совещания представителей?

Голоса.

Горбачев. А?

Голоса.

Горбачев. И появятся совсем уж со стороны, так сказать, которых мы и не знаем, может быть.

Голоса.

Горбачев. Поэтому давайте так, если окончательно мы договоримся: товарищ Шенин остается, товарищ Мельников остается, товарищ Мальков остается. Они должны мне сказать о разговорах с делегациями. С товарищем Бакатиным я должен обменяться, и с товарищем Купцовым мы должны завтра еще поговорить. Так, да? И в зависимости от этого, это будут или пять человек, или три человека.

Голоса.

Горбачев. С Полозковым мы уже договорились, и он снял.

81

Голоса.

Горбачев. Снял.

Голоса.

Горбачев. Да.

Голос.

Горбачев. Хорошо. Ну, наверное, ведущему что ли совещание. Потому что, я думаю, и будут возникать вопросы тут же. Кто-то из президиума, который сейчас представлен, может оказаться в трудном положении. И тут уже председателю Бюро Российского, доживающему свою последнюю славную историю... Это, может быть, единственно полезное, что можно еще сделать. Хорошо. Так, товарищи?

Голоса. Так.

Горбачев. Так. (Стенограмма, стр. 56, 57, 58, 59, 60, 61, 64, 68, 70, 71)

Как явствует из стенограммы, Горбачев предпочтение отдавал Купцову, большинство представителей делегаций — Полозкову. Черта была подведена: Горбачев настоял на своем, и Полозкова из списка исключил на том основании, что тот сам себя снял. Но хотя Купцов взял самоотвод, Горбачев его оставил, решив еще раз с ним переговорить. Генсек продолжал гнуть свою линию. Ближе к полуночи совещание совета представителей делегаций приступило к рассмотрению кандидатур в Центральный Комитет КП РСФСР.

Битва за пост первого секретаря с новой силой разгорелась на съезде.

Обсуждение кандидатов на пост первого секретаря ЦК Коммунистической партии РСФСР состоялось на вечернем заседании 21 июня. Председательствующий Горбачев доложил соображения состоявшегося накануне совещания представителей делегаций по вопросу о первом секретаре. Он сказал, что в ходе обсуждения назывались следующие кандидатуры: В.В.Бакатин, Б.В.Гидаспов, И.Н.Дьяков, В.А.Купцов, Н.И.Мальков, Ю.А.Манаенков, А.Г.Мельников, И.К.Полозков, Ю.А.Прокофьев, Н.И.Рыжков, Е.С.Строев, О.С.Шенин. Тогда же большая часть предложенных претендентов — В.В.Бакатин, Б.В.Гидаспов, И.Н.Дьяков, Н.И.Мальков, Ю.А.Манаенков, И.К.Полозков, Ю.А.Прокофьев, Н.И.Рыжков и Е.С.Строев — сняли свои кандидатуры.

Съезд решил продолжать выдвижение. В результате был сформирован новый список: В.В.Бакатин — министр внутренних дел СССР, член Президентского совета, В.А.Купцов — заведующий отделом ЦК КПСС, Ю.А.Манаенков — секретарь ЦК КПСС, А.Г.Мельников — первый секретарь Кемеровского обкома КПСС, И.К.Полозков — первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС, О.С.Шенин — первый секретарь Красноярского крайкома КПСС, а также О.И.Лобов — второй секретарь ЦК Компартии Армении, Г.А.Поси-беев — первый секретарь Марийского обкома КПСС, В.Н.Лысенко — доцент Московского авиационного института имени С.Орджоникидзе, Н.А.Полово-дов — рабочий из Ленинграда, В.П.Трушин — министр внутренних дел РСФСР, В.И.Щербаков — председатель Госкомтруда СССР. Из них по разным мотивам самоотводы взяли В.В.Бакатин, Ю.А.Манаенков, В.И.Щербаков, В.П.Трушин и Г.А.Посибеев. Таким образом, на обсуждение съезда было вынесено семь кандидатур.

На вечернем заседании 21 июня и утреннем — 22 июня кандидаты выступили со своими программами и ответили на многочисленные вопросы.

Остановлюсь на трех кандидатах.

Валентин Купцов (избранный в августе 1991 года первым секретарем ЦК КП РСФСР, а ныне являющийся заместителем председателя КПРФ), излагая

82

свою точку зрения «по некоторым принципиальным вопросам», в частности, сказал: «Прежде всего — о месте Компартии Российской Федерации. Я убежденный сторонник создания Компартии РСФСР. Считаю, что этот вопрос назрел давно и его решение завершит формирование политических структур республики, явится мощным фактором выхода из кризиса самой партии и консолидации общества».

«О статусе Компартии РСФСР. Считаю, что Компартия России может быть в составе только КПСС, должна руководствоваться едиными программными и уставными документами. И, конечно же, она должна иметь значительную самостоятельность».

Да, «вожди» КПРФ изначально пеклись о «значительной самостоятельности» своей партии и мало чем отличались от Бориса Ельцина, который делал то же самое на государственном уровне.

Говоря о разработке «действенной социально-экономической политики», Купцов сказал: «Мы должны содействовать обстоятельному, подлинно народному обсуждению различных подходов, практическому соединению рынка и социалистических основ жизни».

Ловко! Намереваясь соединить капитализм с «социалистическими основами жизни», Купцов лил бальзам на душу Горбачева. А потом — и на душу Ельцина. Так, отвечая при «смотринах» на вопрос:

«Каково ваше отношение к событиям, происходящим на первом Съезде народных депутатов России, к декларациям, которые там приняты?», — он сказал (цитирую стенограмму):

«— Имеется в виду документ о суверенитете или о власти? Моя личная оценка первого: принятие Декларации о суверенитете — главный итог работы первого Съезда народных депутатов Российской Федерации. Важно, что этот принципиальный документ поддержан практически всем народом России. ...мне кажется, Съезд в последний период достаточно уверенно продвигается вперед».

Вот вам лицо партийного лидера. Во-первых, откуда он взял, что весь народ России поддержал Декларацию о суверенитете? Ведь референдума на сей счет никто не проводил. Но самое главное — неужели ответственный работник ЦК КПСС, баллотировавшийся на пост первого секретаря ЦК Российской компартии, не знал и не видел, к чему уже привели «суверенитеты» в республиках Прибалтики, как этими «суверенитетами» рвут на части единое могучее государство? И неужели не мог предвидеть, к чему приведет суверенитет и обособление такой гигантской республики Союза, как Россия, — его собирательница и опора?... Если не видел и не предвидел, то это не делает чести ему как политику. А если знал, предвидел и при этом одобрял, - тогда это что-то другое.

А вот какую характеристику он дал Ельцину, отвечая на вопрос: «Ваше отношение к нему как к человеку и политику?»:

«Бориса Николаевича Ельцина знаю пять лет. В 1985 году пришлось близко общаться с ним в течение трех суток, работая на строительстве доменной печи. Как специалист-инженер т.Ельцин Б.Н. произвел на меня сильное впечатление своей хваткой, силой, жесткой позицией. По работе в Москве я не Могу ему дать полной оценки.

83

Что касается политической области, то считаю: раз Борис Николаевич завоевывает голоса, значит, его политика нравится достаточно широкому кругу избирателей.

Я не во всем согласен с ним, в том числе по некоторым принципиальным вопросам. Но, мне кажется, Борис Николаевич меняется. Как гражданин Российской Федерации я буду выполнять решения Председателя Верховного Совета РСФСР. Думаю, что в случае избрания меня первым секретарем ЦК Борис Николаевич как коммунист будет, наверное, прислушиваться к мнению первого секретаря. Такова моя позиция о взаимоотношениях. Я думаю, можно найти рабочий контакт».

И это говорит человек, претендующий на пост лидера компартии! «Раз Б.Н. завоевывает голоса, значит, его политика нравится». А какая это политика? Куда поворачивает Россию Ельцин? Неужели Купцов не видел опасности в этом курсе?

Некоторых делегатов явно насторожили слова Купцова о значительной самостоятельности Российской компартии. Поступил вопрос:

«Каким вы видите статус партийной организации автономных образований в составе Компартии Российской Федерации и самостоятельность РКП в КПСС? Что имеется в виду, когда вы говорите, под словом «значительно»?

«Во-первых, я считал бы необходимым поднять статус компартии любой автономии, предоставить им полную самостоятельность в решении всех вопросов партийной жизни. Здесь и доверие, здесь и в общем-то полная самостоятельность.

О расширении самостоятельности РКП в составе КПСС: мы учредили вчера Компартию РСФСР, теперь надо отработать механизм ее деятельности. Думаю, что те предложения, которые сегодня есть в проектах Программного заявления и Устава, позволяют любой республиканской партийной организации иметь очень широкую самостоятельность», - ответил Купцов.

Фактически это были те же ельцинские идеи суверенизации, только перенесенные в партийную сферу. Бесспорно, они подрывали единство КПСС, чего как раз и добивались тогда разрушители нашей страны.

Выступая с трибуны съезда, другой кандидат — Иван Кузьмич Полозков — поставил точный диагноз: «Наша партия больна, ее надо излечивать, нашу партию надо спасать от развала изнутри, слева и справа». Может, потому, что он так остро чувствовал нависшую над партией беду, Горбачев и не хотел видеть его в роли лидера Российской компартии?! Но, видимо, как раз по этим причинам большинство делегатов отдали свои голоса ему. Иван Кузьмич Полозков был избран первым секретарем ЦК КП РСФСР.

Я обещала остановиться на трех кандидатах. Третьим был Шенин. Он выступал после Купцова, и его слова диссонировали с общим настроем делегатов. Но об этом — в следующей главе.

Глава IV

(ПОЧЕМУ ШЕНИН БЫЛ ПРОТИВ СОЗДАНИЯ РОССИЙСКОЙ КОМПАРТИИ?

— Олег Семенович, не кажется ли вам, что корни нынешней коммунисти-

ческой многопартийности и разобщенности комдвижения исходят из решения Политбюро ЦК КПСС 1990 года о вычленении отряда коммунистов России из КПСС и учреждении КП РСФСР?

— Безусловно, и я об этом говорил не раз. Это была самая крупная стратегическая ошибка, —подчеркнул Шенин. — При всех недостатках, никто не может оспорить тот факт, что КПСС действительно была прочным каркасом Союза. Даже когда мы стали проводить решительную линию на повышение авторитета и роли Советов, чтобы они обладали реальными властными полномочиями, каркасом, который держал Советский Союз, по-прежнему оставалась Коммунистическая партия. Центральный Комитет практически управлял всей ситуацией в Российской Федерации. Как только создали КП РСФСР, а она сразу же встала на путь самостоятельности, вслед за ней о своей самостийности заявили ЦК и других республиканских партий.

И сегодня многие коммунистические партии, которые входят в СКП-КПСС, по-прежнему относятся к этому органу как к чисто символическому, координирующему, а не к тому, что совместно, коллективно вырабатывает решения, которые обязательны к исполнению республиканскими организациями. Болезнь суверенности, которая захлестнула всю территорию Советского Союза и которая выражается в свободе каждого президента делать все, что угодно, независимо от существования какого-никакого Союза независимых государств, увы, не изжита. И пока продолжается не сближение, а отчуждение республик, но ни в коем случае на уровне не народов, а руководящих кадров республик.

Эта же самая волна, к величайшему сожалению, захлестнула и коммунистическое движение на территории Советского Союза, в особенности в России. Вроде бы хочется быть вместе, в Союзе, в то же время каждый претендует на полную самостоятельность. Когда собираемся здесь и принимаем решение, то говорим одно, а когда выходим отсюда, то начинаем делать совсем другое. («Гласность», 30 апреля 2000 г.)

Интервью состоялось в апреле 2000 года, еще до раскола в коммунистическом движении, инспирированного группировкой Зюганова-Лигачева-Копы-шева, и сказанное Шениным относилось именно к руководителям КПРФ и их союзникам из других компартий.

Прежде чем ответить на вопрос, вынесенный в заголовок этой главы, познакомлю с еще одним «открытием» И.Осадчего. В уже упомянутой книге «Драматические страницы истории. Как и почему создавалась Компартия РСФСР» он пишет следующее:

84

85

«...я не знал и никогда не слышал из уст его (Шенина — Н.Г.) ни единого слова против образования Компартии РСФСР. Во всех своих выступлениях и на Учредительном съезде КП РСФСР, на Пленумах ЦК КП РСФСР, в состав которого он входил, на заседаниях Подготовительного комитета или фракции «Коммунисты России» он не только ни единого раза не высказывал сомнения в целесообразности создания КП РСФСР, а, напротив, всемерно способствовал процессу ее становления, укрепления и активной деятельности.

Впервые я узнал об отрицательном отношении О.С.Шенина к образованию КП РСФСР из книги журналистки Н.Гарифуллиной о нем. Автор книги, беседуя с Олегом Семеновичем, замечает: «И тем не менее и сейчас иногда слышишь от лидеров некоторых партий как бы в упрек вам: «Шенин был против создания Российской Компартии». На что Олег Семенович отвечает:

— А я этого и не скрывал. Много можно назвать причин развала Союза и партии. Создание КП РСФСР — одна из причин. Убежден, никогда этот факт в биографии коммунистического движения и КПСС не будет назван положительным...» (Н.Гари-фуллина. Тот, кто не предал. — М, 1995. С.300)

...Вечером в тот же день и в последующие вечера, возвращаясь домой после работы, я принимался за книгу. И где-то 11 июля дошел до 300 страницы и процитированных выше строк. Признаюсь, опешил от неожиданного для себя открытия. Больно защемило сердце. Много раз возвращаясь к этому «признанию» Олега Семеновича, пытался понять его. Ведь никогда раньше он ни единым словом не обозначил себя противником образования КП РСФСР. В конце концов, решил: «Мало ли что было в то смутное, сложное время 1990 года. Но фактически всем своим поведением, и словом, и действием О.С.Шенин способствовал созданию Компартии РСФСР, боролся за ее активную роль в российском обществе и в КПСС на протяжении годичной биографии партии российских коммунистов...»

И вдруг, в 2000 году, появляется интервью Олега Семеновича в «Гласности», затем в «Экономической газете», в котором он безапелляционно утверждает, что образование Компартии РСФСР — главная причина крушения КПСС и СССР. И не только в названных газетных интервью.

Вот начало доклада, с которым выступил О.С.Шенин на Учредительном съезде Коммунистической партии Российской Федерации и Республики Беларусь 15 июля 2000 года:

«10 лет назад, в такие же летние дни был запущен процесс, имевший катастрофические последствия и для государства, и для народов все еще могущественного тогда Советского Союза, и для КПСС — образование Компартии РСФСР практически развалило партию как единое целое, развело коммунистов по национальным квартирам.

Именно оттуда берут корни все негативные тенденции, сложившиеся в коммунистическом движении на территории страны после насильственного и преступного разрушения СССР...» (Материалы Учредительного (I) съезда Коммунистической партии Союза. 15 июля 2000 г. С.З)»

Процитировав доклад Шенина, И.Осадчий в негодовании восклицает:

«Получается, что все, сделанное нами, Подготовительным комитетом, Российской партийной конференцией, Учредительным съездом Компартии РСФСР, — является едва ли не главным фактором и первопричиной крушения КПСС и СССР?!!» (Стр.178—179)

Об этом мы еще поговорим. А пока хотела бы спросить Ивана Павловича: чем он слушал, находясь на Учредительном съезде КП РСФСР? Если бы ушами, то он мог бы услышать, что сказал Шенин, выступая при обсуждении доклада М.С.Горбачева «С ответственностью за судьбы России и всей страны», а потом — как кандидат на пост первого секретаря ЦК КП РСФСР.

Тогда, в июне 1990 года, Шенин не ожидал, что он будет назван в числе кандидатов. Более того, когда в обществе начали муссировать идею создания Российской компартии, он у себя в крае решительно выступил против. Перед совещанием представителей делегаций его буквально за несколько минут до открытия в кулуарах перехватил Горбачев и сказал: «Имей в виду, сейчас я предложу твою кандидатуру». Шенин даже не успел ничего сказать. Однако на совещании свою кандидатуру не снял — по двум причинам. Если не изберут — так хоть он, по крайней мере, выскажет свою позицию, предостережет товарищей по партии. А если выберут — сделает все, чтобы КП РСФСР не стала орудием разрушения КПСС, а через нее и всего Советского Союза. И вот он на трибуне съезда.

«...Я могу сказать о том, что меня все время мучило сомнение: нужна ли Российская партия или не нужна. И, прямо скажу, что, в общем, я понимаю, что решение, которое мы сейчас приняли, оно все-таки достаточно непростое, и что существующие центробежные силы, в общем-то, смогут, конечно, создать условия, при которых партия может развалиться. И их со счетов сбрасывать не надо.

Поэтому я и хотел бы повторить еще раз, пожалуй, позицию, которую я вчера высказывал, и напомнить просто о том, что мы должны все прекрасно понимать, что тут и хорошего много, как мы уже выяснили за это время и за время работы конференции и съезда, но и опасностей все-таки немало. Поэтому должна быть высочайшая ответственность коммунистов России за то, чтобы КПСС осталась единой. За то, чтобы мы были в постоянном контакте со всеми компартиями республик. За то, чтобы мы были, безусловно, надежной опорой и Центрального Комитета КПСС, да и всей Коммунистической партии Советского Союза, потому что, да простят меня наши братья из братских партий, из компартий республик, но, тем не менее, все-таки российский отряд настолько крупный и большой, что, конечно же, это становой хребет нашей партии. (Выделено мною — Н.Г.)

«Олег Семенович, вы являетесь членом Российского бюро, в адрес которого звучала неудовлетворительная оценка, плюс у нас в Красноярске вы выступали противником создания Коммунистической партии РСФСР. Каким вы себя видите в качестве лидера вновь созданной партии?» —такой вопрос ему задал вальцовщик Красноярского завода резиновых технических изделий Министерства химической и нефтеперерабатывающей промышленности СССР В.А.Баранов.

«Я сказал о своем отношении к Российской партии. У меня мнение, как и у многих, трансформируется, естественно, в связи с событиями, которые происходят. Но я еще раз говорю, что вопрос этот непростой. Нам надо очень серьезно работать над тем, чтобы партия эта была бы консолидирующей силой КПСС. Вот это мое мнение. Я сказал вчера об этом в выступлении», —ответил Шенин.

Потом выступил еще один красноярец с «разоблачением» Шенина: он де в крае постоянно выступал против создания Российской компартии, поэтому выбирать его на этот пост нельзя. Это, так сказать, документальное подтвер-(ждение позиции Шенина зафиксировано в стенограмме Учредительного съезда. Так что напрасно И.Осадчий причисляет Шенина к сторонникам этой губительной идеи и делает вид, что сам он об этой позиции Шенина узнал лишь из книги «Тот, кто не предал» и интервью Олега Семеновича «Гласности» и «Экономической газете» в 2000 году.

Что интересно, критическая оценка Шениным образования в 1990 году КП РСФСР встречается в штыки как справа — деятелями КПРФ, так и слева — первым секретарем ЦК РКРП Виктором Тюлькиным (ныне — сопредседатель ЦК РКРП-РПК). Позиция последнего понятна: он был одним из организато-

86

ров и лидеров Движения коммунистической инициативы по созданию Российской Компартии, которая должна была стать, по их замыслу, оппозицией Горбачеву. Но все получилось по известной присказке Черномырдина: «Хотели, как лучше, получилось, как всегда».

Тем не менее, и на Чрезвычайном XXXII съезде СКП-КПСС В.Тюлькин не преминул «уколоть» Шенина. В своем выступлении он сказал: «Олег Семенович сегодня обращался к материалам VIII съезда РКП, а я могу сказать, что другой классик на Учредительном съезде Компартии России в 1990 году говорил, что создание Российской компартии необходимо и что это веление времени. Этот «классик» —Олег Семенович Шенин. Это его слова, и он тогда был прав. И сегодня нужна одна структура в России».

Нет, Шенин и в момент проведения Учредительного съезда КП РСФСР понимал, что создание этой партии таит огромную опасность для всей КПСС и страны в целом. Но как коммунист он подчинялся Уставу: он открыто выступал против создания Российской компартии, пока шла дискуссия, но как только было принято решение Политбюро об образовании Российской компартии, он, естественно, подчинился этому решению. И все же даже на Учредительном съезде, сказав: «...создание Компартии РСФСР — веление времени, объективная необходимость», он четко обозначил свою позицию: «При этом только полное понимание опасности растаскивания КПСС может создать условия, при которых Компартия России сыграет значительную роль в обновлении и укреплении всей Коммунистической партии Советского Союза».

Кстати, против «растаскивания» выступало и Движение коммунистической инициативы. Например, будущий второй секретарь ЦК РКРП Юрий Терентьев в дискуссии о названии партии предлагал: «Я думаю, что все-таки правильнее было бы назвать республиканскую парторганизацию — Российская коммунистическая партия в составе КПСС».

«Республиканскими парторганизациями в составе КПСС» были и все 14 компартий союзных республик, входивших в единую КПСС. Но, видимо, в огромной массе «низов» понимания опасности «растаскивания КПСС», затеянного «верхами», не было, упомянутые же в статье В.Легостаева «богатыри», руководившие на съезде учреждением РКП, оседлали этот процесс и, отодвинув в сторону ленинградских инициативщиков, преследовали как раз цель — растащить, развалить КПСС, а вместе с нею и всю страну.

Именно потому, что позиция Шенина относительно Российской компартии шла в разрез с мнением большинства делегатов Учредительного съезда, они его на выборах и «прокатили». За Шенина проголосовало всего 25 человек. Первым секретарем ЦК КП РСФСР был избран, как уже сказано, И.К.

Полозков.

Таким образом, КП РСФСР была учреждена, однако вопросы относительно ее статуса и деятельности остались. Ко второму этапу Учредительного съезда, который состоялся в сентябре 1990 года, «Советская Россия» публикует письмо «Мы — за программу действий», которое подписали: от Секции коммунистов-реформаторов Демократической платформы в КПСС В.Липицкий, от Подготовительного комитета учредительного съезда КП РСФСР И.Осадчий, от Марксистской платформы в КПСС А.Пригарин, от Инициативного съезда коммунистов России А.Сергеев. Письмо весьма любопытное. В нем говорится, что «сотрудничество коммунистов, принадле-

88

жащих к разным течениям, чьи позиции по некоторым вопросам не только различны, но и противоположны, встретились с немалыми сложностями. Однако после долгих споров и обсуждений определилось поле согласия». Какое же это «поле»?

«Определяя свой курс, коммунисты России намерены переводить на язык конкретных дел политическую линию XXVIII съезда КПСС».

«Это должна быть программа действий политической партии, а не составной части государственного или хозяйственного управления, каковой раньше являлась КПСС».

«Это должна быть программа действительно самостоятельной партии в составе КПСС. Коммунисты России рассматривают создание своей партии не как механический акт слияния организаций, существовавших в республике, а как возникновение новой политической силы. В суверенной Российской Федерации, как и в других союзных республиках, Компартия должна самостоятельно определять свою позицию и тактику».

«Это должна быть программа действительно новой партии. Ее становление позволит коммунистам республики, сохранив лучшие традиции и ценности, решительно отказаться от негативного наследия прошлого, от всего устаревшего в арсенале форм и методов своей работы, смело овладевать новаторскими подходами». («Советская Россия», № 193, 17 августа 1990 г.)

Здесь тоже ни слова о партии ленинского типа. Лишь —новая, самостоятельная, политическая. Спасибо, что хоть «в составе КПСС». Но «Компартия должна самостоятельно определять свою позицию и тактику». Самостоятельность, независимость, суверенность — вот на что ориентировали коммунистов представители трех течений. И, разумеется, это не укрепляло, а расшатывало и раскалывало КПСС. Что касается «новой политической силы», то декларировать, конечно, можно, что угодно, но ведь из песни слова не выкинешь: КП РСФСР была создана именно путем механического слияния существовавших на территории России партийных организаций. Нового структурирования, за исключением российского ЦК, не проводилось. У большинства обкормов, крайкомов, рескомов на вывесках осталось слово КПСС.

Так состоялась ли учрежденная сверху Российская компартия? Вопрос, от-

нюдь, не риторический. Далеко не все коммунисты и партийные организации на местах приветствовали факт рождения российской компартии и метод ее образования. Например, выступая на втором этапе съезда в сентябре 1990 года, первый секретарь Боровского райкома КПСС Н.М.Шмытко (Калужская область) сказал:

«Думается, что на первом этапе мы упростили подход к созданию нашей компартии. Он больше выглядел как акт механического слияния парторганизаций, расположенных на территории республики. Сейчас ясно, что так не получается. Для создания Компартии надо много работать. Практически партию надо создавать, создавать на ленинских идейных и организационных основах, на основе принятого XXVIII съездом Устава и принятой (если мы ее

имем, конечно) Программы действий, создавать партию из убежденных приверженцев марксистско-ленинской идеологии, сохраняющих верность идеям Октября». (Выступления на съезде в прениях. «Советская Россия», № 209, 7 сентября 1990 г.)

Фактически была создана именно аппаратная партия. Ожидания коммунистов, которые хотели создать партию ленинского типа, были обмануты.

В сентябре 2003 года, спустя 13 лет после тех событий, мы с Шениным, беседуя о десятилетии контрреволюции, вновь обратились к драматическим дням рождения Компартии РСФСР.

 Олег Семенович, сегодня некоторые товарищи из КПРФ, например, Иван Павлович Осадчий в своей книге о десятилетии КПРФ, выражает сомнение, что Шенин был против создания КП РСФСР, говорит, что сам этого никогда не слышал и узнал лишь из моей книги о вас «Тот, кто не предал».

 Когда возник вопрос о том, что надо создавать российскую партию, что есть такое желание, это было где-то в конце 1989 — начале 1990 года, я тогда работал первым секретарем Красноярского краевого комитета КПСС, а в декабре 1989 года был избран еще и членом Российского бюро ЦК КПСС. Как-то мы, несколько секретарей обкомов и рескомов, обсуждали эту идею у Горбачева, и я категорически высказался против. Я сказал: разве первый раз выдвигаются подобные предложения? Возникали они и раньше, партия это уже проходила и отвергала, потому что это дело опасное. Вернувшись домой, я и на совещании в крайкоме, и во всех выступлениях на встречах с коммунистами, трудовыми коллективами и в прессе говорил о том что образование российской компартии ничего, кроме вреда не принесет. И какая ругань шла в мой адрес по этому поводу! «А-а, мы вот хотим, а он не хочет, он не патриот, ничего не понимает!» В конце концов, эта критика в мой адрес докатилась и до учредительного съезда, где мне за мою позицию и устроили обструкцию.

 А как случилось, что Горбачев назвал вас в числе кандидатов на пост первого секретаря ЦК российской компартии?

  В первый день работы учредительного съезда был объявлен перерыв для того, чтобы провести совещание представителей делегаций и посоветоваться о кандидатурах на пост первого секретаря ЦК КП РСФСР. Горбачев сошел из президиума в зал, подошел ко мне и говорит: «Ну-ка пойдем, погуляем!». Идем, он говорит: «Имей в виду, я сейчас тебя предложу». Я говорю ему: «Не надо меня предлагать, я был против создания этой партии, и на территории Красноярского края все знают, что я против, за что меня и критиковали». «Нет, я тебя буду предлагать!». И, действительно, он предложил мою кандидатуру —в числе других.

 А почему, если были против создания российской компартии, вы не сняли свою кандидатуру?

  Потому что подумал: если изберут, не дам сделать Россию орудием разрушения Советского Союза. Если бы меня избрали, то я даю гарантию, что никакой поддержки ельцинскому суверенитету и войне с Союзным центром не было бы. Не было бы противостояния с КПСС. Я делал бы все для этого, и мы бы искали пути, как вернуться в то лоно, откуда вышли. Эту ошибку можно было бы исправить. Но, к сожалению, все произошло так,

как произошло.

 Олег Семенович, давайте вспомним первое время после тех событий. КП РСФСР учреждена. Вы на XXVIII съезде КПСС избраны членом Политбюро и секретарем ЦК КПСС, и вам поручено «кураторство» над новорожденной российской компартией. С чем вы столкнулись сразу, с первых шагов? С минусами ли от того, что в КПСС создалось двоецентрие, или же это было великим благом для РСФСР и для всего Советского Союза? Какие коллизии возникали, благодаря появлению КП РСФСР?

90

— Ну, какое же это благо, если создание КП РСФСР по сути дела всех разгоняло по национальным квартирам? — вопросом на вопрос ответил Шенин. — Раньше все знали, что есть единая, центральная политическая структура, которая принимает решения, несет ответственность за них, влияет на ситуацию в стране и может спросить с любого коммуниста-руководителя, например, того же Казахстана, Узбекистана или России, поскольку все они — члены КПСС. Когда же появилась Компартия РСФСР, заявившая о своей полной самостоятельности, то многие, если не все руководители в республиках сразу захотели такой же самостоятельности, ибо почувствовали, что пример России освобождает и их от каких-либо обязанностей и ответственности перед Союзом. Так почему бы и им не «проглотить» побольше суверенитета, которого хотел и все время добивался Ельцин для России? Глядя на него, «своего старшего брата», к тому же устремились и главы всех остальных республик.

Был и еще один момент. Видя самодурство и выкрутасы Ельцина, его геге-монистские устремления и политику захвата, когда глава России вдруг, ни с кем не обсуждая и не советуясь, общесоюзные предприятия, которые создавала вся страна, объявлял только российской собственностью, а Горбачев все это молча проглатывал, они считали даже за благо —в целях сохранения своих республик, а, может, и своей власти, —поскорее избавиться от опеки Москвы. Могу сказать со всей ответственностью, что после учреждения КП РСФСР центробежные процессы на территории СССР усилились, ибо получили новый мощный импульс из... самой России. Она всегда, во все времена была собирательницей земель и народов и опорой сначала империи, а потом — Советского Союза, а в 1990—1991 году благодаря политике Ельцина стала разрушительницей тысячелетней державы. Такой вот парадокс. Компартия Российской Федерации, поддержавшая государственный суверенитет России и заявившая о своей самостоятельности, способствовала расцвету национал-сепаратистских тенденций в компартиях союзных республик, что расшатывало устои не только КПСС, но и всего Советского Союза.

С созданием КП РСФСР возникли совершенно реальные, а для многих и неожиданные проблемы, которые надо было решать, не откладывая, поскольку в противном случае эти проблемы, оставаясь неразрешенными, могли посеять настоящий хаос в стране. Прежде, по заведенной практике, Центральный Комитет КПСС вел всю организаторскую и политическую работу на территории всего Советского Союза, и в первую очередь в РСФСР, среди партийных организаций, поэтому любой российский реском, крайком или обком напрямую выходил со всеми вопросами в ЦК КПСС. Все коммунисты на территории РСФСР были соответственно членами КПСС и состояли на учете в первичных партийных организациях КПСС. Такие структуры, как армия, Комитет государственной безопасности, вел административный отдел ЦК КПСС. Они замыкались на этот отдел.

Когда же была отменена шестая статья Конституции СССР, пришлось пересматривать структуру аппарата ЦК КПСС. При этом, естественно, возник вопрос: зачем административный отдел, если шестой статьи нет? По сути, от-Дел организационно-партийной работы, который я курировал, остался один, и ему надо было заниматься вопросами партийного строительства, вообще всей работой непосредственно с коммунистами и со всеми организациями.

9 1

С учреждением Компартии Российской Федерации возникли совсем не простые вопросы — где должны состоять на учете коммунисты союзных структур, кому они должны подчиняться? И вопрос состоял вовсе не в том, что ЦК КПСС хотел командовать. Этого требовали интересы всего Союза, а не одной, пусть даже такой крупной республики, как Россия.

Мы вынуждены были внести предложение, и его приняли, о создании партийного комитета в Министерстве обороны, потому что эту категорию коммунистов — а их было больше миллиона — надо было куда-то определять. Они обязаны где-то находиться на учете. Где? И что, коммунисты офицерского, сержантского, солдатского состава Вооруженных Сил СССР должны подчиняться решениям Центрального Комитета Компартии РСФСР? Это же полнейшая глупость! Членами какой партии они должны быть? Ясно, КПСС, в другой они состоять не могут, ибо все они — военнослужащие системы Министерства обороны СССР. Такая же ситуация складывалась в Комитете государственной безопасности. Поэтому мы создали партком и в КГБ, и там прошла партийная конференция аппарата и войск КГБ. Такая же ситуация складывалась в системе МВД СССР.

Убежден: тем, кто активно создавал Компартию РСФСР, и тогда, и сегодня, а я думаю, и через десять лет люди будут задавать вопрос: где должны стоять на учете коммунисты, которые живут в Москве, на территории РСФСР, но работают в правительстве СССР, в министерствах и ведомствах СССР, служат в союзной армии, работают в Комитете государственной безопасности СССР? Что, они должны стоять на учете в КП РСФСР и выполнять все решения этой партии? А ведь она тогда думала уже не о судьбе всего Советского Союза, а преследовала только российские интересы, и в войне Ельцина с Союзным центром подыгрывала российскому президенту. Так сказать, из «патриотических соображений». Был явный перекос в сторону одной республики в ущерб всей стране.

 И полная разбалансировка системы управления.

  Безусловно, управление полностью разбалансировалось. Структуры, которые работают на Советский Союз, должны и по политической, и по партийной линии управляться из Союзного центра, а тут появилась партия, которая претендует на управление всем, что находится на территории России.

А возьмите секретарей ЦК КПСС. Они живут и работают в Москве, на территории РСФСР, значит, что, они должны быть членами Компартии РСФСР? Если они члены этой партии, то тогда в любое время Центральный Комитет или первичная партийная организация КП РСФСР могут диктовать и ставить любые условия Компартии Советского Союза, ее руководству и центральному аппарату, то есть быть над КПСС. Получается, часть целого должна возвышаться над всем целым и руководить им. Создавался театр абсурда. Исходя из этого, можно прямо сказать, что люди, которые вбросили идею и занимались учреждением КП РСФСР, были не такие глупые, чтобы не понимать этих проблем. Они все понимали! Ясно, что они преследовали цель — единую, централизованную, унитарную партию КПСС раздробить, вычленив из нее самый крупный отряд коммунистов, а затем превратить ее в федеративный союз партий. То есть подрубить основу основ — идейное и организационное единство партии.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                 

92

— Как это отражалось на делах, как сказывалось на обстановке в стране, тем более что тогда уже подняла голову контрреволюция?

  Это вносило хаос, сумятицу не только в дела, но и в умы и сердца не одних лишь коммунистов — вообще всех советских людей. Поскольку я был избран членом ЦК КП РСФСР и на мне — по линии ЦК КПСС — лежала организационно-партийная работа, мне и дали поручение, чтобы я как член Политбюро ЦК КПСС занимался бы Компартией Российской Федерации. А «новая» партия сразу поставила вопросы: дайте помещения для аппарата ЦК КПРФ, дайте средства массовой информации. Лично Полозков поставил такой вопрос: в Управлении делами ЦК КПСС лежат деньги, давайте посмотрим, от кого, сколько взносов поступает; у нас больше девяти миллионов коммунистов, и надо, чтобы эти деньги были в распоряжении Компартии РСФСР. То есть каждодневно возникали организационные, финансовые, хозяйственные, проблемы, сложности и трудности, их приходилось решать. А в это время враги не дремали, и надо было все силы, все внимание сосредоточить на защите Советского Союза, Советской власти и социализма от контрреволюции. Но ЦК КП РСФСР занимался своим обустройством.

Все сложности и негативные последствия образования российской компартии, выявившиеся уже на второй день после ее учреждения, еще раз подтвердили, что наши предшественники были люди гениальные, они предвидели всю опасность появления в партии двоецентрия и в свое время не допустили образования Российской или Русской партии. И не потому, что они боялись за свои посты, опасались «великодержавного шовинизма» или хотели как-то ущемить права российских коммунистов, как это пытаются сейчас представить товарищи из КПРФ. Никто российских коммунистов в КПСС не : ущемлял. Наоборот, все структуры КПСС на территории РСФСР были в привилегированном положении по отношению к аналогичным структурам союзных республик, потому что они напрямую выходили на Центральный Комитет КПСС.

Возьмем для примера мой родной Красноярский край. 90 процентов промышленности края было союзного подчинения. С кем работать руководству Красноярского края, в особенности первому секретарю краевого комитета — со структурами правительства РСФСР или Союзного правительства? Конечно, в основном мы работали с правительством СССР, поскольку промышленность принадлежит всему Союзу, и это логично и закономерно. У нас были проблемы снабжения, пищевой промышленности, агропромышленного комплекса, мы решали их с правительством РСФСР, но основные проблемы Красноярского края решались в ЦК КПСС и Союзном правительстве. Все постановления по комплексному развитию Красноярского края принимались на уровне Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР.

Появляется Компартия РСФСР — что делать, как работать? Значит, сначала надо обратиться в Компартию РСФСР, потом она обратится в ЦК КПСС, Центральный Комитет рассмотрит и обратится в правительство... То есть была создана абсолютно нежизнеспособная структура, которая, кроме вреда, ничего не привносила.

 Но, видимо, такая цель и была у «повивальных бабок» или «дедок» этой партии?                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                             

93

 Я еще раз хочу сказать, что далеко не все из тех людей, что создавали КП РСФСР, не понимали всех разрушительных последствий этого шага. Конечно, какая-то часть не понимала и искренне думала, что создается противовес Горбачеву. Но я напоминаю, что 14 июля 1991 года была опубликована моя статья в «Правде», где я сказал, что нам сейчас нельзя долбать Союзный центр и Горбачева. Но сказал это не потому, что питал какие-то чувства к Горбачеву, а потому, что в тот момент он олицетворял Союзный центр, Советский Союз, против которых боролся Ельцин. Некоторые этого никак не хотят уразуметь. Например, тот же Виктор Аркадьевич Тюлькин любит поговорить, что вот, мол, тогда Шенин защищал Горбачева и говорил, что не надо критиковать генсека. Чепуха! Во-первых, я прекрасно понимал, что предстоящий съезд ни за что Горбачева генсеком не оставит. А во-вторых, и это главное, в данном-то случае вся война, которая велась с Горбачевым, откуда бы, от каких платформ она ни исходила,— шла ли она от демократов, шла ли она от коммунистов, в том числе и от настоящих, преданных своей Родине партийцев, — в конечном итоге работала на противовес «Горбачев — Ельцин».

 То есть на подрыв Союзного центра?!

 Конечно, а значит и всего Советского Союза. Дело ведь не в персоналиях. Война шла против президента СССР, следовательно, против Союза, и тот, кто «сражался» в тот момент против Горбачева, объективно лил воду на мельницу Ельцина. Его планка перевешивала, брала верх, а Союзный центр подрывался, загонялся в угол, и у всех создавалось впечатление, что спасти ситуацию может только свобода России, ее суверенитет, и Ельцин действует в интересах российского народа. А Союзный центр делает все для того, чтобы, якобы, задушить РСФСР.

 Это был ложный патриотизм?

  Абсолютно ложный патриотизм.

 Деятели КПРФ, да и лидеры РКРП до сих пор бьют себя в грудь и утверждают: «Мы были в оппозиции Горбачеву! «Малый» ЦК был в оппозиции «большому» ЦК, в оппозиции Горбачеву», и они этим гордятся.

В чем заключалась их оппозиция? В том, что кто-то когда-то выступил и сказал, что все плохо? Но это знали и без «малого» ЦК, между прочим, без Полозкова и без Тюлькина. И ЦК КПСС, и Правительство СССР прекрасно знали ситуацию в стране и думали, как ее изменить. Что эта критика давала? В этих условиях был только один-единственный выход: надо было делать все для укрепления партии, делать ее как можно более сплоченной, монолитной, не давать КПСС уйти с марксистско-ленинских позиций и вместе со всей партией стоять на защите завоеваний Советской власти, социализма. Вот в чем состояла задача всех коммунистов, а не в том, чтобы создавать какие-то структуры, которые якобы могли кому-то противостоять. Горбачев, Иванов, Петров, Шенин, Полозков пришли и ушли. А партия есть партия. Поэтому думать надо было о всей партии и всей стране, а не о том, что кто-то не такой. Не такой? Значит, надо было менять. Для этого были уже все возможности. Но этого не случилось. А когда настал решающий момент — я имею в виду август 1991 года, когда решалась судьба страны, Компартия Российской Федерации, ее Центральный Комитет палец о палец не ударили, чтобы организовать сопротивление контрреволюционному перевороту, который совершался в Белом доме Ельциным и его окружением. Более того, они практически встали на

94

торону ельцинского режима, потому что Купцов все время вел с Белым долом переговоры.

Так что у меня было достаточно веских оснований для того, чтобы на Хпенуме Совета СКП-КПСС 25 января 2003 года, который обсудил вопрос: («Контрреволюционный переворот в СССР и задачи коммунистического движения», с полной ответственностью заявить: «Не в последнюю очередь контрреволюции удался временный реванш и из-за деструктивной позиции руководства КП РСФСР, создание которой, по сути, разрушило единую КПСС». Тем самым была разрушена опора Советского государства. После этого руки у Горбачева, Ельцина и прочих врагов СССР и социализма были развязаны, — горько подытожил Шенин.

Время, прошедшее после появления российской компартии, уже давно доказало правоту Шенина. Однако его оппоненты —сторонники создания КП РСФСР до сих пор уверяют, что эта партия будто бы была в оппозиции Горбачеву. Виктор Аркадьевич Тюлькин счел чуть ли не за личное оскорбление слова Шенина, сказанные в докладе на учредительном съезде Компартии Союза России и Белоруссии 15 июля 2000 года: «10 лет назад, в такие же летние дни, был запущен процесс, имевший катастрофические последствия и для государства, и для народов все еще могущественного тогда Советского Союза, и для КПСС —образование Компартии РСФСР практически развалило партию как единое целое, развело коммунистов по национальным квартирам. Именно оттуда берут корни все негативные тенденции, сложившиеся в коммунистическом движении на территории страны после насильственного и преступного разрушения СССР».

В.Тюлькин считает, что этими словами «бросили тень на Движение коммунистической инициативы (ДКИ) и всего того периода борьбы, непосредственными участниками которого довелось быть не только автору этих строк, но и широкому активу РКРП и других организаций». Вот даже как!

Разумеется, ничего подобного в словах Шенина нет и быть не может.

Однако, как известно, каждый видит то, что хочет увидеть. Уважаемый Виктор Аркадьевич усмотрел здесь «упрощенный, формально-организационный подход к рассмотрению сложнейших явлений и внутрипартийных процессов, вопросов партийного строительства», который, по его мнению, «характерен для многих из тех, кто занимал руководящие посты в системе КПСС». Это камень в огород Шенина: Тюлькин, мол, не занимал таких постов, а Шенин занимал (правда, всего один год, но Виктору Аркадьевичу для аргументации и он годится), следовательно, уже поэтому он не прав.

Но разве Компартией РСФСР руководили товарищи из ДКИ, разве они определяли «погоду», разве они принимали решения? Ведь кто тогда непосредственно руководил «малым» ЦК? Полозков, Зюганов, Рыбкин, а потом и Купцов. Да ведь сам Виктор Аркадьевич не раз в своих интервью лично автору этих строк резко высказывался о руководстве КП РСФСР, которое шло явно не туда.

Подчеркивая выдающуюся роль ленинградского Движения коммунистической инициативы, которое в составе российского ЦК пыталось «противостоять линии Горбачева, встать в оппозицию к «большому ЦК», Виктор Тюлькин в статье «Почему телега не тянет? Тогда и сегодня (1990-2000 гг.)» в числе своих оппонентов называет и Шенина.

9 5

«Другие участники сегодняшних политических баталий (в т.ч. В.А.Купцов — зам.Председателя КПРФ, О.С.Шенин —Председатель СКП-КПСС) часто от «большого» ЦК приходили на Пленумы ЦК российского и сдерживали, именно сдерживали, выступления, направленные против генерального курса и лично Михаила Сергеевича, не давали простой критике в выступлениях перерасти в жесткое противостояние и конкретное определение в официальных постановлениях», — пишет В.А. Тюлькин. (Журнал «Марксизм и современность», № 2-3, 2000 г.)

Обвинение серьезное. Но так ли было на самом деле? Шенин ни разу на упомянутых Пленумах не председательствовал и уже поэтому, даже если бы и хотел, не мог кого-то сдерживать или манипулировать партийной массой. Но ничего подобного он не хотел, а в «большом» ЦК он отнюдь не был безоговорочным сторонником Горбачева. На одном из заседаний Политбюро прямо спросил: «Куда идем?» В то же время войны с союзными органами не одобрял и не поддерживал, справедливо считая, что это разрушает государство.

«Как-то перед Учредительным съездом КПСС О.Шенин, отвечая на вопросы, в подтверждение того, что именно создание КП РСФСР послужило причиной развала КПСС, привел такой пример: я помню, как Ислам Каримов, тогда Первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана, а ныне его президент, после того, как определился вопрос о создании Компартии России, заявил: раз так, мы пошли сами развивать свои суверенитеты и свои партии делать самостоятельными от КПСС. О.Шенин привел этот аргумент, якобы доказывающий, что действительно так и было — создание Компартии России стало катализатором развала. Позвольте не согласиться, Олег Семенович! Во-первых, Вы приводите аргумент, считая Каримова коммунистом, что ли? Вся последующая действительность доказала как раз обратное», — пишет В.Тюлькин.

Вообще это недопустимый прием в полемике —судить о конкретных деятелях, исходя из сегодняшнего знания о их дальнейшей трансформации.

Да, сегодня Ислам Каримов — президент независимого суверенного Узбекистана. Но в 1990-то году он был руководителем Компартии Узбекистана, которая не помышляла отделяться от КПСС, а республика не помышляла выходить из состава Советского Союза, как и Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Туркменистан. Импульсы суверенизации, независимости и выхода из СССР зародились в Прибалтике, потом в Армении и Грузии, но они не могли подрубить основы союзного государства. Самый мощный удар был нанесен из России, с избранием Ельцина председателем Верховного Совета РСФСР, фактически главой республики, который после принятия Декларации о государственном суверенитете РСФСР сразу же начал войну против союзного центра. За Ельциным стояли Запад, США, ЦРУ.

Каримов, Назарбаев, другие республиканские лидеры понимали роль и значение России в судьбе Советского Союза, и никто из них не стремился к «разводу» с СССР. Они понимали и то, что российские коммунисты — это прочная опора, фундамент единой КПСС. Убрать этот фундамент — и здание рухнет. Когда же было принято решение об учреждении в России компартии, поддержавшей государственный суверенитет, когда эта партия была практически вырвана и обособлена от остальной КПСС, компартиям союзных республик не оставалось ничего иного, как позаботиться о своей самостоятельности. И Шенин, и Каримов, как бы мы к нему теперь ни относились, абсолютно правы. Без фундамента здание рухнуло.

 

96

«Поэтому рассчитывать на то, что Каримов, оставаясь на посту Первого секретаря ЦК республики, члена Политбюро Горбачева, вел бы какую-то иную политику, кроме горбачевской, по крайней мере наивно, —пишет дальше В.Тюлькин. — в лучшем случае это вылилось бы в модель борьбы за единство вокруг Горбачева, за движение к капитализму под красным флагом, за дрейф переродившейся КПСС к пробуржуазной по своей сути, оформленной социал-демократии, что в общем-то и было мечтой Горбачева: подменить программные ценности КПСС вполне социал-демократическими и двигаться к капитализму», —пишет В.Тюлькин.

Как известно, история не терпит сослагательного наклонения. Предположения Виктора Аркадьевича о том, как бы себя вел Каримов, оставаясь на посту первого секретаря, всего лишь предположения. Исходить же нужно из фактов, из свершившегося. Это во-первых. А во-вторых, Шенин-то говорит о предупреждении Каримова, о том, что даже он предвидел, что выйдет из затеи создать российскую компартию. И дальнейшие события подтвердили прогнозы и Каримова, и Шенина.

Именно с учреждения КП РСФСР начался открытый «парад суверенитетов» компартий союзных республик внутри КПСС. Сама же новорожденная российская партия в точности повторяла тактику Бориса Ельцина: тот боролся с союзным центром, не признавал законов СССР, и ЦК КП РСФСР был в конфронтации к ЦК КПСС, противопоставляя его постановлениям свои, идущие вразрез. Внешне это подавалось как борьба с Горбачевым, а на самом деле борьба была показушная, мнимая, фактически же в «нужный» момент руководство КП РСФСР послушно выполняло волю генсека. Все это, вместе взятое, разрушало партию, систему, страну. Инициативщики, по собственному признанию В.Тюлькина, оставались в меньшинстве и повлиять на ситуацию не могли ни на XXVIII съезде, ни на пленумах КПСС и российской компартии.

Практически все, что потом произошло в стране, было сделано в том числе и руками создателей и руководителей КП РСФСР, ныне КПРФ. Напомню, что часть депутатов фракции «Коммунисты России» проголосовала 12 декабря 1991 года за ратификацию беловежских соглашений, часть же не голосовала совсем, то есть в критический момент попросту залегла в кусты, уклонилась от боя. И в последующем ни на одном этапе эта партия не организовывала сопротивления осуществлявшемуся кликой Горбачева-Ельцина контрреволюционному перевороту. При мнимой, показушной оппозиционности она, как уже сказано, фактически поддержала и государственный суверенитет России, и переход к рыночной экономике, иными словами — к капитализации страны.

Самое интересное то, что все, в чем В.Тюлькин предположительно обвиняет Каримова (а фактически Шенина), будто все вылилось бы в модель борьбы «за движение к капитализму под красным флагом, за дрейф переродившейся КПСС к пробуржуазной по своей сути, оформленной социал-демократии, что в общем-то и было мечтой Горбачева: подменить программные ценности КПСС вполне социал-демократическими и двигаться к капитализму», — сбылось с абсолютной точностью в отношении КП РСФСР. Преображенная в КПРФ она в последние годы на всех парах мчится в болото оппортунизма и социал-демократии, встраивается во власть, проводит политику соглашательства с режимом.

97

Тем не менее Виктор Аркадьевич продолжает утверждать, будто эта партия была создана в противовес Горбачеву. Повторю еще раз тезис инициативщи-ков: «лучше сейчас уйти в оппозицию к власти, но сохранить перед народом лицо Компартии и тем самым не потерять возможности будущей борьбы, чем получить заслуженное презрение за пресмыкательство перед Горбачевым и проведение его политики». Получается, выбор был такой: или уйти в оппозицию, или пресмыкаться перед Горбачевым. Но почему надо было непременно пресмыкаться перед Горбачевым, а не бороться с ним, не разрушая при этом единую партию и страну? И не слишком ли высокая цена заплачена за оппозицию генсеку-предателю?

Очень это мне напоминает момент ратификации беловежских соглашений в Верховном Совете РСФСР 12 декабря 1991 года, когда космонавт, член ЦК КП РСФСР Виталий Севастьянов сказал: «Слабый документ, несомненно. И тем не менее мы должны его, наверное, сегодня принимать. Для того, чтобы сохранить сегодня движение хотя бы на полшага вперед, ну я не вижу другого в этой тупиковой ситуации. Но нам нужно немедленно разрабатывать рабочее соглашение, с тем, чтобы все было по закону и на основе закона. ...На этом я хотел бы рассмотрение этого вопроса и закончить, но есть позитивный момент. Слава Богу, эпоха Горбачева на этом закончилась».

Выходит, чтобы покончить с Горбачевым, надо было ликвидировать Советский Союз, Советскую власть, социализм?

КПСС и Советский Союз были взорваны с двух сторон — кликой Горбачева-Ельцина-Яковлева-Шеварднадзе и прочей камарильей, которые откровенно признаются теперь, что их целью было «разрушить коммунизм». Но к этому приложили руку и те, кто столь горячо ратовал, а потом создавал Российскую компартию. Одни приложили вольно, другие — невольно, но кто из оппозиции захочет сегодня признать свою, пусть косвенную, причастность к содеянному? «Мы боролись».

98

Глава V

БЫЛА ЛИ КП РСФСР В ОППОЗИЦИИ ГОРБАЧЕВУ И ЕЛЬЦИНУ?

Сторонники создания КП РСФСР и оппоненты Шенина до сих пор уверяют, что будто бы эта партия была в оппозиции Горбачеву. Это еще один миф, усиленно распространяемый «вождями» КПРФ и их апологетами. Такая точка зрения бытует и слева. Хотя сам Витор Аркадьевич Тюлькин не раз в своих интервью лично автору этих строк резко высказывался о руководстве КП РСФСР, которое шло явно не туда. Что из этого вышло — рассказывать не надо. Россия не скоро еще выберется из той ямы, куда она рухнула за десятилетие ельцинского правления. И, к сожалению, к этому с первых своих шагов была причастна КП РСФСР. Так что заявлять о ее якобы «оппозиционности» Горбачеву, а в ряде моментов и Ельцину — просто смешно.

Как уже сказано, в Декларации Российской конференции были одобрены два принципиальных момента: переход к рыночной экономике и государственный суверенитет Российской Федерации. Продолжая эту линию, Г.Зюганов обращается с «письмом делегатам партийного съезда» (XXVIII — Н.Г.) «О наболевшем», где, в частности, говорится:

«Суть экономической реформы — возродить в человеке хозяина производства. Это справедливо видится на путях перехода к рынку. Но все ли здесь однозначно?

...Напрашивается вывод: необходим комплекс мер по стабилизации обстановки, экономической и морально-политической подготовке населения к рыночным отношениям. В противном случае введение их обернется поражением всех управленческих структур независимо от их политической окраски и авторитета. Если «эшелон» пойдет под откос, то всем не поздоровится, кто бы и на какой платформе сегодня ни стоял». («Советская Россия», № 157, 1 июля 1990 г.)

Как видим, Зюганов в принципе против рынка не возражает, более того, предлагает провести «экономическую и морально-психологическую подготовку населения к рыночным отношениям».

XXVIII съезд КПСС, состоявшийся в июле 1990 года, взял курс на рынок. Виктору Тюлькину с большим трудом удалось получить на заседании 13 июля пять минут, чтобы от группы делегатов, участников Инициативного съезда сделать заявление (цитирую стенограмму съезда): «...Считаем нужным предупредить всех коммунистов страны: непродуманный переход к рынку как к всеобщей системе, включающей рынок капиталов и рынок рабочей силы, будет означать неизбежное сползание к нарастанию капиталистических отношений. А насильственное, вопреки объективным процессам, лечение социализма капитализмом, повлечет за собой не повышение производства и уровня жизни, а неизбежное их падение, вызовет широкий социальный протест, приведет к тяжелым страданиям народа». За принятие этого заявления от имени съезда проголосовало 1259 делегатов, против — 2012, 160 — в голосовании не участвовало. Решение не было принято. Был взят горбачевский курс к рынку.

99

18 сентября 1990 года М.С.Горбачев свое выступление на сессии Верховного Совета СССР посвятил переходу к рыночной экономике, спел гимн рынку.

«Вопрос о переходе к нему (рынку — Н.Г.) возник в русле осуществляемых преобразований. Он продиктован самой жизнь и логикой происшедших перемен. В самом деле, мы давно уже поняли, что из кризисной ситуации, в которой оказалась страна, наша экономика, можно выйти лишь на путях радикальной экономической реформы». («Советская Россия», № 218, 19 сентября 1990 г.)

9 октября того же года ельцинский Верховный Совет РСФСР выступил с обращением «К гражданам России». Приведу из него несколько строк:

«Соотечественники!

Верховный Совет РСФСР 11 сентября 1990 года одобрил программу стабилизации и перехода к рынку — программу «500 дней». Это начало крутого поворота в жизни народа, это программа национального спасения.

...Нас часто запугивают: рынок — это эксплуатация, возврат к капитализму, господство дельцов теневой экономики. На самом деле речь идет о переходе к рынку цивилизованному и культурному, открытому для всех честных и трудолюбивых людей.

...Вступая в рыночные отношения, мы связываем надежды с пониманием и доброй волей граждан России. Эту волю выразил первый Съезд народных депутатов РСФСР, приняв Декларацию о государственном суверенитете РСФСР». («Советская Россия», № 233, 10 октября 1990 г.)

Эта широко разрекламированная «программа национального спасения» на самом деле обернулась программой уничтожения нации, в чем россияне за эти 13 лет убедились на собственной шкуре. Но нелишне вспомнить, как безответственные политики дурили тогда народ. А что же новоиспеченная Компартия РСФСР?

15 ноября 1990 года в соответствии с решением Учредительного съезда состоялся совместный расширенный Пленум ЦК и Центральной Контрольной Комиссии Компартии РСФСР. Был обсужден вопрос: «О текущем моменте и Основных направлениях деятельности Компартии РСФСР». В докладе, с которым выступил первый секретарь ЦК КП РСФСР И.К.Полозков, обращает на себя внимание ряд принципиальных положений:

«Одной из узловых проблем общественной жизни является обеспечение перевода народного хозяйства на рыночные отношения.

Некоторые из критиков Учредительного съезда КП РСФСР упрекали нас в том, будто бы мы отказываемся от рынка, ориентации на рыночную экономику. Это неверно. Мы достаточно хорошо изучили исторические процессы, чтобы понимать, что рынок — универсальная ценность и существовал во все времена. Для нас рынок не тождествен капитализму. Рыночные отношения существовали до капитализма, сегодня их можно вполне развивать вне капитализма.

...Отрабатывая различные модели рыночной экономики, коммунисты России будут бороться за то, чтобы при этом интересы трудящихся не ущемлялись, чтобы ... человек труда не боялся за собственное будущее и будущее своих детей, всегда был уверен в справедливом вознаграждении за свой труд.

Избежать негативных последствий капиталистического рынка, безжалостно уничтожавших на протяжении своей истории целые социальные группы и классы, — вот задача регулируемой рыночной экономики социалистического типа, переход к которой мы уже начали. Коммунисты России будут бороться за то, чтобы программа экономического оздоровления, принятая недавно Верховным Советом СССР, воплощалась всюду достаточно всесторонне, глубоко и полно.

 

100

...Ключевую роль в формировании социально-политического облика общества и характера его дальнейшего развития играет преобразование отношений собственности. Коммунисты Российской Федерации видят назревшую необходимость разгосударствления, развития разнообразных форм собственности, выступают за многоукладную экономику. И пусть в ином нас не обвиняют. (Выделено в тексте доклада — Н.Г.)

...В этой связи считали бы целесообразным рассмотреть на внеочередном Съезде народных депутатов РСФСР проекты законов о защите прав человека в период становления рыночных отношений, о механизмах социальной защиты населения. Это можно сделать в пакете документов по стабилизации экономики и переходу к рыночным отношениям, возрождению российской деревни и агропромышленному комплексу». («Советская Россия», № 264, 17 ноября 1990 г.)

Излагая в докладе на третьем, внеочередном Съезде народных депутатов РСФСР «основные принципы и направления нашей работы», Б.Ельцин поставил задачу:

«Незамедлительно сформировать новые рыночные структуры, обеспечивающие снабжение материальными ресурсами как свободные секторы экономики, так и тех, кто особо нуждается в поддержке вследствие быстрого развала хозяйственных связей...» («Российская газета», № 63, 31 марта 1991 г.)

Сравните все три позиции, и вы увидите их несомненное родство. Рынок, рынок, рынок! Ничего, кроме рынка! Разница одна: горбачевское Правительство СССР предлагало постепенный путь перехода к рынку, что было подтверждено и XXVIII съездом, а Ельцин с Гайдаром применили «шоковую терапию», но цель-то была одна — рынок! Позиция же ЦК КП РСФСР типично социал-демократическая: реформы и переход к рынку поддерживаем, но будем защищать социальные права человека. И то, что Ельцин и его «реформаторы» откровенно называли «приватизацией», ЦК КП РСФСР застенчиво именовал «разгосударствлением», но суть-то была одна — переход к частной собственности.

Один из моментов доклада И.К.Полозкова на ноябрьском Пленуме ЦК КП РСФСР просто умиляет:

«Надо сделать так, чтобы трудовые коллективы, все слои трудящихся не только увидели себя в новой системе социально-экономических отношений, но и активно участвовали в их формировании. Это по существу узловой вопрос социальной политики партии». (Там же.)

Член Политбюро, секретарь ЦК КП РСФСР по идеологии Г.А.Зюганов тоже внес свой вклад в пропаганду рынка. В обширном интервью газете «Экономика и жизнь» под заголовком «Рынок? Да! Но в чьих интересах?» он вдохновенно живописал преимущества рынка. В заключение, отвечая на вопрос — «Итак, судя по всему, вы не отрицаете рынка?» — сказал:

«— Невозможно отрицать то, что существует объективно. Иное дело — какой рынок, в чьих интересах функционирующий. Здесь уже позвольте выступить за рынок сознательно организованный — самими субъектами, ассоциациями, государством. Рынок должен быть, безусловно, регулируемым и социально ориентированным. Свобода свободой, порядок порядком. И здесь нет никакого неразрешимого противоречия.

Надо только набраться терпения и предоставить возможность обществу при соответствующей поддержке сознательно перейти в новое состояние (выделено мною — Н.Г.). Главное — не дезориентировать общество, трудящихся, руководителей хозяйств. Не зажимать никого, но и не давать, так сказать, криминальничать». (Г.Зюганов «Верность», стр. 145-146.)101

Как вам это нравится? Оказывается, КП РСФСР не только не боролась против рынка, более того, она ставила цель, чтобы сами рабочие и трудовые коллективы формировали рыночные отношения, «сознательно переходили в новое состояние». Это напоминает известный анекдот: «А мыло и веревки с собой приносить?»

Состоявшийся 6 марта 1991 года объединенный Пленум ЦК и ЦКК Компартии РСФСР обсудил вопрос «О задачах коммунистов по стабилизации общественно-политической ситуации в республике». Доклад И.К.Полозкова развивает и углубляет прежние позиции.

Изложив первоочередные задачи по стабилизации экономики, лидер КП РСФСР сказал:

«Главное же — это активное, заинтересованное участие в перестройке производственных отношений, становлении новых форм хозяйствования и собственности.

...Наша принципиальная позиция отражена в Основных направлениях. Мы — за переход к многоукладной экономике, созданию равных возможностей развития каждого из укладов. Но нам не безразличен вопрос тактики и методов достижения этой цели».

Очень откровенно, яснее, кажется, не скажешь. Но Иван Кузьмич хочет, чтобы его поняли до конца, и он говорит:

«Однако часть прессы целенаправленно продолжает формировать мнение о Компартии РСФСР как о силе, в руководстве которой сплошь ретрограды и враги рынка.

Видимо, необходимо еще раз высказаться по этому поводу. Да, мы убеждены, что рынок в нашу жизнь в одночасье не придет. Да, мы — непримиримые противники, но не рынка, а экономического авантюризма, слегка прикрытого фиговым листком рыночных лозунгов. ...Мы считаем своим долгом заявить, что участвовать в этом обмане народа мы не будем.

... мы целиком разделяем высказанную премьер-министром В.С.Павловым мысль о том, что нужно сохранить костяк промышленности, дать ей стимулы для развития. Приватизация должна идти вокруг мощных государственных «ядер», заполняя пустующие ниши и поры.

Это и будет многоукладная экономика, соответствующая действительным потребностям научно-технического прогресса, потребностям страны в целом. Схема взаимоотношений разных укладов при главенстве крупных производств, собственно говоря, давно отработана в развитых капиталистических странах, где вокруг крупных корпораций выросла целая система подрядчиков и субподрядчиков, средних и мелких фирм. Именно новейшим достижениям, по завету Владимира Ильича Ленина нам нужно учиться у Запада, а не заглядывать в его позавчерашний день».

Но, согласитесь, что Ленин советовал все же учиться новейшим достижениям, а не строить капитализм по рецептам Запада, даже самым новейшим.

«Мне кажется, что в видении рынка в СССР преобладает эклектический, а не диалектический подход. Почему рынок, регулируемый или нет, должен обязательно копировать капиталистический рынок? Почему не может существовать социалистический рынок?» — спрашивал в статье «Пока еще не поздно» американский писатель и публицист Майкл Давидоу («Советская Россия», 14 октября 1990 г.) Всю жизнь, по его словам, он прожил в условиях капиталистического рынка в цитадели монополистического капитала, и его, мягко говоря, удивляло отношение к рынку в нашей стране. «Мне кажется, к рынку у вас подходят либо с эйфорией, либо с чувством обреченности — «ему нет альтер-

 

102

нативы». Более того, модель для будущего ищут исключительно на Западе его системой капиталистического «свободного предпринимательства». Как то 73 года Советского государства ничего не могут предложить!»

В заключение статьи американский коммунист и публицист советовал: «Компартии России предназначено сыграть важнейшую роль в этот решающи^ для советской государственности час, памятуя о том вкладе, который Россия внесла в историю на других ее крутых поворотах: и во время Октябрьской революции, и в0 время Великой Отечественной войны против фашизма. Сейчас речь идет о спасении партии, перестройки и социализма».

Вопрос действительно стоял однозначно: быть или не быть СССР и социализму. Как показали дальнейшие события, КП РСФСР свое предназначение не оправдала.

«Трудящиеся России ждут от коммунистов честного ответа на вопрос — как сделать так, чтобы приватизация собственности не обернулась рынком «капиталов», где человеку труда с его доходами делать нечего?» — говорит первый секретарь ЦК партии, являющейся по его же словам «самой влиятельной в республике политической силой, пользующейся широкой поддержкой в массах». Но такого ответа партия не дала.

«Антикоммунисты не добьются своих целей, пока такая партия стоит на их пути», — уверенно заявил Полозков. Но мы-то знаем, что антикоммунисты своих целей как раз добились. Значит, не очень-то эта партия им противостояла, не очень-то с ними боролась. И, действительно, отвечая на поставленный вопрос, Полозков говорит:

«Мы исходим из того, что главным и единственным хозяином на рынке должен быть трудящийся, и только он. Выступаем за решающее право трудовых коллективов в формировании новой системы социально-экономических отношений (читай: капитализма — Н.Г.). ...Если трудовые коллективы будут отстаивать свои права и интересы, вплоть до забастовок, то партийным комитетам следует, видимо, не стоять в стороне, а до конца быть вместе с трудящимися».

Как мило — не поднимать рабочих на борьбу против капитализации страны, а всего лишь «не стоять в стороне», если «трудовые коллективы будут отстаивать свои права». А если не будут? Если не разберутся в ситуации, не поймут, куда их ведут, и будут пассивно ждать, значит, по Полозкову (а это ведь позиция ЦК КП РСФСР!), в этом случае партийные комитеты ничего не предпринимают.

«Коммунисты России поддерживают требования трудовых коллективов на полное хозяйственное владение предприятиями, право собственности на результаты своего труда...»

Поддерживать можно сколько угодно. А что конкретно сделали ЦК и Пленум, чтобы остановить приватизацию и возврат к капитализму? Ничего. Может, КП РСФСР вывела на улицы миллионы людей с протестом против «грабительского рынка»? Может, организовала хоть одну забастовку? Может, пикетировала Верховный Совет? Ничего подобного! Одни слова. В конце доклада Полозков еще раз ставит задачу, на которой, как он говорит, «мы сегодня должны сосредоточить свое внимание:

«Бороться за то, чтобы реформа экономических отношений, переход к рынку осуществлялись самими трудящимися и в интересах трудящихся».

103

Расшифровывается сей глубокомысленный пассаж просто: капитализацию страны должны осуществлять сами трудящиеся. Если все это называется «быть в оппозиции», то, право же, дальше некуда.

Обращает на себя внимание еще один принципиальный момент доклада Полозкова:

«Противники Компартии РСФСР стараются доказать, что мы выступаем против института президентства в России, исключительно исходя из узкогрупповых амбиций, мы блокируем укрепление суверенитета РСФСР.

Хотелось бы напомнить, что российские коммунисты всегда стояли за суверенитет России, можно сказать, стояли у истоков этой идеи (выделено мною — Н.Г.). И сегодня мы видим насущную необходимость создания более эффективного политического и экономического механизма защиты интересов республики и ее граждан». Какие еще нужны доказательства вины КП РСФСР в развале страны? Ведь сам лидер партии признал, что она стояла за суверенитет России, более того, «у истоков этой идеи», а он-то, суверенитет, и подорвал устои союзного государства. Дальше Полозков говорит:

«Но мы против того, чтобы это вело к двоецентрию в масштабах Союза, что затем логически вызовет и создание полицентрической структуры вместо Союза. А именно это и означает создание поста российского президента, если судить по проекту Конституции Российской Федерации, разработанному и дорабатываемому ныне группой О.Румянцева. Ни к чему, кроме углубления гибельной конфронтации между Союзом и нашей республикой, реализация данного проекта не приведет».

Здесь поражает неприкрытое лицемерие. «Мы за суверенитет, но против двоецентрия». Даже человеку, неискушенному в политике, понятно, что государственный суверенитет России, «у истоков которого стояли российские коммунисты», непременно приведет к двоецентрию в масштабах Союза, а затем, вызвав цепную реакцию республиканских суверенитетов, взорвет Союз. Что в конечном итоге и произошло. Но ведь то же самое произошло и с КПСС. С образованием КП РСФСР возникло двоецентрие в КПСС, и она была разрушена так же, как и СССР. Однако опасности двоецентрия для КПСС Полозков и все руководство КП РСФСР не видят.

Что интересно, Полозков во всех своих докладах и участники Пленумов выступают с самой разносной критикой в адрес КПСС — и то она не сделала, и это не предусмотрела, и другое не предвидела. Надо сказать, что в большинстве случаев критика справедливая. Но ведь 10-миллионная КП РСФСР — это большая часть КПСС, следовательно, в этих недостатках есть и ее вина, причем немалая. Что сделали российские коммунисты, чтобы не допустить ликвидации Советской власти, социализма и Советского Союза? Кроме громких деклараций руководства, ничего. КП РСФСР не предотвратила реставрации капитализма в России. Это факт. Но об этом на пленумах — ни

слова.

Не оправдались, или, скажем помягче, не до конца оправдались надежды и на оппозиционность Горбачеву Ивана Кузьмича Полозкова — он послушно следовал в фарватере, прочерченном генсеком. Зюганов в книге «Верность» (стр. 100) подает избрание Ельцина в искаженном виде: «Все, кто стремился к скорейшему развалу Советского Союза, восприняли избрание Б.Ельцина на пост председателя Верховного Совета РСФСР с шумным ликованием, хотя победил он И.К.Полозкова с минимальной форой: за него отдали голоса чуть

104

более 50 % депутатов». Фактически же в июне 1990 года, победив на выборах председателя Верховного Совета РСФСР в двух турах основного соперника .— Ельцина, Полозков перед третьим, решающим неожиданно для всех снимает свою кандидатуру. Тогда в спешном порядке коммунисты выдвигают совершенно неавторитетного кандидата — В.Власова, Ельцин становится председателем Верховного Совета и берет курс на капитализацию России и разрушение СССР. А Иван Кузьмич потом будет объяснять свой позорный поступок тем, что ему позвонил Горбачев и приказал снять свою кандидатуру. Всего один звонок генсека — и от оппозиционности Полозкова и след простыл. Правда, этот эпизод был еще до избрания его лидером Российской компартии.

Народный депутат РСФСР Геннадий Васильевич Саенко рассказал мне любопытный эпизод, связанный с выборами Председателя Верховного Совета РСФСР в мае-июне 1990 года.

— Когда Полозков снял свою кандидатуру, я подошел к нему и сказал: «Ваня, уйди из этого зала». «Ты знаешь, — говорит он мне, — я под таким глубоким гипнозом, я имею в виду Горбачева, что не могу ему отказывать». «Слушай, если ты такой слабак, чего ты нас всех подставляешь? Ты ж нас предал!» И я ему напомнил один случай, когда накануне съезда я встретил его в орготделе ЦК КПСС. Но сначала — предыстория.

Так сложилась жизнь, что Ваня Полозков учился в Академии общественных наук ЦК КПСС, на научном отделении. Когда Горбачева избрали Генеральным, чтобы Ваня не путался под ногами (Полозков курировал Ставропольскую краевую партийную организацию), его взяли и отправили на учебу. А я в то же время в этом секторе занимался Осетией, другими территориями и мне дали Ставропольский край в нагрузку. Ваня, обучаясь очно, получал зарплату работника ЦК, а я за него выполнял обязанности, неся фактически двойную нагрузку. И Ваня об этом знал. И, может, поэтому он ко мне прислушивался.

Так вот, встретились мы с ним накануне первого Съезда народных депутатов РСФСР, и я говорю ему: «Иван, ты трижды депутат. Придешь на съезд, и Мандатная комиссия тебя зарубит. Так что решай, каким депутатом останешься — союзным, краевым или российским». «Да мне задание дали казаки: «Со щитом или на щите!». «Послушай, — говорю, — мне нет дела до этого задания. Но не получится ли так, что мы, объединившись, поддержим твою кандидатуру на Председателя Верховного Совета, а ты вильнешь в сторону, и мы скопом в этот овраг улетим?». «Да ты что, старик?! — сказал Полозков. — Мне кубанцы наказали: нет возврата на Кубань!» «Ну, хорошо, если ты такой мужественный человек, мы тебя поддержим», — сказал я.

Ну и, естественно, агитационную работу мы проводили в пользу Полозкова, вопреки ЦК КПСС, где предлагали кандидатуру Власова. Потому что при голосовании по рейтингу возможных претендентов у Полозкова он оказался довольно высоким. Тем более, что шумная история с продажей танков, с АН-Том была у всех на слуху. Ване имидж надули, и он, кстати, срабатывал. Смотрим, его показатели лучше, чем у Власова. И хотя, казалось бы, фигура против Ельцина была выставлена нелепая, тем не менее, она дважды получила высокий результат, и в нелепую фигуру превращался Ельцин. А мы уже, фракция с фракциями, вели переговоры, и демократы нам отдавали любые должности,

105

«только снимите Ваню и пропустите Борю». Мне, например, говорил Филатов: «Мы вам первого зама дадим. Хотите, еще двух замов дадим, только снимите Полозкова. У вас конюшня большая, а у нас один Ельцин, и он уже в панике, он больше не хочет выставляться».

Нам важно было провести три тура выборов, потому что на съезде уже говорили: если они не дадут результата, будем обсуждать новые кандидатуры. То есть Ельцину председателем уже не быть.

И вот мы идем на заседание перед решающим туром. Я заходил в зал последним и вдруг боковым зрением увидел — идет Полозков. Заметив меня, он куда-то юркнул и исчез. У меня как душа чувствовала — пошел за ним. Беру его за грудки и говорю: «Иван Кузьмич, ты чего глаза прячешь? Поговорили с тобой?» «Да, — говорит он с убитым видом, — не могу отказать». «И что ж ты — снимаешь свою кандидатуру?» — «Да, буду снимать». «Ах, ты, чудак на букву «м», — говорю, — ты ж помнишь, как я тебя в коридоре пытал?!» «Ты знаешь, старик, не могу я ему отказать. Он как глянет на меня, и я прямо вот не могу...» «Эх, ты! — говорю. — Больше в этот зал не ходи, видеть тебя не могу». Справедливости ради надо сказать, что положение Ивана Кузьмича было архисложным. После Нины Андреевой это был второй случай, когда против конкретного человека огонь на поражение открыли все псевдодемократические средства массовой информации. И.К.Полозкова подвергли невиданному в ту пору остракизму. Сейчас-то все к таким методам борьбы с оппонентами уже привыкли. Тогда это было дико и страшно. К чести Ивана Кузьмича, он стоически выдерживал атаки. Но, к сожалению, не все. Возможно, стать настоящим борцом ему мешала въевшаяся во все его поры необходимость соблюдать субординацию, рабская готовность подчиняться тем, кто наверху. Проиллюстрирую. В интервью «Больше дела» писателю Анатолию Салуцко-му, отвечая на вопрос — «Каково ваше отношение к Борису Николаевичу Ельцину?» — Полозков говорит:

«Отношусь к нему с большим уважением — и по его должности, и в личном плане, поскольку ему пришлось пройти через трудные испытания и он не сломался. А я это в людях ценю. Но как политик понимаю, что сейчас Борис Николаевич больше уязвим от определенных сил, чем в то время, когда он находился в оппозиции. Эти силы заинтересованы в том, чтобы Ельцин поскорее сжег мосты, связывающие его с КПСС, подталкивают к этому. Но мне представляется, что Борису Николаевичу не следовало бы торопиться. Порвав с КПСС, Ельцин станет менее независимым. Расстановка политических сил в парламенте — дело сложное. А если учесть, что страна вступила в период социально-политической нестабильности, то тут и вовсе решающую роль может сыграть не односторонность, а баланс интересов». («Советская Россия», № 157, 1 июля 1990 г.)

Странное отношение к членству в партии у новоиспеченного лидера КП РСФСР! Из его слов следует, что Ельцин должен остаться в рядах КПСС не по идейным убеждением, а исходя из «баланса интересов», поэтому ему «не следует торопиться» с выходом из партии.

«Попытки столкнуть Учредительный съезд Компартии РСФСР со Съездом народных депутатов России, а меня — с Ельциным носят опять-таки недобросовестный характер, — говорит он в этом же интервью. — Поэтому хотелось бы сразу ответить тем, кто мечтает столкнуть народных депутатов и делегатов партийного съезда: мы на конфронтацию не пойдем. Интересы всех народов Российской Федерации требуют сегодня общей работы во благо всей страны».

106

Как могут работать во благо страны коммунист Полозков и антикоммунист Ельцин, у которых по определению разные цели и задачи? Оказываются, смогли. Точка соприкосновения интересов — суверенитет России и переход к рыночной экономике, о чем уже сказано.

В этом плане весьма красноречиво интервью секретаря ЦК КП РСФСР Г.А.Зюганова корреспонденту «Советской России» «Ответственность, выдержка, деловитость», состоявшееся в июне 1991 года, вскоре после президентских выборов в России.

«ВОПРОС. За последние недели произошли важные события. И, пожалуй, главное из них — выборы Президента РСФСР. Как вы оцениваете их итоги?

«ОТВЕТ. Обстоятельный анализ и глубокая оценка итогов выборов еще впереди. Однако уже сейчас можно сказать: народ выразил свое отношение к той политике, которая проводилась в последние годы от имени, а то и под прикрытием партии. На мой взгляд, взятый ею в свое время курс на высвобождение труда (от кого, от чего? — Н.Г.), экономической инициативы, развитие демократии — курс верный. Но осуществляется он крайне непоследовательно, с неоправданными отступлениями. Это и привело страну на грань национальной катастрофы, к обнищанию основной массы трудящихся...» («Советская Россия», № 124, 25 июня 1991 г.)

О каком обнищании основной массы трудящихся можно было говорить в 1991 году, когда все основные продукты все еще стоили в прямом смысле слова копейки? С другой стороны, к тому времени Россия уже год, с момента избрания Ельцина председателем Верховного Совета РСФСР, «воевала» с Союзным центром и проводила политику реформ, направленных на капитализацию страны. КПСС страной уже не руководила, ибо с ликвидацией шестой статьи Конституции СССР она была лишена властных полномочий. Зачем же Зюганов молчит об этом, а, походя, пинает партию? И другой вопрос: была ли тогда страна на грани национальной катастрофы? Если — да, то Зюганов как один из лидеров российской компартии обязан был сказать всему народу: что делать? Но он лишь заметил: «Общество устало от катаклизмов. Людей пугает беспредел разрушений. Они все чаще ищут опору в сильной руке». А в подтексте угадывается: Ельцин и есть «сильная рука».

«ВОПРОС. Мы видим, что реально власть, по крайней мере, в РСФСР, переходит в руки оппозиционных компартии сил. Каков характер отношения коммунистов к новой власти?

ОТВЕТ. Компартия РСФСР исходила и исходит из того, что избрание Президента и введение новой исполнительной власти — результат волеизъявления большинства участвовавших в голосовании россиян. Это и должно определять характер нашего отношения — мы за взаимодействие с законной властью. Коммунисты достаточно широко представлены в законодательных органах. Они должны более настойчиво искать и находить союзников в осуществлении практических мер, направленных на то, чтобы переломить катастрофическую ситуацию в республике, стабилизировать экономическую и политическую обстановку.

Коммунисты России, выступившие шесть лет назад инициаторами коренного обновления общества, остаются горячими сторонниками реформ. Мы. возражали и будем возражать только против таких методов реформирования, которые парализуют хозяйственные связи, бьют по благосостоянию людей, попирают принципы социальной справедливости, на чем выигрывает лишь незначительная часть оборотистых людей, ну, и, конечно, криминальные элементы.

Сохраняя свою приверженность идеалам освобожденного труда и социальной справедливости, Компартия РСФСР готова к сотрудничеству в интересах трудящих-

107

ся и с органами власти, и со всеми общественными и политическими силами республики — как поддержавшими на выборах Президента РСФСР, так и находившимися к нему в оппозиции. Время требует общенационального согласия ради спасения и возрождения России...

...ВОПРОС. Но где гарантии того, что будет положен конец безвластию, удастся избежать новых потрясений?

ОТВЕТ. Для того и укрепляется исполнительная власть, чтобы употребить ее наконец в интересах трудящихся, абсолютного большинства населения. Новых потрясений, вызванных безвластием, люди, общество в целом больше не выдержат».

(Там же.)

Обратите внимание: член Политбюро ЦК КП РСФСР и секретарь ЦК этой партии Зюганов, который, по его собственным словам, был один из немногих, кто знакомился с «Особой папкой» и обладал всей полнотой информации о ситуации в стране, считает, что исполнительная власть в России, а ее тогда представлял Ельцин и сформированное им правительство, укрепляется для того, «чтобы употребить ее в интересах трудящихся». И ЭТО он говорит всего за два месяца до августовского контрреволюционного переворота! Вместо того, чтобы сказать людям правду, он усыпляет их ложными надеждами:

«Надеюсь, что и для Президента, и для нового правительства основной целью будет прежде всего реальное благополучие трудящихся, а не узкой группы людей. В этом и видятся гарантии того, что удастся избежать новых потрясений, утвердить гражданское согласие». (Там же.)

В интервью была затронута и собственно партийная тема. «ВОПРОС. Коммунистическая партия переживает пору трудных испытаний. Чтобы их выдержать, она, видимо, должна измениться?

ОТВЕТ. Я убежден, что в создавшихся условиях надо решительно идти на глубокое обновление партии, изменение ее характера и облика. В ближайшее время состоится пленум ЦК КП РСФСР, на котором намечено обсудить вопросы стратегии и тактики деятельности партии в новых условиях...»

Не обошли в интервью и тему уроков из состоявшихся 12 июня 1991 года президентских выборов, когда первым президентом России был избран Ельцин.

«ВОПРОС. Какие уроки извлекает партия из прошедшей выборной кампании? ОТВЕТ. Сегодня приходится читать и слышать немало суждений, которые сводятся к такому выводу — компартия потерпела сокрушительное поражение. Что ж, поражение очевидно. Но надо уметь и проигрывать, а главное — уметь извлекать из этого уроки. А эту науку, смею утверждать, мы усваиваем. И это — главный урок». Что ж, в умении проигрывать Геннадию Андреевичу, действительно, не откажешь: проиграл в 1996-м, проиграл в 2000-м, и все еще продолжает извлекать уроки и «осваивать эту науку». Что-то надолго затянулся этот «ликбез». «Я уже говорил в начале беседы — поражение потерпел политический курс, разочаровавший трудовой народ, приведший страну на грань катастрофы. Но тот же курс проводили и энергично проводят нынешние победители-«демократы», только ловко маскируют это. Что ж, как говорится, до поры... Мы отмежевываемся от антинародной политики». (Там же.)

Кто проводил политический курс, «разочаровавший трудовой народ»? Зюганов не называет истинных виновников курса, приведшего страну, как он говорит, «на грань национальной катастрофы», избегает конкретики. А ведь он должен был назвать их поименно — и Горбачева, и Яковлева, и Ельцина со

108

всем их псевдодемократическим, а на самом деле антисоветским, антикоммунистическим окружением, которое и осуществляло тот курс. Но нет, интервью Зюганова изобилует реверансами в адрес «новой власти», он старательно торит тропу к ней, когда говорит: «Наша партия должна наладить тесное сотрудничество и с новой властью, и с другими политическими партиями и движениями, чтобы поскорее вывести страну и республику из разразившегося кризиса». (Там же.)

С кем собирался Зюганов выводить страну и республику из кризиса? С теми,

кто довел их до ручки, с «новой властью», то есть с президентом Ельциным и его правительством. Как говорится, без комментариев.

И еще один штрих. Корреспондент спрашивает: «Что, на ваш взгляд, может быть положено в основу устойчивого развития республики и страны?». «Прежде всего — сохранение и укрепление государственности», — отвечает Зюганов. Это верно, если говорить об СССР. Но надо ли было призывать к укреплению государственности РСФСР, того государства, которое выстраивал внутри СССР президент России Ельцин, что как раз и подрывало устои общесоюзного государства?!

Вот так, на самом деле руководители КП РСФСР подыгрывали и Горбаче-

ву, и ельцинскому режиму, хотя теперь они бьют себя в грудь: «Мы были в оппозиции!».

Напомню еще один эпизод из тех дней. В феврале 1991 года шесть руководителей Верховного Совета, знаменитая «шестерка» во главе со Светланой Горячевой — выступили с заявлением, в котором предупредили россиян о наступлении новой диктатуры. По требованию депутатов в марте собрался внеочередной третий Съезд народных депутатов РСФСР. Он проходил бурно. В острой борьбе была подготовлена почва для вынесения недоверия всему Президиуму Верховного Совета во главе с Ельциным. Это был шанс отправить гго в отставку и пресечь в самом начале политику разрушения. Но опять в эешающий момент перед голосованием на трибуне неожиданно появился все гот же Иван Кузьмич Полозков и заявил:

«Здесь было очень много намеков на какие-то деструктивные, противоправные действия ЦК Компартии России. Были наветы на фракцию «Коммунисты России». Высказывались пожелания, чтобы я выразил свое отношение ко всему этому. Что [здесь можно сказать? Компартия России работает в рамках законов, в рамках Конституции, в интересах возрождения России и благополучия россиян. И никому не цает оснований сомневаться в этом и, заверяю вас, не даст.

Многие коммунисты — народные депутаты РСФСР — поддержали идею созыва данного съезда. Думаю, что не было разногласий в том, что обстановка в России гребует и немедленной оценки, и глубокого анализа, и принятия определенных конкретных мер. Оценки даны строгие, убедительные, но объективные. Давайте согласимся, в России положение тяжелое. И наш долг — остановить распад во всех сферах ее жизни. Но, я считаю, менять руководство, Председателя, заместителей, членов Президиума или какие-то другие органы сегодня не время (выделено мною — Н.Г.).

Такую цель ЦК Компартии РСФСР не ставил. Не обвиняйте в этом коммунистов. Они ведут конструктивную работу на съезде, в парламенте России. И если кому-то не нравится их принципиальная точка зрения, их альтернативные предложения в законы, ну что ж, это другой вопрос. Принимайте как должное. Существуют фракции. Значит, будут споры, противоборства и политическая борьба. Давайте будем вести эту борьбу достойно, уважительно, как положено в цивилизованных парламентах». («Советская Россия», № 67, 4 апреля 1991 г.)

109

В зале поднялась буря, депутаты из бабуринской фракции «Россия» негодовали: Полозков подставил подножку оппозиции, сыграл на руку Ельцину! И это было абсолютно верно. Операция по легитимному отстранению Ельцина от руководства Россией была благодаря руководителю ЦК КП РСФСР сорвана. Возмущение поступком Полозкова было таким сильным, что пришлось дать специальное «разъяснение» в виде интервью корреспонденту ТАСС. Оно было опубликовано в «Советской России» под заголовком «Остановить распад». Внушалась мысль, будто Полозков спас Ельцина, чтобы остановить распад. Такое вот фарисейство. Интервью, а скорее, жалкий лепет, продемонстрировало политическую беспомощность руководителя российской компартии.

Отвечая на вопрос корреспондента ТАСС — «Иван Кузьмич, что заставило Вас выступить на Съезде 2 апреля?» — Полозков сказал:

«— Как вы слышали, перед началом работы съезда Борис Николаевич Ельцин поставил вопрос о том, чтобы Съезд закончить сегодня. Но я сомневался в этом, поскольку предстояло не только принимать постановление по докладу Председателя Верховного Совета РСФСР и давать оценку правительству, но еще и обсуждать Договор о федеративном устройстве России. То есть впереди два больших вопроса еще не были пройдены да еще ожидались прения.

Вы видели, какой накал борьбы был 1 апреля на Съезде. Дошло до словесных выпадов, блокирования президиума со стороны некоторых демократов. И все это пытались объяснить тем, что коммунисты-де ведут деконструктивную работу, затевают какие-то заговоры, пытаются свергнуть правительство, пытаются высказать им недоверие, пытаются блокировать принятие решений. А ведь проект постановления, который нам раздали в понедельник и который утром 2 апреля многие депутаты получили, мягко сказать, не дает принципиальной оценки той ситуации, в которой республика сегодня находится.

С каждым днем жизнь становится все хуже. Экономика продолжает распадаться. И мер никаких не принимается. В то же время любое предложение коммунистов в этом деле, конкретное предложение встречается в штыки. Причем все сваливается на то, что вот вы, мол, не даете работать.

Съезд ведь затевался для того, чтобы заставить наши властные законодательные, исполнительные органы тщательно рассмотреть ту ситуацию, в которой мы оказались, и принять конкретные меры, чтобы вывести из этого прорыва Россию... Но ушли опять к политическим баталиям, спорам, взаимным обвинениям. Это ничего не

даст.

Поэтому я ставил своей целью снять эти политические страсти, а повернуть внимание Съезда к принятию конструктивных предложений по выводу экономики России из кризисного состояния. В предложенном проекте постановления содержится очень много пунктов сугубо политического характера. В нем есть вопросы, которые можно решать и через год, и через два. А нам надо сегодня, в течение месяца-полуто-ра, двух приостановить разруху.

Снять накал страстей, вывести в конструктивное русло Съезд и в то же время обнажить те проблемы, которые сейчас имеются в России, и указать конкретно, кто ответственен за это, — вот в чем я вижу самое главное в работе нашего Съезда». (Там же.)

После такого заявления и интервью, право же, хочется сказать: «Хороший ты мужик, Иван Кузьмич, но не орел!» И не борец.

Позднее И.К.Полозков объяснит свой поступок автору этих строк тем, что будто бы на столе у Ельцина уже лежал заготовленный указ о запрете партии, и если бы Съезд выразил ему недоверие, этот указ был бы немедленно подписан. Как видим, достаточно было пустить слух о запрете — и от оппозиционности лидера не осталось и воспоминаний.

11О

Забегая вперед, могу сказать, что и в последующие годы вожди КПРФ были на удивление пугливы. Все мы многократно наблюдали, как в момент прохождения через Госдуму законов, нужных режиму, в думские коридоры запускался слух: не проголосуют депутаты, не примут бюджет, не утвердят очередного главу правительства — и Дума будет распущена. В результате срабатывал инстинкт самосохранения, и депутаты фракции КПРФ нажимали на те самые, нужные режиму кнопки. И Ельцин был сыт, то бишь, доволен, и овцы, то бишь, Дума, были целы.

Но это будет позже. А тогда, в начале 90-х годов, и ЦК КП РСФСР, и ракция «Коммунисты России» послушно шли курсом Ельцина-Горбачева. ту фракцию возглавлял Иван Рыбкин, руководивший также в ЦК КП РСФСР отделом по связям с Советами народных депутатов. В 1993 году его изберут федседателем Государственной Думы РФ первого созыва. Тогда же доктор юторических наук, профессор Николай Васецкий провел целое исследование, освященное первому спикеру нижней палаты. Политический портрет Рыбкина с двойным заголовком «Государственный человек». «Дорога, которую мы выбрали», принадлежащий перу Н. Васецкого, объемом в большеформат-ную газетную полосу, поместила на своих страницах газета «МГ».

Весьма любопытную характеристику дает профессор бывшему члену ЦК КП РСФСР, а в момент написания политического портрета — члену ЦК КПРФ: «...если поразмыслить, и самого Ивана Рыбкина, несмотря на высокие посты, ^которые он занимал в компартии, абсолютно невозможно поставить на одну доску с теми, кто еще недавно олицетворял большевистскую идею в правительстве страны. Талантливый ученый-аграрий, он стал «перестроечным» партийным секретарем именно благодаря своим антибольшевистским качествам. Стоит вспомнить зиму девяностого года в Волгограде, где новая «февральская революция» свергала одного за другим партийных руководителей области. Поддержанный молодой частью партийцев, страстно жаждавших перемен, и людьми зрелого возраста, которым, по словам самого Рыбкина, «обрыдли авторитарные замашки вождей всех рангов», он был избран вторым секретарем Волгоградского обкома КПСС из списка в 28 претендентов.

...Победив в жесткой борьбе пять претендентов и набрав без малого пятьдесят процентов голосов избирателей, Иван Рыбкин стал тогда народным депутатом РСФСР и одним из сопредседателей фракции «Коммунисты России», к тому времени самой многочисленной в Верховном Совете. В феврале девяносто первого он стал координатором фракции. И в программном заявлении не без настойчивости Ивана Петровича появились слова: «Входящие в нее депутаты поддерживают намеченные экономические реформы. Многоукладность в экономике и многообразие форм собственности. В то же время они выступают за широкое привлечение профессионалов к этому процессу против получившего широкое распространение дилетантизма на всех уровнях».

Сегодня такие положения выглядят общим местом в программах чуть ли не всех парламентских фракций, политических партий и общественных движений. Тогда же из-за несогласия с координатором коммунистической фракции ее покинул ряд депутатов, не посчитавших для себя возможным «поступиться принципами».

Так что коммунистическая фракция в Верховном Совете РСФСР во главе с членом ЦК КП РСФСР Иваном Рыбкиным поддерживала ельцинские реформы, а в вопросах собственности, характера экономики шла «впереди планеты всей». Не случайно из фракции уходили честные коммунисты, а Сергей Бабурин со своими единомышленниками в 1990 году создал фракцию «Россия», которая была более радикальной и коммунистичной, чем фракция «Ком-

111

мунисты России». И не случайно 21 июня 1991 года группа народных депутатов-коммунистов, глубоко встревоженных деструктивными процессами в Российской Федерации, обратилась с открытым письмом к предстоящему Пленуму ЦК КП РСФСР. Коммунисты С.Бабурин, Н.Павлов, В.Сердюков, Г.Сорокин, Н.Ведерников, В.Мазаев, О.Павлухин, Н.Ген, М.Эттырынтына, В.Ревя-кин, Я.Соловьев, А.Сурков, обращаясь к Центральному Комитету российской компартии, надеялись и верили, что их письмо будет внимательно изучено и поможет при разработке программы ближайших действий и в перспективе, потому что они чувствовали: надвигается гроза, надо действовать, ибо, говоря ленинскими словами, «промедление смерти подобно».

Наивные люди! Их просто не захотели услышать. Ни одна партийная газета письмо не напечатала. Николай Павлов передал его главному редактору «Советской России», члену ЦК КП РСФСР Валентину Чикину, а тот вскоре вернул его мне со словами: «Печатать не будем». Письмо сохранилось в моем архиве, и сейчас я приведу из него несколько фрагментов, дающих возмож-шость понять, кто и как разваливал Коммунистическую партию, которая была цементирующей силой единого союзного государства.

Пленуму ЦК КП РСФСР, коммунистам Российской Федерации

Прошел год после нашего избрания депутатами и год после создания КП РСФСР. И весь этот год наше общество в поиске. От того, чем закончится этот поиск, будут зависеть судьбы нескольких поколений наших сограждан. В этот ответственный, критический момент нашей истории мы считаем своим долгом публично высказаться по некоторым назревшим, с нашей точки зрения, вопросам.

Мы делаем это в форме открытого письма, поскольку никто из нас, депутатов-коммунистов, за минувший год ни разу не приглашался на Пленумы ЦК (даже Пленум, посвященный работе коммунистов в Советах), нашими мыслями ни по одному из важнейших вопросов никто из руководства партии всерьез не интересовался. По этой проблеме нам прежде всего и хотелось бы высказаться.

Для нас очевидно, что высший выборный орган партии и народные депутаты РСФСР, состоящие в ней, но не входящие в ЦК, сегодня находятся в совершенно неестественных отношениях. Депутатами нас избрал народ, причем многие из нас были избраны, преодолевая сопротивление местного партийного аппарата. Понимание того, что партия, ее выборный актив и, тем более, аппарат далеко не одно и то же, помогло нам преодолеть чувство горечи, вызванное действиями того же аппарата, пытавшегося определять меру «прогрессивности» того или иного кандидата-коммуниста.

Мы не вышли из КПСС, как это сделали многие из вчерашних высокопоставленных партийных идеологов и функционеров, сегодня оказавшиеся лидерами новых, противостоящих КПСС политических движений. Напротив, некоторые из нас, видя в сегодняшней КПСС единственную реальную силу, способную противостоять современным необольшевикам, совсем недавно вступили в партию, подвергаясь за это оскорблениям. Находясь в партии и признавая ее Устав, мы должны проводить в жизнь и решения высшего партийного органа, если не хотим просто числиться коммунистами. Но как можно проводить решения тех, кто зачастую весьма и весьма далек от понимания ситуации, в которой мы ра-

ботаем? Решения, в выработке которых мы не принимаем никакого участия!

В этой связи можно вспомнить еще недавно бушевавшие споры об авангардном и парламентском типах партии. Сегодня очевидно, что эта проблема еще более актуальна, поскольку наша партия уже не авангардная, но еще и не парламентская. В условиях многопартийности это ведет в тупик.

Мы далеки от мысли, что только депутаты-коммунисты должны определять политику партии, но уверены, что наша роль в выработке этой политики не может сводиться лишь к финансовому обеспечению партийного аппарата через уплату взносов. Не хотим предвосхищать решений Пленума и Съезда, но убеждены, что в самое ближайшее время этот вопрос должен быть решен, включая внесение необходимых изменений в Устав партии».

В письме депутатов-коммунистов мы находим ответ на вопрос — была ли КП РСФСР в оппозиции к российскому президенту, а им был избран Борис Ельцин, и какое место в политическом спектре РСФСР она тогда занимала:

«...Еще одним вопросом, заслуживающим обсуждения, является роль и место КП РСФСР в сегодняшней расстановке политических сил в РСФСР. В истории КПСС были и трагические, и героические, великие страницы. Все они наше прошлое, наша боль, память и достояние. Сегодня же для нас очевидно несоответствие между традиционным образом партии и той долей реальной власти в высших государственных структурах Российской Федерации, которой она реально обладает. Результаты выборов Президента РСФСР еще раз это подчеркнули. Партии пора набраться политического мужества и заявить о себе как о конструктивной оппозиции. Довольно пребывать в приятных, но опасных иллюзиях о партии правящей, позволяя оппонентам списывать на коммунистов все провалы». (Выделено мною Н.Г.)

Коммунисты-депутаты дали оценку и позиции ЦК КП РСФСР в отношении выборов первого президента России:

«Целый ряд проблем связан с практической политикой партии в последний период. Согласие ЦК КП РСФСР принять участие в навязанных антидемократических выборах Президента РСФСР мы считаем крупнейшей стратегической ошибкой, связанной с политической глухотой руководства партии к иным мнениям. Политическая логика, да и просто здравый смысл требуют не только пересмотра стратегии и тактики партии, но и смены руководства, на котором лежит ответственность за провальные решения, за фактическую дискредитацию партии. По этой причине созыв Съезда в ближайшее время представляется абсолютно необходимым делом.

... У нас также не вызывает сомнения, что в борьбе последних лет за демократические преобразования страны мы поставили под угрозу само ее существование, равно как и существование нашего народа. Разрушение Советского Союза и Российской Федерации будет национальной катастрофой для каждого народа СССР и прежде всего для русского народа, представители которого в различных концах страны уже объявлены «мигрантами» и «русскоязычным меньшинством». Но русские живут не только в Прибалтике. Из 148 млн. жителей РСФСР их 120 млн. Непроясненностъ позиции партии по национально-государственному устройству Российской Федерации фактически потворствует разгорающимся межнациональным конфликтам и внутри РСФСР. Это используют политические противники для обвинений партии в поощрении сепаратизма. Если партия отвернется от этой проблемы, то, как показали недавние пре-

112

113

зидентские выборы, охотников решать «русский вопрос» найдется немало. Считаем, что позиции партии по национально-государственному устройству должны быть обсуждены на ближайшем Съезде».

В Открытом письме коммунистов-депутатов Верховного Совета РСФСР мы находим ответ и на вопрос — была ли российская компартия в оппозиции

Горбачеву. Цитирую:

«Молчание ЦККПРСФСР в отношении позиций, занимаемых генеральным секретарем ЦК КПСС, воспринимается как их фактические одобрение. В условиях массового недовольства коммунистов действиями, а чаще бездействием Президента СССР такое молчание иначе как политическим самоубийством или убийством партии не назовешь. (Выделено мною Н.Г.) И это молчание нельзя компенсировать глубоко справедливыми публицистическими залпами «Советской России» по растущей коррупции, по старой и новой номенклатуре, по бывшим министрам и советникам Президента. И поддержка, и несогласие должны быть высказаны официально и предельно ясно. Президент СССР, не способный обеспечить соблюдение Конституции, издающий указы, ни один из которых не выполняется, не может оставаться во главе партии».

Свою позицию и совершенно обоснованные, справедливые требования в адрес ЦК КП РСФСР и всей партии депутаты-коммунисты выразили, действительно, предельно ясно. Но в ЦК их не захотели даже выслушать! Это письмо не было доведено не только до всех российских коммунистов, но даже до членов ЦК. На открывшийся 6 августа Пленум ЦК КП РСФСР депутатов-коммунистов, как и прежде, не пригласили. Лишь Сергей Бабурин благодаря своей настойчивости буквально прорвался и на Пленум, и на его трибуну, чтобы сказать:

«Что являлось главным внутри КПСС, и что, я считаю, мы не должны утратить? Коммунистическая партия Советского Союза как стержень политической системы была олицетворением государственности. Сейчас под антикоммунистическими лозунгами и идет в чистом виде разрушение государственности, потому что замены КПСС не сделали даже в лице той же исполнительной структуры. До сих пор еще нет. Так вот, идея государственности, идея национальных интересов и многие другие, ...должны лежать в основе и Программы КПСС, и того конкретного дополнительного Основного документа, который должен быть и у российских коммунистов, и затягивать это нельзя.

...что было в прошлом — плохое, хорошее, великое, преступное, — это история, это наше достояние. Давайте к этому относиться как к достоянию. Как к достоянию! Только тогда у нас будет будущее. И у Коммунистической партии, и у нашего государства».

Позиция Бабурина, молодого тогда коммуниста, в высшей степени благородна, особенно на фоне отречения от КПСС высших бонз и идеалогических метаний лидера «самой крупной компартии России» Зюганова, который с энергией достойной лучшего применения, постоянно ниспровергал КПСС. Но тревожное выступление на Пленуме ЦК КП РСФСР Сергея Бабурина, как и письмо депутатов-коммунистов, не было услышано. Шла пора летних отпусков, и высшие руководители российской компартии, в том числе Геннадий Андреевич Зюганов, разъезжались по курортам. Думать о судьбе страны был недосуг.

Несомненно, нынешняя КПРФ унаследовала от КП РСФСР все пороки и дефекты. Иначе и быть не могло. Сама идея создания этой партии была порочна. Интересно, что даже среди тех, кто входил в ее руководящее ядро с

114

рождения партии, были, как теперь выясняется, ее противники. Например, все тот же Иван Петрович Рыбкин. В его «политическом портрете» профессор Николай Васецкий пишет:

«Не менее противоречивые и контрастные процессы протекали в самой КПСС. На рубеже девяностых годов все громче зазвучали голоса о необходимости создания в ее рамках республиканской партийной организации России, пользовавшейся всеми правами и обязанностями, которыми обладали четырнадцать других компартий тогдашних союзных республик.

«Не скрою, — говорит Рыбкин, — я был против создания отдельной Компартии РСФСР, открыто говорил и писал о том, что это усилит сепаратистские тенденции в Союзе, наложившись на другие явления, разорвет единую доселе страну. Открыто, как и другие волгоградские делегаты, голосовал на Учредительном съезде против И.Полозкова при избрании его Первым секретарем ЦК. И он знал об этом».

Но это не помешало Рыбкину войти в состав ЦК КП РСФСР, а потом и занять пост руководителя отдела по связи с Советами народных депутатов. После октября 1993 года и выборов в Государственную Думу «на крови», он при поддержке аграриев и коммунистов занял пост спикера нижней палаты и стал проводить столь любимый «вождями» КПРФ курс на согласие и примирение.

И вот какие напрашиваются параллели. Одним из самых заметных актов «рыбкинской» фракции «Коммунисты России» в Верховном Совете РСФСР было голосование 12 декабря 1991 года за ратификацию беловежских соглашений о ликвидации Советского Союза. Самым заметным актом «рыбкинской» Думы было известное постановление от 23 февраля 1994 года об амнистии, которое увело виновников кровопролития и гибели безоружных людей в трагичные октябрьские дни 93-го года от ответственности. Главным виновником расстрела был президент России. Ельцина и его подельников спасли от справедливого возмездия фракция КПРФ, аграрии и их эмиссар, возглавлявший Государственную Думу. Они продолжали линию КП РСФСР на сотрудничество с «законной властью», как выразился некогда Зюганов после первых президентских выборов. Преемственность несомненна.

«Как?! — слышу я возмущенные голоса из стана КПРФ. — Наша партия была в оппозиции Ельцину и Горбачеву! Иначе, почему с первых дней существования КП РСФСР против нее, как и против Полозкова, была развязана прессой настоящая война?!» Вот и Зюганов в книге «Верность» пишет: «Особую ненависть «демократов» вызывал факт создания КПРФ». (Стр. 118.)

Для того, чтобы КП РСФСР выполнила запрограммированную сценаристами роль, она должна была добиться быстрого признания и российских коммунистов, и населения. С этой целью применили испытанный метод, как и при раскрутке Ельцина, которого журналисты изображали оппозиционером, обиженным властью страдальцем. Так и теперь: чем больше яковлевская демпрес-са измывалась над КП РСФСР, награждая ее ярлыками типа «партия консерваторов», тем популярнее она становилась. Люди рассуждали так: «Раз партию бьют, значит, она наша». Рядовых коммунистов в очередной раз обвели вок-Руг пальца.

Как КП РСФСР не была в оппозиции Горбачеву и Ельцину, так и ее преемница КПРФ и фракция в Государственной Думе, хотя и называет себя то конструктивной, то непримиримой, то системной оппозицией, фактически Всегда мастерски подыгрывала режиму. Оппозиционность была мнимой. Но об этом — в следующих главах.

115

Глава VI НАКАНУНЕ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ

Так распорядилась судьба или история, что в августе 1991 года КПСС и ее самый крупный отряд — КП РСФСР вынуждены были держать экзамен на прочность свою и всей страны. Для КП РСФСР это был первый в ее биографии экзамен, она испытание на прочность не выдержала. Как, впрочем, и

КПСС.

До сих пор в обществе идут споры до посинения, почему ГКЧП потерпел поражение, почему 19-миллионная КПСС не выступила на защиту конституционного строя СССР. Чтобы найти ответ на этот судьбоносный вопрос, надо проанализировать, в каком состоянии к тому времени была КПСС.

В 1989 году существовавшее некогда монолитное единство КПСС было подорвано созданием платформ — Демократической и Марксистской. Хотя окраска у них была разной, роль их в судьбе КПСС оказалась одинаковой и далеко не безобидной. Проиллюстрирую. Но прежде приглашаю читателей на состоявшуюся 14 августа 2002 года пресс-конференцию, посвященную итогам II съезда Российской коммунистической рабочей партии — Российской партии коммунистов. Открывая ее, сопредседатель ЦК этой партии Анатолий Крючков произнес целый монолог:

«У некоторых вызывает недоумение, почему в названии нашей партии дважды употреблено однокорневое слово: «коммунистическая» и «коммунистов». Словом «коммунистов» мы подчеркиваем, что не хотим, чтобы партия состояла только из носителей билетов с названием «Коммунистическая партия». Мы прошли историю с КПСС, когда была 15-миллионная партия якобы коммунистов, а когда создалась экстремальная обстановка, выяснилось, что коммунистов-то там было всего несколько десятков тысяч. Остальные были просто билетоносителями типа того же Горбачева, Шеварднадзе и прочих. Мы считаем, что партию нужно создавать из людей, которые не просто разделяют коммунистические идеалы, коммунистические ценности, но и сегодня готовы следовать этим идеалам. То есть прежде думать о Родине, потом о себе, не считать, что своя рубашка ближе к телу, быть самоотверженным и так далее. Мы делаем ставку на это. Поэтому подчеркиваем этим названием: пусть наша партия не такая громадная, как КПРФ, но она состоит из людей, которые не просто хотят казаться коммунистами, а действительно являются коммунистами.

Другим центральным вопросом, я бы даже сказал, одним из главнейших итогов этого съезда стало то, что сделан очередной шаг к объединению коммунистов. Нанесен, если можно так выразиться, очередной удар по коммунистической раздробленности, по коммунистической многопартийности. На съезде состоялось утверждение решения руководства — с одной стороны РКРП-

116

РПК, а с другой — партии «Союз коммунистов» — по объединению в одну партию. Вопрос решен в товарищеской обстановке, без всяких конфликтов, и таким образом с 10 августа 2002 года РКРП-РПК — теперь уже партия, объединившая членов трех ранее самостоятельных партий — РКРП, РПК и «Союза коммунистов». Это, подчеркиваю, один из важнейших итогов второго съезда РКРП-РПК.

Мы обратились с официальным призывом к другим компартиям, в первую очередь к РКП-КПСС (лидер Алексей Алексеевич Пригарин), к российским коммунистам ВКПБ (лидер Нина Александровна Андреева) и к Компартии Союза России и Белоруссии (лидер Олег Семенович Шенин) с призывом подключиться к объединительному процессу, понять, что растопыренными пальцами действовать нельзя, понять, что по истечении десяти лет нельзя дальше сохранять коммунистическую многопартийность. Нет никаких серьезных препятствий для того, чтобы быть в одной команде, быть в одной партии. Такой призыв содержится в специальном документе «К коммунистам России, к коммунистическим организациям». Конечно, это обращение не только к названным партиям, а и к другим, относительно небольшим отрядам коммунистического движения. Как они откликнутся — посмотрим, по крайней мере, первый шаг показал, что одним из отрядов воспринят положительно. Как я уже сказал, состоялось реальное объединение РКРП-РПК еще с одной партией.

Что касается СКП-КПСС, то мы являемся составной частью того Союза компартий — КПСС, который возглавляет Шенин. Но мы считаем, что коммунисты, которые работают на территории России, должны быть в одной партии. И здесь возникла сложная коллизия — как их объединить. Шенин предлагает вариант, который я считаю ошибочным: входите в КПС. Он не понял одну простую истину, что мы все эти годы пытались решать эту проблему и, наконец, убедились, что если заставлять кого-то куда-то входить — никакого объединения не будет. (Крючков сам противоречит себе: Шенин предлагает, а не заставляет — Н.Г.) Работать нужно по формуле объединения реального, вот как у нас с РКРП. Мы объединили свои партии, и кончилось это тем, что программу и устав будем разрабатывать заново, но не так, как предлагает, в конечном счете, формулу вхождения Шенин: принимайте программу и устав КПС. Ну не получится никакого объединения. А мы говорим: «Давайте объединяться. Если вы посчитаете, что вас не устраивает сегодняшняя Программа РКРП-РПК, давайте уточнять. Откроем новый цикл работы над программой и уставом и доведем наше единство до такого состояния, когда оно позволит вам принять решение идти на объединение. Вот в чем вся штука! Пока этого не поймут коммунисты, не будет никакого реального объединения».

На митинге 7 ноября 2002 года Анатолий Крючков вновь с гордостью сообщил об объединении трех партий, заметив при этом: «Своим объединени-ем мы показали всем коммунистам, что мы не держимся за лидерство, не держимся за посты».

Десять лет понадобилось на то, чтобы понять, что «растопыренными паль-Цами действовать нельзя», что «по истечении десяти лет нельзя дальше сохранять коммунистическую многопартийность». Золотые слова! Но давайте посмотрим, как начиналась пресловутая коммунистическая многопартийность

1 17

и кто к этому делу руку приложил, причем самым активным образом. Приведу несколько документов, хранящихся в Российском государственном архиве

новейшей истории.

Сначала — о том, как складывалась обстановка в начале 1990 года. Она зафиксирована в Выписке из протокола № 182 Политбюро ЦК КПСС от 12 марта 1990 года «О политических итогах митингов 24-25 февраля 1990 г. и необходимых выводах из этих событий»:

«В Москве и других городах страны 24-25 февраля 1990 г. состоялись митинги с участием значительного числа людей. В целом замыслы организаторов этой митинговой волны в большей степени оказались не реализованными. Размах акции получился существенно меньшим, чем задумывался. Не удалось заполучить широкой поддержки концепции «круглого стола», подтолкнуть к формированию так называемых комитетов гражданского действия, взвинтить политическую обстановку. Характер митингов был неодиозным. Многие из них преследовали цель предвыборной борьбы. В ряде случаев удалось направить ход митингов в позитивное русло.

...Вместе с тем было бы ошибочно недооценивать масштабы и политическую сущность прошедших акций. В нарастающей митинговой стихии проявляется недовольство людей нестабильностью в обществе, кризисными явлениями в экономике, тяжелым финансовым положением и разбалансированностью рынка, снижением дисциплины и порядка, распространением спекуляции и разгулом преступности. Происходит радикализация общественного сознания, усиливается недоверие к официальным политическим структурам и органам управления, все более жесткий характер приобретает критика «партократии», местного и центрального аппарата. Реальной стала утрата связей некоторых эшелонов

власти с массами.

...Сложившейся в стране обстановкой пытаются воспользоваться силы оппозиции. Под флагом передачи власти «самоорганизующемуся» обществу фактически вынашиваются планы ее захвата явно антидемократическим путем через митинговое давление, посредством использования так называемого «круглого стола». Такая позиция подталкивает к антиконституционным действиям, подрывает авторитет и дееспособность Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, ставит под сомнение институт президентское

власти.

...Острота сегодняшнего момента определяется уже не просто стихийными процессами. Очевидно форсированное усиление оппозиции существующим структурам государственной власти. Организованная оппозиция активизируется в Верховном Совете СССР (Межрегиональная депутатская группа во главе с Ельциным, Гавриилом Поповым, Галиной Старовойтовой и другими «демократами» Н.Г.), стремится к завоеванию большинства или к формированию сильной фракции в Советах от местного до республиканского уровня. Политическая борьба за власть приобрела открытый характер. В этом нет трагедии, если она ведется в рамках демократического процесса, а не путем неконституционных методов перехвата власти.

Для расшатывания политической стабильности нагнетаются также сепаратистские настроения в КПСС. Вслед за выходом из КПСС Компартии Литвы эту линию подхватили некоторые другие партийные организации. Идеологи движения «Демократическая платформа» в партии, гипертрофируя крити-

118

цеские настроения многих коммунистов, намеренно раздувают имеющиеся противоречия и разногласия. Они рассматривают их не как проблемы для общепартийной дискуссии, а как основание для создания самостоятельной партии. (Коллекция, Фонд 89, перечень № 9, док. № 89, стр. 1,2,3,4.)

Таким образом, в документе зафиксирована та сложнейшая обстановка, что сложилась на территории СССР, прежде всего в России, в 1990 году. Теперь-то мы знаем, что фактически тогда уже подняла голову контрреволюция, она открыто рвалась к власти, что и было отмечено на заседании Политбюро. Речь шла о судьбе Советской власти, социализма, Советского Союза. Тогда люди еще не понимали, что обстановка была, как накануне войны с Гитлером, и перед лицом все более наглеющего врага надо было крепить единство КПСС, а не подтачивать ее изнутри. Но партию не просто подтачивали — уже начинали рвать на куски!

Еще один документ (Коллекция, Фонд 89, перечень 11, документ № 68):

В Политбюро ЦК КПСС

/ 7-75 ноября 1990 года в Москве состоялся Учредительный съезд Республиканской партии Российской Федерации (РПР), созданной на основе Демократической платформы вне КПСС.

...РПР партия, претендующая на взятие власти в РСФСР, а в дальнейшем и в СССР. В ходе съезда выявлено отсутствие у делегатов четких представлений о конструктивных задачах партии и единого мнения о ее приоритетах. Консолидирующим началом, согласно их собственному социологическому анализу, является неприятие социалистического выбора, всей коммунистической идеологии, борьба против КПСС. Все то, что объединяет их с другими оппозиционными КПСС партиями.

...Создана согласительная комиссия по объединению Социал-демократической партии России и РПР.

Претендуя на парламентскую партию левоцентристской ориентации, учредители партии РПР считают, что вновь созданная партия партия восстановления суверенитета России, достижения гражданского и межнационального согласия.

Анализ программных документов выявил многочисленные заимствования из положений и программных принципов КПСС и КП РСФСР.

Но есть и серьезные различия. Усилия РПР в соответствии с принципом «разделяй и властвуй» предполагается направить на углубление противостояния между правительством России и Советского Союза.

РПР ставит четкую задачу подмены собой КП РСФСР в создающейся политической структуре России, предполагая в дальнейшем, по мере создания анало-гичных партий в союзных республиках, интегрироваться в общую партию, которая заместила бы все функции КПСС.

Член Политбюро ЦК КПСС,

Первый секретарь ЦК КП РСФСР

Полозков И. К.

С докладами на съезде выступали организаторы и будущие сопредседатели этой новой партии, вышедшие из «Демократической платформы в КПСС»

119

Владимир Лысенко, Степан Сулакшин, Вячеслав Шостаковский. Четвертым докладчиком был Игорь Чубайс, тоже примыкавший к этой платформе. Шостаковский, будучи с 1986 по 1989 год ректором ВПШ при ЦК КПСС, в поте лица ковал партийные кадры. Начинали они с «Демократической платформы в КПСС», а затем стали антикоммунистами, опорой Бориса Ельцина в борьбе с Союзным правительством и СССР. И недаром 22 марта 1990 года Политбюро ЦК КПСС, рассмотрев вопрос об отношении к деятельности сторонников «Демократической платформы», пришло к решению: «считать целесообразным с учетом состоявшегося обмена мнениями на заседании Политбюро придерживаться линии на идейное и организационное размежевание со сторонниками «Демократической платформы» и других группировок, деятельность которых направлена на раскол КПСС». (Коллекция, Фонд 89, перечень № 9, документ № 87)

На раскол КПСС объективно была направлена и деятельность Марксистской платформы, создатели которой преследовали, как они думали, исключительно благородные цели. Кое-что дает возможность прояснить цитируемый ниже архивный документ. 23 ноября 1990 г. в ЦК КПСС обращается с письмом член Координационного совета Марксистской платформы А.В.Крючков. В письме говорится:

«17-18 ноября 1990 г. в Академии общественных наук при ЦК КПСС состоялась III Всесоюзная конференция сторонников Марксистской платформы в КПСС. В ее работе приняло участие 338 делегатов, представляющих около 14 тысяч коммунистов из 10 союзных республик: Азербайджана, Украины и Эстонии. На конференции сторонников МП присутствовали секретарь ЦК КПСС Купцов В.А., работники аппарата ЦК КПСС.

Обсудив положение в ЦК КПСС и деятельность движения, конференция сделала вывод, что МП сохраняет свою актуальность и нет никаких оснований для ее самороспуска или трансформации в иное движение. Она посчитала также, что МП может стать силой, консолидирующей наиболее активных коммунистов, ядром возрождающейся партии, стоящей на позициях социалистического выбора и коммунистической перспективы. Было подчеркнуто, что сторонники МП не стремятся противопоставлять себя партструктурам, будут способствовать реализации исходящих от них прогрессивных идей и решений».

Итак, вопреки Уставу КПСС, вопреки указаниям Ленина и Сталина не только была создана Марксистская платформа, что, безусловно, ослабило КПСС, но ее создатели откровенно поставили цель сделать эту платформу «ядром возрождающейся партии». Какой партии? А как же КПСС? Что они собирались с ней сделать?

«Сторонники Марксистской платформы по достоинству оценили помощь, оказанную Оргкомитету со стороны ЦК КПСС в процессе подготовки Всесоюзной конференции.

В то же время отмечалось, что со стороны партийных структур, включая и ЦК КПСС, нет должного понимания важности и целесообразности работы сторонников МП. Излишняя настороженность к факту существования наряду с другими причинами мешают им оказывать должную информационную, материально-техническую и финансовую поддержку Движению» , говорится далее в письме А.В.Крючкова.

 

120

В напористости и агрессивности организаторы Марксистской платформы ничуть не уступали демократам. Вполне закономерную настороженность Цен-рального Комитета к ее деятельности авторы письма именуют «излишней». Но ведь стоял вопрос о единстве КПСС, необходимом как никогда, ибо под угрозой была судьба социализма, Советской власти и Советского Союза, и в ЦК КПСС это понимали — ведь далеко не все там были предателями. А авторы сетуют на то, что в ЦК КПСС, оказывается, «нет должного понимания важности и целесообразности работы сторонников Марксистской платформы». Подрывая единство КПСС, они в то же время требуют, чтобы сама партия еще и финансировала своих могильщиков. Я знаю, товарищи из Марксистской платформы со мной не согласятся. «Мы создали Марксистскую платформу, чтобы бороться с Горбачевым!». Хотели одно, получилось совсем другое. Надо признать, аппетиты у товарищей из Марксистской платформы были нешуточные. Они не мелочились.

«Выполняя это решение, Координационный совет обращается в ЦК КПСС со следующими пожеланиями:

По информационным вопросам

/. Опубликовать в партийной печати резолюции, принятые на III Всесоюзной конференции сторонников МП.

2.  Размножить и направить в адрес райкомов и горкомов материалы III конференции сторонников МП (доклады, ряд выступлений, резолюции). Рекомендовать при этом познакомить с ними коммунистов района (города).

3.  Выработать механизм и обеспечить постоянное отражение деятельности Марксистской платформы, а равно публикацию ее материалов в партийной печати.

По вопросам материально-технического обеспечения                                                                                                                                                                                   

1.  Выделить помещение, оборудованное соответствующей мебелью, канце-лярско-техническими средствами, телефоном, для хранения документов МП, ведения текущей переписки, печатания материалов и другой вспомогательно-технической работы.

2.  Выделить помещение для создания информационного центра МП, оборудовать телефоном, телефаксом, LBMсовместимым компьютером с принтером, множительным аппаратом типа «Ксерокс» и пишущей машинкой, предусмотрев обеспечение их работы необходимыми материалами.

3.  Гарантировать полиграфические мощности для издания на основе самоокупаемости сборников, брошюр и т.п. (под эгидой МП), а также газеты форматом «Московской правды» тиражом не менее 200 тысяч экземпляров. В помощь издательству, на базе которого будет вестись эта работа, желательно выделить 1-2 журналистов и 2-3 технических сотрудников для обеспечения ре-дакционно-издательского процесса, а также соответствующую канцелярскую технику и оборудование.

4.  Предоставить возможность рассылки материалов через экспедицию ЦК КПСС.

5.  Выделить 2 диктофона с кассетами (не менее 30 шт.).

121

ПО ВОПРОСАМ ФИНАНСОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ

1. Предусмотреть постоянное выделение денежных средств Координационному совету Марксистской платформы для текущих расходов, связанных с информационно-пропагандистской работой, ведением междугородных телефонных переговоров, поездками членов Совета в другие города для оказания методической помощи и решения других задач».

В этом же письме, в разделе «По организационным вопросам» А.В.Крючков ставит перед ЦК КПСС такую задачу. «2. Выделить три штатные единицы: 1 ответственного работника, 1 секретаря-машинистки,

1 стенографистки для оказания помощи членам Координационного совета в организации и технической работе, а также одну ставку на уровне младшего научного сотрудника или консультанта для организации на началах самоуправления и самоокупаемости (через 4-6 месяцев с начала работы) постоянно действующего дискуссионного центра (семинара) по проблемам социально-экономической и политической теории для людей с поисковыми заработками, гипотезами и т.п. Такой центр (семинар) можно организовать при Институте марксизма-ленинизма, Академии общественных наук при ЦК КПСС или в другом месте». (Коллекция, фонд № 89, перечень 11, документ 182)

Раскалывая КПСС, подрывая ее единство, организаторы Марксистской платформы еще и требовали, чтобы ЦК КПСС взял на себя материальные затраты на ее организационную, редакционно-издательскую, финансовую деятельность. Поистине их аппетитам не было границ. И действовали они весьма напористо, если не сказать больше, в чем вольно или не вольно смыкались с Демократической платформой. Такой вывод напрашивается при прочтении следующего документа (Коллекция, Фонд 89, перечень 11, док. № 182, стр.2-3):

12 февраля 91. 01354

ЦК КПСС

Координационный совет Марксистской платформы в КПСС на своем заседании, состоявшемся 25 января 1991 г., рассмотрел вопрос об отношении партийного руководства к этому движению.

Руководство КПСС признало существование в партии идейных течений, в том числе Марксистской платформы. Ее представители избраны в исполнительные и контрольные органы всесоюзной, некоторых республиканских и иных партийных организаций. Оказана помощь в подготовке III Всесоюзной конференции сторонников Марксистской платформы. Отдельные партийные комитеты содействуют организации работы партклубов, образованных сторонниками нашей платформы.

Однако в целом проблема создания Движению условий для развития и ведения партийной работы до сих пор не решена. Координационный совет не имеет ни помещения для работы, ни оргтехники для печатания и размножения материалов, ни выхода в партийную печать для изложения своей позиции, ни средств для ведения информационно-пропагандистской работы, ни многого другого. Партп-

122

лубы во многих городах также лишены материально-технической и финансовой помощи со стороны партийных органов.

...Мы расцениваем такое отношение к нашему Движению со стороны руководства ЦК КПСС как ненормальное и настаиваем на рассмотрении и положи-\тельном решении предложений, сформулированных в адрес ЦК КПСС от 23 ноября 1990 г. Мы рассчитываем на то, что ЦК КПСС рекомендует партий-

ным структурам соответствующих уровней оказывать организационную, материально-техническую и финансовую помощь партклубам и региональным координационным советам сторонников Марксистской платформы.

Члены оргбюро Координационного совета Марксистской платформы в КПСС В.В.Бурдюгов, А.В.Крючков.

Обстановка в стране накалялась, и коммунисты должны были бы уже со-

здавать по крайней мере рабочие дружины для защиты Советской власти. А лидеры Марксистской платформы создают по всей стране дискуссионные партийные клубы и требуют, чтобы ЦК КПСС и партийные органы оказывали ей в этом всестороннюю помощь. Может, когда-нибудь они сами признаются, кем были вброшены эти идеи, но в том, что это делалось с дальним прицелом, сомнений нет. Как нет сомнений, что идеи эти принадлежали творцу развала — Александру Яковлеву. Да он и сам в книге «Омут памяти» откровенничает:

«Под давлением общественности была изменена редакция 6-й статьи Конститу-

ции СССР. Монополии партии на абсолютную власть в стране был положен конец. Отныне КПСС могла действовать только в рамках Конституции и законодательства, наравне с другими партиями. И пусть соизмеримых по рангу соперников не оказалось, важен сам принцип. В юридическом и политическом отношениях КПСС совершила акт «отречения от престола».

Однако тут возникает большое «НО». Казалось бы, открылись возможности для законной деятельности партии. Созданы условия для формирования многопартийной системы. Особенно занимала судьба КПСС. Одни считали, что ей нет места в многопартийной системе, требовали роспуска или самороспуска. Другие ожидали ее «естественной» гибели, как это произошло, например, с ПОРП. Третьи утверждали, что «удел КПСС — не погибнуть в борьбе, а разложиться».

Мои размышления сводились к следующему. Почти 20-миллионная партия не может исчезнуть, раствориться, рассосаться враз и бесследно. Другой вопрос, сколько времени уйдет у любых иных партий на то, чтобы сформироваться, получить поддержку людей, обрести свои программы, опыт, создать депутатский корпус на местном и общенациональном уровнях? И пока всего этого нет, можно было только га-Дать, как она себя поведет.

Второй мыслимый путь к многопартийности—это образование нескольких партий на базе самой КПСС, на базе стихийно-скандального «развода» или спокойного эволюционирования партии. (Выделено мною — Н.Г.) И в такой идее немало рационального. На свой съезд (XXVIII Н.Г.) партия пришла внутренне как многопартийная система: четкими и серьезными были размежевания в ней по многим принципиальным вопросам.

Третий путь — образование рядом с КПСС новых политических партий и движений, что, собственно, и произошло». (Александр Яковлев «Омут памяти», М., Вагри-ус. 2000 г., стр.355).

123

Произошло то, что было задумано «архитекторами» и осуществлено «прорабами». Идея дезавуировать влияние КПСС, подорвать ее изнутри, без сомнения, принадлежала этому «архитектору», и вбрасывалась она не в начале 90-х годов, а значительно раньше, раскручивалась же и вбивалась в общественное сознание «пятой колонной». Например, тему введения многопартийности в СССР не раз поднимал в своих выступлениях «опальный» Борис Ельцин после снятия его с поста первого секретаря МГК КПСС. Не преминул посеять эти семена он и во время четырехчасовой встречи в Высшей комсомольской школе 12 ноября 1988 года. Правда, он говорил еще и о «новой модели социализма, который мы хотим построить», о том, что «нельзя же 70-летний опыт... просто так отбросить». Он даже сказал: «Может быть, я как-то старомоден, но в отношении политических лидеров и работников, конечно, выше идеала, чем Ленин, я себе не представляю». Но это говорилось, скорее, для отвода глаз, для маскировки, чтобы заретушировать свои идейки.

«Скажем, я попытался проанализировать его (Ленина — Н.Г.) отношение к многопартийности, чтобы почувствовать, а что же молодежь в отношении альтернативной комсомолу организации? Допустим, две каких-то организации, второй партии почему нет? Каково отношение Ленина было к этому вопросу? ...Дальше в отношении однопартийности и двухпартийности в будущем. Вообще говоря, как-то глупо наша пресса в отношении этого молчит, просто есть какие-то высказывания, хотя снизу этот процесс подогревается, он идет для того, чтобы действительно были дискуссии, были споры, были разные мнения, чтобы не повторить нам того, что было — культа Сталина и т.д., надо иметь две партии». (Коллекция, Фонд 89, перечень № 8,

док. № 29)

Кстати, на этой же встрече он весьма похвально отозвался о Яковлеве: «В отношении Яковлева. Мое мнение — конечно, это идеолог. Меня, конечно, поймают на этом, но я могу сказать свое мнение. Сильнее Медведева как идеолог. Он на идеологическом фронте для партии сделал бы больше пользы, чем на международном. ...Я очень высокого мнения о товарище Яковлеве. Я считаю, что это один из умнейших людей в этом составе».

Духовное и идейное родство Ельцина и Яковлева сыграло разрушительную роль в событиях начала 90-х годов. А пока они готовили почву и «сеяли» свои ядовитые семена, которые проросли потом в виде платформ в КПСС. Позже из них формировалась коммунистическая многопартийность. Хотя, вполне возможно, что организаторы Марксистской платформы просто искренне заблуждались. Жаль только, что они «заблуждались» в одну сторону — раскачивали и подрывали идейное и организационное единство КПСС вместо того, чтобы его укреплять, просвещать народ о том, что происходит, и мобилизовывать коммунистов, трудящихся на защиту Советской власти против поднявшей голову контрреволюции. В своих действиях они, повторяю, смыкались с демократическими движениями в КПСС. В доказательство приведу еще один архивный документ — письмо в ЦК КПСС координатора Демократических движений коммунистов В.Липицкого — «К итогам Всесоюзной конференции сторонников демократических движений в КПСС» (Коллекция, Фонд 89, перечень № 11, док.182, стр. 11-12):

«Ее главным итогом стало создание единого Демократического движения коммунистов (ДДК), в которое, наряду с Демократической платформой в КПСС (коммунисты-реформаторы), вошел целый ряд других объединений. Было заключено соглашение о сотрудничестве ДДК с Марксистской платформой в КПСС

124

fo есть конференция послужила интеграции коммунистов, соединению сил, заинтересованных в обновлении партии. На ее заседаниях был подтвержден отказ от курса на раскол КПСС.

Впервые мероприятие такого рода готовилось и проводилось в сотрудничестве с официальными партийными структурами. Делегаты конференции положительно восприняли и ее проведение в Академии общественных наук при ЦК КПСС, и участие в ее работе секретаря ЦК КПСС В.А.Купцова. Симптоматично присутствие среди делегатов 29 процентов профессиональных партийных работников. Все это говорит, с одной стороны об осознании официальными структурами важности и необходимости инициативы демократических движений коммунистов, с другой о готовности его участников отказаться от чисто конфронтационного подхода, прежде свойственного Демократической платформе.

Признание Демократического движения коммунистов со стороны ЦК КПСС может стать важным фактором консолидации сил внутри партии, а также способствовать нормализации отношений КПСС с другими политическими силами. Как известно, активисты реформаторского крыла КПСС, прошедшие через участие в неформальных движениях, поддерживают нормальные контакты с лидерами новых партий и объединений, которые, в свою очередь, относятся к ним иначе, нежели к официальным лицам в КПСС. Демократическое движение коммунистов намерено играть роль стыковочного узла партии с близкими по духу силами социалистической, гуманистической и демократической ориентации.

Необходимо иметь в виду, что активисты ДДК не задействованные в прежних официальных структурах партии, известные своей оппозицией партбю-рократии, могут стать наиболее реальными кандидатами от КПСС на выборах в Советы любого уровня. Подготовка такого депутатского корпуса ныне уже является весьма актуальной задачей».

Далее В.Липицкий посетовал, что «уровень и эффективность поддержки демократических движений коммунистов со стороны партийных органов и в том числе ЦК КПСС до сегодняшнего дня оставляет желать много лучшего». И незамедлительно выдвинул требования к ЦК КПСС, почти аналогичные требованиям координаторов Марксистской платформы.

«Обсудив итоги конференции, Совет координаторов Демократического движения коммунистов обращается в ЦК КПСС со следующими пожеланиями:

1.  Безотлагательно рассмотреть итоги Всесоюзной конференции Демократических движений в КПСС в Секретариате ЦК КПСС, широко обнародовав принятое решение;

2.  Предусмотреть механизм участия представителей Совета координаторов ДДК в партийных форумах всех уровней, на пленумах и заседаниях комиссий партийных комитетов, включая ЦК КПСС;

3.  Оказать практическое содействие работе Совета координаторов ДДК в следующих вопросах:

— выделить помещение для штаб-квартиры ДДК (с этой целью можно использовать помещение общественно-политического центра на пр.Владимирова);

— оборудовать штаб-квартиру ДДК ЭВМ совместимым компьютером с приинтером, а также множительным аппаратом типа «Ксерокс», предусмотри снабжение расходуемыми материалами;

предусмотреть возможность рассылки материалов ДДК через экспедицию ЦК КПСС;                                                                                                                                                                                                                                               

125

выделить две штатные единицы: 1 ответственный работник и 1 технический сотрудник для работы в штаб-квартире Совета координаторов. 4. Выработать механизм отражения деятельности ДДК и публикации его материалов в партийной печати.

Координатор Демократического движения коммунистов

В.Липицкий.

20.XI.1990 г.

Заметьте: аппетит Совета координаторов ДДК ничуть не меньше, чем у их коллег из Марксистской платформы — они хотят использовать организационные, финансовые, информационные, материально-технические возможности ЦК КПСС в первую очередь для проникновения представителей ДДК во все партийные органы, в том числе в ЦК КПСС, а также в Советы всех уровней, а в конечном итоге — для подрыва самой КПСС, хотя они при этом уверяют, что они против раскола в КПСС. И неудивительно, что на этой конференции было заключено соглашение о сотрудничестве между ДДК и Марксистской платформой — при сопоставлении их целей, притязаний, требований к ЦК КПСС их родство видно невооруженным глазом. На это обращено внимание и в записке заместителя заведующего Организационным отделом ЦК КПСС Ю.Рыжова, датированной декабрем 1990 года. На ней стоит виза: «Согласиться. Ю.Манаенков. 25.12». (Коллекция, Фонд 89, перечень № 11, док. № 182, стр. 4-5).

ЦК КПСС

К итогам Всесоюзной конференции сторонников демократических движений в КПСС

В ноябре с.г. состоялась Всесоюзная конференция сторонников демократических движений в КПСС. На ней произошла консолидация коммунистов, придерживающихся различных точек зрения на пути и формы обновления партии, в два основных течения: радикальное и реформаторское. Их представляли соответственно 288 и 276 делегатов от партийных организаций, насчитывающих в целом около 60 тысяч коммунистов. Основу первого течения составили сторонники Марксистской платформы, второго Демократического движения коммунистов, сформировавшегося на конференции в результате объединения Демократической платформы (коммунисты-реформаторы), Демократического единства, Левого центра, группы «Молодые коммунисты» и «Марксизм-ХХ1».

Указанные движения не имеют фиксированного членства. Они оформляются в составе КПСС как платформы, возникшие в основном на почве неудовлетворенности части коммунистов ходом демократизации в партии и общим ее состоянием. В целом в материалах и документах конференции зафиксированы выводы и положения, в основном находящиеся в русле общепартийных задач.

...В то же время настораживают те положения принятых на конференции документов, которые предусматривают организационное размежевание коммунистов по принципу принадлежности к тому или иному течению, создание на этой основе фракций в партийных организациях, Советах и т.д., замену в перспективе действующих партийных комитетов горизонтальными структурами тех или иных внутрипартийных движений, формирование исполнительных и контролирующих органов партии с гарантированным представительством в них

126

сторонников различных платформ, изменение названия и превращение КПСС преимущественно в партию парламентского типа, с привнесением в ее деятельность принципов Соц. Интерна. Были также утверждения, отрицающие правомерность и завершенность создания КП РСФСР, нацеливающие на формирование альтернативной ей партии из числа коммунистов, не желающих состоять в «партии Полозкова», требования о проведении чрезвычайного съезда КПСС в 1991 году.

В резолюциях конференции содержатся требования к ЦК КПСС обеспечить информационную, организационную, финансовую, материально-техническую и штатную поддержку деятельности внутрипартийных движений. Конкретные предложения на этот счет переданы в Организационный отдел ЦК КПСС в рабочем порядке представителями Марксистской платформы и Демократического движения коммунистов».

В политическую борьбу внутри партии включилось и созданное в Ленинграде Движение коммунистической инициативы. Партию целенаправленно стали превращать в дискуссионный клуб. Удары изнутри и извне все больше ослабляли ее. Генсек-президент, убаюкивая народ речами о гуманном демократическом социализме, целенаправленно вел страну к вожделенному рынку. Затем удар по КПСС нанесло вычленение из нее КП РСФСР, которая сразу заявила о своей самостоятельности, а ее руководство начало конкурировать с ЦК КПСС. В партии создалось опасное двоецентрие. Вместо решительной борьбы с просчетами и недостатками в собственных рядах руководящие деятели и органы партии направляли мощь своих критических зарядов не столько на устанавливаемый Ельциным режим, сколько на КПСС, частью которой была российская компартия. Плюс псевдодемократическая печать и желтая пресса ежедневно обрушивали на КПСС тонны лжи и клеветы. В этой обстановке партию надо было укреплять общими силами, а не разрушать, но понимания необходимости решительных мер в этом направлении у руководства российского ЦК не было.

Не было этого понимания и у тех, кто под благовидными идеями растаски-

вал партию, раскалывал ее единство. Это и те, кто стоял на Марксистской и Демократической платформах, и ленинградские инициативщики, и те, кто пробивал идею создания Российской компартии, а потом создал ее, то есть КП РСФСР.

Наша партия уже пережила период расколов. Имею в виду даже не 1903 од, а 1923 -1927 и последующие годы, когда троцкисты и зиновьевцы создали Сильную оппозицию партии.

«На словах, т.е. в платформе, троцкисты и зиновьевцы не возражали против соблюдения решений партии и высказывались за лояльность, а на деле грубейшим образом нарушали решения партии, издеваясь над всякой лояльностью в отношении партии и ее ЦК.

На словах, т.е. в платформе, они не возражали против единства партии и высказывались против раскола, а на деле они грубейшим образом нарушали единство партии, вели линию раскола, которая имела все данные перерасти в антисоветскую, контрреволюционную партию». (История ВКП(б). Краткий курс. М., Писатель, 1997 г., стр. 271)

Все повторялось, но, разумеется, под другим соусом. Верно говорят, что история развивается по спирали.

127

А ленинградские инициативщики думали не столько о том, чтобы укрепить и спасти от разрушения КПСС, а вместе с нею страну, сколько о том, чтобы в будущем сказать: их совесть чиста, потому что они боролись с Горбачевым.

Как-то Александр Зиновьев сказал о диссидентах, которые боролись против Советской власти и социализма: «Целились в коммунизм — попали в Россию». Собственно, эти слова взяты из автографа, который писатель и философ дал газете «Рабочая трибуна» (№ 124, 9 июля 1993 г.), я только запятую заменила на тире. Так и товарищи из Марксистской платформы и Движения коммунистической инициативы: целились в Горбачева — попали в КПСС и в Советский Союз.

А между тем, многие коммунисты уже понимали, что идет планомерный, целенаправленный демонтаж советского социалистического строя, и эта диверсия начата с атак на КПСС, Советскую армию, КГБ, на дружбу народов нашей многонациональной страны — то есть на те столпы, которые были надежной опорой Советского социалистического государства.

Я уже цитировала секретную доктрину шефа ЦРУ США Алена Даллеса, где была изложена программа планомерного, целенаправленного подтачивания устоев и в конечном счете разрушения СССР. Эта доктрина осуществлялась всеми президентами США после смерти Франклина Рузвельта.

Ценнейшие сведения о том, что «США всегда были застрельщиком и орга- \ низатором массированных идеологических атак на социализм» и что «особенно ожесточенный характер эти атаки приобрели с приходом к власти администрации Рейгана, открыто провозгласившей идеологические диверсии своей государственной политикой», приводит генерал-майор Вячеслав Широнин, 33 года проработавший в органах госбезопасности СССР и России, в своей книге «КГБ — ЦРУ. Секретные пружины перестройки». Широнин пишет:

«Именно президент Рейган в своей речи в английском парламенте 8 июня 1982 года, словно претендуя на лавры Черчилля, который в своей знаменитой фултонской речи 1946 года по существу объявил о начале «холодной войны», — заявил о всемирном антикоммунистическом «крестовом походе». В своем выступлении он ратовал за признание за Западом права вмешиваться во внутренние дела Советского Союза и социалистических стран с целью изменения существовавшего в них общественного строя. Изложенная Рейганом программа вскоре приобрела конкретные организационные формы. В США начали действовать ее штабы в виде специальной «межведомственной группы» и «группы общего планирования», в которые вошли государственный секретарь и шеф Пентагона, а также директора ЦРУ и ЮСИА. Качественно новым этапом в подрывной деятельности против СССР стало то, что непосредственное руководство ею, которое раньше осуществлялось спецслужбами якобы без ведома политических инстанций, теперь уже официально возглавили вашингтонские чины высшего государственного уровня. Одним из красноречивых свидетельств этого была подписанная Рейганом секретная президентская директива № 75, которая предписывала прямое вмешательство во внутренние дела соцстран с целью подрыва их режимов. При этом главная ставка делалась на создание и консолидацию «внутренних оппозиционных сил», которые при поддержке извне должны добиваться захвата власти и политической переориентации своих стран на Запад. В директиве упоминалось о том, что в основу конкретных действий должна быть положена «программа демократии и публичной дипломатии», которая была оглашена Вашингтоном в феврале 1983 года и объявила своей целью «укрепление инфраструктуры демократии во всем мире».

128

Это программой, в частности, предусматривалось выделение на ближайшие два года 85 миллионов долларов для подготовки будущих руководящих кадров и создания прозападных политических партий и профсоюзов в соцстранах, а также в странах «третьего мира», придерживающихся социалистической ориентации. На создание «национального и интернационального рабочего движения» ассигновалось 17,8 миллиона долларов, а на издание и распространение литературы, опровергающей «марксистскую диалектическую философию» — около 5,5 миллиона». (Вячеслав Широнин «Под колпаком контрразведки», М, Палея, 1996 г., стр. 103-104).

Кстати, в рейгановской директиве № 75, в том числе определявшей экономическую стратегию США по отношению к СССР, содержались инструкции для конкретных подразделений президентской администрации, а акцент делался на «использование» слабых сторон советской экономики. Ставилась цель ее подрыва посредством «насильственного вовлечения Москвы в технологические гонки». По другим источникам, в ноябре 1982 года родилась еще одна директива — «NSDD-66», в которой уже было прямо объявлено, что цель политики Соединенных Штатов Америки — это подрыв советской экономики методом атаки на ее «стратегическую триаду», т.е. на базовые отрасли, составлявшие основу советского народного хозяйства. Наконец, в январе 1983 года Рейган подписал директиву «NSDD-75», в которой ставилась цель «фундаментальных изменений советской системы».

Без активного участия «пятой колонны» эта программа не могла бы осуществиться. Попытки создать «пятую колонну» предпринимались после Октябрьской революции, еще при жизни Сталина, но он, как известно, активно противодействовал этому — в целях безопасности страны и сохранения Советского социалистического государства. Эти попытки особенно активизировались после смерти Сталина. С приходом же к власти Горбачева, Яковлева, а потом и Ельцина она развернула бурную и уже открытую деятельность по уничтожению Советской власти, социализма и Советского Союза.

В сентябре 1990 года в средства массовой информации России были вброшены «посильные соображения» ярого антикоммуниста, злейшего врага Советской власти и Советского Союза Александра Солженицына «Как нам обустроить Россию?». По сути, это была пропитанная ядом национализма программа уничтожения Советского Союза. «Часы коммунизма — свое отбили», — так торжественно (или, скорее, торжествующе?) начинается статья «вермонтского отшельника». Чтобы сегодняшнему читателю было понятно, о чем он ведет речь, приведу небольшой фрагмент:

«Эту «Россию» уже затрепали-затрепали, всякий ее прикликает ни к ляду, ни к месту. И когда чудовище СССР лез захватывать куски Азии или Африки — тоже во всем мире твердили: «Россия, русские»...

...Сегодня видится так, что мирней и открытей для будущего: кому надо бы разойтись на отдельную жизнь, так и разойтись. И именно при этом всеместном национальном изводе, заслоняющем нам остальную жизнь, хоть пропади она, при этой страсти, от которой сегодня мало кто в нашей стране свободен.

Увы, многие мы знаем, что в коммунальной квартире порой и жить не хочется. Вот — так сейчас у нас накалено и с нациями.

Да уже во многих окраинных республиках центробежные силы так разогнаны, что не остановить их без насилия и крови — дайне надо удерживать такой ценой! Как у нас все теперь поколесилось — так все равно «Советский Социалистический» Развалится, все равно! — и выбора настоящего у нас нет, и размышлять-то не над чем, а только — поворачиваться проворней, чтоб упредить беды, чтобы раскол про-

129

шел без лишних страданий людских, и только тот, который уже действительно неизбежен.

И так я вижу: надо безотложно, громко, четко объявить: три прибалтийских республики, три закавказских республики, четыре среднеазиатских, да и Молдавия, если ее к Румынии больше тянет, это одиннадцать — да! — непременно и бесповоротно будут отделены.

...О Казахстане. Сегодняшняя огромная его территория нарезана была коммунистами без разума, как попадя, если где кочевые стада раз в год проходят — то и Казахстан. Да ведь в те годы считалось: это совсем неважно, где границы проводить, — еще немножко, вот-вот, и все нации сольются в одну. ...Проницательный Ильич-первый называл вопрос границ «даже десятистепенным». ...И сегодня во всем раздутом Казахстане казахов — заметно меньше половины. Их сплотка, их устойчивая отечественная часть — это большая южная дуга областей, охватывающая с крайнего востока на запад почти до Каспия, действительно населенная преимущественно казахами. И если в этом охвате они захотят отделиться — то и с Богом.

И вот за вычетом этих двенадцати — только и останется то, что можно назвать Русь, как называли издавна (слово «русский» веками обнимало малороссов, великороссов и белорусов), или — Россия (название с XVIII века) или, по верному смыслу теперь: Российский Союз».

Если писатель считает себя русским писателем, сыном России, то в годину смертельной опасности, грозящей уничтожением тысячелетнего государства, он призовет народы к сплочению, к единению, к братству. Солженицын никогда таковым не был, хотя после публикации этой статьи Горбачев назвал его великим писателем. Солженицын был политиканом, врагом СССР и коммунизма, но и он, целившись в коммунизм, попал в Россию. То, что оставлял он от одной шестой земного шара собственно России, за вычетом 12 (!) союзных республик, никогда Россией не было. Ибо все, что «отпускал на волю» Солженицын, было составной частью Российской империи, а потом — Советского Союза. Водило ли его рукой ЦРУ или он сам уже просто выжил из ума, в данном случае неважно. Важно другое: своей злобной статьей этот «отшельник» подбросил солидную вязанку хвороста в костры межнациональных разногласий, дал пищу националистам всех мастей, в том числе и русским националистам, которые вдруг разом захотели избавиться и от «среднеазиатского подбрюшья», и от других республик. В надежде, что, избавившись от «нахлебников», Россия заживет богато и привольно.

Кто дал право Солженицыну распространять свои геростратовы идеи в тогда еще РСФСР? Ряд газет — «Комсомолка», «Литературная газета» и другие — дали полный текст его «посильных соображений», которые во всех национальных республиках вызвали настоящую бурю: националисты и сепаратисты приветствовали идеи диссидента, истинные патриоты нашей страны были возмущены до предела. Как ни странно, эта статья Солженицына была напечатана в «Советской России», являющейся к тому времени органом Компартии Российской Федерации, Президиума Верховного Совета РСФСР и Совета Министров РСФСР. Сегодня представляется, что и этот акт не был случайным недосмотром редактора, каждое лыко шло в строку.

Так что союзный корабль обстреливали со всех сторон. И все же, несмотря на все недостатки, ошибки и просчеты, несмотря на яростные атаки «пятой колонны», всего псевдодемократического лагеря, КПСС и в конце 80-х — начале 90-х годов все еще оставалась опорой Советского государства, и потому

130

(врагам СССР и социализма надо было дискредитировать ее, а затем и окончательно разрушить.

Эту — скрепляющую — роль КПСС косвенно признает — при всей нена-|висти к партии и коммунистической идее — и ярый перевертыш-антикоммунист Яковлев. «Если раньше у преобразований существовал своего рода концентрированный противник в лице старых структур КПСС с их борьбой против перестройки, то теперь (после августа 1991 года — Н.Г.) такого оппонента не стало». (А.Яковлев «Обвал. Послесловие», М., «Новости», 1992 г., стр.252). Именно потому, что КПСС была противником горбачевско-ельцинских «преобразований», ее надо было уничтожить, тем более что директива об этом в I Вашингтоне уже была подписана.

Думаю, сейчас ни у кого нет сомнения, что в России «пятую колонну» возглавлял «опальный» Ельцин. Его борьба против партии, особенно «борьба с [привилегиями», хорошо известна. Но есть еще один момент, о котором, возможно, знают не все. Устами Ельцина и его активными сторонниками в общество еще в конце 80-х годов вбрасывались идеи, которые, прорастая, раскатывали страну.

21 октября 1989 года состоялся «второй диалог» Ельцина с Андреем Кара-Аловым, в ходе которого Ельцин сказал:

«Я не отрицаю, что когда-то у нас может появиться и другая партия. Но все время говорю: давайте обсудим этот вопрос всенародно. В печати. Почему мы, обсуждая |эту проблему, должны шептаться по углам? Пройдет год-два, может быть, и меньше, 'общество само ответит: нуждаемся мы в многопартийной системе или нет».

«Вы уже несколько раз сказали — политическая борьба. Какой смысл вы вкладываете в это слово? За что вы будете бороться?» — спросил его Караулов.

Ельцин ответил: «... это же абсолютно нормально, это должно быть у нас в лексиконе: политическая борьба. А мы этих слов страшно боимся. Раз политическая, значит, борьба за власть. Да нет же! Слова «оппозиция» в партийном лексиконе вообще запрещено. Да упаси Бог: раз мы — коммунисты, значит, мы все должны мыслить одинаково. Или — фракция. Почему в КПСС не может быть фракции? Это же все равно КПСС. Я-то думаю, что сегодня наша партия должна быть в этом заинтересована: если будет существовать определенная фракция в рамках КПСС, если будут разные мнения, споры, внутрипартийные дискуссии — в глазах народа это только поднимет авторитет партии. Пусть идет борьба на альтернативной позитивной основе, борьба альтернативных предложений, мнений. Реформа в партии до сих пор не чувствуется. А ведь с нее и надо было начинать перестройку четыре с половиной года назад». (Андрей Караулов. «Вокруг Кремля. Книга политических диалогов», М. «Новости», 1990 г., стр.115-116.)

Идеи, вброшенные в общество «сеятелем» Ельциным, вокруг которого Яковлевской прессой уже был создан громкий ореол «борца», попали на подготовленную почву и вскоре проросли в виде платформ в КПСС, а потом материализовались в виде российской компартии. Многие коммунисты об этом догадывались.

«Думается, развал КПСС начали сверху по глубоко продуманному сценарию, — заявил на майском (1991 г.) Пленуме ЦК КП РСФСР первый секретарь Тульского обкома А.И.Костюрин. («Советская Россия», № 95, 15 мая 1991 г.)

«Мы все более убеждаемся: далеко не все происходящее в стране является порождением прошлых лет, предшествующих перестройке, многие отрицательные явления

это результат неумелого, непродуманного руководства.

131

Недопустимо вслепую, путем практического поиска определить пути дальнейшего развития России, общества и партии. В этом убедились уже в самом глухом колхозе. А в Компартии нет даже программы-минимум», — сказал арендатор колхоза имени Мичурина Тюменской области Н.А.Сметанин. (Там же.)

«Кто нас привел к этому состоянию? — спрашивал с трибуны Пленума главный режиссер Северо-Осетинского государственного драматического театра М.Б.Цихи-ев. — Я считаю, что мы, в первую очередь коммунисты России, небезответны перед этими развалинами.

Партию разделили, и мы даже на Съезде депутатов России делимся уже на две части, которые противостоят друг другу.

...Давайте определимся, товарищи коммунисты, куда мы идем и с кем мы идем. Я за плюрализм, я за свободное обсуждение любого мнения, но нельзя же растаскивать партию, правящую, как мы ее называем, на мелкие национальные квартиры и политические фракции». (Там же.)

«Российская газета», стоявшая тогда на крайне антикоммунистических позициях, с удовлетворением писала: «Год 1991 в череде лет советской истории, прямо можно сказать, юбилейный. 70 лет назад, на X съезде пришедших к власти большевиков, вождь мирового пролетариата Ульянов-Ленин добился принятия резолюции о единстве партии. И с тех пор даже само слово «фракция» вытравлялось из нашей истории огнем и мечом, воспринималось как самое страшное ругательство. Провозгласив борьбу с фракционностью, левыми, правыми и прочими уклонами одним из главных принципов «в отстаивании идейной чистоты», КПСС жестоко и планомерно вытравляла из политической жизни всякое единомыслие».

И это было верно: партия боролась с фракционностью до тех пор, пока у ее руля не встали ренегаты и откровенные агенты влияния. В воздухе уже пахло грозой, и рабочий завода «Сибтяжмаш» Н.М.Третьяков на этом Пленуме прямо поставил перед руководством партии вопрос — с кем и где будут коммунисты, если гроза все-таки грянет.

«Нет, наш народ не воспримет общество бедных, богатых и сверхбогатых, — сказал Н.М.Третьяков. — Мы уже находимся на грани терпимости к спекулянтам, заполнившим рынки страны, и к «теневикам», тащащим прямо с баз дефицитные товары на вещевые базары, кооператорам-рвачам, к гастролерам по зарубежным странам из эшелонов власти. Лопнет это терпение — быть беде, быть гражданской войне. И Пленум ЦК Российской компартии должен ответить на главный вопрос — если случится такое, — где и с кем будут коммунисты? Вопрос не праздный, потому что сейчас рабочие не чувствуют, что защищают их интересы. Ведь и Президент СССР, и правительство страны — коммунисты.

К чему я клоню? Да к тому, что ЦК КП РСФСР надо боевым штабом становиться: действовать, спрашивать, карать по заслугам кого надо, да поменьше оглядываться на «большое ЦК», авторитет которого последнее время сильно падает. А если по-прежнему будем работать, так не надо было создавать Российскую Компартию». (Там же.)

Напрасно руководитель КП РСФСР Полозков надеялся на «общую работу во благо России» с Борисом Ельциным, теперь уже президентом РФ. 20 июля 1991 года Ельцин подписывает Указ «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР». Указ о департизации, которым «всенародный» начал открытую борьбу против КПСС, нанес ощутимый удар по партии. Горбачев проглотил пилюлю. Сек-

132

ретариат ЦК КПСС обратился в Верховный Совет СССР с просьбой «поручить Комитету конституционного надзора СССР дать заключение о соответствии названного Указа Конституции СССР и законам СССР».

А что сделал ЦК КП РСФСР? Может, организовал митинги, пикеты, вывел людей на улицы? Ведь еще не давно Полозков называл свою партию «самой крупной и влиятельной силой». Где десятимиллионная армия российских коммунистов? Увы! Пленум ЦК КП РСФСР в постановлении от 6 августа 1991 года «О неотложных вопросах работы партийных организаций Компартии РСФСР в связи с Указом Президента РСФСР от 20 июля 1991 года «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР» записал:

«...просить народных депутатов РСФСР обратиться к Президенту России с предложением приостановить действие Указа до принятия решения по данному вопросу очередным Съездом народных депутатов РСФСР и получения заключения Конституционного суда РСФСР о соответствии Указа Конституции РСФСР». И далее: «Просить руководителей предприятий и учреяедений на данный период не принимать мер к прекращению деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений».

Оба ЦК — «большой» и «малый» — продемонстрировали свою слабость, растерянность, неумение вести политическую борьбу с обнаглевшим перевертышем-президентом и стоящими за ним антикоммунистическими силами во главе с ближайшими сподвижниками Горбачева Яковлевым, Шеварднадзе. И, что удивительно, ЦК КП РСФСР почти лояльно относился к Ельцину, хотя именно он шел напролом, крушил советские институты, именно вокруг него был сформирован центр контрреволюции. Не думаю, что только личное хорошее отношение Полозкова к Ельцину помешало повернуть вектор борьбы против российского президента. Здесь сказалось и нечто другое.

Вот что вспоминает о том времени, когда счет шел уже даже не на дни, а на часы, бывший член Политбюро, секретарь ЦК КПСС Олег Шенин:

—  После подписания Ельциным указа о департизации 20 июля и в ЦК КПСС, и в ЦК КП РСФСР было общее мнение: надо принимать ответные меры по нейтрализации ельцинского указа. Естественно, с этим предложением я сразу вышел на Горбачева, но он был настроен вполне благодушно: «Да, ничего страшного, мы подумаем, а если надо, то я в конце концов свой указ подпишу!»

—  То есть «ответим указом на указ»? — спросила я.

—  Да-да, что-то в этом роде. А 24 июля, если мне не изменяет память, , открылся Пленум ЦК КПСС. И с первых минут пошла атака на Горбачева: «Как это так, Ельцин подписал указ, а генсек никак не реагирует?! Мы коммунисты или не коммунисты? Пусть генеральный ответит!» Не знаю, есть ли это

в стенограмме, но дальше все происходило так: Горбачев вскочил, ударил себя в грудь: «Что вы тут ставите вопрос: коммунисты — не коммунисты? Надо еще разобраться, кто из нас коммунист — я или вы? Что вы устраиваете трагедию? Что драматизируете? Если надо будет — я подпишу свой указ и отменю указ Ельцина».

Поскольку он сказал это на Пленуме ЦК, публично, все сразу успокои-лись: раз президент СССР подпишет указ об отмене указа российского прези-

133

дента о департизации, все встанет на свои места. Пленум пошел своей чередой. Зато по окончании Пленума я, наверное, трое суток не выходил из своего кабинета, причем даже сесть не мог, потому что все время стоял у стенки и меня вызывал то спецкоммутатор, то ВЧ, то городской. Все разъехались по регионам и звонят: «Олег Семенович, где указ? Когда он подпишет?»

Мы подготовили проект указа, послали на «вышку» — в Кремль, Горбачеву, звоню ему: «Когда подпишете? Народ волнуется». 29 июля он звонит мне и говорит: «Возьми Полозкова и заезжай ко мне». «Ну, слава Богу, думаю, наконец-то указ подписал, сейчас заедем к нему, а потом и людям можно сообщить». Приезжаем с Иваном Кузьмичом к Горбачеву, а он и говорит: «Ну, что вы устраиваете трагедию вокруг указа?» Мы: «Как — что? Это же полный развал партии!» А Горбачев нас успокаивает: «Ну, подумаешь, ну, будем работать по месту жительства!» Я просто опешил. Во-первых, со всех сторон шум идет, все требуют немедленного принятия контрмер, во-вторых, и я, и Иван, мы оба понимали, что департизация, вывод партийных организаций с предприятий в спальные районы, по месту жительства, означает конец. Но убедить в этом деятеля, который был генеральным секретарем ЦК КПСС, нам так и не удалось.

На том же Пленуме возникал вопрос об отставке Горбачева, в чем он потом обвинил меня. Дело в том, что постановление Пленума по основному вопросу готовила комиссия, которую возглавлял я. В постановлении характеризовалась ситуация в стране, после чего следовала фраза: «перестройка зашла в тупик». В ходе Пленума проходило заседание Секретариата или, скорее, Политбюро. Генсек на заседании разбушевался: «Я знаю эти штучки, это Шенин организовал!». Я говорю: «Это коллективное мнение комиссии». А когда на Пленуме возник вопрос об отставке, Горбачев в сердцах бросил папку на стол и сказал, что уходит. Тут же объявили перерыв, и сразу началось совещание Политбюро. Горбачев снова накинулся на меня: «Я знаю, откуда это идет, это вы пишете всякие вещи!» Я еще раз повторил, что комиссия работала коллективно и пришла к такому выводу. После этого я покинул Политбюро и пошел в зал заседаний, посмотреть, чем дышат участники Пленума, в общем, разведать обстановку. Я надеялся, что те люди, которые были у меня до того, то есть до Пленума, будут вести себя активно и вопрос об отставке генерального секретаря будет поставлен серьезно.

Выхожу в зал, мне говорят: у Вольского в кармане заявление против отставки Горбачева, которое подписали 112 членов ЦК. Смотрю — Вольский сидит в зале. Гуренко собрал делегацию Украины, я послушал, о чем они говорят: не надо требовать отставки, это не время, хотя до того все разговоры были одни: надо и время. Смотрю — Язов стоит с членами ЦК от Министерства обороны и там тот же разговор. Прошелся по залу, увидел, что вопрос об отставке — всего лишь разговоры, и вряд ли кто будет голосовать за нее. Я понял, что мысль об отставке, прозвучавшая на Пленуме, будет успешно похоронена. Вернулся на заседание Политбюро, которое уже заканчивалось, и было принято решение, что этот вопрос надо снять, не надо партию будоражить. Для меня в принципе это не было трагическим событием, потому что уже с февраля 91-го года я был убежден: остановить наступление контрреволюции и разрушение страны может только введение чрезвычайного положения. Будет Горбачев генсеком или не будет — уже не имело никакого значе-

134

ния. Срочно требовались радикальные меры. Только чрезвычайное положение могло вывести страну из критической ситуации. Иначе все будет похоронено, — резюмировал Шенин.

Между тем растаскивание партии продолжалось. На третьем Съезде народных депутатов РСФСР А.Руцкой объявил о создании фракции «Коммунисты за демократию», а несколько месяцев спустя, как раз накануне августовского (и последнего!) Пленума ЦК КП РСФСР, состоялось, как писали «Известия», «рождение в лоне КП РСФСР Демократической партии коммунистов России во главе с А.Руцким». В связи с этим «за действия, противоречащие уставу КПСС и направленные на раскол партии», Пленум ЦК КП РСФСР вывел из состава ЦК и исключил из партии А.Руцкого и В.Липицкого. Судьбу председателя ЦКК Н.Столярова, участвовавшего в конференции Демократической партии коммунистов России, отдали в руки самой комиссии.

Примечательно, что в постановлении Пленума ЦК КП РСФСР «Об учредительной конференции Демократической партии коммунистов России» был такой пункт: «Рескомам, крайкомам, окружкомам, горкомам и райкомам партии, первичным партийным организациям предпринять все необходимое для предотвращения и пресечения раскольнических действий в Компартии РСФСР и КПСС в целом. Нельзя допустить, чтобы те, кто стремится создать параллельную республиканскую партийную организацию (партию в партии) и тем самым расколоть КПСС, имели возможность делать это, оставаясь в ее ря-дах».

Но разве сама КП РСФСР не была «партией в партии», разве она не расколола КПСС?! Сейчас все повторялось: у тех, кто создавал Демократическую партию коммунистов России, перед глазами был живой пример — КП РСФСР.

На этом же Пленуме И.К. Полозков, сделав доклад «О политическом положении и задачах Компартии», подал в отставку. Что интересно, перед Пленумом его отставку единогласно приняло Политбюро ЦК КП РСФСР. Свое решение Полозков объяснил в заявлении в ЦК КП РСФСР: «В своей жизни я всегда руководствовался прежде всего интересами Коммунистической партии, сегодня, на новом ответственном этапе, когда ее судьба зависит от того, суме-ла ли она эффективно перегруппировать свои силы, укрепить ряды, я пришел к выводу о необходимости смены руководства и прошу освободить меня от обязанностей первого секретаря».

Заявление более чем странное. Во всяком случае, оно не объясняет мотивов и причин отставки. Что означает «перегруппировать силы»? И разве год назад не стояла задача «укрепить ряды»? Ясно, что у заявления был подтекст.

В книге «Августовский путч» Горбачев «по горячим следам» с раздражением писал:

«В течение последних примерно полутора лет противостояние между силами процесса и реакции нарастало. Начиная с декабря, даже с осени прошлого года, оно приняло очень жесткие формы. При этом позиции даже и не маскировались. Постоянно звучали призывы к чрезвычайным мерам, а пленумы ЦК превратились в самые настоящие битвы. Таким был апрельский пленум 1991 года, вызвавший шок в обществе. Таким был и последний пленум, накануне которого 32 из 72 секретарей обкомов КП РСФСР заявили о том, что Горбачева надо призвать к ответу». (М.Горба-чев - «Августовский путч», «Новости», М, сентябрь 1991 г., стр.7)

135

«Силами прогресса» Горбачев называет всех, кто вместе с ним разрушал партию и страну, ломал советскую социалистическую систему. «Силами реакции» — тех, кто противостоял разрушителям, в том числе и из КП РСФСР. К сожалению, только 32 из 72 секретарей обкомов потребовали отставки Горбачева. У остальных участников июльского Пленума ЦК КПСС не хватило духу.

Двенадцать лет спустя после этого Пленума мне довелось познакомиться с одним из его участников — бывшим первым секретарем Омского обкома КПСС Иваном Александровичем Назаровым и взять у него интервью, которое пролило свет на события, клокотавшие внутри партии весной и летом 1991 года.

Первым секретарем Омского обкома партии Назаров был избран в декабре 1990 года, а до того пять лет работал первым секретарем Русскополянского районного комитета партии. 11 ноября 1990 года он обратился с Открытым письмом Генеральному секретарю ЦК КПСС М.С.Горбачеву, которое было опубликовано в «Омской правде». Сегодня это письмо воспринимается как документ, запечатлевший сложную обстановку в стране и обществе, вызванную горбачевской перестройкой.

— Иван Александрович, я знаю, что вы были в числе нескольких первых секретарей — сибиряков, которые требовали созыва внеочередного Пленума и отставки на нем Горбачева, чтобы не допустить разрушения страны. Расскажите, пожалуйста, как это было! — спросила я Назарова. Вот что он рассказал:

—  Дело в том, что к 90-му году к руководству областными, краевыми партийными организациями пришли не только молодые, малоопытные, но и люди, видевшие всю пагубность горбачевского курса и потому хотевшие изменить и саму суть партийной работы, и ход перестройки. Наиболее энергичной была группа из числа лидеров ряда сибирских регионов — Новосибирской, Омской, Кемеровской, Иркутской и Тюменской областей, а также Алтайского и Красноярского краев. Так получилось, что мы сдружились сразу, а потом неформально встречались друг у друга. Мы не то что прятались от Центрального Комитета, но наши встречи были негласными — или под видом взаимного обмена опытом, или «круглых столов». Мы как бы притирались друг к другу. А когда поняли свою правоту и договорились действовать более смело, то на одном из совещаний, проходившем в Новосибирске, потребовали проведения внеочередного Пленума ЦК КПСС с четкой постановкой вопроса — о генеральном секретаре. Мы считали, что он должен уйти в отставку. Президентом пусть остается, занимается государственными делами, а уж в партии мы сами разберемся.

Конечно, в ЦК после этого был переполох, после чего все-таки согласились провести совещание. На нем мы, во-первых, предложили Полозкову уйти. Мотив был один: «Иван Кузьмич, в свое время мы тебя поддержали и избрали, потому что ты тогда был не согласен с перестройкой, а сейчас прогнулся перед Горбачевым, поэтому — уходи!» Этого партийная масса, может быть, и не знала, но дело обстояло именно так, что уйти Полозкова вынудили мы. Правда, приход Купцова тоже был не лучший вариант, но, по крайней мере, мы смогли тогда отправить в отставку Полозкова.

На одном из совещаний, как раз тогда, когда мы говорили о Полозкове, присутствовал Олег Семенович Шенин. Я в своем выступлении сказал: «Передайте Горбачеву, чтобы он тоже ушел в отставку». Зная слабые стороны Гор-

136

бачева, — а он сам по себе мелкий человек, ничтожество, по большому счету, __ мы видели, что его легко вывести из равновесия, и стали этим пользоваться. На совещаниях и Пленумах стали постоянно критиковать его и требовать, чтобы он ушел в отставку. И, в конце концов, на одном из Пленумов он бросил очки, слюна изо рта полетела, стал руками махать, то есть потерял контроль над собой, и сказал, что уйдет в отставку. Мы подумали: ну, все, уход его состоялся, обрадовались. То есть мы хотели конституционным путем избавиться от этого маразматика, каким к тому времени стал Горбачев. Но не получилось, потому что был объявлен перерыв, и члены Политбюро убедили Горбачева остаться. Его и не надо было убеждать, потому что он все равно бы не ушел. Это был жест отчаяния или демарш. И ЦК «хорошо поработал» с делегациями, а мы были люди послушные. Поэтому, когда Горбачев заявил о своей отставке, это было встречено бурно, с радостью, но после перерыва, когда председательствующий сообщил, что он не уходит, и предложил голосовать, то за отставку проголосовали только единицы — это были наши сибиряки», .— с горечью констатировал И.А.Назаров.

На том памятном, июльском (1991 г.) Пленуме ЦК КПСС Горбачева спасли его верные соратники. Например, Председатель Верховного Совета СССР А.И.Лукьянов, выступая на Пленуме, сказал:

«Замечу, что вбивается очень опасный клин между Генеральным секретарем ЦК и партией в целом. В минувший вторник, например, не кто иной, как новый мэр Ленинграда (Собчак — Н.Г.), выступая в Риме, заявил, что идеальным вариантом для нашего с вами Пленума было бы вообще исключение Горбачева из партии. Известно, что такие голоса звучат не только, так сказать, слева (а тут левые и правые перепутались), они раздаются и справа. Но давайте поставим вопрос честно и прямо: что значит для партии потерять сегодня Президента и что значит для Президента потерять сегодня партию? Учитывая нынешние реалии, глубоко убежден, что для Президента Горбачева потерять партию значило бы лишиться самой серьезной опоры в обществе, опоры в массах со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Для партии же потерять Президента — значит утратить ключевую позицию в государственном руководстве, но не только. Это значит — уже сейчас дать возможность оппозиционным, в том числе властвующим, силам развернуть не просто травлю, а фактически погром партийных организаций. Отсюда вывод: партии терять Президента нельзя, как и Президенту нельзя терять свою партию». («Советская Россия», № 126, 27 июля 1991 г.)

Таким образом, прагматизм взял верх, участников Пленума удалось уговорить. Горбачев остался, но, видимо, демарш секретарей против себя любимого он Полозкову не простил. В итоге — «добровольная» отставка последнего. Но это всего лишь гипотеза, ибо в общем и целом КП РСФСР, или ее руководство, шли в фарватере политики Горбачева. В связи с этим уместно процитировать комментарий «Заложники принципов» к августовскому Пленуму ЦК КП РСФСР:

«Хотели того лидеры КП РСФСР или нет, но этот Пленум стал отчетным: ровно год, как учредила себя российская Компартия. Ее явление на политической сцене для людей здравомыслящих, не склонных к возведению классовых баррикад, было шоки-Рующим, казалось опасным, но очень скоро выяснилось: никакого сколько-нибудь серьезного влияния на политический процесс эта партия не оказывает и не окажет. (Выделено мною — Н.Г.)

Главными «историческими заслугами» КП РСФСР за отчетный период мне представляются следующие: беспрецедентная компрометация ею своей матери — КПСС,

137

всяческое торможение экономических и политических преобразований, стойкая приверженность отжившим теориям». («Известия», 8 августа 1991 г.)

Можно считать заслугой стойкую приверженность теориям (отжившие они только, по мнению автора статьи) и всяческое торможение экономических и политических преобразований. Но автор статьи В.Выжутович прав: никакого влияния КП РСФСР на политический процесс не оказывала. Да и могла ли влиять на что-то партия, которая не требует, а всего лишь просит, партия, у которой не дела, а слова? Прав автор и когда говорит о «беспрецедентной компрометации» этой партией «своей матери — КПСС». Критики КПСС из стана КП РСФСР превзошли своих коллег из демократического лагеря. Но их «политический мазохизм» был целенаправлен — против КПСС. Кстати, эта «традиция» продолжается по сей день. Нынешний «вождь» КПРФ особенно преуспел на ниве ниспровержения КПСС.

Итак, на августовском (1991 г.) Пленуме произошла смена лидера ЦК КП РСФСР. Партийные газеты ограничились официальными сообщениями. Некоторые нюансы запечатлела в отчете с Пленума «Независимая газета»:

«Затем пленуму был представлен официальный кандидат на пост первого секретаря — Валентин Купцов. Пожелавшие плюрализма писатель Юрий Бондарев и член ЦКК Георгий Гусев выдвинули альтернативных кандидатов — Геннадия Зюганова и Юрия Прокофьева. Однако плюрализма не получилось. Зюганов сослался на отсутствие у него парламентского опыта, а Юрий Прокофьев заметил, что одновременной смены руководства ЦК КП РСФСР и МГК партия не выдержит.

Отвечая на вопросы членов ЦК, Валентин Купцов заявил, что хотя «большое политбюро» официального мнения по поводу смены руководителя КП РСФСР не высказывало, такие разговоры шли, Михаил Сергеевич в курсе и, очевидно, Купцова поддержит. «А Михаил Сергеевич кто, по вашему мнению: настоящий коммунист или социал-демократ?» — по-партийному прямо спросил Купцова ректор одного из новгородских институтов Биндюков. «Не устраивайте здесь нам КВН», — ответил за Купцова председательствующий секретарь ЦК Александр Ильин. После чего подавляющим большинством голосов члены ЦК сочли Купцова достойным исполнять обязанности первого секретаря ЦК КП РСФСР до предстоящего съезда.

«Очевидно, лидеры Российской компартии оказались связанными каким-то обещанием, — заявил Василий Липицкий корреспонденту «НГ». — Если бы Зюганов захотел, его несомненно избрали бы на место Полозкова».

«Купцов — человек из высшего партруководства и, очевидно, будет проводить политику, угодную генсеку», — так охарактеризовал нового лидера российских коммунистов корреспонденту «НГ» член ЦК КП РСФСР Иван Болтовский. По его мнению, «Полозков был единственный, кто всерьез противостоял Горбачеву, и вот был вынужден подать в отставку». («Независимая газета» 8.08.91.)

Вот так первым секретарем ЦК КП РСФСР был избран секретарь ЦК КПСС В.А.Купцов. Сбылась таки мечта Горбачева, которую он лелеял больше года назад, в момент создания Российской компартии.

В сообщении с пресс-конференции после Пленума корреспондент ТАСС Т.Замятина писала:

«На настойчивые вопросы корреспондентов о причинах отставки Полозкова, который еще месяц назад уверял, что не видит повода оставлять свой пост, последовал ответ о «мужественном шаге» бывшего первого секретаря, сделанном в интересах партии по его личной инициативе после совета с членами Политбюро.

...В ответ на вопрос, «каким будет стиль работы Купцова», что привнесет он в деятельность Компартии из своего жизненного опыта, первый секретарь ЦК сказал

138  

о намерении расширять сотрудничество с другими политическими партиями и движениями, с Верховным Советом, правительством и Президентом РСФСР и добавил что при этом «не хотел бы ломать традиции» Российской компартии».

И, действительно, «ломать традиции» обновленное руководство КП РСФСР Не стало. Как сказано в отчете ТАСС, «Секретари ЦК Компартии республики категорически отвергли утверждения о том, что КП РСФСР якобы выступает против перехода к рыночным отношениям. Мы не против рынка, заявили они а против уродливых его форм, мы за созидательное, производительное, а не спекулятивно-уголовное предпринимательство». («Советская Россия» № 154 8 августа 1991 г.)                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                              '

И еще я бы подчеркнула намерение Купцова расширять сотрудничество «с Верховным Советом, правительством и Президентом РСФСР» И это в то время, когда антинародный характер ельцинских реформ уже проявился в полную меру, а личная борьба за власть с Горбачевым, с союзным центром разрушала Советский Союз!

Между тем, положение в стране ухудшалось с каждым днем Многополярная политическая борьба: Ельцина — с союзным центром, новой российской власти — против КПСС и КП РСФСР, «демократов» — против коммунистов, борьба внутри самой КПСС и противостояние КП РСФСР — КПСС — раздирали общество и страну на части, экономика катилась к пропасти пустые полки магазинов озлобляли население. Все шло к краху а Горбачев продолжал бездействовать. Политическая воля высшего руководителя страны была парализована.

 

139

Глава VII

«ИХ БЫЛО МАЛО, ИХ НЕ ПОДДЕРЖАЛИ...»

Теперь, когда последние 12 лет все расставили по своим местам и давно уже ясно, кто есть кто, когда сам Горбачев со своими подельниками признался, что делом всей его жизни было разрушить коммунизм, люди уже иначе оценивают те события. Но тогда Горбачев как президент СССР все еще олицетворял единую нашу страну. Его бездействие поражало и возмущало, а он уговаривал: «Не надо драматизировать».

23 июля 1991 г. «Советская Россия» публикует знаменитое «Слово к народу», которое подписали Юрий Бондарев, Юрий Блохин, Валентин Варенников, Эдуард Володин, Борис Громов, Геннадий Зюганов, Людмила Зыкина, Вячеслав Клыков, Александр Проханов, Валентин Распутин, Василий Стародубцев, Александр Тизяков. В каждой строке чувствовалось эмоциональное, экспрессивное, с налетом мистики и велеречивости перо Проханова. И не случайно именно к нему, координатору народно-патриотического движения, обратилась тогда «Независимая газета» за разъяснениями. «Авторы «Слова к народу» готовят программы действий» — под таким заголовком было опубликовано 15 августа 1991 года интервью А.Проханова в этой газете.

«— Вначале было «Слово». Чья идея была обратиться к народу с призывом создать общенародное движение?» - спросила его корреспондент Наталья Городецкая. Вот что ответил Проханов:

«— Это не идея. Патриотическое движение — реальность, оно существует уже много лет. Но оно очень пестро по формам, по идеям. Была необходимость скоординировать движение. В прошлом году мы провели конференцию патриотических сил. (Конференция была организована ЦК КП РСФСР — Н.Г.) Она проходила в Доме Союзов, в Мраморном зале. Там были марксисты-ленинцы, марксисты-сталинцы, члены РКП, социал-демократические русские либералы, профашистские организации крайнего толка, писатели, художники, представители армии, крупных промышленников, монархисты, язычники. Нам удалось достичь компромисса, сошлись все на лозунге «Единая и неделимая», то есть целостность России, примат государственных интересов над партийными, личностными. Сегодняшнее заявление — просто развитие, еще одна фаза, тоже промежуточная. Процесс получил новый стимул, потому что грядет катастрофа. Возбудились, по существу, все слои общества. Разваливается государство, вся индустриальная цивилизация. В коллективах — брожение. Осенью ожидаются крупные волнения. Крупные промышленники, которые все уже несколько лет находятся в состоянии крайней тревоги, сказали: «Сейчас или никогда». («НГ» 15.08.91.)

Несколько лет спустя Проханов поделится в «Советской России» своими воспоминаниями о том, как рождался этот документ, который через месяц после публикации назовут «манифестом ГКЧП».

«Вскоре после знакомства Зюганов пришел ко мне, в редакцию «Дня» на Цветной бульвар, в еще не разгромленный «переворотчиками» кабинет, не затоптанный

140

боевиками Лужкова, ворвавшимися в редакцию октябрьским утром 1993-го, и мы уселись за большой стол, на котором стояла банка с первыми полевыми цветами. Он спросил меня, не считаю ли я необходимым подготовить воззвание, в котором известные стране патриоты обратятся к народу, призовут его к сплочению под угрозой беды. А беда, сказал он, почти немц^уема. Партия распадается, государство раскалывается. Горбачев уничтожает страну, и обвал неизбежен.

Из этого разговора через несколько дней возникло «Слово к народу», и Зюганов все за тем же большим столом читал исписанный мною листок.

Это была исключительная, несвойственная партии попытка обратиться к народу через голову генсека, апеллировать напрямую к растревоженным, лишенным ориентиров людям. Это чем-то напоминало сталинское: «Братья и сестры», — когда уповать было больше не на что — ни на КГБ, ни на партийные деньги, ни на мистику власти, а только на «братьев и сестер», которых ожидало впереди великое горе — потеря страны. Эта самодеятельность не увенчалась успехом, не подкрепилась ГКЧП, тем не менее она показала, что в КПСС уже существует две партии — одна народная, готовая с остальными патриотами сражаться за Родину, а другая Олигархическая, открывшая крепостные ворота врагу. Зюганов, еще не подозревая о своей будущей роли, действовал как «народный партиец», подготовленный к этому всем своим складом». (Цитирую по книге «Г.А.Зюганов и о Г.А.Зюганове», Пермь, 1995 г., стр. 296)

Проханов, конечно, слишком героизирует Зюганова, говоря, что он де «через голову генсека», «напрямую к народу» и т.д. Дело в том, что тогда время от времени готовились различные обращения, которые подписывали известные, наиболее уважаемые люди — была такая практика. И организация таких обращений входила в обязанность идеологических отделов. Зюганов же был секретарем ЦК КП РСФСР по идеологии, и ему не надо было спрашивать разрешения у Горбачева. Так что никакого геройства Зюганова здесь нет. Ему поручили — он нашел исполнителя в лице Проханова. Правда, два подписанта — Громов и Зыкина — позднее отказались от своей подписи. Геннадий Андреевич тут явно недоработал. Но, повторяю, текст обращения был сильный. Оно начиналось на тревожной ноте:

Дорогие россияне! Граждане СССР! Соотечественники!

Случилось огромное небывалое горе. Родина, страна наша, государство великое, данное нам в сбережение историей, природой, славными предками, ломаются, погружаются во тьму и небытие. И эта погибель происходит при нашем молчании, попустительстве и согласии. Неужели окаменели наши сердца и души и нет ни в ком из нас мощи, отваги, любви к Отечеству, что двигала нашими дедами и отцами, положившими жизнь за Родину на полях брани и в мрачных застенках, в великих трудах и борениях, сложившими из молитв, тягот и откровений державу, для коих Родина, государство были высшими святынями жизни?

Что с нами сделалось, братья? Почему лукавые и велеречивые властители, умные и хитрые отступники, жадные и богатые стяжатели, издеваясь над нами, глумясь над нашими верованиями, пользуясь нашей наивностью захватили власть, растаскивают богатства, отнимают у народа дома, заводы и земли, Режут на части страну, ссорят нас и морочат, отлучают от прошлого, отстраняют от будущего обрекают на жалкое прозябание в рабстве и подчинении у всесильных соседей?»

141

После обрисовки катастрофического положения, в котором оказались страна и общество, шел прямой призыв к борьбе:

«Очнемся, опомнимся, встанем и стар, и млад за страну. Скажем «Нет!» — губителям и захватчикам. Положим предел нашему отступлению на последнем рубеже сопротивления.

Мы начинаем всенародное движение, призывая в наши ряды тех, кто распознал страшную напасть, случившуюся со страной.

Мы зовем к себе рабочий люд, которому нынешние фарисеи обещали изобилие и заработки, а теперь изгоняют с заводов и шахт, обрекают на голод, бес-^ правив, на унылое стояние в очередях за пособием, ломтем хлеба, за милостыней богачей и хозяев.

Мы зовем к себе трудолюбивых крестьян, измотанных невежественной властью...

Мы взываем к инженерам...

Мы взываем к ученым...

Мы устремляем свой голос к Армии...

Мы устремляем свой голос к художникам и писателям...

Мы обращаемся к православной церкви...

Мы обращаемся к мусульманам, буддистам, протестантам, верующим всех направлений...

Мы обращаемся к партиям, большим и малым, к либералам и монархистам, к централистам и земцам, к певцам национальной идеи...»

В общем, в обращении был охвачен весь спектр общества, в том числе молодежь — «наша надежда и цвет» и старики — «наша мудрость и гордость».

«Слово к народу» наделало много шуму. В демлагере начался переполох. Вся его пресса открыла по подписантам «огонь».

На 20-е августа Горбачев назначил подписание нового Союзного договора, текст которого стране был неизвестен, не обсуждался Верховным Советом СССР. Только 15 августа благодаря сделанной главой союзного правительства Валентином Павловым утечке Союзный договор был опубликован в ряде газет. Стало ясно, что фактически он ставил крест на Советском Союзе в существовавших границах, потому что подписывать такой договор собирались всего шесть из пятнадцати республик. 19 августа в 6 часов утра по радио были переданы сообщение о создании ГКЧП и его документы. В Обращении к советскому народу было честно и откровенно сказано, в каком состоянии находится страна и какая опасность ей грозит. Сказано и о мерах, которые намерен предпринять ГКЧП:

«Мы намерены незамедлительно восстановить законность и правопорядок, положить конец кровопролитию, объявить беспощадную войну уголовному миру, искоренять позорные явления, дискредитирующие наше общество. Мы очистим улицы наших городов от преступных элементов, положим конец произволу расхитителей народного добра».

«Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР полностью отдает себе отчет в глубине поразившего нашу страну кризиса, он принимает на себя ответственность за судьбу Родины и преисполнен решимости принять самые серьезные меры по скорейшему выводу государства и общества из кризиса». («Советская Россия», № 162, 20 августа 1991 г.)

 

142

В 16 пунктах Постановления № 1 ГКЧП в СССР была изложена программа конкретных неотложных и первоочередных действий по наведению в стране конституционного порядка. Приведу лишь один — 11-й:

«Кабинету министров СССР в недельный срок осуществить инвентаризацию всех наличных ресурсов продовольствия и промышленных товаров первой необходимости, доложить народу, чем располагает страна, взять под строжайший контроль их сохранность и распределение.

Отменить любые ограничения, препятствующие перемещению по территории СССР продовольствия и товаров народного потребления, а также материальных ресурсов для их производства, жестко контролировать соблюдение такого порядка.

Особое внимание уделить первоочередному снабжению дошкольных детских учреждений, детских домов, школ, средних специальных и высших учебных заведений, больниц, а также пенсионеров и инвалидов.

В недельный срок внести предложения об упорядочении, замораживании и снижении цен на отдельные виды промышленных и продовольственных товаров, в первую очередь для детей, услуги населению и общественное питание, а также повышении заработной платы, пенсий, пособий и выплат компенсаций различным категориям граждан».

Четкая и ясная программа Советского руководства — а в ГКЧП входили все высшие руководители страны, кроме отсиживавшегося в Форосе Горбачева, — всколыхнула страну, вызвала страх и вой у ельцинистов, но посеяла j надежду в сердцах миллионов людей — надежду на то, что страна выстоит, не будет сдана дорвавшимся до власти хищникам и вернется к социализму. Я тогда работала в «Советской России» и могу засвидетельствовать: в кабинетах не умолкали телефоны — к нам звонили отовсюду, выражали поддержку ГКЧП. В те три дня мы получили мешки писем и телеграмм со словами горячего одобрения и страстного желания, чтобы снова вернулась родная Советская власть, заботящаяся о благе народе и процветании страны, а не о кучке новоявленных миллионеров.

Но, как мы знаем, надежды эти не сбылись, ГКЧП потерпел поражение. Почему? Почему 19-миллионная КПСС не смогла воспрепятствовать буржуазному контрреволюционному перевороту, осуществленному в те дни клиой Ельцина?

Выше сказано, что фактически единой КПСС к тому времени уже не было. Две платформы — Демократическая и Марксистская, Движение коммунистической инициативы, КП РСФСР, Демократическая партия коммунистов России расчленили единый организм, внутрипартийная борьба запутала рядовых (коммунистов, подорвала единство партийных рядов. Свой черный вклад внесли отмена шестой статьи Конституции и указ Ельцина о департизации. Курс Горбачева на рыночную экономику, однозначно поддержанный КП РСФСР, вызвал неприятие у большинства народа, подорвал веру в партию. Все это так. Но было еще и предательство со стороны «вождей» КП РСФСР и КПСС. |Они не только не поддержали ГКЧП, они бездействовали.

Из всего высшего руководства партии только Олег Шенин, являвшийся всего год секретарем ЦК и членом Политбюро ЦК КПСС, в первый же день [тправил следующую шифротелеграмму:

143

Секретно

Первым секретарям ЦК компартий союзных республик, рескомов, крайкомов, обкомов партии.

В связи с введением чрезвычайного положения примите меры по участию коммунистов в содействии Государственному Комитету по чрезвычайному положению в

СССР.

В практической деятельности руководствоваться Конституцией Союза ССР. О пленуме ЦК и других мероприятиях сообщим дополнительно.

№ 11б/Ц Секретариат ЦК КПСС

Отпечатано в 1 экз. в 12 час. 05 мин. 19 августа 1991 г.

Все остальные члены Политбюро струсили и пальцем не пошевелили, чтобы спасти Советский Союз. 22 августа 1991 года в газетах было опубликовано совсем другое Заявление Секретариата ЦК КПСС, в котором Шенин участия не принимал. Этот высокий орган отмежевался от участия в так называемом «государственном перевороте» и заявил, что «считает недопустимым использование временных чрезвычайных полномочий для установления авторитарного режима, создания антиконституционных органов власти, попыток использования силы».

Первый секретарь ЦК КП РСФСР Валентин Купцов, по многочисленным свидетельствам, в эти дни «вел консультации» с Борисом Ельциным. И не потому ли его вовремя «катапультировали» в кресло лидера партии, что его предшественник Иван Кузьмич Полозков все же иной раз высказывал крамольные мысли? Например, в докладе на ноябрьском Пленуме ЦК КП РСФСР он сказал:

«На местах зреет идея создания общественных комитетов спасения и защиты социализма. Они бы могли объединить всех людей, настроенных подлинно патриотически и мыслящих по-государственному, отражающих интересы народа». («Советская Россия», № 264, 17 ноября 1990 г.)

«Или, наконец, вопли по поводу комитетов национального спасения. Почему вдруг их создание может быть антиконституционным? А каким образом была образована «Демократическая Россия»? Другие общественные организации? Разве не на основе инициативы группы людей? Тогда, если быть последовательными, давайте и их считать незаконными», — так ставит он вопрос в выступлении на встрече с партийным активом московского завода «Динамо» 4 февраля 1991 года. («Советская Россия», № 25, 5 февраля 1991 г.)

А, может, сценаристы истинного «переворота» заранее позаботились о расстановке нужных людей в нужных местах?

А что же главный идеолог этой партии Геннадий Андреевич Зюганов?

Надо сказать, что А.Проханов, желая возвысить своего коллегу по «Слову к народу», малость перестарался. Сравнивать «Слово к народу» с обращением Сталина к народу 3 июля 1941 года — все равно, что Зюганова поставить в один ряд с великим вождем советского народа. Это немыслимо, бестактно и кощунственно. После обращения Сталина вся страна была поднята на отпор врагу, вся страна работала на победу так же самоотверженно, как сражались

144

на всех фронтах солдаты Великой Отечественной. После обращения Сталина последовали ДЕЛО, РАБОТА, БОРЬБА, и всем этим бессменно руководил Сталин, мобилизуя и направляя своей железной волей всю огромную страну на бой за Родину, за свободу.                                                                                                                                                                                                                                                                   

Зюганов же, организовав и подписав «Слово к народу», которое заканчивалось проникновенными словами: «Россия, единственная, ненаглядная! — Она взывает о помощи», — преспокойно уехал в отпуск, чего не скрывает и он сам.

«19 августа застало меня, как и многих, далеко от Москвы. Я был на отдыхе на Северном Кавказе. Правда, отдыхом мое пребывание там можно было назвать лишь условно. Я много работал, читал, писал, готовил документы, но спасения от тревожных мыслей не находил ни в чем.

В то утро, как обычно, в 6 часов утра вышел на пробежку. Бегу, а навстречу мне знакомый министр. «Геннадий, ты знаешь — переворот!» «Где? — спрашиваю — Опять в Латинской Америке?» — «Нет, у нас».

Пошли мы тотчас в Москву звонить. Дозвонились в российский парламент. И я тогда страшно удивился, что там не были отключены телефоны. Наверное, в той же Латинской Америке любой сержант знает: первое, что надо сделать, это отключить связь.

Как я пережил эти дни — теперь вспоминать не хочется... Юдольные дни... Безвременье...», — вспоминает он в книге «Верность». (Г.Зюганов. «Верность», М., «Молодая гвардия», 2003 г., стр. 154.)

На самом деле «юдольные дни» Зюганов провел не так уж плохо. Когда, возможно, вдохновленное «Словом к народу», руководство СССР создало Государственный Комитет по чрезвычайному положению, Зюганов преспокойно нежился на лоне кавказской природы, по свидетельству одного из отдыхающих, с удовольствием играл в волейбол и в те три августовских дня, когда надо было поднимать Россию, и не подумал вернуться в Москву. Как сделал это маршал Советского Союза Сергей Федорович Ахромеев, который вернулся из Сочи в Москву, чтобы помочь ГКЧП и погибнуть вместе с ним. Или как сделал это рабочий-экскаваторщик Константин Николаев, который, вернувшись в Москву, сразу же стал обзванивать членов ЦК КПСС, чтобы собрать экстренный Пленум и наметить программу действий.

Нет, Зюганов продолжал «заслуженный трудовой отпуск» согласно курортной путевке. Позвав войско в атаку, бросил его и залег в кусты. Он дезертировал с поля боя, и основания говорить так дают его собственные слова о том, что он, один из немногих в ЦК КПСС, был допущен к «Особой папке», обладал колоссальной информацией. Да вот и Проханов вспоминает: «А беда, сказал он (Зюганов — Н.Г.), почти неминуема. Партия распадается, государство раскалывается, Горбачев уничтожает страну, и обвал неизбежен». Значит, знал обо всем и сбежал с поля боя, даже не ввязавшись в него.

Однако десять лет спустя, в интервью газете «Правда» по случаю печального юбилея ГКЧП Зюганов, не моргнув глазом, сказал: «Самое трагичное, что страну предали и продали свои вожди. ...мы смогли выступить 23 июля 1991-го со «Словом к народу». 12 человек его подписали, кроме двоих невы-Державших, мы и поныне вместе воюем. Но тогда многие его не услышали. Кто загорал, кто грибы собирал, кто трудился на своих шести сотках, кто путешествовал». («Правда», № 91, 16 августа 2001 г.)

145

Зюганов «забыл» упомянуть, что сам-то он тоже был в числе «загоравших». Отвечая на вопрос — «Что же так расслабились в лето 91-го?» — он сказал: «Тревога была, нарастающую опасность чувствовали. Говорили об этом на пленумах, в курилках. Но не было внутренней отмобилизованности. Не понимали, насколько страшна опасность. Наверное, это было похоже на лето 1941-го. Когда «вдруг, неожиданно» фашизм обрушил на нас свои армады...»

«Вы сказали: предали вожди. А народ ни при чем?» — был задан лидеру КПРФ вопрос. «Войну против СССР готовили сразу, после Парада Победы. Противник хорошо изучил характер нашего народа, который чаще всего проявляет свои лучшие качества в экстремальных ситуациях. А тогда было летнее расслабление...», — ответил он. «Но и ЦК КПСС и КП РСФСР, штабы наши, действовали неуверенно»... На эту реплику журналиста Зюганов сказал: «Были издержки. Все-таки партия привыкла действовать, получив команду сверху».

Команда «сверху» была — член Политбюро, секретарь ЦК КПСС Олег Шенин отправил известную шифротелеграмму с указанием ГКЧП поддержать. Корреспондент «Правды», вскоре ставшая кондидатом члены ЦК КПРФ, о ней не упоминает, видимо, заботясь о том, чтобы Зюганов окончательно не потерял лица. Но и он, и другие секретари ЦК КП РСФСР и КПСС, кроме Шенина, Рубикса и Бурокявичюса, потеряли его тогда, в три роковых августовских дня 91-го.

Все события разворачивались быстро, в течение трех дней. В союзных республиках еще толком не успели понять, что случилось. Главное действие происходило в Москве, в России, и в первую очередь российские коммунисты были обязаны выступить на защиту конституционного строя, поддержать ГКЧП. Но 10-миллионный отряд Компартии РСФСР отсиделся в окопах, так и не дождавшись сигнала командиров «В атаку!». Ни Купцов, ни Зюганов, ни другие секретари российского ЦК пальцем не шевельнули, чтобы спасти страну.

Зато впоследствии, а некоторые из теперешних соратников Зюганова — сразу, стали открещиваться и, как только могут, «поливать» ГКЧП, дабы их не заподозрили в связях с теми, кто хотел спасти страну. В этом плане особенно выделяются откровения Анатолия Лукьянова, который в 1991 году занимал пост Председателя Верховного Совета СССР, а ныне он — член ЦК КПРФ, депутат Государственной Думы РФ, ближайший сподвижник Зюганова. Думаю, что широкому читателю это интервью неизвестно, оно было опубликовано 29 августа 1991 года в «Независимой газете» и представляет сегодня огромный интерес. Примечательно, что это интервью оппозиция не вспоминала потом ни разу, да и понятно, почему. А.Лукьянов был арестован и тоже помещен в «Матросскую тишину». Поэтому ему сочувствовали, он, как и члены ГКЧП, стал в глазах народа героем. Однако для объективного освещения происходившего в те дни, обратиться к интервью необходимо. Сначала я хотела процитировать лишь отдельные фрагменты, но при сокращении терялись нюансы, ценные для понимания тех событий и атмосферы. Поэтому приведу интервью полностью.

 

146

«С ЭТИМИ ЛЮДЬМИ МЕНЯ СВЯЗЫВАЛИ ТОЛЬКО ТРИ ДНЯ»

Анатолий Лукьянов в беседе с Андрей Карауловым. Беседа состоялась в ночь с 27 на 28 августа.

Переворот

Анатолий Лукьянов. — Вы понимаете, что находитесь в кабинете будущего заключенного?

Андрей Караулов. — Так не надо делать путча, Анатолий Иванович!

—  Для вас встречаться с заключенным, это своего рода хобби, я знаю.

— Ну не совсем. Значит, дело движется к Нижнему Тагилу?

—  Я не знаю, куда оно движется, но вы разговариваете со мной на следующий день после того, как Верховный Совет получил мое заявление об отставке. Я в нем прямо говорю, что все обвинения, которые сейчас выдвигаются (я с ними категорически не согласен), не дают мне возможности исполнять свои обязанности. После таких обвинений трудно что-то доказывать. Трудно вообще быть услышанным. Я — человек достаточно опытный, я знаю, чем кончается такой общественный ажиотаж. Если он не будет сейчас же преодолен, я думаю, что участь моя предрешена. Но сдаваться я не собираюсь. Понимаете, я честный человек, и я не хочу уходить из этой жизни непонятым людьми, хотя и знаю наперед, что все будет страшно сложно...

Вчера на сессии Верховного Совета мы сидели рядом с писателем Даниилом Граниным, и он тихо спросил меня: «Зачем вы присутствуете на этом заседании, Анатолий Иванович, зачем вы слушаете все эти эпитеты... серый кардинал, преступник, Понтий Пилат и т.д.? Он вспомнил, что Михаил Зощенко, который вот так выслушивал все, в конце концов от этого погиб. Я ответил: каждый честный человек должен уметь смотреть правде в глаза. Все три года моей работы здесь я слушал и старался понять депутатов. Это видели все, так и здесь, на моей последней сессии; — но я хочу сейчас честно сказать вам, что я делал все от меня зависящее, чтобы становление советского парламента проходило в интересах людей труда, в интересах нашего народа. Я не в восторге от своих качеств спикера (хотя председатели парламентов Европы на недавней встрече в Швейцарии признали меня одним из самых сильных спикеров мира, способных вести и самые дурные заседания).

— Да, у вас все ловко получалось, ничего не скажешь.

—  А сейчас раздаются голоса, что я манипулировал общественным мнением, диктовал парламенту свои условия — нет, ничего подобного; я старался, чтобы был диалог, чтобы было столкновение умов, а не лбов. Вот мой главный принцип. А страсти вокруг меня начались — если вы помните — еще раньше, в декабре прошлого года, когда пресса будто по команде стала изображать меня человеком, который хочет на место Горбачева. Я же (честно вам скажу) никогда не был карьеристом, по своей специальности (как профессиональный юрист) я могу работать только в парламенте. Что касается президента Горбачева, то с этим человеком меня связывают самые тесные отношения, я его люблю, я не могу ему изменить, хотя и знаю — будем откровенны — его слабости, его недостатки, знаю, насколько он раним... Но ведь правда заключается и в том, что из тех людей, кто делал перестройку, я остался рядом с ним один, остальные ушли — кто влево, кто вправо... Газеты (и не только они) довольно часто представляли нас как людей, всегда стоявших спина к спине; в разных случаях (и крупных, и небольших) мне, честно скажу, приходилось выручать президента. И он Мне помогал, бесспорно. Но сегодня, когда президент Горбачев говорил на сессии Верховного Совета, что у меня в этой ситуации был шкурный интерес — знаете, с крити-

147

кой в свой адрес я могу согласиться, но шкурные интересы, малодушие... это не ко мне, хотя ситуация, конечно, была чрезвычайно трудной. Да, в той напряженнейшей обстановке многое, наверное, нужно было делать совсем по-другому, действовать решительнее, более резко, что ли, поэтому — да, с критикой я согласен. В том числе — и со стороны президента. Только сейчас некоторые люди кричат, что я Понтий Пилат, а неделю назад они обращались ко мне с лестными эпитетами, в том числе и в начале путча. В общем... для многих депутатов никакой ясности... не было, отклики с мест шли самые противоречивые, и растерянность была большой. Все обращались ко мне: что делать? Сотни звонков. Сотни запросов. И каждый мой неосторожный ответ мог обернуться кровью. А я всем говорил: действуйте, если у вас в регионе все в порядке — не надо никакого чрезвычайного положения, укрепляйте власть Советов, укрепляйте дисциплину, правопорядок... Вам будет трудно поверить, но за два коротких дня я переговорил с 17 республиками, множеством обкомов и облисполкомов, причем, я вам скажу, есть и такие депутаты, которые уже 19 августа услышали от меня (не по телефону), что это — путч, это — страшная авантюра, которая будет стоить жизни и Союзу, и коммунистической партии. Я надеюсь, пройдет время и кто-то из депутатов вспомнит об этом. Скажут правду, если правда, конечно... еще дорога.

 Вы назовете их имена?

  Знаете, пока я жив, я хотел бы услышать это от них.

 Когда и как начался путч?

 Я был в отпуске, под Новгородом, на Валдае, и вечером 18-го, где-то в районе шести часов, раздались звонки от Павлова, который требовал, чтобы я срочно приехал в Москву, он уже послал за мной вертолет. Ехать, честно говоря, я не хотел, даже жене сказал: еду с тяжелым сердцем... Но раз требуют — надо.

 Ждали вас?

 Я должен был вылететь 19-го, так мы договорились с Михаилом Сергеевичем, для подписания договора. Но они сказали, что лететь надо немедленно, так, мол, диктуют обстоятельства и что самое главное — самолет уже вылетел.

За Горбачевым?

  Было сказано так: вылетел в Крым; я-то считал, что прилетит Михаил Сергеевич. Ну вот, в 9 часов я появился здесь, в Кремле, зашел к себе в кабинет, потом поднялся к Павлову и у него застал заговорщиков...

 Всех?

  Нет, но значительную группу — Павлов, Янаев, Крючков, Язов. Для меня это вообще была новость, я сказал, что по данному вопросу ничего не знаю. Что они хотят? Пусть объяснятся. На столе у Павлова — два документа: Указ о передаче власти и второй — заявление о чрезвычайном положении (больше никаких документов я за все это время не видел). Я тут же сказал этим людям, что их затея — это безответственная авантюра. Я назвал ее так: «заговор обреченных». Если переворот начнется, сказал я, это приведет к гражданской войне, вызовет широчайшую волну антикоммунизма, принесет огромный ущерб нашей внешней политике — причем мне показалось, что я в какой-то степени их убедил, что они меня поняли. Но та группа, которая вернулась с юга (они приехали чуть позже), считала, что, если они остановятся, не пойдут сейчас дальше, это грозит им просто жизнью. (С юга, то есть из Фороса, от Горбачева, приехали: Болдин, Бакланов, Варенников, Шенин — Н.Г.) Я же сказал, что нельзя передать власть без письма президента, а в то, что он болен, я не верю, потому что не раз разговаривал с ним за эти дни по телефону, он жаловался на радикулит, но это — чепуха. И еще я говорил: дайте мне возможность связаться с президентом. Вот это было мое постоянное требование. Но связаться не удалось. Мне сказали, что связь отсутствует. И отсутствует, конечно, потому, что они ее ограничили. И я их предупредил, что комитет не имеет права вводить чрезвычайное положение на всей территории Союза — это компетенция только Верховного Совета СССР. Единственное, что я мог им дать, это свое заявление по поводу Союзного договора; я подготовил его еще 16-го. И вот после этого бурного разговора я

148

(довольно быстро) ушел от Павлова. Должен вам сказать, что я не поехал домой, остался в Кремле, потому что не знал, какие будут приняты решения. Лег в комнате отдыха, но спать не мог — верил, что эти люди одумаются, что путча не будет, что они не пойдут на эту авантюру. И только под утро, услышав лязг танков, я включил радио и услышал сообщение так называемого ГКЧП. И возмутился, что мое заявление было передано первым. Уже потом удалось потребовать от ТАСС, чтобы они, во-первых, поставили бы точную дату — 16-е, а во-вторых, чтобы оно не шло в эфир первым номером.

  А ведь как было просто, Анатолий Иванович, выйти из кабинета Павлова, поехать на Центральное телевидение и выйти в эфир в программе «Время» — так ведь?

  Вы знаете, очень большая иллюзия, что я мог куда-то позвонить, выйти и или поехать.

 За вами следили?

  Это я знал совершенно точно. Когда я снимал трубку, мне говорили, что связи или нет, или нет абонента и т.д. (Заметьте: вначале Лукьянов говорит, что за два дня он обзвонил 17 республик, множество обкомов и крайкомов, и к нему были сотни звонков, и тут же уверяет, что он не мог позвонить, выйти и поехать, ну прямо как будто был под арестом — Н.Г.)

 Сегодня Горбачев говорил о вас как о мерзавце, как о преступнике. Вы удивились?

 Кроме горечи, я ничего не ощутил. И — еще одного чувства... Время нас рассудит. Время докажет президенту мою правоту.

 Вы всегда были ему верны, Анатолий Иванович?

  У меня нет угрызений совести... ни по одному факту, ни по одному действию. Я ничего не совершал помимо его воли. А пройдет время... меня не будет, изменятся условия жизни и самого президента, потому что все сейчас... очень сложно, и в конце концов Михаил Сергеевич поймет, кто привел самолет в Форос. Кто включил связь... Кто на тысячах поворотов, которые были после 85-го года, в самых тупиковых ситуациях на съездах, на пленумах ЦК... кто всегда был на его стороне. И если на моем веку... мне удастся дожить, когда люди узнают... и оценят все, что я сделал хорошего и доброго, — я буду благодарить судьбу. Если не достанется — я так и уйду с этой горечью...

 Вы убеждены, что вас будут судить?

  В той ситуации, которая сейчас складывается, — суд неизбежен. Но я и на суде скажу то, в чем убежден. Я остаюсь... без партбилета, может быть, но все равно: я остаюсь коммунистом. Я связал себя с партией на всю жизнь, я буду очень твердо (сколько мне останется) выступать за Советский Союз как обновленную федерацию, за социалистические принципы, за советскую власть, которая присуща нашему строю, присуща России (она родилась здесь), буду выступать за социалистическую направленность советского общества.

 Значит, у вас в Кремле тоже был свой Форос, так получается?

  Не надо представлять меня как человека абсолютно свободного в своих действиях, это неверно.

 Безвыходная ситуация — так, Анатолий Иванович?

  Выходы, возможно, и были. Всегда есть какие-то выходы. Здесь же — так сложилось... вот я вам рассказываю, как было дело. А потом, с семи утра, пошла лавина запросов с мест. Мне надо было отвечать, отвечать, отвечать, отвечать... успокаивать людей — и все прочее. На чем я сконцентрировался? Во-первых, потребовал связи с президентом. Звонил ночью 19-го... даже раньше, 18-го числа, потом — 19-го и каждый раз мне отвечали: связи нет, связь нарушена и так далее. Я считал, что военные корабли в Форосе могут связать меня с президентом по моим каналам, но это не вышло... И тогда 20-го числа (в конце дня) и 21-го я принял все меры, чтобы мне предоставили самолет в Крым. Сказал, что, если не дадут самолет, я полечу своим

149

ходом, чтобы узнать... и привезти президента сюда в любом состоянии, потому что без президента нельзя было проводить ни сессию, ни президиум...

 Вы хотели узнать, чем он заболел?

 Я не знал, в каком он состоянии, потому что мне заявили, что он больной, что

он даже не может подниматься — вот как.

 Вы верили?

  Мне говорят, что он болен, что он очень болен, но для того, чтобы сказать —

да, это так, я должен был убедиться сам.

 Ну хорошо, Горбачев заболел, и поэтому к нему на дачу нельзя дозвониться. А Раиса Максимовна тоже больна? Зять, дочь — и вы верили в эту «семейную» эпидемию?

  Но они же не могли звонить, там все было оцеплено. Я видел это в Форосе

своими глазами. А во-вторых, я продолжу — мне говорили, что Горбачев еще раньше знал о составе комитета. А в комитет они хотели ввести и меня. Я категорически

от всего отказался.

 Янаев еще 19-го дал всем понять, что, если «нужно», вы тоже войдете в ГКЧП.

Помните его пресс-конференцию?

  Да.

 Что вы не в составе ГКЧП только потому, что им было нужно разделить законодательную власть и ГКЧП.

  Да. Да! Конечно, им хотелось привязать председателя Верховного Совета к себе, и я их понимаю. Но это не получилось. Я сделал все, чтобы не допустить крови, чтобы не было нарушения законности в стране... поэтому немедленно, как только мне сообщили, был поставлен вопрос о неприкосновенности ряда депутатов, которых задержали, в том числе и депутата Гдляна. Надо сказать, что он был отпущен. Я потребовал это. Правда, не сразу.

 Нарушений законности с 19-го по 21-е действительно почти не было. За малым

исключением, как говорится.

  Но это еще не все. Ко мне поступили сигналы, что готовится атака на Белый дом. Я тут же позвонил военным и твердо сказал, что они будут головой отвечать, если в Белом доме (или вокруг него) начнутся какие-то акции. Там же — люди, могла быть кровавая мясорубка...

 Говорили с Язовым?

 Я говорил с военными, и в том числе — и с Язовым. Вот, кстати: сколько бы ни говорили, но никакого штурма Белого дома не было. Не было! Шума было много. Баррикады были. Мне звонил Хасбулатов, потом Столяров, Силаев — и штурма не было. Нам удалось добиться, чтобы утром 21-го была проведена коллегия Министерства обороны, а с ночи из столицы начался вывод войсковых формирований.

Вот что было сделано.

Когда утром 20-го ко мне пришли Руцкой, Силаев и Хасбулатов, мы почти полтора часа (если не больше) разговаривали с ними и договорились об очень многих вещах. Я почувствовал, что у нас есть основа для взаимодействия.

 Вы стали единомышленниками?

  Знаете, об этом сейчас забывают, но после их визита ко мне был издан указ президента Ельцина, который — я цитирую — начинался следующими словами: «переговоры, проведенные руководителями РСФСР с Председателем Верховного Совета СССР Лукьяновым, по существу размежевавшимся с так называемым ГКЧП СССР, подтверждают антиконституционность образования и действия этого комитета...» Вот что было записано. На всю Россию. А когда эти товарищи от меня уехали, я твердо решил вырваться на телевидение или радио под таким девизом, что я в эфире начну говорить об одном, а потом неожиданно обращусь к советским людям. Я даже набросал записку, по которой мог бы говорить, но потом так сложились обстоятельства. .. звонили из республик — оставайся на месте, не с кем связаться, оставайся на месте,

150

потому что мы должны с кем-то контактировать... Да и потом, наверное, я все равно не смог бы все это произнести — короче, я забыл про эту записку, но, когда путч уже кончился, когда я вернулся в Москву из Фороса, я случайно ее нашел. Посмотрите, в каком она виде, рваная вся — видите?

 Да. Вижу.

  Вот она, эта записка: «Дорогие товарищи! Я вынужден к вам обратиться через открытый эфир, чтобы просить вас о помощи и поддержке вашей^вами избранной власти. Конституция, как вы знаете, не предусматривает никаких особых комитетов чрезвычайного положения, которым бы принадлежала вся — в кавычках — полнота государственной власти управления. Такая власть законно принадлежит только Верховному Совету СССР, Верховным Советам республики, местным советам. Нас лишили законно избранного президента, о судьбе которого я ничего не знаю и вот уже второй день не могу добиться поездки к нему. Я надеюсь, что он в безопасности, но против него творится беззаконие и произвол, что бы нам ни стоило, надо вызволить его из беды. Теперь мы с горечью понимаем, насколько нам нужна президентская власть и контроль советов за теми, кто посягнул на гражданские свободы. Связывайтесь с нами. Помогайте нам! Поддерживайте ваших депутатов. Нам не по пути с мятежниками. Их времена прошли. Я говорил почти со всеми руководителями наших республик, они помогут союзной власти. У нас — общий язык с руководством России. Сегодня утром мы условились об этом с товарищами Руцким, Хасбулатовым и Силаевым. Если с нами что-то произойдет, знайте: союзный парламент стоял и стоит за Конституцию, советскую власть и правопорядок. Он — против мятежа. Против заговора, который является «заговором обреченных». Если это не будет передано, пусть работники телевидения передадут пленку народу. Верховный Совет будет делать все, чтобы вызволить нашу Родину из беды...» Вот — такой документ.

 Как же можно было его потерять?

  Нет, я не потерял и не забыл... я просто хочу вам сказать, что я так и не смог бы это произнести... он был только написан. Я понимаю, конечно, это не доказательство моей искренности...

— Еще бы.

  Но вы взгляните, в каком он виде, каким почерком он написан. Видите? Это написано тогда. Вот какая была обстановка. Да и по стилю он говорит о том, какая была ситуация... нервозная и все прочее.

Я убежден, что сейчас будет сделано все, чтобы изобразить меня одним из организаторов заговора. А я вам скажу так. Наверно, я сделал ошибку, можно было бы и не ехать в Форос, как-то удержаться, но тогда я бы чувствовал себя преступником.

 Зачем же все-таки туда поехали Крючков, Язов, на что они рассчитывали, как вы думаете?

  Мне трудно сказать. Объяснить что-то Михаилу Сергеевичу, по-моему...

 Эти люди так наивны?

  Можно объяснить и так. Да и заговорщики они какие были? Прошу прощения, но с моей точки зрения — дилетанты.

Кстати, члены ГКЧП все время мне говорили, что вот они введут чрезвычайное положение, а потом вернется Михаил Сергеевич и он сможет, так сказать, воспользоваться плодами наведения порядка. Но мне нужна была встреча с президентом! Утром 21-го я приехал в Министерство обороны СССР и сказал: любым путем, на любом самолете пустите меня к Михаилу Сергеевичу. Тогда и был дан самолет. В него вместе со мной сели Ивашко и четыре представителя ГКЧП. Я повез их в Крым. Меня встретил командующий Черноморским флотом, и нам дали возможность быстро добраться до Фороса. Первое требование Михаила Сергеевича, переданное через его охрану, через помощников, было — восстановить связь. Ко мне бросился Крючков: что делать?

 К вам?

151

 Ко мне. Я сказал: связь немедленно восстановить! Она была восстановлена через полчаса, потому что ее все-таки основательно нарушили. Михаил Сергеевич смог связаться с республиками, с Бушем, с главными военными силами. А уже через два с половиной часа подлетел Руцкой со своей командой...

И еще я открою одну тайну. Перед отлетом я имел короткое интервью — единственное интервью за все это время. У меня взял его по телефону Егор Яковлев. И я говорил: Егор Владимирович, я вам хочу сказать, что я немедленно, живой или мертвый, вылетаю в Форос. Что будет со мной — я еще не знаю, но я лечу туда, потому что не могу предать человека, с которым меня связывают сорок лет жизни. Егор мне ответил: я так и думал, Анатолий Иванович, я был в этом уверен, — скажите, я могу передать, что вы летите? Я отвечаю: действуйте! Вот единственное интервью, которое я дал. И если теперь Яковлев захочет это подтвердить... а я думаю, совесть журналистская его заставит... — пусть подтвердит. Вот такая Андрей Викторович, драма.

Они хотели — я думаю — доказать Михаилу Сергеевичу, что действуют, скажем, в его интересах. Но мне трудно утверждать это наверняка. Я говорю только то, что знаю.

 Если самолет заказали вы, как же в нем оказались Язов и Крючков?

  Я был в Министерстве обороны, разговаривал с Язовым. Видимо... они уже договаривались — ехать или нет. Знали, что я поеду во что бы то ни стало.

 Вы хотите сказать, что ваш визит поломал их планы?

  Он поломал планы не только их... он поломал планы и у другой стороны — тех, кто хотел бы выступить в роли освободителей президента. Через два с половиной часа в Форос пригнали самолет с офицерами, с солдатами, хотя если бы они попробовали силой, так сказать, овладеть дачей Горбачева — это было бы смешно. Но, как я и думал, все обошлось...

Честно скажу, я был уверен, что Михаил Сергеевич в таком состоянии, что сможет приехать. Это — мужественный человек, безусловно. И я, повторяю, не мыслил проведение сессии без президента. Сейчас меня больше всего упрекают, что я не созвал сессию Верховного Совета и не собрал президиум. Но это, Андрей Викторович, тоже большая иллюзия. Я дал телеграмму о созыве сессии двад... утром 19-го сразу же. Члены президиума стали съезжаться. Они приехали в конце 20-го числа, а многие только 24-го добрались до Москвы, например — Нинбуев. Он добрался сюда только 24-го.

 Без Нинбуева нельзя было поговорить о судьбе страны?

  Это верно. Конечно. Но я хочу сказать, что я не знаю, конечно, как это будет сейчас изображено, но не надо все-таки упрощать проблему созыва сессии. Верховному Совету угрожали роспуском, если он не поддержит действия заговорщиков. Роспуск недопустим — и для меня, и для Верховного Совета. В любом случае речь шла о судьбах депутатов. Если бы я, скажем, провел заседание президиума утром 20-го, когда еще не все члены президиума до конца разобрались...

 Они же не дети, Анатолий Иванович, что вы говорите?

  Подождите; тогда я лишился бы всякой опоры. А если бы президиум выступил против хунты, он мог бы быть разогнан, его члены — арестованы и — так далее. Поэтому... немножко была затяжка. Провели президиум 21-го, я пригласил Лаптева и Нишанова и попросил их повести его вместо меня, потому что я улетел в Форос. И первый вопрос в Форосе к Михаилу Сергеевичу: сейчас заседает президиум, вы можете на него прийти?

 Это так важно?

  Важно. Вы не понимаете. И учтите, чтобы провести сессию, мне надо было собрать минимум 2/3 состава депутатов. Только тогда бы сессия была бы полномочной. Ведь в РСФСР... они же собрали сессию без кворума. А мне — по регламенту — надо на этот счет именно 2/3, у нас есть 63-я статья регламента. А на сбор депутатов со всей страны требуется около четырех дней, меньше нельзя... не получалось.

 Кто же был старшим в этом заговоре, Анатолий Иванович?

152

 Яне могу сказать.

 А по интуиции?

 Я не знаю. С этими людьми меня связывали только три дня. Конечно, раньше были контакты с Крючковым, с Баклановым (как секретарем ЦК), гораздо меньше с Шейниным (Шениным — Н.Г.).--

 И что они за люди? Крючков, Бакланов...

  Они выражали интересы определенных кругов. Очень серьезных.

 Почему же путч оказался таким бездарным, как вы думаете?

  Знаете, я не могу ответить. Я спрашивал: какие у вас планы? Вы можете мне сказать?                                                                                                                                                                                                                                                                     

 Сказали?

  Они говорят: планы есть. Но глубже меня не посвящали.

 Вы жалеете, что не поехали (как Бакатин, допустим) в Белый дом и не были там в ночь с 20-го на 21-е?

  А вы считаете, я мог отсюда выйти?

 Попросили бы Руцкого и Хасбулатова, когда они к вам пришли. Они бы вас вывели, я думаю.

  Трудно сказать; чтобы их пустили ко мне, я заказывал специальные пропуска. Единственное, почему я отсюда не вырвался, так это потому, что у меня были десятки... сотни просьб остаться и бороться на месте. От того же Назарбаева, от Демен-тея, от председателей советов — я связывался с очень многими людьми, которым был нужен. А второй день был истрачен на то, чтобы предотвратить блокаду Белого дома и организовать вывод войск. Наутро третьего дня я уже улетел.

 Ваша точка зрения: политбюро и ЦК КПСС действительно играли в перевороте ключевые роли?

  Я не думаю, что партия была главным организатором этой... акции. Акции, которая саму партию, между прочим, отбросила назад.

 А кто? Военные?

  Я не могу сказать.

 Если бы хунта победила, какой бы пост вы заняли?

  Я? Если бы они победили, я думаю, меня бы не было.

 В живых?

  Да. Я был нужен только на определенном этапе.

 У вас есть основания так считать?

  Мне кажется — там, где хунта, не могло быть речи о демократии... — раз. А во-вторых, мавр сделал свое дело, мавр может умереть...

 Большие силы стояли за Язовым, Крючковым, Баклановым?..

 Я не знаю. Я говорил только о том, что знаю.

 Вам страшно сейчас выйти на Тверскую, вот просто пройтись...

  Я ничего не боюсь.

 Вы сильный человек, Анатолий Иванович?

  Мне трудно сказать — сильный я или не сильный, но я начал свою трудовую кизнь в 43-м году — рабочим военного завода, прошел через многие испытания и

видел смерть...

 У вас хватит сил не повторить то, что сделали Пуго, Ахромеев и Кручина?

  Мне хватит их только потому, что я хочу сказать правду. У меня хватит сил, потому что я не хочу, чтобы этот ублюдочный заговор... обернулся бы для страны потерей тех ценностей, которыми она жила все 70 лет. У Советского Союза ведь были не только черные дни. Он жил и победами.

 Возможно повторение путча, как вы думаете?

  (Пауза). Я не хотел бы даже думать, что это — возможно. (Раздумчиво) Неуже-и тогда мы ничему не научились?

  Вы говорили с Горбачевым уже после возвращения в Москву?

153

— Я разговаривал с ним трижды: в Форосе, потом (второй раз) по телефону два дня назад и третий — вчера. Уже в его кабинете.

—Как вы в Форосе поговорили, Горбачев уже рассказал. Я—про «лапшу на уши»... так ведь?

—  Нет, нет! Это был другой разговор. Так же как и вчера был другой разговор. Не было грубого разговора.

— Он что... понял вас?

—  Я не знаю — понял ли, но это был разговор достаточно долгий... вчера. Я не оправдывался. И я не оправдываюсь. Я говорил как было, а он меня расспрашивал... У нас с Горбачевым... если все наши встречи и разговоры сложить, это будут месяцы, месяцы... Поэтому разговоры были совсем другие. Повидимому... в запале речи их существо можно... по-всякому изложить. Я это понимаю. Есть же законы политических выступлений...

— Вы стали пешкой... в его игре?

—  Это покажет время. Я думаю, что Горбачева, достаточно опытного политика... где-то на каком-то повороте... застали врасплох. Его использовали в других интересах. И кому-то очень хотелось — и хочется — хочется — привязать меня к этому заговору.

— Находясь в отпуске, Горбачев мог догадываться, что в Кремле что-то готовится?

—  Я не знаю. Но мы многократно говорили с ним о возможности самых разных поворотов, и прежде всего — выступлений против президента и Верховного Совета. Я не думаю, что он знал. Но по крайней мере его, видимо, периодически о чем-то информировали, потому что он не раз говорил, что ощущает, так сказать, недоброжелательность — это все было.

— А теперь — честно. Вы чувствуете свою вину?

—  Да. Я ее чувствую. Это вина перед моим парламентом, потому что по нему нанесен удар. Он — мое детище, моя боль, мое творение. Это очень больно. Я чувствую вину перед своей матерью, которая потеряла мужа, потеряла первого сына, теперь потеряет и меня... ей 81 год, я ее очень люблю. Я виноват перед своей женой, крупным ученым, членом-корреспондентом Академии медицинских наук, перед дочерью — на их долю теперь, после всех обвинений, которые на меня посыпятся, падет, конечно, тяжелая ноша. Я виноват перед своим внуком, единственной моей радостью, — но им, и всем людям я могу сказать, что жил честно, работал, не жалея себя, по 16 часов в сутки. И может быть, все-таки... знаете — и может быть, все-таки люди вспомнят хотя бы добрые стихи, которые я написал... Не знаю, напишу ли еще, ноя... просто скажу: моя книга заканчивается такими словами:

— А может быть, а может быть, Я поспешил ее закрыть Последнюю страницу... Я верил в светлый наш удел, — Нет... не так. Сейчас...

Сейчас я вспомню. Я верил в светлый наш удел, Не уходил от трудных дел, Стыдясь работать плохо... И если...

— нет забыл... забыл.. В общем, есть там стихи, их можно будет взять из книги... ее выпустили все-таки...

Москва, Кремль. («Независимая газета», 29.08.91.)

К интервью было сделано редакционное примечание:

154

«Все, о чем говорит А.Лукьянов, документировано магнитофонной лентой. Мы сдержали слово и показали ему материал, однако личная ситуация Лукьянова, как он сообщил в редакцию (в 15.50) после своего выступления в Верховном Совете, изменилась к лучшему и публикация в «НГ» ему пока что не нужна. «НГ» решила, что зависеть от «личной ситуации» для газеты — удивительно (тем более накануне подписания номера в печать), и подготовила материал к публикации, приведя его в строгое соответствие с%"агнитофонной пленкой». (Там же.)

Следует поблагодарить Андрея Караулова и «Независимую газету» за это бесценное свидетельство истории. Интервью сделано по горячим следам, и оно зафиксировало потрясающий моральный стриптиз Лукьянова. Фактически это интервью следует расценивать как донос на членов ГКЧП. Какие эпитеты, какие ярлыки на членов ГКЧП навешивает Лукьянов! «Заговор обреченных», «ублюдочный заговор», «хунта», «мятеж» и пр. Желая откреститься от ГКЧП, Лукьянов не замечает, как сам противоречит себе. То он якобы не может никуда позвонить, поскольку его телефон блокируют, а потом говорит, что ему сотни звонков и он сам звонит по всему СССР. То он не может выйти из Кремля и пойти в Белый дом (как будто «в сенях» сидят усатые дядьки с автоматами Калашникова и не выпускают его), а то вдруг свободно идет в Министерство обороны, заставляет дать ему самолет и летит в Форос, где его встречает сам командующий Черноморским флотом. Но главное — он из кожи лезет, чтобы засвидетельствовать верноподданнические чувства к Горбачеву. Это он, Лукьянов, вызволил президента из «форосско-го плена», Руцкой с компанией прилетел позже на два с половиной часа. А как он запугивает обывателя тем, что ГКЧП мог бы распустить Верховный Совет! Желая оправдаться перед Горбачевым, Ельциным и демократами, Лукьянов проговаривается, что вел переговоры с Руцким, Силаевым и Хасбулатовым и подсказал им, как юридически дезавуировать ГКЧП, даже цитирует указ Ельцина, где была его, Лукьянова, формулировка.

Из этого интервью вырисовывается облик растерянного, до смерти испуганного чиновника, который в желании обелить себя столь усердствует, что разоблачает сам себя. Чего стоит его «записка», которую он так хотел зачитать по телевидению, да его, беднягу, не выпустили из Кремля! В то же время он Руцкому, Силаеву и Хасбулатову заказывает специальные пропуска в Кремль, значит, кремлевские службы Лукьянову подчинялись. Фактически Лукьянов работал на два фронта, а если точнее, то он сыграл роль пятой колонны в ГКЧП — за его спиной вел переговоры с ельцинской группировкой и в числе первых сбежал с поля боя под крыло Горбачева. Он подставил подножку ГКЧП, не собрав сессию Верховного Совета СССР, и тем самым дал повод «демократам» обвинять ГКЧП в антиконституционности. Позднее, на суде будет подтверждено, что члены ГКЧП действовали в условиях крайней необходимости, и ничего неконституционного в их действиях не было.

Теперь — отношение к ГКЧП еще одного «верного зюгановца», ныне члена фракции КПРФ в Государственной Думе, члена ЦК КПРФ Егора Лигаче-ва- Приведу фрагмент публикации «Е.Лигачев: Это злой вымысел» в «Советской России» за 24 октября 1991 года под рубрикой «Вслед за сенсацией». Во врезке к интервью говорится, что на парламентских слушаниях в Большом зале Белого дома прозвучали обвинения в «причастности к августовскому путчу Егора Лигачева, бывшего члена Политбюро ЦК КПСС. Об этом сообщил член комиссии Верховного Совета РСФСР по расследованию деятельности ГКЧП

155

Алексей Сурков «в ходе слушаний о роли организационных структур КПСС и РКП в государственном перевороте. Сурков отметил, что, как следует из материалов, имеющихся в распоряжении комиссии, Егор Лигачев в случае удачи путча на ближайшем Пленуме ЦК КПСС мог бы занять пост Генерального секретаря ЦК КПСС».

«— Это злой вымысел, и я сожалею, что подобное прозвучало на столь авторитетном собрании, — категорически опроверг подозрения Егор Кузьмич. — Причем в течение многих месяцев у меня не было никаких контактов с теми людьми, которые вошли в состав ГКЧП, а с некоторыми из них я не встречался и не беседовал со времени XXVI11 съезда КПСС. И другое обстоятельство: в дни августовского путча, как и накануне, меня вообще в Москве не было — почти месяц я отдыхал в санатории, а перед этим почти месяц лежал в больнице.

Вместе с тем хочу вновь повторить то, о чем говорил в сентябре в газете «Гласность», затем на ЦТ, а недавно в газете «Правда»: таким антидемократическим путем, на который встали члены ГКЧП, я считаю, вывести страну из катастрофического состояния невозможно. Эту задачу можно решить исключительно только законным образом. Что же касается лиц, которые принимали участие в заговоре, то я не склонен обвинять их в измене Родине, ибо содержание этой статьи Уголовного кодекса и действия членов ГКЧП, простите, не соответствуют. Это люди, выдвинутые Горбачевым, занимавшие вслед за ним все места на государственной лестнице, — власти у них было предостаточно. Сугубо моя точка зрения такова: эти люди искали выход из создавшегося положения в нашей стране — положения тяжелого, кризисного, я бы сказал, архикритического. Но их методы абсолютно неприемлемы, ошибочны и авантюристичны. Вот в чем их беда и трагедия». («Советская Россия», 24 октября 1991 г.)

Позднее Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации признает, что ничего противозаконного в действиях членов ГКЧП не было.

Сам Геннадий Зюганов выступление руководителей СССР в три августовских дня 1991 года иронически именует «трагикомичным «путчем».

«При анализе политических коллизий в России в рамках такой методики без труда получают свое объяснение многие загадки нашей новейшей истории. В новом свете предстает трагикомичный «путч» ГКЧП. Ясным становится и поразительное совпадение должностей «путчистов» в августе 91-го и «мятежников» в октябре 93-го», — пишет он в своей книге «Держава» (М, Информпечать, 1994 г, стр. 44).

Весьма «оригинален» взгляд лидера КПРФ на причины поражения ГКЧП.

«Проще сказать — у партии было все. Кроме одного, самого главного. ЕЕ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ОРГАНИЗМ ОКАЗАЛСЯ НАЧИСТО ЛИШЕННЫМ ДЕЯТЕЛЬНОЙ И ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВОЛИ. Ведомая на заклание собственными вождями, уставшая и одряхлевшая КПСС не нашла в себе сил даже для того, чтобы, повинуясь собственному инстинкту политического самосохранения, принять элементарные меры предосторожности и самозащиты.

...перед «демократической» элитой со всей остротой и неотложностью встал вопрос о необходимости обеспечить резкий, одномоментный «сброс» своих партийных оппонентов и разрушение механизмов политического господства КПСС.

...«Монолитное единство» КПСС оказалось блефом, и значительная часть беспринципной номенклатуры, привлеченная обещаниями «жить, как в Европе», составила в тылу партии пятую колонну, в любой момент готовую сдать ее тому, кто больше заплатит. ПАРАДОКСАЛЬНО, НО ФАКТ: ВО ГЛАВЕ ЭТОЙ АРМИИ ПРЕДАТЕЛЕЙ И ПЕРЕБЕЖЧИКОВ ВСТАЛ САМ ГЕНСЕК СО СВОИМ БЛИЖАЙШИМ ОКРУЖЕНИЕМ...» (Там же. Стр. 46, 47, 48)

156

Так Зюганов описывает одну из самых трагичных страниц новейшей истории. Обвиняя КПСС в том, что она «не нашла в себе сил даже для того, чтобы... принять элементарные меры предосторожности и самозащиты», лидер КПРФ «забывает», что сам-то он тогда был не рядовой пешкой, а секретарем ЦК 10-миллионной российской компартии и был обязан принять меры не для «самозащиты», как пишет он, а для спасения страны. Но, ничего не сделав для этого, провалявшись на южных пляжах, он теперь высокомерно именует попытку спасти страну «трагикомическим «путчем» и во всем обвиняет КПСС. И ни словом не говорит о пассивной роли КП РСФСР и своей собственной в тех событиях.

Но об этом все чаще говорят рядовые коммунисты, объективные политологи, журналисты. Чтобы отвести критику в свой адрес, Зюганов переводит стрелки на других. В уже упомянутом интервью газете «Правда» по поводу 10-летия ГКЧП он сделал глубокомысленное заключение: «Не хотел бы я говорить об этом человеке (Горбачеве — Н.Г.), но я уверен, что он знал о подготовке ГКЧП, уверен, что в группе гэкачепистов был его человек, который координировал все действия. Более того, уверен, что те, кто обслуживал группу Горбачева и ГКЧП, управлялись из одного центра и делали все, чтобы уничтожить КПСС и тем самым развалить Советский Союз». («Правда», № 91, 16 августа 2001 г.)

Кто этот человек, который координировал все действия ГКЧП, почему Зюганов не называет его? А кто обслуживал Горбачева и ГКЧП? Кого Зюганов имеет в виду? Он бросает свои «глубокомысленные» предположения так, между прочим, чтобы опять таки увести в сторону от истинных виновников развала КПСС. Ведь тогда ему надо было бы признать свою собственную вину и в поражении ГКЧП, и в разрушении КПСС и Советского Союза. Хотя в этом Геннадий Андреевич никогда не признается. До конца своих дней он будет потрясать «Словом к народу» и говорить: я предупреждал, я писал, я подписывал. Все так: писал и подписывал. Только когда надо было, не действовал, не организовывал сопротивления, хоронился в кустах.

Простые честные люди сердцем чувствуют, где истина, где ложь. Выходившая в Ленинграде газета «Народная правда» в ноябре 1992 года опубликовала стихотворение В.Жилницкой из Красноярска:

Простите нас за безучастье, Вам тяжкий крест пришлось нести. Вы в год великого несчастья Пытались Родину спасти.

Мы виноваты, прозевали, Забыв завет своих отцов. Мы легкомысленно кивали, Поверив своре подлецов.

Теперь страною помыкают Румын, литовец, грек, еврей. Нас пьяным быдлом называют И не считают за людей. А Русь истерзанная стонет под хохот сытых палачей, главу, как под гипнозом, клонит, чужих наслушавшись речей.

157

Но просыпается Россия,

и гнев народа не унять,

Придет и к русским свой мессия —

Недолго уж осталось ждать.

И дрогнут руки супостата от гнева яростной волны, и снова брат обнимет брата в дверях «Матросской тишины».

История не знает сослагательных наклонений, и все же можно с уверенностью сказать, что если бы ЦК КПСС и ЦК КП РСФСР организовали всенародную поддержку ГКЧП, если бы в Москве, в Ленинграде других крупных городах они вывели на улицу миллионы людей с соответствующими лозунгами, если бы Лукьянов назначил сессию не на 26 августа, а на 20-е и она бы приняла соответствующие документы, если бы государственные, хозяйственные и партийные органы организовали выполнение мер, намеченных ГКЧП, наконец, если бы сами члены ГКЧП действовали четко и решительно, страну удалось бы спасти.

Еще раз предоставлю слово бывшему первому секретарю Омского обкома партии Ивану Александровичу Назарову.

— Стало понятно, что болезнь затягивается, а мы в рамках партии ничего сделать не можем, — рассказывает он. — Тогда на одной из наших встреч договорились попытаться наладить контакты с рядом руководителей государства. Мы разделились на две-три группы и пошли по «верхам». В нашей группе было два народных депутата СССР — я и Геннадий Петрович Казьмин из Красноярска. Были у министра обороны Язова, у Пуго, Шенина, Лукьянова, у первого секретаря МГК КПСС Прокофьева и первого секретаря Ленинградского обкома Гидаспова. Сам я участвовал в беседе с Олегом Семеновичем Шениным, и должен сказать, что этот человек понял нас до конца, четко изложил свою позицию, и она совпала с нашей. Он ничего от нас не скрывал. Он сказал: «Я хорошо осознаю ситуацию, понимаю ваши требования о том, чтобы Горбачев ушел в отставку. Но давайте действовать не бунтарскими способами, как предлагает собравшаяся здесь молодежь с горячими головами».

Потом мы побывали у секретаря ЦК КПСС Егора Строева. Сегодня я понимаю, что это был случайный человек в государстве и в партии. Это конформист, готовый служить каждому. В мой адрес он бросил такую фразу: «Ты молодой, первый секретарь без году неделя, работаешь недавно. Правда, мы сами еще не понимаем замыслов Горбачева о перестройке, а вы, молодые еще, туда же лезете». Ну, если ты, умудренный опытом человек, не понимаешь генерального секретаря и саму перестройку, тогда за что же ты взялся? Вся его последующая деятельность в Совете Федерации — тоже конформистская.

Неприятное впечатление осталось от встречи со Строевым, Гидасповым, несмотря на то, что в Ленинграде тот слыл революционером. С ним у меня лично разговора не получилось, может, потому, что был я для него малознакомым человеком. Я пытался вызвать его на откровенность, но ничего не вышло. Но самое неприятное впечатление осталось от Лукьянова. Он нас не принял. То ли испугался чего-то, но сослался на занятость. Он, видимо, тоже из разряда лизоблюдов, партократов, из той погани, которая была в партии и привела ее к гибели, а

158

государство наше — к развалу. И когда Лукьянов, принявший участие в гибели Советской власти, Советского государства и КПСС, сегодня находится в составе ЦК КПРФ, — мне это непонятно. Сейчас он правоверный коммунист, стихи пишет. .. Стихи ли надо писать? Если уж не пулю в лоб, то, по крайней мере, надо бы покаяться перед народом.

В общем, достойно себя повели в той ситуации только Шенин и Пуго, с которым мне тоже довелось встретиться. По крайней мере, они нам сказали: «Ребята, все будет, как положено, вы не волнуйтесь, не торопитесь». Насколько помню, нам это сказал Олег Семенович. «Не форсируйте, не торопитесь, дайте срок, все будет». И мы знали, что разрабатывается сценарий ГКЧП, их было несколько. Когда нам объявили, что Горбачев ушел в отпуск, мы почувствовали, что вот-вот что-то должно произойти. Потому что, как правило, что-то случалось именно в такие моменты.

Утром 19 августа, когда пришел на работу и услышал о ГКЧП, стал звонить в Москву. Реакция была странная. Наши кураторы — аппаратчики ЦК советовали не вмешиваться, потому что де это дело государственное, партия здесь ни при чем, делайте вид, что ни сном, ни духом. Я сам лично звонил в Москву, но до Олега Семеновича не дозвонился. Я могу ошибиться, но понимаю, что в этой ситуации противником ГКЧП был Дзасохов. Стороннюю позицию занял Строев. То есть сейчас я даже не могу сказать, кто из высшего руководства двух ЦК поддержал ГКЧП. Нам в категорической форме советовали не лезть. «Не лезьте! Занимайтесь своими делами, берите газеты, рассказывайте массам». Я считаю, что это большая ошибка, если не преступление. Это все-таки дело партии тоже, и беду, которую мы тогда чувствовали кожей, можно было предотвратить активной практической партийной работой. Обыкновенной партийной работой, ничего больше. Надо было поддержать настроения трудовых коллективов, а они ГКЧП поддержали однозначно, потому что Горбачев со своей перестройкой всем осточертел. И надо было, сакоммулировав эти настроения, направить их на поддержку ГКЧП.

Поэтому не только я, но, думаю, все мы, партийные работники тех лет, казним себя, потому что вина в том, что действия ГКЧП были непоследовательны, лежит и на нас — мы не смогли организовать должную поддержку призывам ГКЧП спасти страну.

Ко мне приходили ряд военнослужащих, не имею права называть их фамилии, и спрашивали: «Что нужно делать? Дайте команду, и мы все сделаем». Не буду расшифровывать их суть, но такие разговоры были. А «сверху» нас успокаивали: «Не волнуйтесь, все будет нормально». Мы и надеялись, что все будет нормально. А когда через какое-то время я узнал, что Горбачев остался в Форосе — у него «спину прихватило», что Ельцин не арестован, а пьяный лежит на даче, вот тут я понял: что-то делается не так, и мы обречены. Сегодня я понимаю, что делалось «не так» с умыслом. В данном случае Комитет государственной безопасности свой долг, свои задачи не выполнил. И чекисты не выполнили присягу. Поэтому всю ответственность, я считаю, нужно возложить на чекистов.

—  А министр обороны? Разве он присягу не нарушил?

—  Насколько я знаю, все, что ему предлагалось по сценарию ГКЧП, он выполнил. Но вся эта работа не была доведена до логического завершения.

159

Или там собрались люди, слабые духом, или им что-то мешало, но что-то произошло. Тогда это не осознавалось. Ну, ладно, коммунистов прогнали, была одна власть — стала другая. Мы чувствовали, что беда может произойти, но что такая беда — не предполагали. Я тогда настолько был уверен, что наши, советские, люди не приемлют капитализма, и как мальчишка был убежден, что только покажи капитализм — и народ взбунтуется. А когда все побежали за ваучерами, для меня это было трагедией. Как же так?! Наверное, все-таки есть элемент общей вины нации. То ли народ наш соблазнили, или уж настолько всем надоел Горбачев, но народ сделал выбор. А почему выбор — такой, мне непонятно.

 

Лидер советских коммунистов Олег Шенин считает:

«ЧТОБЫ СОХРАНИТЬ СОВЕТСКИЙ СОЮЗ,

НАДО БЫЛО АРЕСТОВАТЬ ЕЛЬЦИНА И ДИСТАНЦИРОВАТЬСЯ ОТ ГОРБАЧЕВА»

Он сказал так, когда в канун 10-летия ГКЧП мы говорили с ним о трех трагических днях, которые изменили страну и весь мир. Но прежде чем привести это наше интервью, познакомлю читателя с характеристикой, которую дал Шенину Александр Яковлев.

«Во второй половине июля зашел ко мне перед отпуском профессор Наумов — консультант по делам реабилитации. Я рассказал ему о своих опасениях относительно возможности государственного переворота и о предупреждениях в связи с этим, направленных мною официально Горбачеву. Поговорили о том, о сем. Я спросил его: «А кто, по-твоему, станет во главе возможной авантюры?» Наумов пожал плечами. Когда он уходил, я бросил вслед: «Думаю, что Шенин». Я действительно считал, что именно Шенин возглавит какой-то реваншистский демарш: как-никак секретарь ЦК, амбициозен, крут, с мозгами, вареными на сталинском бульоне». (А.Яковлев «Омут памяти», М., «Вагриус», 2000 г., стр. 543)

В материалах следствия Шенин тоже именуется «главным организатором заговора». Хотя официально членом ГКЧП он не был. А теперь — интервью.

— ГКЧП потерпел поражение. Советский Союз, который вы тогда хотели спасти, исчез с карты мира. Почему вы не достигли цели? — спросила я Шенина.

—  Причин очень много, но одна из основных состоит в том, что историей или судьбой нам было отведено слишком мало времени. Продолжительность существования ГКЧП была столь короткой, время — столь скоротечным, а события развивались так стремительно, что, хотя ГКЧП и назывался Государственным комитетом, но на самом деле стать хорошо организованной и до конца выстроенной иерархической структурой просто не успел. Прямо скажем, была не очень сработавшаяся, не очень спаянная команда. В таких ситуациях надо иметь очень четкое, решительное руководство, и руль управления должен взять на себя конкретный человек — в то время вице-президент СССР или председатель правительства, либо это надо было поручить кому-то из силовых министров или политических работников. К сожалению, командира, который бы лично отдавал приказы, добивался их исполнения и нес ответственность, не было.

Казалось бы, все понимали, что надо делать, заявили благородные и правильные цели. Действительно, само существование Советского Союза и социализма было под угрозой. Мы хотели спасти страну. Но, беда, каждый действовал сам по

160

себе. Отсюда и результат. Заявление приняли, но действий не последовало. ГКЧП был непоследовательным и нерешительным. Надо было организовывать постоянные выступления конкретных людей из Государственного комитета по телевидению, радио, объяснять, что происходит, и призывать конкретных людей к конкретным действиям.

Еще одна причина — невиданное предательство, которое поразило наше общество, и не в 91-м году, а значительно раньше, и особенно развивалось после 1985 года, когда появились бациллы накопительства, стали насаждаться кооперативы, всевозможные коммерческие и финансовые структуры и появилось много людей, которые ставили перед собой задачу: Советский Союз

—  развалить, социализм — уничтожить, самим стать богатыми, народ сделать рабами. Все это делалось с благословения высшего политического руководства. Все они — Горбачев, Ельцин, Яковлев, Шеварднадзе и прочая мразь

— уже признались в своих книгах и интервью, что они, будучи руководителями партии, оказывается, всю жизнь боролись с коммунизмом. Трагедия нашей страны в том, что у руля ее стояли люди, которые ничего общего не имели ни с Советской властью, ни с коммунистической партией, ни с социализмом.

— А если бы время повернуть вспять, то что надо было бы сделать иначе?

—  Надо было, естественно, сразу дистанцироваться от Горбачева, тогда бы люди поняли, во имя чего все совершается. А когда руководство ГКЧП заявляет на пресс-конференции, что «наш друг Горбачев болен, но позже присоединится», то ожидать поддержки от народа, который в большинстве своем тогда уже не воспринимал Горбачева, по меньшей мере наивно. Или в стельку пьяный Ельцин прилетает из Алма-Аты и едет в «Белый дом», тогда как его надо было немедленно препроводить в тюрьму за нарушение Конституции СССР, но... ГКЧП бездействует. И если что-то исправлять, то надо было четко выстроить комитет, всю властную вертикаль, поставить во главе человека, который отдавал бы команды, а они беспрекословно выполнялись бы. И действовать так, как было сказано в заявлении и оговорено на заседаниях. Принимать меры к тем людям, которые нарушали Конституцию. Конституционный строй разваливался, все трещало по швам. Трагические события в Нагорном Карабахе, Фергане, Грузии, Молдавии, Прибалтике унесли сотни жизней. Но были конкретные виновники, которые находились на территории Советского Союза. И была Конституция, существовали Генеральная прокуратура, Комитет государственной безопасности, Министерство внутренних дел, и по всем этим каналам надо было действовать соответственно. В том числе и арестовывать тех, кто нарушал Конституцию Советского Союза, — по той же 64-й статье Уголовного кодекса, которую потом предъявили нам.

Я знал, что меня арестуют, но когда предъявили 64-ю статью «Измена Родине», — это не лезло ни в какие ворота. Те, кто защищал конституционный строй и Советский Союз, были названы «изменниками Родины», а те, кто все нарушил и разрушил, оказались «героями нашего времени». Так вот, если бы начать все сначала, надо было выстроить эту структуру и принимать соответствующие меры. И не бояться воя и шума по поводу того, что кого-то арестовали, кого-то интернировали, кого-то задержали, потому что было кого и было за что. И большинство бы нас поддержало.

Тогда даже глава Грузии Звиад Гамсахурдиа, ратовавший за независимость, прислал телеграмму в адрес ГКЧП о том, что он приступил к разоружению

161

незаконно созданных вооруженных формирований. Это был показатель. Если бы продолжали действовать, если бы эту линию держали, если бы кого-то за подрыв государственной целостности привлекли бы к ответственности, то я убежден, что ситуацию можно было бы выправить и удержать.

— Но, может, нерешительность членов ГКЧП была обусловлена тем, что ключевыми фигурами были люди почти преклонного возраста, которые просто боялись рисковать?

—  Роль личности всегда велика, а в такие переломные моменты — в особенности. Но в действительности и краткий лимит времени свое дело сделал, и я бы не сказал, что в ГКЧП были абсолютные единомышленники и высокая дисциплина.

— Выходит, ГКЧП был случайной командой?

—  Нет. В его составе были вице-президент, глава правительства, силовые министры, председатель Комитета государственной безопасности — то есть все, кто мог и должен был принимать решения. Кстати, все они занимались теми же проблемами по поручению президента. Это была их прерогатива. Президент отдавал себе отчет, что ситуация достаточно сложная и может закончиться трагически. Поэтому проработка варианта действий в условиях чрезвычайной ситуации и подготовка к ней шла и обсуждалась в таком составе: Болдин, Крючков, Язов, Павлов, иногда — Лукьянов, подключался Борис Павлович Пуго — наверное, чаще, чем все остальные. Кстати говоря, к этому делу по поручению Горбачева подключался и я. Эта «команда» никак не называлась. Это было просто поручение. А когда мы собирались, это было совещание, на котором оценивалась ситуация. И на сессиях Верховного Совета, и на совещаниях у самого Горбачева не раз выдвигались требования вводить чрезвычайное положение. Мы это обсуждали. Так что команду случайной не назовешь, но то, что этот комитет не был четко выстроен, сыграло роковую роль. И, я думаю, что никто из названных товарищей сегодня, наверное, не сможет сказать, что они свой долг исполнили до конца. Если бы они выполняли свои прямые обязанности в соответствии с законом и Конституцией СССР, то наверняка Советский Союз можно было бы сохранить.

— Вернувшись из «форосского плена» в Москву, Горбачев заявил журналистам: «Всей правды я вам все равно не скажу никогда». Но с тех пор об августовских событиях много написано и сказано. А для вас в том, что произошло, остались какие-то загадки, тайны, вопросы?

—  Каких-то особых загадок не осталось. Но для меня неясно, что предшествовало гибели министра внутренних дел СССР Бориса Карловича Пуго и его супруги Валентины. Ведь до того, как он ушел из жизни, что-то же произошло! Кто-то пришел, позвонил или кто-то что-то сказал или сделал. Что было перед смертью с маршалом Ахромеевым Сергеем Федоровичем? Что, просто так пришел человек в Кремль, зашел в свой кабинет, а потом взял и повесился? Осталось неясным, что произошло с управляющим делами ЦК КПСС Николаем Ефимовичем Кручиной, почему он выбросился из окна? Все вроде было спокойно, он находился дома, беседовал с супругой, был в нормальном состоянии — и вдруг ни с того ни с сего выбросился. Что этому предшествовало? Почему такой «великий демократ», как Явлинский, вдруг бросился арестовывать Бориса Карловича Пуго? Это что, прерогатива Явлинского, его проблема? Что за удовольствие — арестовывать человека? Разве не было органов, которые должны были

162

этим заниматься? Почему вдруг он участвовал в этом деле? Это для меня загадка. А в самом событии неясностей нет. Я убежден в том, что если бы действовали так, как определились, страну бы мы сохранили. А определились совершенно четко: немедленно собирать сессию Верховного Совета, вводить чрезвычайное положение, созывать Съезд народных депутатов, принимать соответствующее решение относительно руководства государства, потому что было ясно: этот президент ничего, кроме еще большего вреда, народу не принесет. Ситуация была чрезвычайная. Россия прекратила отчисления в союзный бюджет и вообще начала действовать как полностью самостоятельное государство, хотя Ельцин везде заявлял: Россия остается в составе СССР. Надо было арестовать Ельцина. Не сопровождать его на почтительном расстоянии, лишь издали наблюдая, куда он поедет, как это делали силовики по указанию своих руководителей, а арестовать — за то, что нарушал Конституцию Советского Союза. Иными словами, то, что они потом сделали с ГКЧП, надо было сделать с ними — отправить в «Матросскую тишину» и судить всех по статье 64 пункт «а» за нарушение Конституции.

— Для чего были введены танки и войска, ведь на этом здорово тогда играли против ГКЧП «демократы» в России, да и во всем мире?

—  Вообще при введении чрезвычайного положения, а оно тогда вводилось только в Москве, полагается обеспечить охрану всех объектов особой государственной важности и порядок. Принятый закон о чрезвычайном положении предусматривал ввод войск. Но, к сожалению великому, войска ввели, а они ничего не сделали. Просто пришли, встали и стояли. Повторю еще раз: поскольку не было четкой иерархии в этом комитете и не было четкого порядка принятия решений и указаний, то не было и четких, ясных приказов. Ни министр обороны Язов, ни председатель КГБ Крючков их не давали. Сейчас много «героев», которые пишут всякие мемуары и дают интервью о том, что будто бы им дали приказ о штурме Белого дома, а они его не выполнили, потому что пролилась бы кровь. Это, мягко говоря, ложь. Если бы дали приказ, то они, как миленькие, пошли бы и выполнили. Приказа не было! В этом проблема.

— Известно, что Горбачев и Ельцин боролись за власть. Они были непримиримыми соперниками. Борьба за личное лидерство заслонила все остальное. Как вы полагаете, когда началось их негласное противостояние?

—  Это стало заметно сразу после Пленума ЦК КПСС в октябре 1987 года, когда Ельцина вывели из состава ЦК. Я тогда еще был первым секретарем Красноярского крайкома партии, и мы по окончании Пленума зашли к Горбачеву и предупредили, что это кончится большими неприятностями. Вывод Ельцина из ЦК — опасный момент. И, по крайней мере, если это произошло, не надо создавать условий, чтобы он мог заниматься политической деятельностью на территории Советского Союза. Надо было отправить его послом куда-нибудь в Африку, пусть бы там жил и работал. К сожалению великому, ответ был такой: «Ерунда, пройдет три месяца, и о нем все забудут». Вот так дословно сказал Горбачев. Мы сказали: «Не забудут, не будет этого». Так и вышло. Ельцина назначают министром СССР и первым заместителем председателя Госстроя СССР, и Госстрой становится штабом всего антисоветского отребья. Оттуда пошла вся псевдодемократическая гниль. И, конечно, личная борьба Ельцина и Горбачева влияла на все остальное.

После избрания председателем Верховного Совета РСФСР Ельцин развя-

163

зывает настоящую войну с Союзным центром, с Горбачевым. Еще до августовских событий Ельцин подгребал под себя руководство союзными министерствами. Он — впервые за всю историю! — вывел МВД РСФСР из подчинения Министерству внутренних дел СССР, и российское министерство никакие команды союзного министерства не выполняло. Ельцин из кожи лез, чтобы показать: я — президент России и плевать хотел на ваш Союз и на ваше Союзное государство; в Москве и на территории Российской Федерации хозяин я, а не какое-то Союзное правительство. Когда определяли бюджет Союзного государства на 1991 год, в который 70 миллиардов рублей должна была направить Россия, чтобы обеспечить дотационный фонд, то Ельцин категорически отказался выполнить это и заявил: «Давайте конкретные программы, конкретные вопросы. Под конкретные программы будем рассматривать конкретные деньги». И я более чем уверен, что он не подписал бы Союзный договор. Практически все шло к этому. Горбачев назначил подписание Союзного договора на 20-е августа. Но Украина не собиралась подписывать, Молдавия, Грузия не собирались, и Ельцин тоже четко встал на эту позицию. Но хотелось собрать всех и там дать щелчок по носу Горбачеву — не подписать договор. Это противостояние шло все время.

— Вы всего год пробыли членом Политбюро и секретарем ЦК КПСС, а до того руководили Красноярским крайкомом и всем Красноярским краем. Когда, придя в ЦК, вы явственно почувствовали, что политика Горбачева ведет к развалу Советского Союза? Известно, что на одном из заседаний Политбюро вы прямо спросили Горбачева: «Куда идем?»

—  Прозрение произошло значительно раньше, еще до того, как я пришел в ЦК. Вспоминаю декабрь 1988 года, один из наших разговоров в достаточно узком кругу, когда я тоже сказал: «То, что делается сейчас, развалит Советский Союз». А уже в 1989-90 годы всем, кто близко соприкасался с этой командой и видел ситуацию в руководстве государством и партией, стало ясно: если не принимать специальных и чрезвычайных мер, то Союз будет разрушен.

— У вас в Центральном Комитете были союзники, или все они плясали под дудку Горбачева?

—  Еще до этих событий Дзасохов, например, говорил, что он разделяет мою точку зрения, что ситуация опасная для партии и государства. Лучинс-кий заявлял то же самое. Строев заявлял то же самое. Все трое — секретари ЦК КПСС. С заместителем генерального секретаря ЦК Ивашко мы общались очень часто, когда он был здоров. К сожалению, он много времени болел, перенес операцию, из-за чего мне приходилось очень часто оставаться на хозяйстве и вести Секретариаты, но все равно общение было частым, и он тоже разделял мою точку зрения. Казалось бы, все понимали и говорили, что надо принимать какие-то меры. Когда начались августовские события, то на Секретариате и после него все говорили: да, действительно, надо поддержать ГКЧП. В последующие дни — и 19-го, и 20-го — все ко мне ходили и говорили, что поддерживают ту линию, которую занимаю я, то есть линию на введение чрезвычайного положения. А 21 августа они дружно сели за стол и подписали заявление, что они от всего отмежевываются, что они ничего не знают и ждут, когда приедет их любимый генеральный секретарь.

Как вы считаете, что руководило ими, что определяло линию поведения?

—  Думаю, самая обыкновенная трусость. Увидели, что ГКЧП проигрыва-

ет — что ж поддерживать? 22 августа в Центральном Комитете находились только я и Олег Дмитриевич Бакланов. Я уехал из ЦК часов в 5-6. Дома услышал по радио сообщение — Президиум Верховного Совета лишил нас депутатских полномочий. Стало ясно: арест неминуем. Я спокойно собрался, взял, что нужно, и к моменту, когда в дверь постучали, был уже готов.

— От кого прозвучала команда отбоя, почему и в какой момент ГКЧП самораспустился?

—  Перелом произошел в ночь с 20-го на 21-е августа, когда спецслужбы, военные проехали по городу и посмотрели обстановку у Белого дома. Тут почему-то у многих затряслись коленки, и все сказали: «Если что-то делать у Белого дома, пытаться задержать президента Российской Федерации или вести с ним переговоры, то не дай Бог прольется кровь». Хотя, например, моя точка зрения по этому поводу и Олега Дмитриевича Бакланова осталась прежней: лучше малая кровь тогда, чем теперь сотни тысяч убитых, миллионы раненых, десятки миллионов беженцев и разваленная страна. А та сторона очень ждала крови, и по сути дела мальчиков, которые погибли, специально послали. Они же не у Белого дома были, техника шла совсем в стороне от него. Противникам ГКЧП кровь была нужна. Я знаю, мне, по крайней мере, рассказывали, что в стане Ельцина очень радовались, когда парни погибли, потому что сходу можно было обвинить ГКЧП: вот результат его действий — три смерти.

Рано утром коллегия Министерства обороны решила выводить войска, а Язов сказал, что поэтому он не может принимать других решений. Тут все члены ГКЧП собрались ехать к Горбачеву. Я сказал: «Я не поеду, там мне делать нечего и говорить с ним не о чем. Хотите — езжайте, но только приедете оттуда в наручниках». Лукьянов, правда, мне сказал: «Вы плохо знаете Горбачева, я его знаю сорок лет, он никогда этого себе не позволит». Я ему сказал: «Поскольку вы его знаете сорок лет, он вам первому и наденет». Правда, «надел» ему последнему.

Таким образом, в ночь на 21 августа произошел перелом, и поэтому уже днем Секретариат ЦК КПСС стал столь дружно делать заявления, что он ничего не знает, ничего не хочет, от всего отмежевывается и ждет дорогого президента и генерального секретаря.

— В своей книге «Августовский путч» Горбачев называет членов ГКЧП путчистами и предателями, он пишет: «Опасность путча в том, что его организаторы оказались в самом центре руководства, рядом с Президентом. Самое тяжелое, что я пережил в личном плане, — это предательство». То есть он дела-ет вид, что ничего не знал и не ведал.

— Практически Горбачев знал все. О ситуации мы все вместе не раз обменивались мнениями, поручения принимать меры в случае чрезвычайных событий он Давал. А 18 августа, до обнародования документов ГКЧП, мы ездили к нему в Форос, рассказали, как видим развитие событий, какие меры надо принимать. На прощание он всем пожал руки: «Действуйте!» Поэтому говорить, будто он чего-то не знал, что кто-то действовал у него за спиной, — мягко говоря, непорядочно. Просто он точно так же, как некоторые деятели в Москве, сидел и ждал, куда кривая пойдет: если ГКЧП выигрывает, он на коне въезжает в Москву, если проигрывает — говорит: они без меня. Вот и все. Обычная позиция подлеца.

— Олег Семенович, главным обвинением в адрес ГКЧП со стороны «де-

164

165

на были на руку контрреволюции и были продиктованы отнюдь не заботой об укреплении социализма в нашей стране. Они повлияли и на развитие Международного коммунистического и рабочего движения, которое стало до того разобщенным, что мы до сих пор не можем собраться с силами и образовать единый центр. Хотя социалисты имеют центр, все другие — тоже. Я уже не говорю о таком крайне опасном политическом движении, как сионизм, который имеет мощную разветвленную сеть и сильнейший центр. У нас ничего этого нет.

Потом начались все эти шапкозакидательские заявления, что у нас все в порядке, социализм раз и навсегда построен, никаких проблем нет и никаких противоречий быть не может, а диктатура рабочего класса не нужна, потому что у нас есть единая общность — советский народ. Потом начали делить партию на промышленную и сельскохозяйственную, потом заявили, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме. Потом вообще забыли о том, что классовая борьба существует. Конечно, можно создавать некие умозрительные схемы о некоем царстве всеобщего благоденствия и согласия эксплуататоров и эксплуатируемых, но это далеко от реальной жизни. Еще никто не смог и никогда не сможет примирить труд и капитал.

А потом уже пошли и кадровые, и другие ошибки. Партия стала плохо заниматься своей основной — политической задачей, больше стала тяготеть к хозяйственной деятельности. Так постепенно отступали от марксизма-ленинизма, скатывались в болото и докатились до того, что пришли кадры, которым на дух были не нужны Советская власть и социализм, которые только и мечтали об обогащении, личном благополучии и все больше обуржуазивались. А потом заимели такого президента и генерального секретаря партии, который, как он заявил в Турции, всю жизнь боролся с коммунизмом.

Ну а кульминационная точка действительно была поставлена в ночь с 20-го на 21-е августа.

— О чем вы особенно жалеете, вспоминая те события?

—  О том, что мы не достигли цели, не спасли страну. Можно было силовым вариантом решить задачу сохранения социалистического государства, сохранить Советский Союз. Все силовые структуры были в руках советского руководства, оно могло действовать и принимать любые меры и решения. Но они не принимались.

— На пресс-конференции в газете «Патриот», посвященной 10-летию августовских событий, кто-то из членов ГКЧП сказал: «Мы договорились заранее: если возникнет угроза пролития крови, мы распускаем комитет, что мы и сделали». Вы знали о такой договоренности?

—  При мне таких разговоров не было, но с такими настроениями браться за дело не стоило. В свое время Ленин говорил: «Никогда не играть с восстанием, а, начиная его, знать твердо, что надо идти до конца. ...Раз восстание начато, надо действовать с величайшей решительностью и непременно, безусловно переходить в наступление. Оборона есть смерть вооруженного восстания». ГКЧП должен был идти до конца.

— Вы понимали, что в случае провала ваша личная участь может быть трагичной? Вам не было страшно?

—  Я понимал, что делаю правое дело. Страшно мне не было. Понимаете, когда люди решаются на такой поступок, то думать о себе, своей судьбе —

167

мократической» части во главе с Ельциным было то, что ГКЧП якобы незаконная, неконституционная структура. Если бы сессия Верховного Совета

ССCP открылась 21-го августа и стала бы рассматривать этот вопрос, то все

обвинения в неконституционности отпали бы. Хотя эти обвинения смешны,

ибо в состав ГКЧП вошли все высшие руководители СССР, за исключением

Горбачева. Но почему все-таки сессия Верховного Совета была назначена на

26 августа?

— Мне, например, ясно, что это выжидательная позиция председателя Верховного Совета СССР Лукьянова — куда пойдет кривая. Будет ГКЧП выиг-

рывать — проведем сессию, будет проигрывать — арестуем. Была полная воз-

_ можность открыть сессию 21 числа, как и было определено. А вообще-то, если

бы я был председателем Верховного Совета (хотя я не люблю говорить: «Если

бы я был директором»), то я бы провел ее 19-го, и никаких проблем не было

бы. А Лукьянов начал ссылаться на то, что время отпусков, все разъехались.

Что значит — время отпусков? Они что, находятся на другой планете? Есть

сааолеты, есть рейсы. Дать команду и собрать Верховный Совет никакого

трудa не составляло. Когда умирал генеральный секретарь — уже ночью весь

Центральный Комитет прилетал в Москву, и утром проходило заседание ЦК.

Какие проблемы? Проблема одна — обыкновенная трусость, и все. Сейчас

Лукьянов говорит — я где-то даже читал, что вот Шенин заявляет, будто мож-

но было провести сессию. На самом деле, говорит он, собрать людей было

нельзя.

— Но Ельцин-то собрал!

—  Конечно! И точно так же мог собраться и Верховный Совет СССР. До того все его заседания проходили с одним требованием: принимать меры, вво-

дигь чрезвычайное положение. И я убежден, что Верховный Совет утвердил бы ГКЧП и поддержал его действия. Но, к сожалению, нерешительность, не-последовательность, трусость, выжидательная позиция привели вот к такому стратегическому результату.

— Тюрьма была тяжелым испытанием для вас?

—  Я и в тюрьме занимался политической работой. Писал статьи, давал ингервью, разъясняя трудящимся, что произошло с нашей страной. Старался, по крайней мере, насколько это было возможно. Меня, политзаключенного, ибрали членом Оргкомитета по подготовке XXIX съезда КПСС и его делегатом. Тюрьма — полезное испытание, она дала возможность многое переосмыслить и понять. Было время еще раз продумать, какую трагедию переживают страна и народ. Там это ощущалось острее, чем на воле. А о себе что думать? Статья была расстрельная. Председатель правительства России Силаев в Верховном Совете РСФСР и по телевидению заявил, что нас надо расстрелять. Поэто-му каких-то иллюзий относительно своей судьбы у меня, например, не было. Я и своим близким сказал: не надо рассчитывать на благоприятный исход.

— Можно ли считать, что судьба Советского Союза решилась в ночь с 20-го на 21-е августа 1991 года, когда на совещании у Крючкова было решено,

что штурма Белого дома не должно быть?

—  Если говорить о кульминации, то, наверное, это действительно была последняя точка. Хотя разрушение Советского Союза было «долгоиграющим» прооцессом. Давайте вернемся в хрущевские времена. Решения XX съезда КПСС

о культе личности и его последствиях и XXII съезда — о Мавзолее В.И.Лени-

166

просто несерьезно. Тогда вообще не надо начинать. Важен результат. Независимо от того, что было бы с нами, важно было одно — сохранить страну.

— Как вы считаете, иностранные спецслужбы, такие как ЦРУ, Моссад, приложили руку к уничтожению нашей страны?

—  Убежден, что да, приложили. На днях одна из российских газет напечатала заметку под весьма красноречивым заголовком «СССР развалили Ватикан и масоны». Как оказалось, автор фильма «Сто дней в Палермо» известный итальянский режиссер Маурицио Феррара занялся политическим расследованием. Многих людей у нас и за рубежом мучает вопрос — действительно ли СССР развалили с помощью денег Запада? Так вот, Маурицио Феррара в интервью миланской газете «Корьерре делла сера» заявил, что «на этот счет есть конкретные документы. В частности, письмо итальянского банкира Роберта Кальви Папе Римскому Иоанну Павлу II, а в прошлом — польскому кардиналу Войтыле. В этом письме будто бы говорилось о 900 (!) миллионах долларов, перечисленных Западом профсоюзу «Солидарность», яростно боровшемуся и в конце концов свергнувшему коммунистический режим в Польше». Что касается финансовых вливаний Запада в разрушение СССР, то, говорится в заметке, «это была огромная сумма, которая внесла решающий вклад в крушение советской империи, — с уверенностью заявил итальянский режиссер».

Задачи по разрушению СССР они смогли реализовать потому, что с помощью денег нашли исполнителей, которых Владимир Александрович Крючков осторожно называл на сессии Верховного Совета СССР «агентами влияния». Но на самом деле это самые натуральные агенты, самая настоящая агентура Запада, обыкновенные враги Советского Союза и советского народа. Хорошо оплачиваемая пятая колонна.

— Некоторые из ваших прежних коллег из Центрального Комитета и Политбюро хорошо устроились и вписались в режим. Одни стали бизнесменами и банкирами, всевозможными советниками, депутатами Государственной Думы, Строев возглавил Совет Федерации в буржуазном парламенте России, Дзасохов стал президентом Северной Осетии, Стародубцев — губернатором, Павлов — бизнесменом. Многие давно уже порвали с коммунистической партией, да и с идеологией. Вы выбрали другую судьбу, хотя вы управленец высокого класса, инженер-строитель, выросший на уникальных крупнейших стройках в Сибири, руководивший гигантским Красноярским краем, равным четырем Фран-циям. После тюрьмы у вас была проблема выбора — идти в бизнес и преуспеть в нем, или идти на баррикады и продолжать бороться за восстановление Советского Союза, Советской власти и социализма?

— Передо мной вообще никогда проблема выбора не стояла. Вступая в партию, я дал клятву бороться за интересы народа. Никаких соблазнов для меня не существовало и не существует. Пока мне доверяют, буду работать на своем посту и бороться за восстановление Советской власти, Советского Союза и социализма. Иного выбора для меня не существует. А придет время и будет нужно — пойду и на баррикады.

И снова я хочу повторить уже сказанное: люди сердцем чувствуют правду. В канун 10-летия ГКЧП Шенин получил по электронной почте от Елены Громовой стихотворение

 

168

Декабристам XX века

Их было мало. В наступившей тьме

Они мелькнули слабыми лучами,

Но их порыв закончился в тюрьме

Унылыми, беззвездными ночами.                                                                                                                                                                                                                                                                       

В ужасный час — кто может не предать,

Кто может встать навстречу злому ветру?

Когда неслась убийственная рать

По стонущим бескрайним километрам.

Когда кружился желтоватый лист

Над мертвой эрой Красного Рассвета, Когда на танк вскарабкался путчист, Чтоб раздавить израненное лето, Когда последний август отступал По обреченным улицам столицы, И уцелевших памятников лица Смотрели на убитый пьедестал... Их было мало, вставших на пути, Заранее предвидя пораженье. Мы красный лучик не смогли спасти... Дождемся ли от Родины прощенья? А нам остались только имена, Записанные в Вечные Скрижали. И помнит не спасенная страна: Их было мало... Их не поддержали...

«Их было мало, их не поддержали» — вот в чем была причина поражения ГКЧП. И правильно было сказано на пресс-конференции в газете «Патриот», посвященной печальному юбилею августовских событий 1991 года: «10 лет назад они предприняли попытку спасти СССР, но настоящие путчисты их обвинили в заговоре с целью захвата власти и бросили в тюрьму. А Россию столкнули в пропасть бесправия и нищеты»...

169

Глава VIII

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

«Вожди» КПРФ ставят себе в заслугу то, что, мол, они добились отмены Конституционным судом указа Ельцина о приостановлении деятельности КП РСФСР. Действительно, 30 ноября 1992 года Конституционный суд РФ принял обширное, с длинным названием «Постановление по делу о проверке конституционности указов Президента Российской Федерации от 23 августа 1991 года «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР», от 25 августа 1991 года «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР» и от 6 ноября 1991 года «О деятельности КПСС и КП РСФСР», а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР». В пункте 1 III раздела постановления говорилось:

«Признать положение пункта 1 указа о роспуске организационных структур КПСС и КП РСФСР не соответствующим Конституции Российской Федерации в редакции от 1 ноября 1991 года, ее статье 49, применительно к первичным организациям КП РСФСР, образованным по территориальному принципу, постольку, поскольку эти организации сохранили свой общественный характер и не подменяли государственные структуры, а также при условии, что в случае их организационного оформления в качестве политической партии наравне с другими партиями будут соблюдены требования Конституции и законов Российской Федерации».

И раздел IV — «По сопутствующему вопросу о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР»:

«В связи с тем, что в августе-сентябре 1991 года КПСС фактически распалась и утратила статус общесоюзной организации, что роспуск руководящих организационных структур КПСС и КП РСФСР как ее составной части признан настоящим постановлением соответствующим Конституции Российской Федерации и что КП РСФСР организационно не оформлена в качестве самостоятельной политической партии, руководствуясь статьей 165/1 Конституции Российской Федерации, частью пятой статьи 44, частями первой и второй статьи 62 Закона о Конституционном суде Российской Федерации, производство по ходатайству и проверке конституционности КПСС и КП РСФСР прекратить».

Из этих расплывчатых, казуистических формулировок следовало, что территориальные организации КП РСФСР получают право организационно оформляться в политическую партию наравне с другими партиями. Высшие функционеры КПРФ считают это своей огромной заслугой и выдающейся победой. Но давайте посмотрим, как достигалась эта «победа».

Как вспоминает заместитель председателя Совета СКП-КПСС Константин Николаев, однажды, во время большого перерыва в работе Конституционного суда, в Москве впервые после трагичного августа 1991 года собралось руководство КПСС и КП РСФСР. Встреча проходила в одной из школ возле метро «Павелецкая», сидели за партами, как школьники, класс был перепол-

170

нен. Решался вопрос о дальнейшей тактике на процессе в Конституционном суде. И здесь — я особо подчеркиваю это — КПСС была предана и продана высшим руководством во второй раз. На совещании было принято решение отстаивать в Конституционном суде только КП РСФСР, а КПСС не защищать как исторически сошедшую с арены.

—  И неужели никто не сопротивлялся?! — невольно воскликнула я изумленно.

—  Ну, как же! Дискуссия была, и вопрос даже голосовался. А когда подсчитали, то все, в том числе Ивашко, Купцов, Зоркальцев, Рыбкин и другие известные руководители обеих партий проголосовали за это предложение. Против было всего трое: Николаев, Пригарин, Слободкин. Но мы-то руководителями партии не были! А они мотивировали свое решение тем, что Конституционный суд не разрешит действовать КПСС и КП РСФСР одновременно. И вот, чтобы спасти КП РСФСР, они решили пожертвовать КПСС, не спросив об этом рядовых коммунистов. КПСС принесли в жертву КП РСФСР, — резюмировал Николаев.

Но, оказывается, как потом Иван Рыбкин поведал корреспонденту испанской газеты «Пайс», в конце августа 1991 года Борис Ельцин встречался с депутатами на совещании, которое проводил Председатель Верховного Совета, и он, Ельцин, сказал, что «желательно провести внеочередной съезд партии, чтобы добиться на нем захвата ключевых позиций реформаторским крылом». («Общая газета» № 41/66 1995 г.). Из этого следует, что Ельцин тогда опасался возможного противодействия со стороны компартии. Но опасался зря. КП РСФСР никакой угрозы для Ельцина не представляла. Проиллюстрирую.

Вот выдержки из выступления в Конституционном суде члена ЦК КП РСФСР, ныне видного функционера КПРФ В.Зоркальцева в июле 1992 года:

«Перед нами было два пути: либо пойти на открытую конфронтацию с высшим должностным лицом государства, либо пойти конституционным путем. Мы выбрали второй путь. И за прошедшие десять месяцев мы никому не дали оснований усомниться в этом.

Обращение в Конституционный суд, и я хочу это подчеркнуть особо, не есть борьба с Президентом, это борьба за чистоту президентской власти, стремление исправить допущенную ошибку, чреватую весьма серьезными социальными последствиями.

Наши цели очевидны. Нам же приписывают совершенно абсурдные устремления: и добиться импичмента Президента, и организацию новых заговоров, и захват власти, и тому подобное.

Мы, конечно, понимаем, что, не имея убедительных контраргументов нашему ходатайству, оппоненты вынуждены прибегать ко всякого рода вымыслам и домыслам. Что ж, бывает и такое. Но мы категорически возражаем против подобных наветов, против вульгарного толкования нашей позиции...» («Советская Россия», № 90, 9 июля 1991 г.)

Действительно, приписывать руководителям КП РСФСР, что они «пойдут на открытую конфронтацию с высшим должностным лицом», то есть начнут борьбу с президентом, было полнейшим абсурдом. Тут товарищ Зоркальцев прав на все сто процентов. Вы же видите, как он убеждает суд, что якобы стремление руководства российской компартии к захвату власти или к импичменту президенту — это всего лишь «наветы», «вульгарное толкование» их позиции.

«Рассмотрим аргументы, послужившие обоснованием для запрещения партии, названные в указах Президента, — сказал далее В.Зоркальцев.

171

В них центральным проходит то, что партия готовила государственный переворот и участвовала в его реализации. Это утверждение не соответствует действительности. Оно было выдвинуто без какого-либо следствия и суда, что является грубым нарушением законов. Реальные предпосылки и основания для введения в действие запретительных и конфискационных санкций фактически отсутствовали.

Это не голословное заявление: 78 из 78 прокуроров Российской Федерации в ответ на депутатский запрос сообщают об отсутствии противоправных действий со стороны партийных организаций российских коммунистов как в период августовских событий, так и до, и после них.

Мы передаем всем членам Конституционного суда, представителю Президента С.М.Шахраю, Генеральному прокурору В.Г.Степанкову копии ответов прокуроров. Обращаю внимание, что практически во всех областях, краях и республиках возбуждались уголовные дела против руководящих партийных работников по обвинению в причастности к августовским событиям, но все они прекращены». (Там же).

Зоркальцев Конституционный суд в заблуждение не вводил — говорил истую правду. В моем личном архиве сохранились документы с запиской Ивана Павловича Осадчего, являвшегося в то время координатором работы по подготовке документов и материалов в Конституционный суд РСФСР: «Родная Надежда Свет-Халиловна! Это использовать в дни суда!!!». Речь шла о копиях ответов прокуроров, о которых говорил Зоркальцев. Мне они были переданы потому, что я была аккредитована от «Советской России» в Конституционном суде и освещала ход этого процесса. Приведу кое-что из архива.

В Конституционный Суд Российской Федерации

Свидетельствую, что:

1)  установленных в судебном порядке фактов участия Мурманской областной организации КП РСФСР или ее структурных звеньев в антиконституционных действиях 19-21 августа не имеется;

2)  после августовских событий Мурманский обком, горкомы, райкомы, первичные организации КП РСФСР не предпринимали никаких шагов, направленных на дестабилизацию политической обстановки в области, на обострение кризисных явлений в стране;

3)  после Указа Президента РСФСР от 6 ноября 1991 г. структуры КП РСФСР в Мурманской области при массовом протесте рядовых членов партии решали только ликвидационные задачи:

4)  из ЦК КП РСФСР никаких директив, нацеливающих на иное, чем указанное в п.п. 1), 2), 3), поведение, партактив Мурманской области не получал.

Член ЦК, Председатель Контрольной комиссии Мурманской областной организации КП РСФСР

Пожидаев Владимир Александрович.

Изложенное в п.п. 2)иЗ) удостоверяю Председатель Мурманского См. приложение областного Совета народных депутатов                                                                                                                                                                                                                              Ю.А.Евдокимов

Изложенное в п.п. 1)и 4) удостоверяю Прокурор Мурманской                                                                                                                                               См. приложение

области                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                     В.А. Клочков.

 

172

К этому письму был приложен ответ за номером 15 от 11.03.92 г. прокурора области, государственного советника юстиции 3 класса В.А.Клочкова на имя председателя Мурманского областного Совета народных депутатов Евдокимова Ю.А.:

«На Ваш запрос сообщаю, что прокуратурой области проводилось расследование деятельности органов Коммунистической партии РСФСР во время августовских событий 1991 года и в последующий период.

Расследованием установлено, что 20 августа 1991 года по указанию первого секретаря ОК КПСС Серокурова С.Л. была уничтожена шифротелеграмма из ЦК КПСС. Других фактов выполнения должностными лицами организаций КПСС, органов власти и управления, КГБ, МВД распоряжений ГКЧП, а также составы иных должностных преступлений в их действиях не установлены. Уголовное дело прекращено за отсутствием в их действиях состава преступления».

Подобные заключения дали, как сказал В.Зоркальцев на суде, 78 из 78 прокуроров Российской Федерации.

Многие партийные функционеры КП РСФСР разного калибра обращались со своими свидетельствами непосредственно в Конституционный суд. Нелишне познакомить читателей и с ними.

Конституционному Суду РСФСР Свидетельство

Я, Буханцев Алексей Владимирович, работавший с 10 мая 1990 года по 10 ноября 1991 года первым секретарем Черняховского горкома компартии РСФСР и являвшийся в 1991 году членом бюро Калининградского обкома компартии РСФСР, свидетельствую в следующем.

Первое. Мне неизвестно ни одного факта причастности каких-либо организационных структур Калининградской областной организации компартии РСФСР (обкома, его бюро и секретарей, городских и районных комитетов, первичных организаций) к антиконституционной деятельности ни до августовских событий 1991 года, ни в последующий период.

Второе. Ни областной комитет, ни городские и районные комитеты партии, ни их секретари не препятствовали исполнению Указа Президента РСФСР от 20 июля 1991 года «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР». После опубликования названного Указа все партийные организации прекратили свою деятельность на предприятиях и в организациях области.

Третье. Ни обком, ни горкомы и райкомы, ни первичные организации компартии РСФСР Калининградской области никакого отношения к организации и участию в антиконституционной деятельности так называемого Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР 19-21 августа 1991 года не имели, никаких чрезвычайных комитетов или комиссий не создавали и никаких заявлений в поддержку ГКЧП не принимали.

Четвертое. После августовских событий 1991 года ни один партийный комитет, ни одна первичная организация компартии РСФСР Калининградской области противоправной деятельностью, направленной на обострение политической ситуации,

173

экономического кризиса, создание обстановки для государственного переворота, не занимались».

Свидетельство заверено 24 февраля 1992 года.

Расследование деятельности партийных органов в Ярославской области провела областная прокуратура.

Из свидетельства доцента Ярославского госуниверситета, подтвержденного начальником СУ прокуратуры области Н.И.Собаниным:

«Следствием установлено, в частности, что 19.08.91 руководители государственных и партийных (КПСС) органов после ознакомления с официальной информацией ГКЧП действительно проводили совещания, но и при получении шифротелеграммы от имени Секретариата ЦК КПСС никаких указаний, касающихся поддержки ГКЧП, не давали, чрезвычайного положения по области не вводили, а лишь ориентировали на «...работу по поддержанию необходимого порядка, недопущения забастовок путем призывов к населению, проявления выдержки и спокойствия».

...На основании изложенного, я подтверждаю, что Ярославская областная организация Компартии РСФСР не занималась в период и после августовских событий какой-либо противоправной деятельностью, направленной на обострение экономического, политического и социального кризиса в стране, на созданий условий для нового антинародного переворота, т.е. того, что подозревается и принято в качестве оснований для незаконного, на мой взгляд, решения Президента РФ.

21 февраля 1992 года».

Горько читать подобные свидетельства. Когда Олег Шенин, единственный из всех руководителей ЦК КПСС и КП РСФСР, пытался поднять коммунистов на спасение страны, его шифротелеграмма по указанию из ЦК КП РСФСР на местах просто уничтожалась. Вопреки мнению и настроениям партийных масс. Смотрите первый документ, где сказано, что «структуры КП РСФСР в Мурманской области при массовом протесте рядовых членов партии (выделено мною — Н.Г.) решали только ликвидационные задачи». В те три дня, когда решалась судьба Родины, партийные органы КП РСФСР всячески демонстрировали свою нейтральность или лояльность к российской власти в лице президента Ельцина, а потом письменно заверяли: «мы ничего не делали, не предпринимали».

На процессе в Конституционном суде на стороне КП РСФСР выступал народный депутат России В.А.Боков.

«Хотел бы обратить внимание лишь на два момента. Указ Президента РСФСР от 23 августа 1991 г. начинается с несоответствующей действительности и не доказанной судом посылки, — в частности, сказал он. — Цитирую: «Коммунистическая партия РСФСР поддержала так называемый Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР». Как известно, ни пленум ЦК Компартии РСФСР, ни съезд партии, ни другие его органы, а тем более первичные организации никаких заявлений в поддержку ГКЧП не делали. Партия коммунистов в государственном перевороте не участвовала». («В Конституционном суде России», стенографическая запись, «Правда», № 93, 14 июля 1992 г.)

Обратите внимание: создание ГКЧП и его деятельность в течение трех дней представитель КП РСФСР именует государственным переворотом, тогда как на самом деле это кликой Ельцина при пособничестве Горбачева тогда был совершен буржуазный контрреволюционный переворот, и в июле 1992 года, в момент заседания суда, это было очевидно и ясно всем. Но защитник КП РСФСР продолжает обвинять ГКЧП.

174

Дальше В.А.Боков, коснувшись вопроса о роспуске партии, говорит:

«...Обращение секретарей Компартии РСФСР к руководству России с просьбой разрешить проведение съезда партии не было принято. Компартия РСФСР была лишена возможности, предоставляемой во всех правовых государствах, самой решить судьбу партии, принять меры к ее реорганизации или роспуску. В Указе Президента РСФСР «О деятельности КПСС и Компартии РСФСР» от 6 ноября 1991 г. бездоказательно утверждается, что, несмотря на принятые меры в отношении этих структур, они не прекратили свою противоправную деятельность. На самом деле во многих, практически во всех регионах были возбуждены уголовные дела в отношении партийных комитетов и их руководителей, и в этом я убедился лично, находясь в своем избирательном округе. Но затем эти дела были прекращены из-за отсутствия состава преступления». (Там же).

По-моему, это блестящее доказательство полной бездеятельности КП РСФСР и ее руководства. А его обращение к Ельцину с нижайшей просьбой дать высочайшее разрешение на проведение партийного съезда просто позорно. Разве Ленин просил у царя разрешения провести тот или иной съезд? Они проводились нелегально. В последние годы Рабочее движение Казахстана из-за преследования властей не раз было вынуждено проводить свои съезды на территории других республик. Но — проводили, не отсиживались! А здесь — «вожди» 10-миллионной партии униженно просят дозволения провести съезд. И у кого? У того, кто уничтожил Советскую власть, Советский Союз, социализм. И это — коммунисты, это революционеры?!

Конституционный суд проходил задолго до судебного процесса по делу о ГКЧП, то есть члены ГКЧП еще не были осуждены, их вина в чем-либо еще не была признана судом. Кстати, Верховный суд их вины так и не признал. Но Зоркальцев априори считает их виновными, и потому говорит в Конституционном суде:

«Мы обращаем внимание Конституционного суда на недопустимость распространения на всю партию ответственности за действия конкретных должностных лиц».

Его желание выгородить партию — по-человечески понятно, но зачем же, походя, бросать тень на членов ГКЧП?

Экс-первый секретарь ЦК КП РСФСР Иван Кузьмич Полозков в своем выступлении делал упор на то, что это — «другая» партия:

«Условия функционирования Российской компартии и КПСС были неодинаковыми: КПСС была правящей партией, Российская компартия с первых дней стала партией, оппозиционной правительству республики. Председатель Верховного Совета Российской Федерации вскоре вышел из КПСС, за ним последовали и многие другие руководящие деятели России. Действовали другие партии и течения. Статья 6 к тому времени отменена. (Полозков противоречит: как может быть КПСС правящей, если шестая статья Конституции уже отменена? — Н.Г.) И вообще Коммунистическая партия РСФСР оказалась в условиях, куда более худших, чем другие партии...

...В Обращении к I Съезду народных депутатов, в частности, говорилось, что Компартия РСФСР готова совместно с Верховным Советом работать в интересах народа. Компартия РСФСР начала свою деятельность как парламентская партия (выделено мною — Н.Г.) Была создана фракция «Коммунисты России». Она активно и конструктивно участвует в деятельности законодательной власти и тогда, и сейчас. Ею внесен ряд законопроектов и других документов, проект программы перехода к рыночным отношениям — альтернатива программы «500 дней» (так называемая Программа Воронина).

175

Запрет Компартии РСФСР, естественно, отрицательно скажется на работе фракции коммунистов, нашего высшего законодательного органа России и правительства». («В Конституционном суде России». Стенографическая запись. «Правда», № 148, 17 октября 1992 г.)

Говоря о якобы оппозиционной роли КП РСФСР, Полозков забыл, что именно она, благодаря своему бездарному руководству, способствовала избранию Ельцина президентом России. Уже тогда было абсолютно ясно, что, став президентом, Ельцин решительно повернет Россию на путь капитализации и на еще большее обострение борьбы с союзным центром, что приведет к неминуемому краху. КП РСФСР не должна была допустить этого. Но что она, ее руководство предприняли для этого?

Представители руководства КП РСФСР, в том числе и Геннадий Андреевич Зюганов (который не был народным депутатом, но присутствовал на всех съездах) не раз заявляли, будто они боролись против введения поста президента в России. Но почему в таком случае, имея такую большую силу в лице компартии и депутатского корпуса, большая часть которого были коммунисты, они не смогли провалить этот законопроект?

В моем архиве сохранилась ксерокопия заявления фракции «Россия» «О выборах президента РСФСР», подписанное 24 мая 1991 года ее координаторами Сергеем Бабуриным, Николаем Павловым и Владимиром Лисиным. Пожалуй, сегодня, когда нашу недавнюю историю иные деятели начинают фальсифицировать, приписывая себе несуществующие заслуги, этот документ стоит процитировать.

«Недальновидность, человеческая усталость и отсутствие глубоких демократических традиций и политических знаний среди депутатского корпуса привели к тому, что решениями Третьего и Четвертого Съездов народных депутатов и Верховного Совета РСФСР создана беспрецедентная в мировой политической истории ситуация: Президента 150-миллионного государства предлагается избрать за три недели. И радетели демократии западного образца, и отечественные консерваторы из числа старых и новых партаппаратчиков удивительно дружно проголосовали сначала на сессии Верховного Совета РСФСР, а затем и на Съезде откровенно антидемократический Закон «О выборах Президента РСФСР» и устремились в погоню за вожделенным креслом президента. Мы, народные депутаты РСФСР, стоящие на последовательно демократических позициях, считаем такое развитие событий крайне опасным для судьбы нарождающейся демократии.

Под непрерывные разговоры в прессе о каком-то противостоянии, борьбе групп, расколе и т.д., якобы наблюдающемся среди депутатов, мы видим, что самые радикальные законы проходят чуть ли не 90 процентов голосов. Группа «Коммунисты России» под огнем тотальной критики отказалась от всякой самостоятельной политической линии, а представители блока «Демократическая Россия» радостно отказываются от недавно декларируемых демократических принципов, очевидно, в надежде на получение своей доли при дележе власти. В этих условиях мы считаем необходимым обратить внимание как депутатского корпуса, так и всех граждан России на нарастание авторитаризма, который завтра может приобрести необратимый характер.

В этой связи депутатская группа «Россия» заявляет, что не считает возможным принимать официальное участие в выборах Президента РСФСР».

176

Если бы другие депутаты, и, прежде всего, самая многочисленная фракция «Коммунисты России», были бы столь же тверды в отстаивании интересов народа, как фракция Бабурина, возможно, сейчас мы жили бы совсем в другой стране. Но история, к сожалению, не знает сослагательного наклонения. «Коммунисты России» играли с устанавливающимся новым режимом в поддавки, не организуя ему мощное сопротивление не только избирателей, народа, но даже в стенах парламента.

Оппозиция в лице «Дем.России» выдвинула одного кандидата — Ельцина и, собрав все свои силы, самым активным образом, напористо боролась за его избрание. А российские коммунисты в противовес Ельцину выдвинули Рыжкова, Тулеева, Макашова, Бакатина, чем совершенно запутали избирателей. Похоже, настоящая «каша» была в голове и у первого секретаря ЦК КП РСФСР. Сужу по интервью И.К.Полозкова небольшой газетке «Курьер Съезда народных депутатов РСФСР» под рубрикой «Мнение»:

«Это будут ненормальные и неправильные президентские выборы. Они разочаруют многих, кто еще верит в демократию. Их рано проводить. Они должны быть месяца через четыре.

Я думаю, что у трех пар одинаковые шансы. Надо выбирать по программе. Я отдам предпочтение тому, у кого серьезная, не политизированная программа.

На Пленуме ЦК Коммунистической партии РСФСР я попросил не выдвигать мою кандидатуру, но если бы я был выдвинут, то попросил отставку с должности первого секретаря и начал бороться серьезно». («Курьер» № 14, май 1991 г.)

Вы только подумайте: лидер партии говорит, что сам он отдаст предпочтение тому, «у кого серьезная, не политизированная программа». И все. А что делать коммунистам? Кого поддержит партия? Чем в это время занят великий знаток черных, белых и прочих технологий, каким себя считает Г.Зюганов? Первый секретарь ЦК РКРП В.Тюлькин не раз вспоминал впоследствии, что он многократно приезжал к секретарям ЦК КП РСФСР, предлагал определиться, кого поддерживает Компартия, за кого должны агитировать коммунисты. Ему отвечали: надо поддерживать всех кандидатов-коммунистов. А коммунистами были, или, по крайней мере, числились все, кроме Ельцина и Жириновского. И даже А.Руцкой, шедший в связке с Ельциным на пост вице-президента, был членом новоиспеченной партии «Коммунисты за демократию», а в паре с Жириновским шел бизнесмен А.Завидия, тоже член компартии. Ему на избирательную кампанию ЦК КПРФ выделил три миллиона рублей, в надежде, что эта пара отберет часть голосов у Ельцина, не подумав о том, что скорее Жириновский-Завидия уведут часть избирателей у других кандидатов-коммунистов.

Позднее И.К.Полозков все же заявил, что компартия отдает предпочтение Н.И.Рыжкову. Но, во-первых, у того уже был сформирован «демократической» прессой имидж «плачущего большевика», а во-вторых, в его предвыборной программе было многое из того, за что ратовал и Ельцин: суверенитет России, многоукладная экономика, рынок. Правда, Рыжков говорил: «Я — за рынок, но рынок, созданный не на лишениях и страданиях трудящихся. Я против безоглядного впрыгивания в рыночные отношения и «шоковой терапии», несущей массовую безработицу, вакханалию свободных цен и обнищание народа». «Первыми моими шагами будет создание действенной правовой и функциональной инфраструктуры для перехода к рыночной экономике, системы контроля за выполнением принимаемых решений». «В качестве первоочеред-

177

ных мер предложу блок проектов законов, издам ряд указов, направленных на повышение социальной защищенности граждан, регулирование разгосударствления и приватизации собственности...» «Для защиты экономических прав уволенных с производства предложу создать специальную правительственную

комиссию».

Некоторые пункты программы Рыжкова попахивали заурядной хлестаковщиной. Например: «Предполагаю законодательно обязать коллективных и частных владельцев предприятий предоставлять материальную помощь уволенным рабочим до получения ими новой работы, оказывать содействие в их трудоустройстве». Или: «Особо нуждающиеся будут освобождаться от всех видов налогов, а отдельные категории граждан — от квартирной платы»; «Намечаю отменить все ограничения на заработную плату и пенсии для ветеранов войны и труда, инвалидов, продолжающих работать на производстве и в сфере экономики».

Заметьте, все это Николай Иванович обещал сделать в «переходный период» от социализма к... Он деликатно умалчивал — к чему. Но многие и так понимали, что речь идет о капитализации страны, прикрываемой туманными определениями типа «регулируемая рыночная экономика». В программе было немало слов о любви к Отечеству, о необходимости согласия в обществе. Наконец, Н.И.Рыжков обещал: «Выступлю инициатором принятия закона, обеспечивающего защиту демократии, предусматривающего ответственность разного рода экстремистских группировок, действующих антиконституционными методами, допускающих насилие».

Под «экстремистскими группировками», видимо, подразумевались те, кто мог и хотел противостоять взятому курсу на реставрацию капитализма. Что интересно, в то же время «Советская Россия» напечатала статью австрийского коммуниста Отто Янечека «Утопия» и низменные инстинкты» с «говорящим» подзаголовком «Взгляд коммуниста с Запада на события в Восточной Европе

и СССР». Он писал:

«Пять лет назад я освещал работу XXVII съезда КПСС. Тогда я, как и многие в то время, думал, что что-то может измениться в лучшую сторону.

Но через два-три года я понял, что на самом деле все стало еще хуже. И это объяснялось не только сопротивлением старых аппаратчиков и тяжелым наследием сталинизма. Сегодня — это лишь дешевые отговорки.

Я не могу согласиться с тем, чтобы реформа социализма вылилась в возврат к капитализму, когда ростовщичество и законы мафии получают общественное признание и существуют под видом «кооперативов», когда «левым» считается тот, кто на самом деле хочет внедрить «дикий капитализм» периода первоначального накопления капитала.

...Думаю, что в Москве руководители все еще не поняли, к чему ведут законы рыночной экономики, но стремятся к этому и уже послали большую группу своих менеджеров в замок Гернштайн под Веной, где находится школа капиталистического менеджмента.

Тем не менее, я с оптимизмом смотрю на то, как будут развиваться события дальше. Классовая борьба не прекращается. Простые люди поймут, что и в Восточной Европе, и в Советском Союзе не все было так уж плохо, когда перед ними предстанет со всеми ее сомнительными прелестями свободная рыночная экономика. Вот когда наступит прозрение». («Советская Россия», № 116, 13 мая 1991 г.)

В те дни, когда член Компартии Австрии предупреждал со страниц «Советской России», чем обернется для простых людей «со всеми ее сомнитель-

178

ными прелестями свободная рыночная экономика», кандидат на пост президента России, поддержанный ЦК КП РСФСР обещал избирателям вести Россию к этой самой рыночной экономике. Под многими пунктами программы Н.И.Рыжкова вполне мог подписаться и Ельцин. Это не была программа кандидата-коммуниста. Тем не менее, ЦК КП РСФСР остановил свой взор на нем. Но даже в поддержку своего кандидата руководство российской компартии не сумело организовать кампанию должным образом. Силы были распылены, оппозиционный электорат растащен на части. В результате Ельцин стал президентом уже в первом туре.

Кто был автором этой заведомо проигрышной тактики, которая обеспечила победу тому, кто всего через три месяца после избрания президентом России совершит государственный переворот в СССР, а к концу года ликвидирует и сам Советский Союз? Увы, Центральный Комитет КП РСФСР. И даже не весь состав ЦК, а его верхушка, которая шла по фарватеру, прочерченному Горбачевым, Яковлевым и прочей «агентурой влияния», окопавшейся в Кремле и на Старой площади и действовавшей с Ельциным заодно. Многие из них, бывших членов ЦК КП РСФСР, впоследствии благополучно стали депутатами Государственной Думы и членами ЦК КПРФ и продолжили ту же линию.

10 июля 1991 года Борис Ельцин вступил в должность Президента. В связи с этим Политбюро ЦК Компартии РСФСР направило ему поздравление, в котором говорилось:

«Компартия РСФСР выступает за конструктивное сотрудничество и честный диалог со всеми, кто хочет сохранить Союз ССР, укрепить суверенитет Российской Федерации, самостоятельность всех входящих в нее республик и национально-государственных образований...

Президент РСФСР может быть уверен, что коммунисты России сделают все от них зависящее для налаживания гражданского согласия, поддержат руководство республики в решениях и инициативах, отвечающих коренным интересам трудящихся России, всех населяющих ее народов». («Правда», № 165, 11 июля 1991 г.).

Как все они — президент, Политбюро ЦК КП РСФСР — пеклись о суверенитете России! Между тем именно суверенитеты рвали на части единое государство под названием Советский Союз, и не видеть этого не мог и слепой. А гражданское согласие, которое руководство Российской компартии обещало президенту обеспечить, было особенно необходимо в тот момент, когда Ельцин уже приступил к осуществлению капитализации страны, которая сопровождалась грабительской приватизацией и резким расслоением общества на богатых и нищих.

Расписывая в Конституционном суде в хвалебных тонах деятельность фракции «Коммунисты России», Иван Кузьмич Полозков почему-то запамятовал, что 12 декабря 1991 года эта фракция голосовала за ратификацию беловежских соглашений, чем навечно покрыла себя позором. Только шесть депутатов — Сергей Бабурин, Владимир Исаков, Илья Константинов, Павел Лысов, Сергей Полозков, Николай Павлов — проголосовали против ратификации, но среди этой горстки бойцов не было ни одного члена фракции «Коммунисты России».

Но если бы это был единственный ее «подвиг»! О них говорила Нина Андреева в докладе «К ответу ликвидаторов и могильщиков социалистического Отечества» на 3-й конференции Всесоюзного общества «Единство, за лени-

179

низм и коммунистические идеалы» 27 октября 1990 года в Ленинграде. «Большинство депутатов Верховного Совета РСФСР, имея партбилеты в кармане, принимают антикоммунистические решения. Видимо, для буферирования этого несоответствия член ЦК КПСС Ельцин на съезде демонстративно отдал свои партбилет, который сослужил такую верную службу его карьере». (Информационный бюллетень Интернационального фронта трудящихся Латвийской ССР «Единство», № 40, 19 ноября — 25 ноября 1990 года).

22 мая 1991 года «Советская Россия» опубликовала аналитический материал политолога Ген.Бекина «У политической карты съезда», где сказано: «Сейчас среди народных депутатов около 800 членов КПСС, 7 республиканцев (РПРФ), 3 социал-демократа (СДПР), по два члена ДПР и Конституционно-демократической партии и по трое членов Свободно-демократической партии (СвДПР) и Российского христианско-демократического движения (РХДД)».

Фракция «Демократическая Россия» насчитывала на тот момент 205 депутатов, фракция «Коммунисты России» — 380, и, тем не менее, она сдавала позиции социализма одну за другой. Уже тогда она действовала как типичная социал-демократическая фракция — не противостояла однозначно тому или иному «антинародному» законопроекту, а лишь вносила в него некоторые поправки с целью «улучшения». Хотя при таком-то огромном количестве могла не пропустить ни один ельцинско-«демороссовский» законопроект.

«Группа «Коммунисты России». Создана 19 мая 1990 г. — на I Съезде, еще до организационного оформления Компартии РСФСР. ...На I Съезде «Коммунисты России» активно поддержали положения первого из внесенных проектов Декларации о государственном суверенитете РСФСР, предложенного В.И.Воротниковым. Многие идеи из этого проекта вошли в окончательный текст декларации. В активе группы разработка альтернативного проекта Конституции РСФСР. ...На счету депутатской группы разработка своего варианта Федеративного договора. Альтернативные законопроекты «Коммунистов России» по введению должности президента РСФСР были в значительной степени интегрированы в официальные проекты, что позволило во многом их демократизировать», — пишет политолог. («Советская Россия», № 100, 22 мая 1991 г.)

Но что толку, что фракция предложила альтернативные проекты? Предложить не трудно. Вопрос в том, добилась ли она их принятия. Ответ однозначен: не добилась.

«Российская Компартия с первых шагов действовала как общественно-политическая организация, — продолжал далее в Конституционном суде Полозков. — Уже с Учредительного съезда ни в ЦК Компартии РСФСР, ни в местных партийных органах у нас не создавалось отраслевых структур. Российской Компартии не может быть предъявлено обвинение в том, будто она сращивалась с государственными структурами.

...Высокий суд имеет возможность проанализировать документы, которыми руководствовалась Российская компартия. Они дают возможность представить облик нашей партии как партии, свободной от всего того, что было ранее привнесено в КПСС негативного, надуманного, как партии открытой, демократичной, как партии, приверженной социалистическому выбору, идеалам гуманизма, совести и добра, руководствующейся Конституцией и советскими законами. (Заметьте, как усердно Иван Кузьмич превозносит КП РСФСР и очерняет КПСС! — Н.Г.)

 

180

...Нас упрекали в том, что будто мы отказываемся от рынка, от ориентации на рыночную экономику. Это неверно. Суть разногласий в том, что для нас рынок не тождественен капитализму. Рынок был до капитализма. Он возможен и вне его. Рыночные отношения могли развиваться успешно в нашей системе. Не отрицая приватизацию, мы, однако, не трактовали ее только как переход всего общественного хозяйства из коллективных рук в частные. Мы убеждены были, что должно быть наоборот».

Странно, все высшие бонзы КП РСФСР — родом из КПСС, состояли в ней не один десяток лет, российская же партия просуществовала всего год и ничего не сделала ни для народа, ни для страны, но почему-то они с каким-то сладострастием «топили» на суде КПСС и всячески старались возвысить КП РСФСР. Неужели инстинкт самосохранения был так силен, что начисто перечеркивал, казалось бы, естественное для коммуниста чувство справедливости?

А теперь посмотрим, как защищал на Конституционном суде созданную Лениным партию секретарь ЦК КП РСФСР по идеологии, ныне председатель КПРФ Геннадий Зюганов. Преданная ему пресса уже воспела личный подвиг, совершенный Зюгановым на процессе. Так инженер Чусовского металлургического завода, член ЦИК КПРФ Т.Новиков в зарисовке «Геннадий Зюганов — лидер оппозиции и партии» восхищенно писал:

«Зюганов заявляет, что он состоит в партии «нашей страны», партии великой России, партии державного строительства.

Эти слова созвучны с его пламенным и ярким выступлением в Конституционном суде. Там он говорил, что Россия, где уже 1,5 миллиона беженцев, сосредоточено 20 тысяч ядерных зарядов, обилие изношенных атомных реакторов, химических производств, исчерпала свой лимит на революции и гражданские войны. У нее осталось два способа разрешения споров и противоречий — диалог и закон. И мы готовы вести честно, с достоинством и в любом месте этот диалог». («Коммунист Прикамья», 1 октября 1993 г.. Цитирую по книге «Г.А.Зюганов и о Г.А.Зюганове», Пермь, 1995 г, стр. 284)

Что ж, перечитаем «пламенное и яркое» выступление Зюганова.

Вот как он говорит об Октябрьской революции:

«Раскол по сословному признаку в 1917 году был доведен до крайности. На левый борт государственного корабля прыгнули даже конституционные демократы, эти хранители закона, и корабль перевернулся с российских просторов. Гражданка унесла 15 миллионов человек».

А вот как он говорит о Советском Союзе:

«Сейчас июль 1992-го. Я недавно перечитал все материалы лета и осени 1917 года. По типу и характеру обстановка напоминает полностью август и сентябрь 17-го. На обломках империи возник Союз. Но это, по сути дела, было государство вождя. И даже, несмотря на репрессии, народ принял это государство. Оно во многом соответствовало укладу российской жизни, тем более уже обещали же рай, обещали рай на земле, а не после смерти». (Там же).

А вот как Зюганов «защищал» на суде КПСС — партию, в которой он состоял с 1964 года и которая привела его в высший эшелон партийной власти:

«Я, конечно, не могу утверждать, что партия ни в чем не виновата. Это далеко не так. Она прежде всего виновата в том, что, обладая монополией на власть, растеряла опыт политической борьбы, реальной оценки обстановки и опору в массах. Процесс демократизации КПСС обязана была начинать с самой себя, привести к управлению талантливых, национально и государственно мыслящих людей, любящих Россию, а не называющих ее «этой страной».

181

ЦК КПСС не хватило мужества вовремя освободить Генсека Горбачева, когда были всем очевидны его полная несостоятельность руководить партией и государством, моральная нечистоплотность и неспособность защищать конституционные основы и выполнять данную народу и стране присягу.

...Но больше всего партия, на мой взгляд, виновата в том, что допустила к власти своих партбилетчиков, людей некомпетентных, не понимающих сути конституционных основ государства, специфики России и Союза как уникального национального и государственного образования, откровенных разрушителей, которые пренебрегают историческим партийным опытом всех стран и народов». (Там же. Стр. 38)

Это речь не защитника, а обвинителя партии. Зюганов четко выполнял соглашение, заключенное в школьном классе: КПСС не защищать, как исторически сошедшую с арены, защищать только КП РСФСР. И он говорит:

«Что касается Российской компартии, в которой я работал год, то в докладе нет ни одного аргумента о нарушении ею законов России, кроме того, что она является частью КПСС. Но если следовать логике господина Макарова, то тут тоже не сходятся концы с концами. Ибо КПСС — это партия СССР, а его, как утверждают, уже нет».

Пнув КПСС, мягко выгородив КП РСФСР, у которой де лишь один «грех», что «она является частью КПСС», в заключение Зюганов сказал, что Россия «исчерпала свой лимит на революции и гражданские войны», что «у нее осталось два способа разрешения споров и противоречий — диалог и закон» и что руководители КП РСФСР «готовы вести честно, с достоинством и в любом месте диалог». Тем самым открытым текстом просигналил режиму, что бояться этой партии нечего.

В отличие от Зюганова, настоящие бойцовские качества проявили народные депутаты РСФСР, члены Российской Коммунистической Рабочей партии Юрий Слободкин и Дмитрий Степанов. Вот они-то действительно не только отстаивали нашу партию, под руководством которой была совершена Великая Октябрьская социалистическая революция, построены первое в мире государство рабочих и крестьян и основы социализма, разгромлена гитлеровская Германия, народы мира освобождены от фашизма, осуществлен прорыв в космос, создана великая сверхдержава, совершена культурная революция, в результате которой наша страна стала самой образованной, самой читающей в мире. Два депутата-коммуниста, отстаивая КПСС, в то же время бесстрашно обличали ельцинский режим.

Дмитрий Егорович Степанов (светлая ему память!) ни одного дня не состоял в КПСС, лишь незадолго до судебного процесса вступил в РКРП, но защищал партию страстно, убедительно и так же смело, аргументированно разоблачал беззакония ельцинского режима, нарушения законов самим президентом РСФСР. Пункт за пунктом он опровергал и отметал и обвинения в адрес ГКЧП, доказывая, что действия советского руководства были правомерными и законными.

«В представленной вам информации Генерального прокурора России говорится, что активно поддержали ГКЧП 12 обкомов и крайкомов, но эта поддержка ограничивалась лишь заявлениями. Проведенными впоследствии расследованиями достоверных сведений о незаконных действиях рескомов, крайкомов и обкомов Компартии РСФСР не обнаружено, и все дела в отношении их членов прекращены за отсутствием состава преступления__

Неверно содержащееся в указе № 79 Президента РСФСР утверждение о том, что Компартия РСФСР поддержала ГКЧП. Как следует из сообщения министра внутренних дел РСФСР на парламентском слушании в Верховном Совете РСФСР 4 февраля

182

1992 года, действия по оказанию поддержки ГКЧП предпринимались лишь секретарем ЦК КПСС Олегом Шениным (выделено мною — Н.Г.) Каких-либо свидетельств об участии в этих действиях других членов ЦК КПСС и Компартии РСФСР не обнаружено. Каких-либо решений о поддержке ГКЧП Центральными Комитетами КПСС и КП РСФСР не принималось. А выдавать действия одного или нескольких членов партии за действия всей партии совершенно неправомерно. Однако если бы подобные действия по поддержке ГКЧП центральными органами Компартии РСФСР были предприняты и Компартия РСФСР активно поддержала ГКЧП, это не может служить основанием для приостановления ее деятельности или запрета, ибо Государственный комитет по чрезвычайному положению СССР был создан на основании закона должностным лицом, имевшим право создания таких органов.

...Не соответствует действительности утверждение о том, что органы Компартии РСФСР в республиках, краях и областях неоднократно вмешивались в судебную деятельность либо препятствовали исполнению указа Президента РСФСР № 14 от 20 июля 1991 года о прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР. Как следует из ответов прокуроров всех республик, краев и областей России, проводивших специальные расследования этого вопроса по заданию Прокуратуры России, ни одного случая нарушения указа № 14 не установлено. ...Это дает основание утверждать, что указ Президента РСФСР от 23 августа нарушает Конституцию РСФСР».

Д.Е.Степанов особо обратил внимание суда на неправомерность и неконституционность правоприменительной практики, проводимой президентом и органами государственной власти, управления и правосудия России.

«Сейчас за год всего только лишь президентом одним издано более 80 указов, нарушающих законы, Конституцию и решения Съездов народных депутатов РСФСР, — сказал он. — Десятки тысяч должностных лиц, служащих, граждан России в авгу- , сте — октябре 1991 года были подвергнуты допросам, разбирательствам, травле, смещены со своих постов или уволены с работы только за то, что активно не поддер- . жали незаконные действия президента и Верховного Совета РСФСР по насильственному свержению правительства Союза ССР и замене его и законно избранного Верховного Совета СССР подконтрольными путчистам органами.

Абсолютно необоснованно и противоречит исторической правде утверждение президента о том, что деятельность компартии носила явный антинародный, антиконституционный характер, была прямо связана с разжиганием среди народов нашей страны религиозной, социальной и национальной розни. Известно, что 24 октября 1917 года РКП(б) насчитывала 437 тысяч членов. Столь небольшое количество людей не могло бы свергнуть буржуазное Временное правительство, имевшее в своем распоряжении несколько миллионов солдат и мощные правоохранительные органы, если бы не активная поддержка народа. Без нее столь малое для 130-миллионной страны количество людей не смогло бы удержать власть в ходе ожесточенной гражданской войны. (Сравните аргументы Д.Е.Степанова с тем, как говорил об Октябрьской революции в Конституционном суде Г.А.Зюганов — Н.Г.)

Без поддержки народа компартия не смогла бы ликвидировать в нашей стране эксплуататорские классы, многократно превышавшие партию по численности, не смогла бы она в лежащей в руинах стране с практически неграмотным населением всего за два десятилетия ликвидировать неграмотность, провести культурную революцию, создать мощные для того времени экономику и армию, доказавшие свое превосходство над экономикой и армиями капиталистических государств Европы в годы второй мировой войны.

И, наоборот, в августе 1991 года союзное правительство и компартия не смогли удержать власть не только из-за предательства своего руководства, но и главным

183

образом из-за того, что не получила активной поддержки большинства народа, оболваненного деморосовской пропагандой».

Председательствующий В.Д.Зорькин, прервав Д.Е.Степанова в очередной раз, сделал ему строгое внушение: «Я вас два раза предупреждал, вы не прислушиваетесь в этим требованиям и фактически все время сбиваетесь на политический ракурс этих вопросов. Или вы рассмотрите по существу, т.е. в юридической плоскости, правомерность указов, или я вынужден буду вас лишить слова».

«Я предупреждал о том, что буду показывать фактическое несоответствие содержащихся в указе утверждений. В частности, и в данном случае. Вы меня прервали, когда я показывал, что слова президента в указе о том, что деятельность организационных структур партии носила явный антинародный характер, я показываю, что партия не была антинародной», — парировал Дмитрий Егорович и продолжал:

«Благодаря ей было восстановлено единство и могущество нашей страны, все человечество было спасено от фашизма, все мы получили возможность руководствоваться в своей деятельности не идеалами эгоизма и прав сильного, а идеалами добра и гуманизма, братства и равенства всех людей труда. ЗО-е, 50-е годы в нашей стране были годами не только произвола и репрессий, но и годами резкого улучшения условий труда и жизни трудящихся, их образованности и культуры, годами возрождения страны и ее экономики. Иначе наша страна не смогла бы победить в самой жесточайшей в истории человечества войне. В этой войне миллионы наших людей имели в своих руках оружие, самое современное и мощное для того времени. И как в годы первой мировой войны, они могли бы повернуть это оружие против своего руководства и свергнуть его, если бы оно проводило политику антинародную. Но подавляющее большинство наших людей поддержало проводившуюся компартией политику, хотя уже успели узнать, что такое репрессии. Миллионы наших людей боролись за эту политику в тылу врага, когда над ними не было абсолютно никакой власти коммунистов. Десятки миллионов наших людей работали сутками по две-три смены, не отходили от станков, обеспечивая фронт всем необходимым.

Такого массового боевого и трудового героизма не знала ни одна страна. Он невозможен по принуждению. И всюду впереди были коммунисты. Они были там, где труднее, где было опаснее. Более половины своих членов, самых лучших, самых преданных народу людей, потеряла в годы войны наша компартия. Но сохранила поддержку своего народа. Благодаря поддержке целей компартии наш народ сумел за какие-то четыре-пять лет восстановить разрушенное, наша страна начала догонять развитые капиталистические страны не только по производству продукции, но и по уровню жизни народа, по многим показателям выйдя на первое-второе место в мире. Наши системы социального страхования, здравоохранения, образования, науки и культуры были лучшими в мире, являлись образцом для других стран. Эти заслуги коммунистов в деле развития нашей страны, улучшения благосостояния нашего народа, спасения всего человечества от фашизма, утверждения на нашей планете идеалов гуманизма и равноправия людей признаны во всем мире».

...Обвиняя КПСС во всевластии, наши оппоненты тщательно обходят вопрос о том, как же так случилось, что этот всесильный монстр, который более 70 лет вел, как утверждает эксперт Малков, войну с собственным народом, оказался лишенным власти. Потому что тогда бы выяснилось, что в действительности руководство КПСС никогда не было единым. Что в нем всегда были действительно демократичные, боровшиеся за интересы народа люди. Многие из них погибли в борьбе с замаскировавшимися под коммунистов людьми. И что сейчас именно эта, маскировавшаяся под коммунистов часть руководства компартии, поняв, что ей уже не удержаться У власти, пошла на открытое предательство, измену партии, народу, Родине.

184

...При принятии решения по обсуждаемому вопросу на Конституционный суд ложится огромная ответственность за то, по какому пути пойдет развитие событий в нашей стране. Либо у нас станет реальной возможность бороться за соблюдение законности, менять руководство и политику предусмотренными законами и Конституцией способами, либо у нас по-прежнему будет царить правовой произвол, культ грубой силы, когда всегда прав и может возводить всякую напраслину на своих противников захвативший власть.

Неизбежным следствием последнего будет установление тоталитарной диктатуры и гражданская война. Потому что политика запрета неугодных руководству партий, движений, развала страны и России вопреки воле наших народов, политика ограбления нашего народа и «прихватизация» общенародной собственности неизбежно приведут к усилению требований об отставке нынешнего руководства. Но оно добровольно это делать не собирается, даже после того, как шестой Съезд народных депутатов России признал неудовлетворительным ход экономической реформы в области социальной защиты населения, налоговой, финансово-кредитной, инвестиционной, промышленной и сельскохозяйственной политики.

Поэтому среди нашего населения все более крепнет мнение о неизбежности в России гражданской войны. В масштабах Союза ССР она уже идет. Сейчас молодая РКРП и родственные ей партии, возникшие на основе Компартии РСФСР, пытаются использовать последние возможности для мирного, предусмотренного законами устранения беззакония, изменения антинародной политики российского руководства путем обращения в Конституционный суд и проведения референдума РСФСР по вопросу о прекращении полномочий Президента России.

В случае неудачи этих попыток у нас не останется ничего другого, как воспользоваться теми же методами и способами, какие использовали ДемРоссия и руководство России для захвата власти». («В Конституционном суде России», Стенографическая запись заседания 7 июля 1992 года, «Правда», № 93, 14 июля 1992 г.)

Так закончил Д.Е.Степанов свое выступление. Члены Конституционного суда были в шоке.

«Я пользуюсь правом председательствующего и напоминаю о том, что трибуна Конституционного суда ни для одной из сторон не является плацдармом для того, чтобы произносить антиконституционные призывы. И очень печально это слышать, когда к этому прибегают народные депутаты. Я предлагаю судьям удалиться на совещание в связи с этим выступлением и посовещаться», — сказал В.Д.Зорькин.

После перерыва он объявил: «Конституционный суд лишает представителя стороны Степанова слова до конца процесса».

Приняв эстафету от Дмитрия Егоровича, Юрий Максимович Слободкин продолжил его линию и в своей речи неопровержимо доказал, что не КПСС и КП РСФСР нарушили Конституцию, а президент Ельцин.

«Кто от имени РСФСР подписал беловежско-пущинские соглашения и осуществил посягательство на территориальную целостность советского социалистического государства? — спрашивал Ю.Слободкин и сам же отвечал:

Коммунисты? Нет, Ельцин и К°;

Кто упразднил вместе с Кравчуком и Шушкевичем союзные органы власти и совершил изменнические действия по развалу страны?

Кто надругался над суверенной волей народов СССР, высказавшихся на референдуме 17 марта 1991 года за сохранение Союза ССР, и пренебрег этой высшей волей?

Коммунисты? Нет, Ельцин и те, на кого он опирается и кто его ведет...;

185

Кто объявил себя в августе 1991 года заступником «законно избранного Президента СССР», а 8 декабря 1991 года сверг его и изгнал из Кремля?

Коммунисты? Нет, Ельцин и «Демроссия»;

По чьей вине в стране обвально разрушается экономика, царит социальная и национальная рознь, полыхают междоусобные войны, густо замешанные на национализме, который Ельцин и К° так культивировали?

По вине коммунистов? Нет, это происходит по вине сил, которые представляет

Ельцин...;

Кто бесцеремонно вмешивается в сферу компетенции органов правосудия (Конституционного суда) и сколько можно подобное терпеть?

То, что сделали и делаете вы, Президент Ельцин, по уничтожению российской государственности и унижению страны и народа, никто не делал!» («Народная правда», август 1992 г.)

Выступления Д.Степанова и Ю.Слободкина — это выступления настоящих борцов. И как разительно отличается от них речь идеолога КП РСФСР Зюганова, чья защита иной раз напоминала обвинения в адрес КПСС официальной стороны, которую представляли Макаров, Яковлев и прочие антикоммунисты. Но это не помешало будущему лидеру КПРФ и его окружению впоследствии всячески возвеличивать его роль в Конституционном суде.

Бывшие главные функционеры КП РСФСР, преследуя цель любой ценой добиться возможности для законной деятельности своей партии, уверяли суд, что это новая партия, ничего общего не имеющая с КПСС. Это зафиксировала пресса той поры. Например, политический обозреватель «Советской России» Александр Фролов в заметках с процесса «Пришел час выбора», напечатанных под рубрикой «В Конституционном суде», писал: «...представитель коммунистов О.Миронов, доказывая в заключительном выступлении, что Компартия РСФСР была партией парламентского типа, начал рассказывать о деятельности депутатской фракции «Коммунисты России», перечислять подготовленные ею законопроекты и т.д.» («Советская Россия», 17 декабря 1992 г.).

Фактически же КП РСФСР не сумела стать ни авангардной, ни боевой парламентской партией. В последний год оба ЦК — и КПСС, и КП РСФСР занимали пассивную, выжидательную позицию, они наблюдали, тогда как разрушительные силы действовали все более нагло и агрессивно, поджигая тут и там наш общий дом, подкладывая мины под его фундамент.

Недаром «Независимая газета» уже 5 сентября 1992 года в статье с красноречивым названием «Защищать КПСС больше некому. Адвокаты переключились на борьбу за воскрешение РКП» констатировала:

«Защитники компартии в Конституционном суде больше не ведут речи о воскрешении КПСС. Два их открытых письма к президенту РФ с просьбой приостановить известные указы фактически содержат предложение позволить конституироваться компартии России, становление которой было прервано августовскими событиями. Аргументы коммунистов таковы: КП России не была зарегистрирована и, следовательно, вряд ли могла являться объектом запрета. С другой стороны, как считают авторы писем, она не успела согрешить перед российским руководством. Они приводят данные прокуратур о том, что последними не выявлено фактов саботажа российскими партструктурами июльского указа президента об «изгнании» парткомов с предприятий и из учреждений. Во время же августовских событий в некоторых регионах — «при известном участии партийных органов или отдельных должностных лиц» — создавались комитеты, высказывавшиеся в поддержку ГКЧП, однако ника-

186

ких практических шагов они так и не предприняли, и потому «все возбужденные в их отношении уголовные дела прекращены за отсутствием состава преступления»; в период с августа по ноябрь «ни один из российских прокуроров в ответ на запрос народных депутатов не сообщил ни единого факта противоправной деятельности парт-структур». Таким образом, во-первых, Российской компартии на период издания указов еще не было, а во-вторых, перед Ельциным «она чиста», — так журналистка Анна Остапчук излагает аргументацию лидеров КП РСФСР. Большая часть статьи представляет интервью Ивана Осадчего.

«Следует иметь в виду, что сегодня в КС большую часть юридической и организационной работы по защите ходатайства коммунистов выполняют «крестные отцы» Российской компартии: те, кто в прошлом году писал концепцию ее программы и устава, организовывал пленум и готовил съезд. Иван Осадчий, руководитель группы экспертов коммунистов, в прошлом — член оргкомитета РКП, вспоминает об этом так: «Мы работали за спиной у Политбюро, и некоторые секретари ЦК больше всего боялись поссориться с Горбачевым, который, как им казалось, «прикрывает» компартию. Впрочем, настроение у них часто менялось. Иногда они доверительно спрашивали меня: «Ну, вы же там, наверное, все равно что-то готовите...» Так или иначе, под влиянием превалирующей тенденции становления российских государственных и общественных институтов пленум ЦК РСФСР был проведен; и началась подготовка внеочередного съезда.

Восстановить же КПСС, считает Осадчий, невозможно теперь «и по территориальным, и по политическим причинам: когда мы собрались на совещание представителей ком- и соцпартий в нынешнем августе, наши товарищи из других республик просили: «Только не вписывайте нас, пожалуйста, ни в какие документы о единстве действий, иначе дома нас запретят».

...Придание же статуса КП РФ, как уверяют ее идеологи, дополнительных проблем российскому правительству не создаст. «Основной вопрос — имущественный, — говорит Осадчий, — однако, если Указы будут приостановлены, все, что принадлежало партии, мы объявим достоянием народа и будем претендовать лишь на незначительную часть — минимум, необходимый нам для жизнедеятельности: 3-5 комнат, например, в Российском общественно-политическом центре, 1-2 машины и 3 телефона. Плюс средства на перерегистрацию и съезд. Если общественность боится, что партаппаратчики опять заселят Старую площадь, могу уверить, что этого не произойдет: их и плетью сюда не загонишь. Из российских секретарей с нами сотрудничают Купцов, Зюганов и еще двое-трое, из союзных: молодые, которые пришли в ЦК за месяц до путча. Их тоже не больше 5 человек. Еще 5-7 (из 78) первых районных секретарей. Все остальные не только не проявляют интереса, но и остерегаются чем-либо о себе заявить». («НГ» 5.09.92)

Вот так руководители и члены ЦК КП РСФСР убеждали Конституционный суд, а фактически руководство России в своей «благонадежности». Предав в суде КПСС, заверив режим Ельцина в своей полной лояльности к нему и абсолютной безопасности для него этой партии, они получили высочайшее разрешение возобновить ее деятельность.

«Мы вышли из зала Конституционного суда победителями. Судьи, сколь ни были строги, вынуждены были признать право восстановить партию российских коммунистов с первичных организаций, — скажет позднее в интервью газете «Совесть» первый секретарь Ленинградского обкома КПРФ, депутат Государственной Думы Юрий Белов. («Совесть», № 2 1996 г.)

«Мы сумели добиться своего. Иск о признании КПСС неконституционной организацией был отклонен. Хотя и по формальным признакам, но отклонен.

187

Столь же осторожно Конституционный суд все же приоткрыл двери для легального восстановления российской компартии на базе ее территориальных первичных организаций.

Немедленно началась перерегистрация коммунистов и подготовка ко 11 Чрезвычайному съезду Компартии РСФСР.

Не все посчитали восстановление компартии наиболее целесообразным. Но мне как члену Оргкомитета представлялось, что мы можем создать на этом пути действительно современную компартию и вместе с тем, сохранить правопреемственность, в том числе и юридическую, заложить широкую базу легальной деятельности, — позднее напишет Г.Зюганов в своей книге «Драма власти. Страницы политической автобиографии» («Палея», М, 1993 г., стр.103).

Глава IX

КАКУЮ ПАРТИЮ ВОЗРОДИЛИ ПОД ИМЕНЕМ «КПРФ»?

188

Итак, спустя полтора года после запрета начался процесс восстановления КП РСФСР. Все эти полтора года, как многократно было подтверждено в Конституционном суде, она бездействовала, ожидая официального разрешения на возобновление деятельности. Первый секретарь ЦК РКРП Виктор Тюлькин вспоминает, что после августа 1991 года он несколько раз приезжал в Москву, говорил с Купцовым и Зюгановым, предлагал созвать съезд и на нем определить стратегию партии, но те отвечали: «Сейчас не время, надо пригнуться, переждать». Секретари ЦК работали как ликвидационная комиссия — передавали партийные дела администрации президента, трудоустраивали бывших сотрудников, трудоустраивались сами. Этот период зафиксировала «Российская газета» в материале «по просьбе читателей» Михаила Тарасова. Перечитать его сегодня, право же, небезынтересно. Итак:

«Где работает ЦК?

Как трудоустроились бывшие члены аппарата ЦК РКП?» - спрашивают в письмах читатели «РГ». За одним вопросом разные настроения: от злорадного любопытства до сочувствия.

Мне тоже это интересно — и вот я в здании ЦК возле Старой площади на улице Куйбышева. ...Пустые коридоры... Тишина... Здесь работают лишь комиссии, созданные совместно с администрацией Президента России: по трудоустройству, вопросам собственности, правовой защите членов партии. Принимает меня успевший отбыть всего 7 дней после своего назначения заведующим отделом по связи с политическими партиями и движениями член ЦК РКП Валентин Александрович Купцов. (Здесь неточность: Купцов в то время был первым секретарем ЦК КП РСФСР — Н.Г.)

  Охотно отвечу на ваш вопрос, — говорит он, — но прежде об общей ситуации. Деятельность компартии приостановлена. Мы как политическая организация не занимаемся политической деятельностью. Но что означает приостановление с юридической точки зрения, вразумительно ответить, думаю, никто не может.

Финансовые счета заморожены, кабинеты опечатаны, имущество национализируется... А нам надо найти работу 165 тысячам человек. В их числе не только партработники, но все, кто связан со структурой КПСС, — рабочие, технический персонал, преподаватели и др. Половина трудоустроена, но поджимает время. Нашей комиссии разрешено работать до 10 ноября.

Но чем дальше, тем сложнее. Кто-то совсем потерял связь с производством или наукой. В Москве — своя проблема: большая управленческая структура. Она и хлопот приносит больше. Да и сам аппарат мы сокращаем на 90 процентов.

  Стало быть, вы намерены возобновить деятельность партии... Когда?

189

—  Нигде не сказано, на какой срок рассчитана приостановка. Сейчас идет следствие, выясняется степень виновности компартии в августовских событиях. Уверен, суд вынесет решение о непричастности к ним РКП. Тогда и возобновится наша деятельность.

Кстати, сейчас идет изъятие партийной собственности, а почему бы не подождать решения суда? В Указе Президента и в Постановлении Верховного Совета РСФСР говорится только о передаче собственности во временное пользование. Собственность может быть передана кому-либо только по суду. Суд же состоится скорее всего к концу года.

А теперь об аппарате ЦК. Полозков был в отпуске. Недели две назад подписан приказ о его зачислении в Комиссию по продовольствию СССР. В комиссиях по трудоустройству, финансам, имуществу и т.п. работают секретари ЦК — Ильин, Зюганов, Соколов, Кашин, Мельников и я.

Антонович и Силкова помогают нам на общественных началах. Они трудоустроились — один в институте, другая на производстве.

Н.Столяров, бывший председатель центральной контрольной комиссии, — сейчас заместитель председателя КГБ Бакатина.

Из 300 человек центрального аппарата 81 человек устроился на работу по своей прежней специальности.

— А как вы думаете устроить свою судьбу?

— Прямо скажу, не знаю. По крайней мере, до 10 ноября, пока не устроены другие, не хочу и не могу думать об этом. Ну, а после передо мной те же проблемы, что и перед всеми остальными». («Российская газета», № 206, 4 октября 1991 г.)

Пока секретари ЦК КП РСФСР трудоустраивали и трудоустраивались, рядовые коммунисты, в отличие от них, действовали. Уже 28-29 августа, через неделю после печальных событий и сразу после того, как было принято постановление о приостановке деятельности КПСС, состоялось совещание Координационного совета Марксистской платформы, на котором были определены пути дальнейших действий. Состоявшаяся 7-8 сентября конференция приняла резолюцию «О ситуации в КПСС и задачах Марксистской платформы в новых условиях». В ней говорилось: «После событий 19-21 августа в стране, по сути, произошел контрреволюционный переворот и КПСС вытеснена с политической арены. В этих условиях Координационный совет Марксистской платформы считает необходимым предпринять действия по объединению коммунистов и всех трудящихся — сторонников общества социальной справедливости». На конференции было принято решение о создании партии «Союз коммунистов», «выступающей за социалистический выбор и коммунистическую перспективу».

Любопытна реакция высших партийных бонз на это событие.

«Как сообщили корреспонденту «НГ» из кругов высшего партийного руководства, эта «инициатива снизу» весьма понравилась коммунистическим лидерам», — говорилось в корреспонденции «Создан оргкомитет новой коммунистической партии. И лидеры КПСС эту инициативу одобрили». — «Мы обсуждали итоги конференции с первым секретарем ЦК КП РСФСР Валентином Купцовым, с рядом других коммунистических деятелей, — сообщил корреспонденту «НГ» секретарь ЦК КПСС Егор Строев. — По-моему, это вполне естественное стремление коммунистов продолжить свою работу». Строев заявил, что, возможно, КПСС воспользуется опытом казахских коммунистов, сменивших название, но сохранивших партию и преемственность. При этом Строев заверил, что партийные руководители намереваются строго следовать всем принятым законам и будут тщательно избегать каких-либо конфликтов с российскими властями».

190

После этих верноподданнических заверений последовал довольно ехидный комментарий «НГ»: «Однако остается пока неясным, будут ли стремиться российские власти избегать конфликтов с поверженной партией. Соблазн добить своего политического соперника слишком велик». («Независимая газета», 12 сентября 1991 г.)

Возникает вопрос — почему «естественное стремление коммунистов продолжать свою работу» возникло также у рядовых коммунистов Движения коммунистической инициативы, которые уже в ноябре 1991 года провели в Свердловске первый этап Учредительного съезда Российской коммунистической рабочей партии, в декабре того же года — второй этап, а в январе 1992 года РКРП уже добилась регистрации? Почему желание продолжать работу возникло и у тех, что вскоре образовали Российскую партию коммунистов, но почему оно начисто отсутствовало у высших руководителей КПСС и КП РСФСР?

Тут, по-моему, в самый раз посмотреть, что думал тогда о судьбе «поверженной партии» член Политбюро и секретарь ЦК КП РСФСР Г.Зюганов.

21 декабря 1991 года он участвовал в учредительном съезде Российского общенародного союза, который организовал народный депутат РСФСР Сергей Бабурин. В начале следующего года Зюганов вошел в Координационный совет народно-патриотических сил России, потом стал сопредседателем Фронта национального спасения. Мелькал везде, но только не в компартиях. Свою позицию он изложил в интервью «Да посетит всех здравый смысл» («Советская Россия», № 203, 25 октября 1991 г.).

«— Геннадий Андреевич! Прошло два месяца с момента приостановки, фактически — запрета деятельности Компартии РСФСР. Каково сейчас положение в партии, ее руководстве, ваше личное самочувствие как секретаря ЦК?» — спросил его обозреватель А.Фролов.

«— Всем нам пришлось пережить трудные времена. Не скрою, была некоторая растерянность. Да и сейчас впереди полная неясность. Сколько времени продлится расследование о причастности партии к делу ГКЧП, когда и в каких судебных инстанциях будет решаться ее дальнейшая судьба, не знают, по-моему, и сами инициаторы приостановки. Складывается впечатление, что кое-кто не заинтересован в серьезном объективном расследовании, опасаясь, очевидно, «не тех» результатов. Расчет, очевидно, на то, чтобы, конфисковав имущество партии, «перекрыв кислород», дождаться ее «естественного» распада или самороспуска.

Поэтому я считаю, что нужно не пассивно дожидаться суда, а, наоборот, требовать ускорения следствия, участия в нем адвокатов, представляющих интересы партии, обратиться в суд со встречными исками, в том числе и с имущественным». (Выделено мною — Н.Г.)

Вот всё, что смог предложить в «трудные времена» Зюганов. «Требовать ускорения следствия», обратиться в суд»... Вообще, в этом интервью Геннадий Андреевич делает потрясающие открытия. Например, он говорит, что «в последние два-три года партия стремительно утрачивала свою прежнюю функцию стержневой структуры государственного управления». Это, в общем-то, верно: действительно, утрачивала. Но причину он видит не в том, что в стремлении уничтожить Советский Союз и социализм сомкнулись внешние и внутренние враги Советской власти и нашей страны, что активно действовала пятая колонна и «агентура влияния», что имело место неслыханное предательство высшего эшелона руководства во главе с Горбачевым, Яковлевым, Шеварднадзе, которые идейно разоружили партию и посулами строить «гуман-

191

ный демократический социализм» задурили голову народу. И не в том Зюганов видит причину, что после изъятия шестой статьи Конституции партия утратила какие-либо властные полномочия, а платформы и создание КП РСФСР подорвали ее единство. Увы, ничего этого он не сказал, а сказал нечто совершенно иное.

По его мнению, причиной случившегося является то, что «партия, провозгласившая своей целью защиту интересов трудящихся, крайне тяжело поворачивалась к их коренным нуждам, не умела и не знала, как это делать». И эту чушь он говорит о партии, под руководством которой в стране была ликвидирована неграмотность, введены бесплатное образование, здравоохранение. Трудящиеся бесплатно получали жилье, а квартплата была самой низкой в мире. Для них была создана широкая сеть санаториев и курортов, домов отдыха. На предприятиях действовали свои профилактории, поликлиники. В Советском Союзе шесть десятилетий назад канула в Лету безработица. Была создана и действовала система сильной социальной защиты населения, и под влиянием опыта СССР капиталисты Запада, боясь повторения Октября в их странах, стали лицом поворачиваться к нуждам трудящихся. Перечислять все, что делалось под руководством нашей партии для народа, — места не хватит. А Зюганов говорит, что она, оказывается, «не умела и не знала, как это делать», то есть не знала, как «поворачиваться к коренным нуждам людей». И это говорит человек, именующий себя коммунистом, много лет проработавший в ЦК КПСС, один из лидеров КП РСФСР!

«Вы верите в то, что компартия возродится?» — спрашивает его дальше журналист.

«— Верю в возрождение широкого левого, социалистического движения трудящихся масс. Но чтобы партия могла занять в нем видное место, она должна выйти из сегодняшних испытаний радикально преображенной», — ответил Зюганов.

В ходе беседы с журналистом постепенно вырисовывались контуры будущей восстановленной компартии, как их представлял ее главный идеолог.

«Поскольку в обществе существуют определенные социальные интересы, тем более интересы огромного большинства трудящихся, поставленные под реальную угрозу, силы, их представляющие, проявят себя неизбежно. Но все дело в том, чтобы это происходило не стихийно, а в цивилизованных формах», — говорит Зюганов.

Здесь в подтексте ясен намек: партия нужна для того, чтобы не допустить стихийных выступлений народа (помните, «русский бунт, бессмысленный и беспощадный»?), облечь их в «цивилизованную форму» парламентской борьбы. Дальнейшие высказывания Зюганова подтверждают это предположение.

«— Идейный спектр сегодняшних «посткоммунистических» течений, как известно, очень широк — от необольшевизма до легального марксизма. На какой же принципиальной основе левые силы социалистической ориентации могут достичь хотя бы минимума согласия?» — спрашивает его журналист.

«— Я думаю, общая формула сомнений не вызовет: защита интересов трудящихся. А конкретно в нынешних условиях защищать их — значит не допустить гибели общества, страны, государства», — отвечает Зюганов.

Какое государство идеолог КП РСФСР призывает осенью 1991 года защитить от гибели? Буржуазное. Не допустить его гибели — значит, по Зюганову, защитить интересы трудящихся. Почему-то сам он всего лишь пару месяцев назад не встал на защиту Советского социалистического государства, «допустил его гибель». Думаю, в стане «победителей» аплодировали подобным откровениям идеолога КП РСФСР.

192

«Для этого, — продолжает он, — все политические силы должны отложить свои разногласия, сесть за «круглый стол» и во что бы то ни стало договориться о взаимодействии в решении ряда насущных проблем. Это прежде всего восстановление управляемости государства, борьба с преступностью, буквально захлестывающей общество, жизнеобеспечение страны самым необходимым на ближайшую зиму и весну. Никакая диктатура этих вопросов не решит. Здесь необходимо общественное согласие».

Обратите внимание: будущий «вождь» КПРФ здесь фактически отрицает не «никакую» диктатуру, а именно революционную диктатуру пролетариата. А ведь именно благодаря ей народ победил в Гражданской войне, восстановил разрушенное хозяйство, покончил с беспризорностью, обуздал преступность, обеспечил порядок в стране, осуществил индустриализацию и коллективизацию сельского хозяйства и вывел страну в число передовых, без чего была бы невозможной победа над фашистской Германией. И т.д. и т.п. Теперь же, в результате августовского контрреволюционного переворота в России установлена буржуазная диктатура, но Зюганов обходит это обстоятельство стороной.

«Реально ли оно (общественное согласие — Н.Г.)? Сегодня прямо говорят о неизбежности «непопулярных» мер. Нетрудно догадаться, что под этим подразумевается. Трудящихся наверняка в очередной раз призовут потерпеть. А готова ли и другая сторона — новые предприниматели — хоть в чем-то поступиться своей ближайшей выгодой?» — задает следующий вопрос журналист.

«Предприниматели ведь тоже очень разные, — со знанием дела отвечает Зюганов. — ...Среди них немало людей с широким кругозором, мыслящих по-государственному. Для их дела политический и экономический хаос губителен. Уверен, что они пройдут свою половину пути, ибо понимают, что наше Отечество уже исчерпало отпущенный ему историей «лимит» на гражданские междоусобицы».

Интересная мысль. Если «новые предприниматели» понимают, что лимит на гражданские междоусобицы уже исчерпан, то чего им бояться? Тем более, что и стихийный протест трудящихся Зюганов обязуется взять под свой контроль?

Любопытен последний вопрос:

«— В нашей истории деятели с партбилетами в карманах немало потрудились над насаждением и раздуванием экстремизма в политике, экономике, культуре. Причем выступали не иначе как от имени научного коммунизма, хотя его основоположники, помнится, ни к чему подобному не призывали. Как видно, расставание со ставшими ненужными теперь партбилетами ничуть не вразумило иных сегодняшних политиков», — говорит журналист.

«— Болезнь экстремизма, бездумного левачества нашему обществу, очевидно, предстоит изживать еще долго, причем совместными усилиями разных политических течений. Уверен, что большинство коммунистов твердо встало на этот путь и не сойдет с него. Думаю, что и нашим оппонентам все же достанет политической мудрости и просто житейского здравого смысла», — ответил Зюганов. («Советская Россия» №203, 25 октября 1991 г.)

В этом интервью Зюганов «застолбил» основные позиции будущей КПРФ: обуздание стихийных выступлений и направление их в «цивилизованные формы», исчерпанность лимитов на «гражданские междоусобицы», то есть на революции. Революционные выступления обозначил как «болезнь экстремизма», «бездумное левачество». Собственно, он отбросил основные постулаты марксизма-ленинизма. Продолжая свою линию, заявленную в Конституцион-

193

ном суде, Зюганов еще более откровенно дал понять ельцинскому режиму, что его партия, получив разрешение возобновить деятельность, действительно станет «радикально преображенной».

Интервью Зюганова напомнило откровения его недавнего «начальника» в ЦК КПСС Александра Яковлева в интервью «Я пришел к отрицанию марксизма» корреспонденту ТАСС Т.Замятиной:

«Я боюсь усиления фронта реваншизма на почве ухудшающегося социально-экономического положения.

Потому и возникла идея движения демократических реформ. Первая его задача — предупредить реакцию, что если будет предпринят опасный шаг — то наше движение сможет поднять людей: «Стоп, не балуйтесь с обществом. Хватит экспериментов и издевательств».

Во-вторых, надо, конечно, разрабатывать позитивную программу. Это движение левоцентристского толка, призванное застраховать людей и от детской болезни левизны, и от старческой, маразматической болезни неосталинизма.

Все больше прихожу к выводу, что наша беда родом из марксизма.

...Я бы не ставил так вопрос: поддержка (Горбачеву — Н.Г.) или оппозиция. Мы будем держаться самостоятельной линии — поддерживать разумное и отвергать то, что расходится с нашими взглядами. («Советская Россия», 3 августа 1991 г.)

В обоих интервью легко угадывается не дословное, но внутреннее, глубинное родство Зюганова с Яковлевым. Зюганов может возразить: «Как?! Ведь это я разоблачил Яковлева в статье «Архитектор у развалин», я боролся с ним!» Действительно, этот факт отражен в самых восторженных тонах во всех «биографиях» Зюганова как самый мужественный его поступок. Например, газета «Кто есть кто в современном мире» в первом номере за 1994 год поместила под рубрикой «Жизнь замечательных людей» обширную статью Н.Кротова и М.Холмской «Зюганов: Я мог бы сколотить огромное состояние», где говорилось:

«7 мая 1991 года в «Советской России» под заголовком «Архитектор у развалин» было опубликовано открытое письмо Г.А.Зюганова бывшему члену Политбюро, секретарю ЦК КПСС, тогдашнему старшему советнику Президента СССР А.Н.Яковлеву. Хотя оно было адресовано вполне конкретному лицу, многие усмотрели в нем «прямую атаку на Горбачева». Зюганов слышал выступления Яковлева, читал все его статьи, анализировал их, хорошо знал его лично и... был его подчиненным. «У меня сложилось ощущение, — вспоминает Геннадий Андреевич, — что Александр Николаевич не знает во всей необходимой полноте повседневной жизни страны. И в годы работы в ЦК КПСС он нечасто жаловал производственные, трудовые коллективы своим вниманием. Предпочитал иметь дело лишь с теми, кто «отражал» интересы трудящихся...» Зюганов клеймил «архитектора перестройки» за нигилистическое отношение ко всей предшествующей истории страны, разрыв связь времен, за абсолютизацию понятий «демократия» и «гласность», за внедренные в общественное сознание «с легкой руки» Яковлева «новые идеологические стереотипы» — «застой», — «административно-командная система», — «возвращение в мировую цивилизацию». («Кто есть кто», № 1, январь 1994 г.)

«Весной 1991 года в «Советской России» я опубликовал свое открытое письмо Яковлеву под заголовком «Архитектор у развалин». Полагаю, этот документ лучше всего передает то, что я чувствовал и переживал тогда. Готовил я его втайне от самых близких мне людей, и «Советская Россия», ее главный редактор Валентин Васильевич Чикин совершили мужественный гражданский поступок, опубликовав эту статью. Ведь цензуры не было для тех, кто разваливал страну, а оппонентов ой как цензуровали!» — драматизирует ситуацию Зюганов в книге «Верность» (стр. 108).

 

194

На самом деле тогда никакой цензуры уже не было вообще, я это знаю, поскольку сама работала в «Советской России», и появление статьи целиком и полностью зависело только от главного редактора. А материал был подготовлен в ЦК КПСС и подписать его предложили Полозкову, но тот отказался, перепоручив это дело Зюганову. Таким образом, прежде мало известный заурядный партийный функционер вдруг сразу, в один миг приобрел громкую и даже скандальную славу. Как и в свое время Ельцин. Сам Яковлев в своей книге «Омут памяти» тоже зафиксировал этот момент: «Геннадий Зюганов публикует статью «Архитектор у развалин», которая потом сделала ему карьеру в стане необольшевизма». («Омут памяти», М, Вагриус, 2000 г., стр.479). И в этом плане «архитектор» абсолютно прав: статья стала для Зюганова трамплином к будущему посту председателя российской компартии.

Между тем, в послеавгустовской России продолжалось «партийное строительство».

26-27 октября 1991 года Демократическая партия коммунистов была преобразована в Народную партию «Свободная Россия» (НПСР). Председателем партии был избран А.Руцкой, председателем правления — В.Липицкий. Были провозглашены цели: «единая Россия в рамках политического и экономического союза суверенных государств, в экономике — рынок, приватизация, разгосударствление и многоукладность». («Независимая газета», 29.10.91).

26 октября состоялась конференция, на которой был избран оргкомитет по проведению съезда Социалистической партии.

«Чтобы сохранить приверженность марксизму, придется марксизм ревизовать», — заявил в политическом докладе на конференции профессор Анатолий Денисов. Ортодоксы возражали против такой постановки вопроса...

Однако председательствующий народный депутат России Иван Рыбкин (член ЦК КП РСФСР — Н.Г.) продемонстрировал достаточно жесткий стиль поведения: если наши взгляды не совпадают с вашими, идите создавать другую партию.

...«Мы против того, чтобы некоммунистические партии создавались на базе КПСС», — заявил лидер ленинградской «Коминициативы» Виктор Тюль-кин. После того, как не прошло его предложение назвать партию «коммунистической», он, редактор газеты «Молния» Виктор Анпилов и их сторонники покинули зал». («НГ», 29.10.91.)

Вскоре, как уже говорилось, на базе Инициативного съезда была учреждена и зарегистрирована РКРП.

После избиения московскими властями демонстрации 23 февраля 1992 года была сформирована объединенная оппозиция, его сердцевиной стал объединенный блок «Российское единство» в Верховном Совете. Действовал Фронт национального спасения. Многотысячные манифестации проводили «Трудовая Россия» и партии Роскомсовета.

А «вожди» КП РСФСР все выжидали.

25 июня 1992 года «Советская Россия» публикует аналитическую статью Александра Фролова «Достоинство компромисса» на тему: «Коммунисты в оппозиционном движении». Александр Фролов — главный публицист КПРФ (КП РСФСР), поэтому его оценки представляют интерес. Приведу фрагмент:

«После августовско-декабрьского переворота, когда канула в небытие верхушка предателей партии, тормозивших и срывавших ее работу, коммунисты наконец об-

195

рели возможность объективно разобраться в самих себе, оценить свои силы и возможности. Окончательно выяснилось, что в коммунистическом движении несколько основных направлений, десятки идейных оттенков, что и нашло выражение в параллельном существовании нескольких новых коммунистических, социалистических и рабочих партий, лишь начинающих налаживать координацию своих действий. Тем не менее внутри оппозиции все они занимают единую, вполне определившуюся «нишу», обладают в ней значительным весом и влиянием. Из чего оно складывается?

Во-первых, вопреки всем заклинаниям о смерти марксизма-ленинизма и просто пессимистическим прогнозам коммунисты уже сегодня добились несомненного духовного, теоретического лидерства в оппозиции, сумели дать наиболее точные и емкие ответы на животрепещущие вопросы современности.

Это фактически признано всей оппозицией. Признано тем, что принятая на днях съездом Русского национального собора программа действий по спасению Отечества —«Преображение России» — на 90 процентов текстуально воспроизводит проект «Национальное спасение», представленный на обсуждение патриотических сил Российской коммунистической рабочей партией. (Выделено мною — Н.Г.)

Во-вторых, они преобладают среди участников митингов, демонстраций и других массовых уличных акций оппозиции. Достаточно сходить на любой московский митинг, чтобы убедиться: три четверти выступает под красными флагами. Это ни в коем случае не принижает тех, кто идет рядом под хоругвью, андреевским или черно-желто-белым флагом. Но факт остается фактом. Главной силой массового уличного давления на власть является «Трудовая Россия», которая, собственно, и организует все акции». (Выделено мною — Н.Г. «Советская Россия», № 84, 25 июня 1992 г.)

Таким образом, пером главного партийного публициста КП РСФСР (ныне КПРФ) в одной из главных газет Зюганова было засвидетельствовано, что в 1991-1992 году отнюдь не КП РСФСР, а именно РКРП и созданное ею движение «Трудовая Россия» играли ведущую роль в оппозиционном движении. Когда КП РСФСР возродится в виде КПРФ, ее вожди и апологеты будут всячески дискредитировать РКРП и таким образом создавать «самой крупной партии» имидж единственной выразительницы дум и чаяний народа. Но это будет позднее. А пока все они вымаливали у властей разрешение на деятельность партии. Но рядовые коммунисты не сидели, сложа руки.

В июне 1992 года состоялся Пленум ЦК КПСС. О том, кто и как его организовывал, я подробно рассказала в своей книге «Тот, кто не предал» (М, Внешторгиздат, 1995 г.). Сейчас же напомню основные, принципиальные моменты.

«Вожди» КПРФ не раз хвастливо заявляли, будто они восстановили партию буквально из пепла, собрав ее по кусочкам, по частям. Им подобострастно вторят и их подпевалы. На самом деле, партию начали воссоздавать рядовые коммунисты. Инициатором проведения Пленума ЦК КПСС стал московский рабочий, машинист экскаватора Константин Николаев, избранный на XXVIII съезде членом ЦК КПСС. О создании ГКЧП он услышал, находясь в отпуске в Ялте. Уже 25 августа, не догуляв пол-отпуска, с трудом добрался до Москвы. Начал разыскивать членов ЦК, установил связь с Алексеем Пригариным. В конце сентября пришел в газету «Гласность» и встретил там горячего сторонника проведения Пленума в лице главного редактора газеты Юрия Петровича Изюмова. Вместе установили связь с сотрудниками аппарата ЦК КПСС и приняли решение проводить Пленум. Начали устанавливать связь со всеми членами ЦК — по списку и одновременно восстанавливать партийные организации на местах.

196

—  Восстанавливая партийные организации КПСС — будущие организации КПРФ, мы одновременно собирали членов ЦК КПСС, готовили Пленум, — вспоминает Константин Николаев. — Сначала хотели провести его в феврале 1992 года, но в связи с обращением группы депутатов-коммунистов в Конституционнный суд и подготовкой к нему, поступили просьбы от Купцова, Зоркальцева и еще целого ряда партийных функционеров не делать этого, не стоит, мол, нервировать власти проведением Пленума, надо подождать, пока Конституционный суд отменит запрет.

Мы пошли навстречу, перенесли Пленум на начало мая, но тут против резко выступила группа Купцова. Однако тянуть дальше с проведением Пленума мы не хотели и не могли, времени и так было потеряно немало. Уже был сформирован Оргкомитет Пленума ЦК КПСС (во главе с К.Николаевым — Н.Г.), он действовал, действовали и рядовые коммунисты на местах, которые не могли мириться с противозаконными действиями президента Российской Федерации. В подполье действовали коммунисты Литвы, Латвии и Эстонии, ни на один день не прекратив борьбу. Миколас Мартинович Бурокявичюс, Лембит Аннус, Игорь Валентинович Лопатин и многие другие активно участвовали в восстановлении КПСС.

—  Хочу подчеркнуть, — говорит К.Николаев, — что с самого начала среди нас не было ни одного секретаря ЦК КПСС, ни одного члена Политбюро, постоянно работавшего в Москве. Лично я обращался ко всем, в том числе к Купцову. Он отказался. И тогда наш Оргкомитет пришел к единому мнению: вне зависимости от решений суда Пленум провести.

Пленум состоялся 13 июня 1992 года в условиях подполья. Естественно, не все члены ЦК участвовали в его работе. Одни — потому что трудно было добираться до Москвы, другие — потому, что давно уже распрощались с партийным билетом, их манили другие интересы. Многие же были сбиты с толку дезинформацией, исходившей от руководящих деятелей ЦК КП РСФСР. Хоть деятельность партии и была приостановлена, но «деятели»-то остались и развернули бурную деятельность по недопущению открытия Пленума и срыву его работы. Ко мне, сотруднику газеты «Советская Россия», приходили товарищи из ЦК КП РСФСР, в особенности Иван Павлович Осадчий, и «рекомендовали» материалы о Пленуме ЦК КПСС не печатать, мол, «это провокация». Но Пленум состоялся. Позднее, а именно 27 марта 1993 года, главный редактор «Гласности» Юрий Изюмов, выступая на XXIX съезде КПСС, назвал вещи своими именами:

«— Так получилось, что «Гласность» связана с процессом восстановления КПСС. Ельцин запретил газету в августе 1991-го. Мы перерегистрировались, учредителем стал журналистский коллектив. Но «Гласность» была, есть и будет газетой КПСС. После августа коммунисты ждали, что скажут руководители. А они работали как ликвидком. Рядовые члены ЦК КПСС требовали собрать Пленум еще осенью — воспрепятствовали сначала Горбачев, потом Ивашко. Никто из секретарей ЦК и заведующих отделами ничего не сделал для восстановления партии. Вопреки их сопротивлению была создана инициативная группа по созыву пленума: Николаев, Пригарин, Секретарюк, Шур-чанов, Поморов, Рыжов, Копышев, Романов, Мельников, Чертищев, Бурокявичюс, Аннус, Буджив, Черняховский, еще ряд товарищей. Купцов и другие затратили массу энергии, чтобы пленум не собрался, — как говорится, эту

197

энергию бы в мирных целях! Но пленум все же состоялся. Надо отдать должное главному редактору «Правды» Г.Селезневу: он — единственный! — решился предоставить помещение». (Материалы XXIX съезда КПСС, М,

1993 г., стр.55)

Оргкомитет пригласил на Пленум ЦК КПСС все действовавшие к тому моменту коммунистические партии: РКРП, РПК, Большевистскую платформу, ВКПБ. Пленум распустил Политбюро и Секретариат, исключил Горбачева из рядов КПСС и обратился ко всем членам партии с призывом вопреки указам о запрете восстанавливать первичные, районные, областные, краевые, республиканские организации, то есть восстанавливать КПСС. Пленум заявил, что слухи о смерти партии сильно преувеличены, она жива, она действует. Была принята стратегия восстановления партии.

«Предотвратить национальную катастрофу — главная цель возрождаемой Коммунистической партии» — так заявили организаторы Пленума на состоявшейся по его итогам пресс-конференции в Центральном Доме журналиста. Вел ее главный редактор «Гласности» Ю.Изюмов. Редакция «Гласности» стала на многие месяцы и годы боевым штабом по возрождению КПСС.

«Уникальность и своеобразие состоявшегося пленума в том, что он созывался по требованию коммунистов снизу, проходил в обстановке подлинного демократизма и свободного обмена мнениями. Подавляющее большинство коммунистов не хотят мириться с разрушением Союза, развалом армии, с экономическим и политическим хаосом, навязываемой капитализацией. Они не желают быть статистами при всеобщем ограблении народа, его унижении и

растлении.

...Вопреки ренегатской деятельности бывшего генсека и партийных сановников многие члены ЦК КПСС в экстремальной ситуации проявили выдержку и самостоятельность мышления. Они образовали инициативную группу по проведению пленума и развернули его подготовку.

Более ста членов ЦК высказались за проведение пленума сразу после заседания Конституционного суда 26 мая. К сожалению, только 68 из них смогли принять участие в работе пленума», — говорилось в отчете с пресс-конференции Н.Шияна в газете «Гласность» за 25 июня 1992 года. В этом же номере было напечатано письмо первого секретаря ЦК Компартии Литвы Миколаса Бурокявичюса «Поддерживаю!»:

«Думаю, что Пленум ЦК КПСС был созван своевременно. Принятые на нем документы сыграют большую позитивную роль в борьбе за восстановление Советской власти в стране, за построение правового социалистического государства, за возрождение КПСС как единой политической партии рабочего класса, трудового крестьянства и народной интеллигенции, партии, объединяющей республиканские организации и все отряды коммунистического движения.

Раздробленность коммунистического движения в стране ослабляет политические силы, которые борются против авантюристических националистических кругов, захвативших власть в нескольких республиках, идущих по пути бонапартизма к диктатуре личной власти, к неофашизму.

Запрет КПСС, компартий России, Литвы и других республик это величайшее преступление. Это начало наступления на демократические права и свободы людей. Антикоммунистическая истерия, националистический психоз зах-

198

ватили значительную часть страны. Попираются элементарные юридические нормы, люди поставлены на грань голода и нищеты. Фальсификация истории, клевета на КПСС приобрели невиданный размах. В тюрьмах по политическим мотивам содержатся коммунисты, выступившие за единство Союза, за сохранение единого СССР. Это честные, мужественные политические и государственные деятели СССР, народные депутаты СССР, руководители компартий и общественных организаций. Коммунисты томятся в тюрьмах за свои политические убеждения. Приписывать КПСС какие-то путчи, заговоры это абсурд. Поэтому от имени Компартии Литвы поддерживаю документы Пленума ЦК КПСС, обращение к Конституционному суду РФ и обращение к коммунистам. Я согласен с оценкой, данной Пленумом бывшему генсеку ЦК КПСС.

Коммунисты, отстаивая социальные и национальные интересы трудового народа своих республик, должны твердо стоять на интернациональных позициях. Ведь сила коммунистического движения в интернациональном единстве. Интернационализм не противоречит патриотизму. Мы должны выступать против любых проявлений межнациональной розни, добиться восстановления дружбы народов, бороться против экономической разрухи, за улучшение экономического положения трудящихся масс, за их политические права и свободы». («Гласность», № 23, 25 июня 1992 г.)

Вот позиция настоящего коммуниста, лидера партии, которая действовала и продолжает действовать в подполье. Спустя два года Миколас Бурокявичюс и его ближайшие сподвижники Юозас Ермалавичюс и Иван Кучеров будут вероломно выкрадены литовскими спецслужбами в Минске, где они скрывались в подполье, и заключены в тюрьму. Трагична их судьба. Ученый Иван Кучеров в тюрьме заболел раком и вскоре после выхода на волю скончался. Литовская Фемида «благородно» отпустила его домой умирать. Юозас Ермалавичюс вышел на свободу только в 2002 году, а Миколаса Бурокявичюса литовские власти продолжают держать в застенках.

«Сила коммунистического движения» в интернациональном единстве», — утверждал в процитированном выше письме Миколас Бурокявичюс. Три года спустя КПРФ на III съезде изъяла из своей Программы призыв: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», посчитав его «несвоевременным». Против проголосовали только 13 человек. Отрекшиеся от лозунга солидарности, «вожди» КПРФ начали активно встраиваться во власть. Но это будет потом. А пока эта партия пребывала в летаргическом сне в ожидании высочайшего разрешения действовать.

— На Пленуме ЦК КПСС 13 июня 1992 года Купцова не было, хотя мы точно знаем, что он был в Москве. Иван Иванович Мельников, секретарь парткома крупнейшей в Москве партийной организации — МГУ и член ЦК КПСС, приходил в «Гласность», но участвовать в работе Оргкомитета отказался, — рассказывает дальше К.Николаев. — Ну а после совещания в школьном классе члены ЦК КП РСФСР, именно группа, участвовавшая в процессе в Конституционном суде, стала с еще большим напором противодействовать созыву XX конференции КПСС. Звонили по регионам, вводили коммунистов в заблуждение, будто перенесены сроки, распространяли всевозможные слухи. Такие сведения поступали в оргкомитет из российских регионов, с Украины. В числе звонивших называли Купцова, Осадчего, других функционеров.

199

Как ни странно, но линию оргкомитета и его действия не поддержал и Роскомсовет, объединявший Союз коммунистов, РКРП, РПК, ВКПБ и Большевистскую платформу. Идею восстановления КПСС они восприняли более чем прохладно и, по сути, солидаризировались с руководством ЦК КПРФ. Недавно в мои руки попал весьма любопытный документ. Для понимания не только того, что происходило тогда, но в не меньшей мере того, что происходит в коммунистическом движении в последнее десятилетие, привожу его целиком.

Заявление

по поводу проведения так называемого Пленума ЦК КПСС

13 июня т.г. состоялась встреча группы членов ЦК КПСС, которая провозгласила себя Пленумом ЦК КПСС и приняла ряд организационных решений. В связи с этим считаем необходимым заявить следующее:

1.  47 собравшихся членов ЦК КПСС располагали 61 голосом (14 членов ЦК, не прибывших на встречу, передали свои голоса участникам собрания). Естественно, что одна седьмая часть состава ЦК не имела никакого уставного права решать что-либо за 400 членов ЦК КПСС и за партию в целом. Тем не менее 43 голосами против 16 при двух воздержавшихся было принято решение именоваться Пленумом ЦК.

2.  Данная встреча не первая попытка собрать Пленум ЦК КПСС непременно до Конституционного суда.

Решение о преобразовании совещания членов ЦК КПСС в Пленум является несвоевременным и провокационным, оно наносит серьезный удар по позициям представителей КПСС в Конституционном суде РФ, может внести дезорганизацию в естественный процесс коммунистического движения, становления и развития партий коммунистической и социалистической ориентации.

3.  Мы будем продолжать добиваться, чтобы КПСС могла реализовать конституционное право самой решать свою дальнейшую судьбу на основе законов страны (выделено мною Н.Г.) и своего Устава, в т.ч. путем созыва полномочных конференции или съезда.

А.А.Сергеев, член ЦК РКРП, член ЦК КПСС А.В.Крючков, председатель Политсовета ЦИК РПК, член ЦК Компартии РСФСР А.Н.Мальцев, сопредседатель СПТ, член ЦК КПСС И.П.Осадчий, сопредседатель объединения, член ЦК Компартии РСФСР.

Ничего себе документ! Еще одно подтверждение того, что те, кто по злому умыслу или из добрых побуждений разрушал в 1989-1991 году КПСС, продолжают эту линию и в последующие годы. На всех съездах и Пленумах Рос-

200

От Российской коммунистической

Рабочей партии

От Российской партии коммунистов

От Социалистической партии

трудящихся

От общественного объединения

«В защиту прав коммунистов»

комсоюза и РКРП, на которых мне доводилось быть, яростно критиковалась КПСС, хотя все или почти все члены новых партий «родом» из нее. Мне рассказывали, что на учредительном съезде РКРП, который проходил в Челябинске, было принято решение КПСС не восстанавливать. Руководители КП РСФСР, выступавшие в Конституционном суде, топили КПСС, выгораживали КП РСФСР и преследовали цель добиться разрешения восстановления только их партии. Не хотели появления КПСС на политической арене и другие партии — РКРП, РПК, СПТ... Потому такое неприятие вызвал у них Пленум ЦК КПСС.

В заявлении, приведенном выше, цифры взяты с потолка. Фактически в Пленуме приняли участие 68 членов ЦК и 14 членов Центральной Контрольной Комиссии. Но дело не в цифрах. Главное — инициативу коммунистов, стремление поскорее возродить партию эти подписанты назвали «провокацией». Их ссылки на то, что организаторы Пленума не могли что-либо решать «за 400 членов ЦК КПСС и за партию в целом», просто смехотворны. Где эти 400 членов, где вся партия, ау-у! На Пленум приехали те, кто продолжал считать себя коммунистами и членами ЦК КПСС, и они совершили поступок.

Сейчас, по прошествии более чем десяти лет, можно представить, что стало бы с партией, не будь в ней инициативных, надежных, настоящих коммунистов, которые жаждали поскорее возродить партию и действовать, не дожидаясь высочайшего разрешения! Они не побоялись обвинений и ярлыков типа «провокаторы» и сделали то, что еще будет оценено должным образом в истории. И спасибо им за это, и слава!

Ну а те, кто ставил им препоны тогда, продолжает возводить всевозможные преграды и в последующие годы, о чем будет рассказано в этой книге. Во всяком случае, партии Роскомсовета в XX партийной конференции не участвовали. Некоторые из них объясняют это тем, что опасались возрождения горбачевщины. Видимо, поэтому цель, поставленная перед XX партконференцией, цель — объединить эти партии не была достигнута.

— Но вот что самое ценное, — акцентирует Николаев, — на эту конференцию приехали делегаты из 73 регионов России с полномочиями от своих организаций. Вертикальные и горизонтальные структуры по схеме — первичка, районная, городская, областная, республиканская — были восстановлены и делегаты избирались согласно Уставу, принятому XXVIII съездом КПСС. Мы вообще действовали на основании этого устава. Таким образом, вокруг XX конференции были объединены все республиканские партии и практически, как отряд КПСС, воссоздана Российская республиканская компартия, но без руководства. Обстановка была такая, что вполне можно было избрать ЦК КП РСФСР. Но я как председатель Оргкомитета считал, что, поскольку есть еще руководители той партии, они, в конце концов, соберут свой съезд или пленум и будут решать ее судьбу.

Собственно, такой же точки зрения придерживались и другие члены Оргкомитета, исповедовавшие законы партийной этики. Они не учли, что верхи старой партийной номенклатурной бюрократии весьма искусны в аппаратных играх и интригах, это проявится сразу после августовских событий и станет в последующем серьезным тормозом на пути к консолидации коммунистического движения.

201

После разрешения, данного Конституционным судом на возобновление деятельности первичных организаций КП РСФСР, был создан под председательством В.Купцова Оргкомитет по проведению II восстановительно-объединительного съезда КП РСФСР. И сразу же, с еще большим пылом, стал противодействовать Оргкомитету XXIX съезда КПСС. Движущей пружиной противодействия были идейно-политические расхождения. Оргкомитет XXIX съезда выступал за воссоздание Российской компартии в составе КПСС, а Оргкомитет восстановительного съезда стоял за партию вне КПСС. А лидеры говорили, что КПСС-де умерла (недаром многие из них голосовали на совещании в школьном классе против защиты КПСС) и восстанавливать ее не следует.

Оргкомитет ЦК КПСС выступал против социал-демократического уклона в партии, главной целью ставил смену антинародного режима, а для этого, при необходимости использовать все допустимые, в том числе и международным правом, методы борьбы. Оргкомитет II съезда КП РСФСР ничего против социал-демократической идеологии не имел, ориентировался на нее и держал курс на воссоздание законопослушной партии, которая бы не выходила за пределы дозволенного, а приспосабливалась к условиям режима.

3 декабря 1992 года «Советская Россия» публикует обращение инициативного Комитета по созыву съезда коммунистов Российской Федерации «Общими усилиями возродим нашу партию». В нем констатировалось: «Более года Указом Президента Ельцина была прекращена деятельность нашей партии»; но «партия жива!»; «Коммунисты вышли из суда несломленными и непобежденными»; «суд вынужден был...разрешить деятельность первичных партийных организаций КП РСФСР, вернуть часть имущества»; «Таким образом, коммунисты получили право на легальную деятельность в рамках Конституции РФ, завершить организационное оформление Компартии России».

В обращении обрисован и облик будущей партии:

«Мы видим нашу партию, действующую в полном соответствии с Конституцией Российской Федерации.

Это будет партия, извлекшая уроки из великой и трагичной истории нашего государства и КПСС, наследующая ее лучшие демократические традиции: борьбу за социальную справедливость, за право человека на труд, отдых, жилище, бесплатное медицинское обслуживание и образование, пенсионное обеспечение.

...Российское общество неуклонно идет к новому пониманию реальной перспективы как нашей страны, так и человечества в целом. Мало кто желает возврата к прошлому. Необходимость реформ очевидна, но они должны отвечать национальным интересам Российского государства, большинства его народа».

По этому заявлению чувствуется, что «вожди» КП РСФСР слишком долго пребывали за кулисами, оторвались от масс, иначе не посмели бы с таким апломбом утверждать, будто «мало кто желает возврата к прошлому». Ведь на всех многотысячных манифестациях, проводимых «Трудовой Россией» и ее ядром — РКРП, звучали требования восстановить Советский Союз, Советскую власть, социализм. Об этом заявило 17 марта 1992 года и всенародное вече, состоявшееся в первую годовщину Всесоюзного референдума, высказавшегося за сохранение Советского Союза.

202

13 февраля 2003 года в пансионате на Клязьминском водохранилище под Москвой состоялся II восстановительно-объединительный или чрезвычайный съезд КП РСФСР. Но объединить все действовавшие в тот момент российские компартии оргкомитету Купцова не удалось. В Москве во Дворце культуры одного из заводов в этот же день состоялся II чрезвычайный съезд, организованный руководством РКРП. Оба съезда объявили себя правопреемниками КП РСФСР. Собственно, существовавшие изначально в российском коммунистическом движении две линии — левая, проводившаяся Движением коммунистической инициативы, и правая, то есть линия КП РСФСР, так и остались, границы между ними за полтора года после запрета не только не стерлись, напротив, стали еще четче. Теперь у РКПР появился еще один повод к размежеванию: «Пока мы боролись, они отсиживались в кустах, а теперь хотят командовать всем коммунистическим движением». И основания для такой позиции были. РКРП, по данным «Народной газеты», насчитывала к тому времени уже 100 тысяч членов, имела ряд партийных изданий с общим тиражом несколько сотен тысяч экземпляров, организовала по всей России около 70 Советов рабочих, крестьян, специалистов и служащих. Группа Юрия Максимовича Слободкина разработала альтернативный ельцинскому проект Советской Конституции, он был опубликован в печати, РКРП и «Трудовая Россия» активно вели сбор подписей за проведение референдума по Конституции. А главное, как писала «Народная правда», они, то есть РКРП и «Трудовая Россия» организовали «самые мощные и массовые выступления россиян, которые, как землетрясения в 5-7 баллов, серьезно раскачали самые основы антинародного режима и в значительной мере повлияли на решение Консти-туционного суда по «Делу КПСС». («Народная правда», № 7, февраль 1993 г.) Анализируя оппозиционное движение в России после августа 1991 года, любой непредвзятый исследователь без труда убедится, что до появления на политической сцене КПРФ российская оппозиция была сильна и спаянна, как никогда, хотя в ней были, казалось бы, весьма разношерстные по идеологическим воззрениям партии и движения. Спаянным и хорошо организованным был и блок фракций в Верховном Совете РСФСР под названием «Российское единство». Их объединяло неприятие ельцинского режима и грабительских реформ, разрушающих Российское государство. Все они, в том числе лидеры блока — Сергей Бабурин, Геннадий Саенко, Владимир Исаков, Михаил Астафьев и другие — были в коалиции на равных, никто не присваивал себе функцию командовать и диктовать свои условия остальным. Расколы начались даже не после восстановления КП РСФСР, а сразу же после решения Конституционного суда. Этот момент по горячим следам зафиксировала левая прес-са того времени.

«В декабре Зорькин и К° вынесли Соломоново решение по принципу: «и ты, Сара, права, и ты, Изя, прав», которое тем не менее дало легитимные основы для реанимирования КП РСФСР».

С этого момента начинается отсчет времени, когда по разнородному, непрочно-му, пестрому, но тем не менее цельному фундаменту комдвижения России пробежала первая враждебная трещина. События развивались так: вскоре после решения Конституционного суда РФ в Москве собрался координационно-консультативный совет коммунистических и рабочих партий. На него вышел все тот же Купцов с предложением провести съезд коммунистов России, где совместно обсудить сложившуюся си-туацию. Идея понравилась, на том и порешили.

203                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    ,

Однако через некоторое время Купцов и К° без согласования с РКРП и рядом других партий через средства массовой информации объявили о создании оргкомитета по проведению объединительно-восстановительного съезда КП РСФСР. Реакцию руководства РКРП представить себе нетрудно: «Как, мы два года без связей, средств, под мощным прессингом, в условиях полуподполья делали все возможное и невозможное, чтобы партия не умерла, а теперь какой-то Купцов с кучкой «услужливых» функционеров, которые в свое время своим бездействием хоронили компартию России, пришли на готовенькое и будут ее восстанавливать?! Ну уж нет!» — совершенно справедливо решили лидеры РКРП и создали свой «оргкомитет по проведению» — коммунистический.

Необходимость пойти на этот шаг они объясняют так: «на сегодняшний день РКРП стала реальной и — более того — единственной силой, способной противостоять режиму Ельцина. ...РКРП устояла и окрепла, поэтому, страшась ее возрастающей силы и памятуя о ее поразительной живучести, на самом высшем уровне было принято решение: через старых аппаратчиков воссоздать внешне коммунистическую партию — КП РСФСР (ибо сегодня в России антикоммунизм без соответствующей упаковки не проходит) — и тем самым утопить РКРП в этой партии, как в недавнем прошлом пытались утопить инициативное движение. При этом сотни тысяч политически активных людей отвлекаются от борьбы с режимом и их энергия уходит на внутрипартийные «дела». В общем, будет кому толочь воду в ступе.

...Сначала надо разобраться, вокруг чего и с кем объединяться. Мы провели анализ и увидели, что во многих городах и областях России местный лидер Соцпартии трудящихся и бывший первый секретарь — одно и то же лицо (а члены СПТ составляют костяк «возрождаемой» КП РФ). Это — старая структура.

Учитывая, что эти люди, слабые и безвольные в прошлом, сейчас начали действовать быстро и решительно, что в общем-то им несвойственно, мы сделали вывод: за ними стоят определенные госструктуры, которые дали им «добро» и поддержку. Чтобы это понять, достаточно вспомнить недавнее прошлое ряда активных членов купцовского оргкомитета.

Денисов. На последнем пленуме ЦК КПСС заявил: «Я не просто сторонник Горбачева, я — сторонник горбачевщины, т.е. центризма в партии...»

Калашников. В июне-июле 91-го тоже публично «присягал Горби», и вскоре стал секретарем ЦК. Ненадолго. Берет реванш.

Ильин. — Горбачевский лакей. — После августовских событий в письменном виде потребовал вернуть весьма скромную сумму, которую ЦК компартии России выделил на организацию выпуска первого номера «Народной правды». Вернуть не в партийную кассу, а на президентский счет...»

Так обосновывали свою позицию лидеры РКРП, считая, что с «купцовцами» и купцовским оргкомитетом все ясно». («Народная правда», № 7, февраль 1993 г.)

Таким образом, уже к моменту восстановления КП РСФСР в ее рядах произошел раскол. Чрезвычайный II съезд КП РСФСР, проведенный под эгидой РКРП, объявил, что КП РСФСР восстановлена и переименована в РКРП, которая и является правопреемницей КП РСФСР. В качестве ее программы и устава были приняты соответствующие документы РКРП. Съезд осудил «стремление партократов реанимировать антикоммунистическую линию Горбачева в партии с коммунистическим названием», работа ЦК КП РСФСР во главе с Куцовым была признана неудовлетворительной. Секретари ЦК КП РСФСР В.Купцов, Г.Зюганов, И.Антонович, А.Ильин были исключены из партии. Эта информация в коммунистическом движении была воспринята как курьез. Для исключенных же это решение никаких последствий, естественно, не имело, поскольку они проводили в этот же день в пансионате на Клязьме еще

 

204

один чрезвычайный восстановительно-объединительный съезд КП РСФСР, созванный купцовским оргкомитетом. Но это был съезд совсем другой, нежели РКРП, партии.

Почему съезд проходил не в Москве, Купцов объяснял тем, что «аренда столичных помещений — дело хлопотное и накладное». Однако тогда же многие коммунисты говорили, что сделано это для того, чтобы исключить общение и взаимодействие делегатов обоих съездов. Видимо, организаторы «купцовского» съезда опасались революционного, радикального («экстремистского», по мнению лидеров КП РСФСР) влияния РКРП. С основным докладом выступил В.Купцов. Но нас, конечно же, в первую очередь интересует выступление Г.Зюганова, поскольку именно он выразил то, что с тех пор стало основополагающим кредо КПРФ. Судите сами по фрагменту его выступления:

«...На мой взгляд, партия должна быть:

—  первое. Партия мужественных, честных и дееспособных людей, мыслящих национально и действующих государственно. Мировоззренческое кредо должны составлять справедливость как основа социалистического идеала, народность как форма реализации форм народовластия и Советов, государственность не просто как форма государственности, но и интеграции всех интересов наших народов, патриотизм — как сохранение традиций и связи времен и поколений;

—  второе. Это должна быть обязательно партия действия, жадная до дел, а не до имущества и бесконечной говорильни;

—  третье. Это должна быть партия интеллекта. И основные средства мы должны вложить в аналитико-концептуальные центры, которые нам разработают и проекты законов, и сделают все необходимое для того, чтобы она завоевала авторитет в той среде, которая рождает идеи и реализует их. Тут у нас есть три задачи — национальное государственное развитие, национальная безопасность и спасение науки, культуры и образования. («Левая газета» № 6, март 1993 г.)

В обращении инициативного Комитета не было сказано, какую часть имущества «удалось вернуть», но, видимо, не такую уж малую. КПРФ неплохо устроилась и с помещениями, и с финансами. Но хотя Зюганов сказал, что партия не должна быть «жадной до имущества», получилось-то наоборот. Партийная собственность создавалась на взносы всех коммунистов СССР десятилетиями, а не в тот год, что просуществовала КП РСФСР. Но разве КПРФ поделилась с коммунистами других партий помещениями или средствами, выделенными ей по решению Конституционного суда? Судя по всему, «вождям» КПРФ дали не так уж мало, если Зюганов в первый же год планировал «основные средства вложить в аналитико-концептуальные центры». Видать, было что вкладывать, в отличие от других партий, которые по копейке, по рублику собирают, чтобы обеспечить функционирование организации. В книге «Верность» (стр. 223) Зюганов проговаривается, что в 1993 году он «посылал своих гонцов для анализа ситуации на Кавказе, Украине, Дальнем Востоке, в Средней Азии». Можно представить, в какую сумму обходились поездки этих «гонцов» по всему СССР! А Зюганов впоследствии будет высокомерно говорить о той же КПС, о Шенине, что у них ничего нет — ни денег, ни помещений, вообще ничего.

Но, конечно, основной свой постулат Геннадий Андреевич в речи на восстановительном съезде выдал «под занавес».

«И последнее, — сказал он. — Специалисты, в том числе и из-за океана, обсуждали возрождение нашей партии, они крайне обеспокоены. Мы не должны им дать

205

повода и намека на всевозможные заговоры, провокации, которые усиленно подталкивают. Помните, что наша страна исчерпала лимит на революции и гражданские войны». (Там же.)

Интересно, какие «специалисты» «из-за океана» «обсуждали возрождение» КП РСФСР? Уж не ЦРУ ли часом? И почему будущий лидер КПРФ оглядывается на заокеанских «специалистов»? Ответ может быть лишь один: видимо, эти «специалисты» беседовали с «вождями» КП РСФСР и те дали свои заверения в своей полной лояльности к установившемуся в России режиму и в приверженности «цивилизованным формам деятельности». После чего именно за океаном было дано разрешение на возобновление деятельности этой компартии, а в России оно было только озвучено. На эту мысль натолкнула одна фраза в очерке Н.Кротова и М.Холмской под названием «Зюганов: Я мог бы сколотить огромное состояние»: «Вице-президент США Ал Гор во время визита в Россию нашел время для двухчасовой беседы тет-а-тет с Г.А.Зюгановым. Об этом в печати не сообщалось». («Кто есть кто в современном мире», № 1, январь 1994 г.)

Интересно, о чем это они «совещались»? И о чем частенько беседует Зюганов с послом США в последующие годы? Об этом можно только догадываться. Но, видимо, недаром он после августа-91 исправно получал зарплату в Российско-американском университете РАУ-корпорации. Судя же по его выступлению на объединительно-восстановительном съезде, он очень беспокоился, что скажет о возрожденной партии заморская «княгиня Марья Алексев-на». Не дай Бог, если подумает, будто КП РФ ставит своей целью свершение революции в России!

Но — вернемся к съезду. Он проходил весьма бурно, что, естественно: даже с отколом РКРП здесь были представлены порой полярные позиции. Кстати, лидер РКРП В.Тюлькин тоже принимал участие в съезде и даже предложил включить в повестку дня «отчет ЦК КП РСФСР о работе, проделанной с момента его избрания». Предложение, разумеется, «забодали», а вот выступить ему все же удалось. Вот фрагмент его выступления:

«Мы должны ясно сказать коммунистам о том, что болезни нашей партии не остались за августом-91. И мы обязаны дать честную оценку того, что произошло в КПСС.

Или мы уже забыли, как бесчинствовала в партии «Демплатформа»? Или не было зафиксированного мнения меньшинства делегатов XXVIII съезда КПСС о том, что поддерживаемый тогда партией горбачевский курс губителен для страны? Было.

А что мы видим сейчас? Те же люди, которые пособничали развалу, теперь сидят в президиуме съезда! Проект политзаявления съезда пестрит положениями, с признания которых КПСС и стала последовательно отступать по всем фронтам.

Многие пытаются представить работу секретарей ЦК КП РСФСР в Конституционном суде как единственно возможный выход из создавшегося тогда положения. Но разве члены ЦК не могли работать в массах и без разрешения КС? Могли. Но не делали этого.

А когда КПСС под влиянием все тех же сил тихо превращалась в СПТ, нам, представителям Движения коммунистической инициативы, сидящий здесь же т. А.Денисов прямо заявил: «Идите, ребята, отсюда. Тут создается другая партия». Когда же мы все-таки предложили сохранить в партии название «коммунистическая», нас обозвали провокаторами!

Наша позиция такова: прежде чем проводить объединительный съезд, надо провести очистительно-размежевательный. Ибо мы не можем позволить себе быть близорукими и легковерными, поверить в «исправление» тех, с чьей помощью Горбачев

206

развалил партию. Еще Ленин нас предупреждал: «В политике на слово верят только дураки». («Народная правда», № 7, февраль 1993 г.)

В выступлении В.Тюлькина одна неточность: не КПСС, а именно КП РСФСР потихоньку превращалась в СПТ. КПСС ведь охватывала всю территорию Советского Союза. СПТ же создавалась в России функционерами КП РСФСР.

После выступления Тюлькина в отчете «Народной правды» следовала ремарка: «Реакция зала была сдержанной. Собравшимся было очевидно, что бывшая партноменклатура опять оказывается у руля комдвижения, но, с другой стороны, целесообразно ли устраивать публичную «разборку» на виду у общего противника?»

Острая «сшибка» позиций на «клязьминском» съезде была и вокруг Программного заявления партии, переименованной в КП РФ. Делегатов не устраивал социал-демократический, а то и откровенно оппортунистический «душок», которым отдавал этот программный документ. Как сказал один делегат, «коммунистического в нем было мало». В конце концов, в итоге ожесточенных споров заявление все же было принято (против проголосовал лишь один делегат — Олег Шенин), но после «доработки» был опубликован совсем другой вариант, базировавшийся на многоукладной экономике. Под этой привлекательной упаковкой скрывалось тщательно замаскированное социал-демократическое нутро: руководящие деятели КП РФ исключили положение о недопустимости эксплуатации человека человеком и фактически в завуалированной форме легализовали, точнее, признали частнокапиталистическую собственность. Что, впрочем, неудивительно, если вспомнить, как восторженно говорил на съезде новоявленный теоретик и будущий главный идеолог КПРФ Юрий Белов о «честных», «культурных капиталистах», признающих, в отличие от «капиталистов некультурных», «государственный капитализм».

Видимо, поэтому была определена «ближайшая цель» — не вообще ликвидировать капитализм в России, а лишь «воспрепятствовать дальнейшей капитализации страны». Не вообще прекратить приватизацию, а лишь «насильственную». «Спасти государственный сектор экономики как основу многоукладной экономики», читай — частной собственности. «В области экономики — мы — за социальную направленность производства, за формирование планово-рыночного, социально ориентированного, экологически безопасного хозяйства». Но разве не за это ратовал проект последней, горбачевской, Программы? В разделе «Спасти экономику, защитить человека, предотвратить обнищание народа» в качестве «неотложных мер социальной защиты трудящихся» предлагалось, в частности, «приостановление сползания к массовой безработице». Не вообще исключить безработицу, а лишь «приостановить сползание», да и только к «массовой безработице».

Было заявлено, что «это будет партия, оппозиционная к нынешнему политическому режиму и к насаждаемым антинародным государственным структурам», что «она будет отстаивать советский строй, укреплять Советы народных депутатов как форму народовластия, найденную и выстраданную многими поколениями россиян». Но в постсоветской, ельцинской России в 1993 году Советы были уже буржуазными представительными органами, они штамповали законы, обеспечивающие законодательно процесс капитализации страны. Известно, что Ленин снимал лозунг «Вся власть Советам!», когда меня-

207

лась обстановка и большевики в Советах оказывались в меньшинстве. А куп-цовско-зюгановское руководство КП РФ собиралось в 1993 году буржуазные Советы укреплять. Нет, это не политическая близорукость и отнюдь не непонимание. «Вожди» КП РФ знали, что делали, что писали и куда вели в очередной раз обманутых «рядовых». Не зря же Борис Ельцин 28 февраля 1993 года в интервью «Правде» весьма благосклонно отзовется о КП РФ как о партии «более трезвой, более со здравым смыслом», по сравнению с «ор-то-док-сальной».

Разумеется, в Программном заявлении говорилось и о социализме. Например: «Добровольное возвращение российского общества к социализму позволит осуществить необходимые меры в политической, экономической, социальной, национальной, духовной и культурной сферах и в конечном итоге вернуть россиянам социальный оптимизм, веру в свои силы». Однако не было объяснено, как и когда состоится это «добровольное возвращение к социализму» и что они будут делать с теми, кто «добровольно возвращаться» не захочет. Фразы о социализме и коммунизме как раз и были нужны, чтобы как-то обозначить свою «коммунистичность» и тем самым обмануть тех, кто поверил и приветствовал восстановление КП РФ.

«Клязьминский» съезд принял ряд резолюций. Остановлюсь на одной из них: «О собственности Компартии Российской Федерации». Но прежде процитирую любопытный фрагмент из книги Зюганова «Верность» (стр. 156):

«Когда возникла КП РСФСР, представлялось логичным, что раз теперь существует новая многомиллионная партия, то будет как-то известен финансовый расклад. Но, самое любопытное, нам предоставили помещения, оргтехнику и прочее, а свой счет в банке категорически отказались открыть, как мы ни пытались добиться этого.

КПРФ оставили на финансовом довольствии КПСС — взносы, которые шли из России, исчезали в общей кассе. Если на что-то нам нужны были деньги, например, на командировки, то говорили: «Пожалуйста, обращайтесь, оформим».

Контроль за каналами поступления средств по-прежнему оставался за 2-3 руководителями партии. Это было жесточайшее правило. Кто же знал, кто подписывал финансовые документы? Горбачев, Ельцин, Яковлев, Пуго — они уж точно... Пуго ведь являлся председателем Комитета партийного контроля. Отсюда и делайте выводы...»

Если КП РСФСР — всего лишь территориальная организация КПСС, то зачем ей свой особый счет, тем более что оба ЦК находятся в одних корпусах на Старой площади? Но дело-то в том, что руководители российской компартии взяли курс на полную самостоятельность, им хотелось самим быть хозяевами финансов партии. Это первое. Второе: как Ельцин мог подписывать партийные счета, если он не состоял не только в руководстве КПСС, но на XXVIII съезде вообще сдал свой партбилет?!

Теперь, когда СССР и КПСС были разрушены, руководители КП РФ почувствовали себя единоличными хозяевами положения. В принятой восстановительным съездом резолюции «О собственности Компартии Российской Федерации» говорилось:

«Второй Чрезвычайный съезд Компартии Российской Федерации отмечает, что партийные комитеты Компартии Российской Федерации на законных основаниях владели, пользовались и распоряжались имуществом КПСС, находящимся на территории России.

На основании решения Конституционного суда Российской Федерации съезд считает Компартию Российской Федерации собственником имущества КПСС на территории России».

208

А как же другие компартии, члены которых тоже состояли в КПСС, платили взносы и вносили вклад в создание имущества КПСС? В данном случае руководство КП РФ действовало так же, как и Ельцин, объявлявший своими указами общесоюзную собственность собственностью России, а фактически захватывал явочным порядком то, что принадлежало всему Советскому Союзу. Вот и КП РФ присвоила все, что по праву принадлежало всем, тем более, российским, компартиям. Об этом красноречиво сказано в резолюции:

«Съезд считает целесообразным образование партийной комиссии по вопросам собственности партии, которая должна организовать процесс возврата имущества партии и обеспечить контроль за сохранностью партийного имущества, а также считает, что для управления имуществом должен быть создан специальный орган. В связи с этим съезд поручает ЦИК Компартии Российской Федерации утвердить персональный состав такой комиссии и Положение о хозоргане для управления имуществом партии». (Ежемесячное журнальное издание «Единомышленник за социалистический выбор» № 3, март 1993 г.)

Поскольку создавался для управления партийным имуществом хозорган, управлять уже было чем. Видимо, такова была плата за будущую лояльность партии к режиму. Но, повторюсь, КП РФ ничем не поделилась с другими компартиями.

Съезд избрал новый состав ЦИК. Самое пикантное — выборы председателя и шести его заместителей длились всего 15 минут, что зафиксировано прессой. На пост председателя были выдвинуты две кандидатуры — Валентин Купцов и Геннадий Зюганов. Но Купцов как явный горбачевец не прошел. Большинство, вняв призыву генерала Макашова, проголосовало за Зюганова. Сразу после съезда началась беспрецедентная «раскрутка» лево-патриотической прессой его как «общенационального лидера», в чем особенно преуспели газеты «День»-«3автра», «Правда», «Советская Россия». Последняя, войдя в подобострастный раж, напечатала однажды, что Геннадий Зюганов ассоциируется с Лениным, Сталиным, Петром Первым и Петром Столыпиным одновременно. Но это будет потом.

Пока же реакция в России на «клязьминский» съезд была далеко не восторженной. Делегат съезда, ученый-юрист Борис Павлович Курашвили, возмущенный послесъездовской фальсификацией Программного заявления, потребовал через печать «смены всех причастных к фальсификации руководителей ЦИКа и опубликования подлинного Программного заявления». «Иначе, — писал он, — новый маразм партии, попавшей в руки благонамеренного горбачевского охвостья. Не успев возродиться, партия станет вырождаться». (Б.Курашвили «Куда идет Россия», М, 1993 г.)

Интересно, что оценки этого съезда представителями различных течений в комдвижении были порой просто полярными. Например, Анатолий Денисов (ленинградский профессор, бывший народный депутат СССР, один из организаторов Социалистической партии трудящихся после августа 91-го года) в заметках «Два съезда» писал:

«...II Чрезвычайный съезд Компартии Российской Федерации (объединительно-восстановительный), имея ясную задачу скорейшего восстановления полноценной Деятельности партии с целью прежде всего активного участия в вероятных выборах в представительные органы власти, что требует скорейшей формальной регистрации партии, сделал, кажется, все, чтобы воспрепятствовать этому.

209

Съезд имел целью воссоединение различных отрядов коммунистов, но на трибуне витийствовали раскольники. Он имел целью законную регистрацию партии, но ввел в состав своего ЦИКа находящихся под следствием членов ЦК КПСС августа 1991-го, словно коммунистам законы не писаны. ...В зале, заполненном людьми среднего и пожилого возраста, царила атмосфера нетерпимости и вражды всех со всеми, или, как выразился один из ораторов: «...велся огонь по своим». В результате подверглись непристойным поношениям такие здравомыслящие и самоотверженные люди, как Валентин Купцов, но всячески превозносились приверженцы крайних воззрений вроде генерала Альберта Макашова. В Устав партии упорно внедрялись архаические формулы «демократического централизма», уместные лишь в партии, участвующей в гражданской войне, но не в демократическом процессе».

Выразив удовлетворение, что комдвижение очистилось от «трусов и прохвостов», А.Денисов выразил и надежду на то, что оно «найдет в себе силы очиститься и от крикливых леваков, что, впрочем, труднее». Но, по его мнению, «вопрос стоит так: либо партия, отвергая «революционеров», регистрируется, идет на выборы и побеждает на них, имея привлекательный имидж демократической партии социальной защиты трудящихся, либо она выбывает из избирательной кампании и пребывает в брюзгливой оппозиции неопределенно долгое время». («Левая газета», № 6, март 1993 г.)

Собственно, А.Денисов очень точно выразил кредо воссоздаваемой партии по имени КП РФ: создать имидж респектабельной демократической партии, которая под лозунгами социальной защиты трудящихся будет участвовать в выборах. Вот круг ее деятельности. И никаких «леваков» и «революционеров»! Именно об этом, только другими словами, говорил в своем выступлении Г.Зюганов, рисуя для делегатов портрет возрожденной партии, которую уже никак нельзя было назвать коммунистической.

Именно это обстоятельство и вызвало резкое неприятие коммунистов.

Читатель помнит, как бесстрашно, мужественно отстаивал КПСС и КП РСФСР в Конституционном суде народный депутат России Дмитрий Егорович Степанов. «Клязьминский» съезд он оценил коротко и емко, как и свое письмо: «Сдача позиций под Москвой».

«Мы ехали на II съезд КП РСФСР в Москву, но неожиданно оказались сначала на Клязьме, а затем на съезде несуществующей партии КП РФ, — писал он, — При спешном конституировании съезда возражавшим делегатам слова вообще не дали. Впрочем, к этому мы скоро привыкли и не особенно возмущались, когда при рассмотрении поправок к Программному заявлению и уставу обещалось обсудить сначала предложения редакционной комиссии, а затем предложения регионов, но до мнений с мест президиум не доходил — и голосовали за подготовленное мнение организаторов «в целом».

Еще более горький осадок остался после выборов состава ЦИК. Все тот же до боли знакомый номенклатурный подход — заслуги, пост, вид... и очень большое недовольство зала — при выявлении обстоятельств «какую позицию занимал при Горбачеве?», «как поступал после августа-91?»

Поэтому мало кто знает, что восемь избранных членами ЦИК КП РФ народных депутатов России 12 декабря 1991 года на сессии Верховного Совета РФ голосовали за ратификацию Беловежского соглашения. Как известно, это соглашение на все 100 процентов может быть классифицировано по статье 64 УК РСФСР «Измена Родине»: «Заговор с целью захвата власти, нарушающий государственный суверенитет, территориальную целостность и снижающий обороноспособность СССР».

В соответствии с УК РСФСР лица, способствующие правонарушению, приравниваются к соучастникам и привлекаются к ответственности вместе с инициаторами.

Тогда, 12 декабря 1992 года, в то время, как депутаты группы «Россия», кадеты и христианские демократы твердо призывали не ратифицировать договор о развале страны, и даже в «Демроссии» наблюдался раскол, — позиция группы социалистов, называющих себя «Коммунистами России», оказала решающее влияние на сдачу позиций.

(Выделено мною — Н.Г.)

Таким образом, восемь депутатов избраны в состав ЦИК (будем так считать) только за должность.

Грустно это, и обидно за рядовых коммунистов, которых сначала предают, а потом одурачивают.

Пусть же каждый коммунист сам решает — быть ли ему в партии с такими членами ЦИК». («Народная правда», № 7, февраль 1993 г.)

Но, похоже, рядовые коммунисты об этом не задумывались. Довлела эйфория: мы — самая крупная партия! Казалось, еще немного — и ненавистный режим рухнет, тем более что новый «вождь» постоянно говорил: страна не управляется, указы президента действуют только в пределах Садового кольца. Тогда как на самом деле Россия все больше погружалась во тьму рыночной экономики, грабительской приватизации, беззакония и обнищания большинства населения...

210

211

Глава X

«ГЕНИАЛЬНЫЙ» ТЕОРЕТИК ОППОРТУНИЗМА

Изначально существовавшие еще в КП РСФСР позиции, представленные Движением коммунистической инициативы с одной стороны и горбачевско-полозковско-зюгановско-купцовским направлением — с другой, в полной мере проявились после восстановления КП РСФСР в виде КП РФ. Идеология последней ярко представлена в многочисленных статьях, интервью, выступлениях и книгах Г.Зюганова. С другой стороны, все эти материалы раскрывают облик самого политика, его взгляды, позиции, его кредо.

«Перестройку воспринял, как знамение»

В народе о тех, кто привирает, искажает факты и события, метко говорят, что они совсем зарапортовались. Лидер КПРФ в таком состоянии находится перманентно. Он так много говорит, что уже не помнит, что и когда говорил по тому или иному поводу. Один раз говорит одно, причем страстно, убежденно, другой раз об этом же изрекает нечто прямо противоположное, но так же страстно и убежденно.

В письме делегатам XXVIII съезда «О наболевшем» Зюганов писал: «Я коммунист и об этом выборе не жалею. В партию вступил по идейным соображениям. Перестройку воспринял как знамение, приближал, как мог. Верил и верю в высшую цель бытия человека на этой земле — справедливость и счастье». (Г.Зюганов «Драма власти», М., Палея, 1993 г., стр. 27)

«...я убежден в том, что дальнейшие трагические события связаны не с социалистической идеей, а с отходом от нее, не с революцией, а с тихой, ползучей контрреволюцией. И превращение ее из тихой в громогласную делает кризисную ситуацию еще трагичнее. Вот почему мне дороги цели, провозглашенные перестройкой, — гуманистическое обновление общества, возвращение всей власти Советам, то есть народу, создание подлинно демократического, действительно правового государства. Иной путь — это путь в никуда», — утверждает лидер КПРФ в статье «На изломе». ( «Драма власти». Стр.155)

Запомните: Зюганов, по его собственным словам, «перестройку воспринял как знамение, приближал ее, как мог». Ему «дороги цели, провозглашенные перестройкой». Сам сказал, как говорится, никто его за язык не тянул. Однако в беседе с корреспондентом «Правды» Владимиром Большаковым, напечатанной в «Советской России» под заголовком «Феномен Зюганова», лидер КПРФ, не моргнув глазом, поведал:

«— Все в нашей партии и в стране знают, что я был одним из политиков, которые в ЦК КПСС категорически выступали против перестройки». (Г.А.Зюганов и Г.А.Зюганове, Пермь, 1995 г., стр. 242)

 

212

Право так и хочется сказать ему: полно сочинять! «Все в нашей партии и стране» знают другое — а именно то, что Зюганов воспринял перестройку «как знамение». Ведь именно это он всем внушал. К тому же в ЦК КПСС он был всего лишь третьестепенным функционером-аппаратчиком, но никак не «политиком». Зюганову надо бы запоминать, что он говорит и пишет, потому что, завираясь, неприлично садится в лужу. Да еще публично. Вообще, события того времени он излагает с позиции сегодняшнего знания о них, я, мол, знал, я предупреждал, я предвидел. В книге «Верность» (стр. 48) он, нимало не смущаясь, уверяет читателей в следующем:

«Почти с самого начала прихода Горбачева во власть стало ясно: и мы, работники аппарата ЦК, и рядовые партийцы, и большинство граждан СССР понимаем «перестройку» иначе, нежели Генеральный секретарь и формировавшаяся вокруг него команда».

Если бы это было действительно так, то есть если бы это с самого начала было ясно партии и народу, то со страной и КПСС не случилось бы того, что случилось. Но в том-то и дело, что Горбачев со своей командой до последнего не раскрывали своих карт, прикрываясь поддержанным всем народом лозунгом: «Больше демократии, больше социализма!». Партия и народ были преступно, намеренно введены в заблуждение и преданы.

Любимые «лимиты» лидера КПРФ

Когда я в 2002-2003 году редактировала боевой листок Компартии Союза «Прорвемся!», мне передали письмо В.Крамаренко из Йошкар-Олы. В нем говорилось: «Мы с друзьями недавно поспорили, что такое оппортунизм и кто является оппортунистом, как отличить коммуниста от оппортуниста. Получилось, как в том анекдоте: нутром чувствую, что это такое, а объяснить — не могу. Может, «Прорвемся!» разъяснит нам, что это за штука — оппортунизм и с «чем его едят»?». Разъяснение дал отдел пропаганды и информации Компартии Союза в статье «Сущность и основные разновидности оппортунизма». Чтобы читатели смогли квалифицированно оценивать труды и деятельность «вождя» КПРФ, приведу взятые из названной статьи определения этого явления.

«Оппортунизм — это враждебное марксизму-ленинизму течение в рабочем движении, которое означает подчинение интересов пролетариата интересам буржуазии, отказ от борьбы за социалистическую революцию и диктатуру пролетариата и ведет фактически к отказу от борьбы за социализм и коммунизм.

В.И. Ленин отмечал: «Оппортунизм состоит в том, чтобы жертвовать коренными интересами, выгадывая временные, частичные выгоды. Вот в чем гвоздь, если брать теоретическое определение оппортунизма» (т. 42, стр. 58).

Оппортунизм зародился на заре освободительного движения рабочего класса. Когда попытки буржуазии подавить революционную деятельность пролетариата насильственными средствами провалились, буржуазия предприняла меры к тому, чтобы приспособить рабочее движение к своим потребностям, направить его по такому руслу, чтобы оно не угрожало основам ее общественного господства, то есть не подрывало частной собственности и государственной власти буржуазии.

213

После победы марксизма в рабочем движении оппортунизм меняет свое идеологическое облачение и уже, как правило, выступает, прикрываясь марксистскими фразами. По своей классовой природе оппортунизм внутри революционного рабочего движения есть проявление мелкобуржуазной идеологии и политики. В теоретическом плане он обнаруживает себя то как ревизионизм, то как догматизм.

Ревизионизм — это враждебные марксизму течения в рабочем и коммунистическом движении, которые под предлогом творческого осмысления новых явлений действительности осуществляют ревизию коренных, подтверждаемых практикой положений марксистско-ленинской теории. Догматизм в рабочем движении характеризуется отрывом теории от жизни, конкретной исторической обстановки во всей ее сложности, многообразии и непрерывной изменчивости, игнорированием таких тенденций или таких черт рабочего движения, которые составляют специфическую особенность того или иного периода, тех или иных условий деятельности рабочего класса в различных странах.

В организационном плане оппортунизм оказывается то ликвидаторством, то сектанством.

По направлению своего воздействия на революционное движение оппортунизм выступает то как правый, то как «левый», при этом один вид может перерастать в другой.

Правый оппортунизм означает установку на непосредственное подчинение рабочего движения интересам буржуазии и отказ от коренных интересов рабочего класса во имя временных, частичных выгод.

Защита «сотрудничества» классов на базе мелких реформ в условиях капиталистического общества, отречение от революционных методов борьбы, от идеи социалистической революции и диктатуры пролетариата, приспособление к буржуазному национализму, превращение в фетиш легальности и буржуазной демократии — такова идейная основа, такова суть правого оппортунизма.

Реформизм в рабочем движении — политическое движение, которое отрицает необходимость классовой борьбы, социалистической революции и диктатуры пролетариата, выступает за сотрудничество классов и надеется с помощью реформ, проводимых в рамках буржуазной законности, превратить капитализм в общество «всеобщего благоденствия» и социальной справедливости.

В начале 20-х годов XX века крайне опасным стал «левый» оппортунизм — смесь ультрареволюционных теорий и авантюристических тактических установок, толкавших революционное рабочее движение на неоправданные действия, бессмысленные жертвы и поражение. Типичным примером «левого» оппортунизма является троцкизм. «Левый» оппортунизм, как правило, выражает психологию и настроения тех групп мелкой буржуазии, крестьянства, представителей средних слоев, которые под нажимом безудержной эксплуатации или в обстановке трудностей социалистического строительства впадают в крайнюю анархическую революционность. «Левый» оппортунизм пытается столкнуть революционное движение на авантюристический путь, своими ошибочными действиями, прикрываемыми революционной, марксистской фразой, дискредитирует коммунизм и тем играет на руку буржуазии. В.И. Ленин в работе «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» (1920 г.) дал анализ сущности и различных форм проявления «левого» оппортунизма.

214

Важнейшей и актуальной задачей нашей партии, всех ее звеньев, партийных активистов, агитационно-пропагандистского актива является разоблачение оппортунизма и всех его проявлений, решительная борьба против него, борьба за чистоту марксизма-ленинизма, против попыток его исказить.

Оппортунизм руководства части коммунистических партий республик, расположенных на территории Советского Союза, вверг коммунистическое движение как в России, так и в этих республиках в полосу серьезного кризиса, расколол коммунистическое движение, создал нагромождения серьезных препятствий на пути объединения всех здоровых партийных сил.

Решительно разоблачая оппортунизм, мы должны исходить из ленинских указаний, что без борьбы против оппортунизма «...не может быть и речи ни о борьбе с империализмом, ни о марксизме, ни о социалистическом рабочем движении» (ПСС, т. 30, стр. 177).

Ну, а теперь, когда мы провели небольшой «теоретический ликбез», обратимся к трудам Г.Зюганова — новоявленного теоретика и классика наших дней.

Отвечая на вопросы главного редактора «Советской России» Валентина Чикина, он говорит в номере газеты за 23 июня 1994 года:

«На мой взгляд, на просторах нашей страны, да и вообще планеты, одновременно развиваются четыре взаимосвязанных процесса, которые носят радикально-революционный характер по своей сути.

Первый — это геополитическая революция, по существу, третий передел мира, где эпицентром снова стала Россия». (Зюганов революцией называет разрушение страны, ее территориальной целостности — Н.Г.)

Второй процесс — это социальная революция, цель которой — разрушить существующую культурно-бытовую среду и в срочном порядке сформировать класс даже не капиталистов, а, по сути, компрадоров, для которых главный товар — родина и они готовы на все ради личного обогащения...

Третий — это криминальная революция: по сути, идет тотальный демонтаж великой индустриальной страны, идет расхищение ее общенационального богатства».

Тут, надо сказать, что новоявленный теоретик путает божий дар с яичницей. В августе-91-го в России свершилась и затем продолжилась буржуазная контрреволюция, однако Зюганов ее почему-то именует «революцией» с разными прилагательными — геополитическая, социальная, криминальная. Тем не менее, он принимает эти революции как данность. Единственное, с чем не соглашается, так это с еще одним «изданием» социалистической революции.

«Теперь об аргументации радикальных левых. Они говорят, что можно осуществить второе издание Октябрьской революции 1917 года. Я говорю, что второго издания уже не получится. Одно дело — конармейские тачанки, другое дело — ракетно-ядерные субмарины, даже залпа которых хватит, чтобы стереть разницу между любой демократией и монархией», — нагнетает страху Зюганов. И ведь он специально, чтобы запугать обывателя, сводит революцию непременно к насилию, крови. Но разве контрреволюция, которой не противостояла руководимая и Зюгановым КП РСФСР, оказалась бескровной? В результате уничтожения советского социалистического строя и реставрации капитализма в России ежегодно вымирает по одному — полтора миллиона человек, сотни тысяч человек погибли в межнациональных конфликтах и гражданских войнах в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии, Таджикистане, в первой и второй чеченской войнах, в многочисленных террористических актах. Все это следствие буржуазной контрреволюции и разрушения Советского Союза.

215

При каждом удобном случае Г.Зюганов проповедует идеологию «новой партии», каковой считает КПРФ. На декабрьском (1993 г.) Пленуме ЦК КП РФ он так объясняет успех коммунистов в парламентских выборах: «Своевременное смещение идеологии Коммунистической партии Российской Федерации в область государственного патриотизма не позволило сделать из нашей партии пугало «экстремистов-большевиков». («Держава», М., Информпечать, 1994 г. стр.8).

А кто пугал общество «экстремистами-большевиками»? Опять же учитель Зюганова — Александр Николаевич Яковлев, который сотворил целое «эссе» «Большевизм как явление». «Большевизм в России обрел наиболее варварскую форму — сталинистского режима. Он пропитал все поры общества, глубоко проник в души многих людей, сформировал образ их жизни и поведения. Цепенящий душу страх властвовал над людьми», — залихватски дурил читателей Яковлев в книге «Предисловие. Обвал. Послесловие» (М., Новости, 1992 г., стр.225).

Очевидно, подобные «сочинения», а, может, прежние разговоры со своим начальником — заведующим Идеологическим отделом, а потом и членом Политбюро ЦК КПСС Яковлевым так подействовали на Зюганова, что он старательно отмежевывается от большевиков, которые в семнадцатом году совершили Октябрьскую революцию, и уже поэтому они, по терминологии Зюганова, «экстремисты». Сам же он, как лидер партии, исповедует идеологию государственного патриотизма. Естественно, ее исповедует и руководимая им КПРФ. Так Всероссийская конференция КПРФ, состоявшаяся в апреле 1994 года, в резолюции «О патриотизме и отношении к правящему режиму» провозгласила:

«...Мысли и чувства десятков миллионов соотечественников, осознавших разрушение Советского Союза как общенациональную и личную трагедию, все сильнее выражаются в государственно-патриотической идее. Коммунистическая партия Российской Федерации заявляет эту идею в качестве стержневой для своей деятельности». («Советская Россия», 28 апреля 1994 г.)

Хотя всего лишь полгода назад буржуазное российское государство в то время уже обагрило улицы Москвы кровью мирных граждан, его, государства, экстремизм Зюганов принимает безоговорочно как патриот-государственник, но решительно и бескомпромиссно отрицает право народа на ответные действия против тирании. В этой же резолюции прямо сказано:

«Усилия, направленные на сохранение режима, безнравственны, режим нельзя спасти, как нельзя спасти Россию при его сохранении. Мирный выход из создавшегося положения может обеспечить только самоликвидация режима.

Коммунистическая партия Российской Федерации, придерживаясь принципа отказа от политической мести, сознавая с другими государственно-патриотическими силами свою ответственность за бескровное развитие событий, предлагает организаторам и идеологам правящего режима добровольно отказаться от власти». (Выделено мною — Н.Г.)

КПРФ со своими «вождями» предложила режиму «самоликвидироваться» после того, как отрешенный на основании Конституции от власти Ельцин не только не захотел уйти в отставку, но устроил в центре Москвы кровавую бойню. Может ли власть считаться с такой партией?!

Вообще, псевдонаучные изыски лидера КПРФ гроша ломаного не стоят. На выборах в 1993, 1995, 1999, 2003 годы и на всех прочих выборах народ все

216

еще голосует просто за коммунистическую партию, потому что помнит, как жил при Советской власти и потому что верит в коммунистическую идею. Зюгановские объяснения — просто химера.

Весьма показательна его беседа с парламентским обозревателем «Липецкой газеты» Юрием Дюкаревым, опубликованная в газете «Правда» 10 августа 1994 года под заголовком «Не хочу, чтобы на Россию смотрели как на побежденную страну».

«От каких же основополагающих принципов Маркса, Энгельса, Ленина партия отказывается, а от каких не откажется никогда?» — спросил его журналист. Зюганов дает пространный ответ:

«Первое, от чего отказываемся в современных условиях — от революционного способа решения проблем. Ситуация в стране, технологические режимы, обилие особо опасных производств и взрывчатых веществ не дают возможности ни одной из партий такими методами утверждать свое господство. Это была бы авантюра, которая закончилась бы бедой.

Даже правящий режим, применив в центре Москвы танки, доказал, что с нравственной точки зрения это аморально, а с политической — абсолютно неэффективно».

Зюганов намеренно запугивает россиян революцией. Очевидно потому, что понимает: ныне правящий буржуазный класс России так просто, как сделали это «вожди» КПСС и, особенно, КП РСФСР, власть не отдаст. Ельцин согласно Конституции был в 1993 году отрешен от должности президента, а он в ответ на постановление чрезвычайного Съезда народных депутатов — открыл огонь по безоружным людям. Но проводить параллель между бандитскими действиями «даже правящего режима» и справедливой борьбой трудящихся за свои законные права, как это делает лидер КПРФ, — во-первых, антинаучно, а во-вторых, просто безнравственно. Однако Зюганов непоколебимо стоит на этой позиции.

В статье «На исходе трагического семилетия» лидер КПРФ глубокомысленно замечает:

«Мне думается, что в стратегию межгосударственных отношений надо внести серьезные коррективы, исходя из того, что Россия выбрала свой исторический лимит на революции и гражданские войны. Время безапокалипсических распадов «империи» ушло. Да ее и нельзя рассматривать таковой. Если на нашей многострадальной земле так и не прорастет ключевая идея нового мышления о едином, взаимозависимом мире и не прекратится далеко не безобидная болтовня об имперском сознании, то никакая экономическая, финансовая и гуманитарная помощь уже будет не нужна. Опять воцарится тот хаос, которым Россия всегда отвечала на насильственные попытки навязать ей не свойственный образ жизни. ( Геннадий Зюганов. «Драма власти», Палея, М, 1993 г. стр. 59)

Здесь Зюганов предстает, с одной стороны, как последователь горбачевского «нового мышления», а с другой — как вольный или невольный противник восстановления великой России — то есть Советского Союза. Идею восстановления СССР он называет «далеко не безобидной болтовней об имперском сознании», а если она не прекратится, то, считает Зюганов, «опять воцарится хаос».

По-иному мыслили и мыслят настоящие патриоты Отечества. В частности, безвременно ушедший от нас талантливый писатель-публицист, доктор философских наук, профессор Эдуард Федорович Володин в 1995 году в статье «Падение империи» писал: «Российская империя и Советский Союз пали и

217

стали достоянием истории. Да здравствует будущая имперская Россия — великая, единая и неделимая». (Эдуард Володин. «Ухожу от вас в империю», М., «Палея», 1996 г., стр. 63). Обвинений в «имперском сознании» Эдуард Володин не боялся.

Зюганов упорно, из года в год в своих публичных выступлениях и статьях подчеркивает мысль о пагубности и даже вреде решительных действий народных масс против существующего режима. На одной из пресс-конференций в Государственной Думе ему был задан вопрос из зала (цитирую стенограмму):

«Не кажется ли вам, что вы не используете Совет соотечественников для того, чтобы быстрее построить нашу родную Россию, быстрее повлиять на правительственные круги современной России — президента и так далее? Это мой упрек и мой вопрос. Считаете так или нет?

Вы сказали, что у вас совесть чиста. Вполне возможно. А действительно ли чиста перед нами? Вы ничего против не делаете. Но вы ничего не делаете и для того, чтобы поднять наш статус гораздо выше и вместе с нами пойти в атаку на... вы понимаете, на кого.

(Смех в зале)

Зюганов Г.А. Я рассматриваю ваш вопрос не столько как упрек, сколько как

пожелание.

Я по военной профессии — специалист по борьбе с атомным, химическим, бактериологическим оружием. По месту проживания я — уроженец Орловщины. У меня на Орловщине похоронено 600 тысяч человек — больше, чем американцы потеряли во всех войнах. От города Орла после войны один дом уцелел. От моей родной деревни и ближайшей окрестности — почти ничего. Из 100 мужчин, ушедших на фронт, вернулся один. И не на своих ногах. Поэтому я против того, чтобы на наших просторах еще раз завязалась большая драка. Мы в этом веке воевали в Японскую, Империалистическую, Гражданскую, Финскую, Великую Отечественную и плюс холодную, которая переросла в Чечне в горячую, где ухлопали 87 тысяч, 100 тысяч ранено, 350 тысяч беженцев.

Вот не хочу! И все сделаю для того, чтобы без всяких атак обошлось!» Зюганов и здесь все валит в одну кучу. Одно дело — Великая Отечественная война за свободу и независимость нашей Родины, когда против Советского Союза Гитлер бросил всю мощь поверженной Европы, и совсем другое дело — народная революция, которая вполне может быть бескровной. Как, кстати, Октябрьская революция 1917 года. Хитромудрый путаник, Зюганов за десять лет своего руководства самой крупной партией России действительно сделал все, чтобы протест народа ушел в пустой свисток, чтобы «обошлось без всяких атак», то есть без революционных выступлений против режима.

В заключение встречи Зюганов сказал: «Я считаю, что 97 год будет во многом определяющим, одним из самых трудных лет в истории России... Сейчас не дать бы экстремистам взорвать страну». (Газета «За СССР», №1 (26), 1997 г.) А в интервью главному редактору газеты «День» Александру Проханову утверждал: «Голодная и холодная зима вылечит многие головы от «суверенного» помешательства, лишь бы не спровоцировали людей на бунт и массовые беспорядки» (Г.Зюганов. «Драма власти», М., «Палея», 1993 г., стр. 51). В другом интервью в этой же книге «вождь» КПРФ выдал самое сокровенное:

«Я сейчас со многими общаюсь, вижу, что идет массовое прозрение. Хотя и недостает активности. Говорят — святая Русь... Я иногда думаю, что тут нет преувеличения. Действительно, святая... Когда реформы Эрхарда повысили цены на 13-15 процентов — Германию лихорадило год целый. А у нас в 20-30 раз — и спокойно прохо-

 

218

дит. Все обобраны и раскулачены. Старики уже начинают умирать от недоедания — и тоже ничего. Дети... В детский сад надо полторы тысячи платить. Санатории с прекрасным оборудованием стоят полупустые — «для оздоровления нации». Родильные дома полупустые — и тоже ничего. Терпение, конечно, — а говорят, нецивилизованная страна! — да любое государство на Западе при таком снижении жизненного уровня взбунтовалось бы в течение одного дня! А мы — нет. Но и слава Богу, что не бунтуем... Кстати, это одна из аксиом: наша страна исчерпала лимит на революции и прочие потрясения. Мы абсолютно не приспособлены сейчас к борьбе. И слава Богу (выделено мною — Н.Г.). В одной Москве — четыре работающих атомных реактора: вообразите себе хаос хотя бы на одни сутки, чем это кончится...» (Там же, стр. 77)

Лидер КПРФ считает: Русь святая потому, что народ терпит. (Бог терпел, и нам велел). И, оказывается, поэтому, а также потому, что народ не бунтует, страна — «цивилизованная». Он благодарит Бога за то, что «не бунтуем». К тому же руководитель компартии (!) уверяет, что «мы абсолютно не приспособлены сейчас к борьбе». И снова благодарит Бога за это. Революция по Зюганову — это хаос. Наверное, с таким руководителем и с такой партией — конечно. Ему виднее. Это большевики во главе с Лениным и Сталиным не боялись революции, они совершили ее и смогли обеспечить железный порядок и дисциплину. Зюганов может тысячу раз повторять ленинскую фразу: «Есть такая партия!», но он лучше всех знает: такой партии и таких руководителей сейчас нет. Это вытекает и из его же последующих слов:

«Поэтому я, как один из лидеров оппозиции, председатель Совета народно-патриотических сил, все приложу для того, чтобы была нормальная, здоровая, крепкая, интеллектуально сильная, хорошо организованная, профессиональная оппозиция. И я вижу, что она складывается и в парламенте, и среди интеллигенции, способной разрабатывать и предлагать соответствующие программы, вести умную пропагандистскую работу, — складывается и среди предпринимателей. И среди организаторов производства, которые прекрасно понимают, что остановка производства и выход на Манежную площадь уже не разночинцев, а крупных производственных коллективов может привести к очень тяжелым последствиям». (Там же, стр.77).

Для кого эти последствия будут тяжелыми в случае, если крупные производственные коллективы выйдут на Манежную площадь? Разумеется, для олигархов, бизнесменов, разбогатевших на присвоении общенародной собственности, наконец, самого режима, о чьих интересах на самом деле печется лидер КПРФ. Поэтому и пугает народ революцией: не надо, как бы чего не вышло!

За десять лет Зюганов действительно кое-чего добился. Прежде всего, вокруг него сплотился круг людей, для кого оппозиционность — это профессия, которая кормит, и неплохо. Благодаря своей «оппозиционности», они на каждых выборах проходят в Думу, занимают в ней привычную нишу «конструктивной», «системной», а то и жутко «непримиримой» оппозиции, привычно критикуют режим и обещают народу на митингах, что вот еще немного, еще чуть-чуть и «антинародному», «оккупационному» режиму придет конец. Но все идет своим чередом: режим с каждым годом только укрепляется, лидер же КПРФ продолжает свою политику непротивления злу, что вызывает справедливое возмущение в партийных массах.

Член Президиума ЦК КПРФ, в недавнем прошлом главный идеолог, а по «совместительству» еще и главный рупор партии Юрий Белов обычно старается в своих «полемических» и иных «заметках публициста» нивелировать негативный резонанс речений и трудов «вождя» и как бы «реабилитировать» его

219

в глазах партийной массы. Мол, не так его поняли, мол, не то он хотел сказать. А иной раз «творчески» развивает гениальные мысли и идеи Геннадия Андреевича. И хотя за отказ от основных принципов марксизма-ленинизма лидера КПРФ бьют в хвост и в гриву абсолютно все радикальные коммунисты, Белов выделяет одного Шенина и обрушивает на него свой праведный гнев. Так, в статье «Десница и шуйца» он пишет:

«Но главные обвинения КПРФ со стороны Шенина и К° заключаются в приписываемой российским коммунистам боязни революции и подмене классовой борьбы парламентаризмом. На этом остановимся особо.

С примитивным сладострастием юродствуют Шенин и др. в отношении слов «Россия исчерпала лимит на революции». Поймали-де на слове! И невдомек им, что выражение это наполнено глубоким нравственным смыслом, над которым задумывались великие мыслители — гениальный политик Ленин и гениальный художник — писатель Шолохов. И тот, и другой понимали, что революция совершается не по воле политических партий, а по воле народной. И тот, и другой знали, что Великая революция (в России она не может быть иной) невозможна без гражданской войны, в которой неизбежен кровавый произвол с двух сторон. Неизбежны анархия, самосуд (русский бунт — махновщина), ведущие к невинным жертвам. Не случайно, когда отгремела Гражданская война, Ленин заметил «левым»: «диктатура — слово жестокое, кровавое и эдаких слов на ветер не бросают».

В 1920—1921 годах на Тамбовщине (антоновщина), в Кронштадте вспыхнули восстания, что были не единственными. Ленин оценил их как опасность для Советской власти более страшную, чем Юденич, Колчак и Деникин вместе взятые. То было выражение стихийного крестьянского (мужицкого) недовольства большевистской политикой продразверстки. Восстания подавлены, но что за этим последовало — переход к новой экономической политике, к замене продразверстки продналогом прежде всего. Выражаясь публицистически (не более), можно сказать, что Ленин понимал — лимит на гражданскую войну в России исчерпан. Ее возобновления страна,

народ не выдержали бы.

Михаил Шолохов представил в «Тихом Доне» все ужасы этой войны, неизбежные в ней жестокости с двух сторон: — что — жестокость Кошевого лучше жестокости Мелехова? Страдания Григория Мелехова — страдания народа, повернувшегося в сторону красных, но обессилевшего от мук междоусобицы.

Революция не спросит никакую партию, никакую власть — быть ей или не быть. Мы это хорошо знаем, когда используем метафорическое выражение «Россия исчерпала лимит на революции». Хорошо знаем и другое: если есть малейшая возможность разрешить назревшие противоречия мирным путем (вспомним ленинские апрельские тезисы), но не использовать эту возможность — преступление. В этом заключается нравственный смысл слов, над которым потешаются шенины». («Советская Россия», № 112, 27 сентября 2001 г.)

Ю.Белов в стремлении оправдать стратегическую линию руководства своей партии, доходит до кощунства — приписывает Ленину, будто он и Шолохов «задумывались» над «глубоким нравственным смыслом» выражения «Россия исчерпала лимит на революции». Да Ленин, естественно, понятия не имел о нем! Он, чья жизнь была посвящена делу революции, и думать не мог о каких-то «лимитах». Освобождение трудового народа от векового угнетения и эксплуатации было его целью, а достигнуть ее можно только путем революции. Во имя нее он жил и боролся. Этого никому не опровергнуть.

Но чего не сделаешь, ради оправдания теоретической безграмотности своего лидера! Чтобы обелить и возвысить «мыслителя» Зюганова, Белов даже не погнушался искажением общеизвестных исторических фактов. В советское

220

время любой школьник знал, что кулацкие мятежи в ряде областей Сибири, Украины, в Тамбовской губернии были делом рук контрреволюции — белогвардейцев, эсеров, меньшевиков и их пособников из зарубежных государств все той же Антанты. Вся опасность этих мятежей состояла в том, что их организаторы и вдохновители выдавали себя за поборников Советской власти, но только без коммунистов. Именно таким был их лозунг: «Советы без коммунистов».

Это не первый случай в истории, когда враги народа и Советской власти мимикрируют, перекрашиваются, надевают на себя маску революционеров, радеющих за народ, а под этим прикрытием совершают контрреволюцию. Именно такой прием был использован контрреволюцией в 1990 — 1991 годах, когда российские псевдодемократы боролись с Советской властью и социализмом. Они выдвинули лозунг «Вся власть Советам!», требуя при этом отменить шестую статью Конституцию СССР, где была закреплена руководящая роль КПСС. Статья была отменена, партию лишили права руководить, но по-прежнему всю ответственность за положение в стране возлагали на нее. В конце концов, власть захватила буржуазия — компрадорская и криминальная. Псевдодемократы в эти годы выдвинули еще один «революционный» лозунг: «Земля — крестьянам, фабрики — рабочим!», обманув тем самым трудящиеся массы. В итоге все предприятия перешли в частные руки, введен закон о купле-продаже земли, а рабочие и крестьяне остались с носом.

Белов считает, что именно после тамбовской антоновщины и кронштадс-кого мятежа Ленин спохватился и ввел новую экономическую политику. Но мятеж был всего за неделю до X съезда партии, который принял решение о переходе к новой экономической политике. Надо полагать, такое решение в спешке, за неделю, не принимается. Это была выверенная временем стратегия. Съезд принял постановление и о замене продразверстки продналогом, потому что политика военного коммунизма, оправданная в годы Гражданской войны, по окончании ее исчерпала себя и шла бы уже во вред Советской власти и трудовому народу. Это тоже общеизвестные факты, но Белов в угоду зюга-новской концепции «редактирует» историю.

Война — гражданская, любая — всегда жертвы, всегда трагедия, что как раз и показано Шолоховым в его гениальном романе «Тихий Дон». Но писателю не изменяет чувство объективности и справедливости, чего как раз недостает «публицисту» Белову. Сколько же можно доказывать, что ни Ленин, ни Сталин, ни большевики не хотели Гражданской войны, и не они развязали ее, ведь Октябрьская революция была бескровной! Но Белов ссылается на Ленина: «диктатура — слово жестокое, кровавое и эдаких слов на ветер не бросают». Однако у Ленина много определений понятия «диктатура». Например, в работе «Государство и революция»: «диктатура пролетариата есть неограниченное законом и опирающееся на насилие господство пролетариата над буржуазией, пользующееся сочувствием и поддержкой трудящихся и эксплуатируемых масс». Он предупреждал, что «во время гражданской войны всякая победившая власть может быть только диктатурой». Так оно и было в нашей стране, «на той далекой, на гражданской».

Всем понятна аксиома: без смены общественно-политического строя, без возвращения Советской власти и социализма жизнь большинства трудящегося и эксплуатируемого народа к лучшему не изменится. Чтобы смена строя, то есть

221

революция, произошла бескровно и безболезненно, политическая партия должна стать авангардом народа и, кропотливо, повседневно работая в гуще рабочего класса и крестьянства, подготовить эту смену. Вспомним: Ленин подготовку революции начинал с рабочих кружков, с просвещения масс. Работа эта долгая и тяжелая. А лидеры КПРФ всю организаторскую работу направляют только на подготовку к очередным выборам, тех же, кто организует протест трудящихся, называют не иначе, как экстремистами и авантюристами.

«В ближайшем будущем может истощиться даже пресловутое русское терпение. Люди, загнанные в угол нищетой, безработицей, невыплатой зарплат, пенсий и пособий, холодом и голодом, сменят формы протеста с пикетов и забастовок на другие, гораздо более радикальные. Мне кажется, что элементарное здравомыслие подсказывает: не надо доводить дело до того, чтобы ответы на подобные вопросы давала, как говорится, сама жизнь. Если же этого не случится, если непомерные амбиции толкнут кого-либо из основных политических игроков на авантюристические попытки «революционного» изменения сложившегося баланса сил, то всем нам надо приготовиться к еще более тяжелым временам. Но я верю, что у нас хватит сил, ума, мужества и ответственности, чтобы избежать авантюрных попыток разрубить запутанный узел российских проблем одним махом. Дело ответственных политиков — осторожно, терпеливо и последовательно распутать его.

Сегодня главным политическим лозунгом момента для всех без исключения блоков, движений и партий, для всех правителей должна стать первая заповедь врача: НЕ НАВРЕДИ!..» — в который раз призывает оппозиционные силы лидер КПРФ, дабы не допустить решительного выступления народа против обездолившего его режима. (Г.Зюганов «Россия — родина моя», М., Информпечать, 1996 г., стр. 312.)

А пока он вместе с «ответственными политиками» вот уже десять лет «осторожно, терпеливо и последовательно» распутывает «запутанный узел российских проблем», пока делает все, чтобы не допустить роста революционных настроений среди трудящихся России, ситуация в стране год от года становится все трагичнее. Это констатирует и сам «вождь» КПРФ. Так в докладе «О текущем моменте и первоочередных предложениях партии по выводу страны из кризиса» на XI пленуме ЦК КПРФ 6 марта 2003 года Зюганов сказал:

«В экономике полная стагнация. В ключевых отраслях рост — ноль. Новые технологии — ноль. Развитие научных школ и перспективных кадров — ноль. Инвестиции падают. Импорт растет. Правительство снова собирается брать в долг миллиарды долларов. Даже высокий урожай обернулся бедой для крестьян.

Особо тревожное положение с износом основных фондов. Средний возраст машин и оборудования в России составляет 19,4 года. Восполнения нет и не предвидится. В тяжелейшем состоянии инфраструктура. Если три года назад замерзало 4 региона, то в текущем году — уже 30. От холода пострадало около 15 миллионов граждан. Требуются экстренные, неординарные меры, иначе страна превратится в зону сплошного бедствия.

Суть демографического кризиса в сегодняшней России — сверхсмертность. По сравнению с шестидесятыми годами она выросла в 2,5 раза. Десять лет над Россией висит демографический крест превышения смертности над рождаемостью. Страна недосчиталась за годы реформ почти 15 миллионов человек! Даже в годы Великой депрессии в США число самоубийств выросло лишь на 8 процентов, а в России за годы «реформ» — на 80 процентов. Ученые пришли к выводу: главная причина сверхсмертности — в духовной сфере. Появился даже термин «ампутация души», то есть русского, советского социалистического сознания. Именно этого не может пережить подавляющее большинство населения». («Правда», 12 марта 2003 г., № 28)

222

И вот в этой трагичной ситуации, грозящей уже полным вымиранием нации, лидер КПРФ продолжает удерживать не только свою партию, но и всю оппозицию от радикальных действий. Речь ведь не идет ни о погромах, ни о стрельбе из автоматов. Выведите в Москве на Красную площадь миллион человек, как это сделали, к примеру, в той же Бразилии или в Грузии, организуйте массовый протест граждан против политики, обрекающей народ на вымирание, и вы увидите, что режим дрогнет. Но лидеру КПРФ с его полумиллионной партией, с «красным патриотическим поясом» по всей России сделать это слабо. Он, как и чеховский герой, боится, как бы чего не вышло. И поэтому дудит в привычную дуду.

После президентских выборов 2000 года, когда лидер КПРФ и НПСР Геннадий Зюганов (так было подано в газете) вторично (первый раз — в 1996 г.) проиграл их, он выступил со статьей «Распутья» с подзаголовком «Партия власти и оппозиция после выборов». Дав оценку ситуации, он сделал вывод:

«Все перечисленные экономические, военно-политические и социально-психологические факторы надвигающегося кризиса — весьма взрывоопасная смесь, подобная той, которая накопилась в России к февралю 1917 года.

Хочу при этом сразу оговориться и подчеркнуть: мы не призываем к насильственным действиям. Компартия Российской Федерации не собирается играть в заговоры и путчи. Мы видим смысл своей деятельности в том, чтобы предотвратить бессмысленный бунт, направить энергию социального возмущения и протеста в созидательное русло, не допустить гражданской войны. Противостоять угрозе стихийного бунта может только организованное движение трудящегося большинства народа, а основной политический ресурс оппозиции, которым не располагает сегодня ни одна другая общественная сила, состоит именно в ее способности организовать нарастающий протест. Важнейшая миссия народно-патриотической оппозиции заключается в том, чтобы быть гарантом мирного, цивилизованного поворота к новому экономическому курсу и общественно-политическому устройству». («Советская Россия» № 44, 15 апреля 2000 г.)

Поскольку на эти темы в прошлом Зюганов объяснялся неоднократно, надо полагать, что вышесказанное он адресует непосредственно преемнику Ельцина Путину. Это для нового президента (хотя и именует его «исполняющим обязанности») он еще раз разъясняет, что цель — его собственная и руководимой им КПРФ — не допустить революции, пресечь в самом зародыше стихийный бунт, который априори, а, может, вслед за Пушкиным, он именует «бессмысленным». В атаку Зюганов не пойдет. Да и зачем? Ему и партийно-номенклатурной бюрократии КПРФ так хорошо в комфортных думских креслах.

Почему лидер КПРФ против диктатуры пролетариата?

Иной раз послушаешь или почитаешь Геннадия Андреевича — и просто оторопь берет: руководитель самой крупной партии, ее фракции в Госдуме и НПСР, доктор философских наук, а рассуждает, словно неук какой, до того все у него в голове перемешалось. Вот беседует Геннадий Андреевич со своим ближайшим духовным сподвижником и сотоварищем Александром Андреевичем Прохановым, беседует по душам, о самом сокровенном:

«Он (Горбачев — Н.Г.) имел государство огромное, от океана до океана, с монособственностью, с монопартией, с моноидеологией, государство, где все-таки был

223

социальный мир и господствовала в известной мере уравниловка. Но государство, которое не имело монорелигии — в стране 44 религиозные конфессии, не имело мононациональности — у нас 130 народов и народностей, и главное: оно скрепилось вот тем социалистическим идеалом, который сегодня пытаются разрушить». (Г.Зюганов Драма власти, М., Палея, 1993 г., стр. 50)

Довольно путано пытается обрисовать Зюганов облик страны, которую получил в свои руки «реформатор» Горбачев. Но послушаем его дальше:

«Если посмотреть технологию, она укладывается в троичную систему старого Российского государства: Бог, царь и Отечество. Именно эти три слова были написаны на знаменах. Пришли большевики. И — Бога долой, царя — мало того, что долой, еще жизни лишили вместе с семейством! Отечество развалилось. Пришли, попробовали — ничего не выходит. Вместо Бога, по существу, светская форма христианства — социалистический идеал. Можете положить рядом кодекс строителя коммунизма и Нагорную проповедь: морально-этические постулаты совпадают.

Без царя попробовали — ничего не получается. Появился генсек. Нужно Отечество — Отечество удержали, пусть и с помощью национально-территориального деления» (Г.Зюганов. Держава», М., Палея, 1993 г., стр.50).

Вот таким странным образом лидер КПРФ трактует Октябрьскую революцию и то, что было потом. И, как всегда, с легкостью необыкновенной перевирает исторические факты.

Большевики взяли власть в октябре 1917 года, а царь отрекся от престола в пользу своего брата Михаила под давлением Временного комитета, избранного Государственной думой, еще в феврале. Это был ход, с помощью которого буржуазия, напуганная революцией, надеялась сохранить монархию. Не могу удержаться от удовольствия процитировать — с небольшими сокращениями — статью Михаила Викторовича Павлова «Конец династии Романовых», приуроченную к 85-летию подписания Николаем II акта об отречении от престола:

«Процедура отречения состоялась в вагоне царского поезда, загнанного в тупик железнодорожного узла г. Пскова. При этом присутствовали представители Государственной думы октябрист А.И.Гучков и русский националист В.В.Шульгин. Но это еще не было концом династии, так как, согласно акту, Николай уступал престол младшему брату, великому князю Михаилу.

...Ему-то и передавалась российская корона. В романовской родне Михаил — «белая ворона». Все звали великого князя просто Мишка, на что он, по свидетельству очевидцев, и не думал обижаться. Он был гусар, свято хранивший традиции времен Дениса Давыдова. Его интересовали только лошади, карты и кутежи. Это не помешало ему жениться на красавице черногорке Наталье Брасовой, что вызвало панику в царствующем доме. Мишка с супругой бежал в Швейцарию, где и проживал как частное лицо до начала первой мировой войны. Так что на шапку Мономаха, по его собственному выражению, ему было наплевать. В войну Мишка успешно командовал знаменитой и необузданной Дикой дивизией. Это были головорезы в драных черкесках, увешанные кинжалами и кривыми саблями времен генерала Ермолова. Дивизия эта наводила ужас на германские войска.

Вернувшись из Пскова в Петроград, Гучков и Шульгин встретились с Мишкой, жившем тогда в особняке князя Путятина. Настойчивые уговоры принять престол ни к чему не привели. Гусар остался верен себе, ответив решительным отказом. Вот это и был конец династии. В народе говорили: «Михаилом началось — Михаилом и кончилось» (родоначальником династии был Михаил Романов, дед Петра Велико-

224

го). Но коль скоро Мишка шапку Мономаха не одел, последним монархом наши историки все же считают Николая Второго.

Власть в стране временно перешла к правительству, тоже временному, которое возглавил неврастеник — адвокатишко Сашка Керенский. Они продержались лишь восемь месяцев.

Писатель Леонид Андреев о последних днях царизма сказал: «Хищники, воры, предатели, мародеры, изменники — все смешалось и закружилось в ночи русской политической реакции, праздновавшей свой последний праздник перед тем, как исчезнуть с лица земли русской».

...Русская православная церковь сочла Николая Второго великомучеником и произвела его в святые. Наши священнослужители, вероятно, забыли, с какими событиями связана эпоха правления Николая. Постараюсь напомнить.

Кровавое воскресенье 9-го января 1905 года, Цусима, Порт-Артур, залитая кровью Пресня (декабрь 1905 года), расстрел рабочих на Ленских приисках, гибель армии А.Самсонова ради спасения Парижа от вторжения армии кайзера Вильгельма, назначение на важнейшие государственные посты немецких шпионов (по протекции Гришки Распутина), что обернулось для России гибелью сотен тысяч солдат. Кто хочет более подробно узнать о злодеяниях этого «великомученика», пусть прочтет книгу Касвинова «Двадцать три ступеньки вниз». Но вышесказанного вполне достаточно, чтобы усомниться в святости этого прохвоста и понять, что в свержении Романовых виноваты не большевики, как нам сегодня пытаются внушить, а сами Романовы. Княгиня Зинаида Юсупова, мать Феликса, убийцы Распутина, убегая от революции в Рим, так и сказала: «Мы сами виноваты». По воспоминаниям художника Валентина Серова, написавшего ее портрет, она была женщина умная, волевая и, несмотря на свое огромное богатство, отличалась простотой в общении. По-моему, ей можно верить. Оказавшись в Риме, она не примкнула к русской контрреволюционной эмиграции, а открыла швейную мастерскую, зарабатывая на жизнь честным трудом». («Экономическая газета», № 9 (386), март 2002 г.)

Это общеизвестные факты, однако Зюганов утверждает: «Без царя попробовали — ничего не получается». Интересно, а кто организовал рабоче-крестьянскую Красную Армию, кто мобилизовал страну на защиту от войск 14 стран Антанты, которых призвали на помощь белогвардейцы? На каком основании Зюганов утверждает, что без царя ничего не получалось? Между прочим, при последнем царе Россия потерпела поражение в русско-японской войне 1905 года, была разгромлена и обескровлена в империалистической войне, которая началась в 1914 году и подорвала силы России. А без царя молодая Советская Республика разгромила 14 государств Антанты и Белую Армию, а потом всего за три года восстановила разрушенную с 1914 года экономику.

Но Зюганов уверяет, что поскольку без царя будто бы ничего не получалось, «появился генсек» — пост, равнозначный, должности «хозяина земли русской», каковым именовал себя император Николай П. Выходит, взял генсек, да и появился. На самом деле все было совсем не так.

«Успешная работа Сталина в двух наркоматах, — пишет один из наиболее компетентных исследователей сталинской эпохи Ю.В.Емельянов, — убедила Ленина в том, что он сможет не менее успешно вести организационную работу в масштабах партии. В апреле 1922 года после XI съезда партии Сталин был избран на только что созданную должность генерального секретаря ЦК ВКП(б). Наряду со Сталиным секретарями были избраны В.М.Молотов и В.В.Куйбышев. Как и следует из названия должности, секретарь ЦК руководил организационной и технической работой в высшем управленческом звене партии. Адам Улам даже предположил, что «большин-

225

ство членов партии рассмеялось бы, если бы им сказали, что претенденты на пост секретаря могут рассчитывать стать руководителями партии». Возможно, что слово «генеральный» в известной степени смягчало низкий статус «секретаря».» (Ю.В.Емельянов. «Сталин. Путь к власти», М., «Вече», 2002 г., стр. 343).

Вот как на самом деле был введен в 1922 году, уже после полной победы в Гражданской войне (вопреки Зюганову, дело-то получалось!) пост генсека партии, на который был избран Сталин. Ленин же по-прежнему оставался председателем Совнаркома и руководил страной.

Дальше Зюганов говорит: «Нужно Отечество — Отечество удержали, пусть и с помощью национально-территориального деления».

Всякий непредвзятый человек знает из истории, что, отнюдь, не большевики раскололи страну и растаскивали ее на части. Не большевики создали с помощью англо-французских интервентов «правительство Севера России» в Мурманске и Архангельске. Не большевики создали Сибирское правительство в Омске. Не большевики создали белогвардейское правительство в Самаре. Не большевики оторвали от России Украину и Закавказье. Зюганов по-своему переиначивает историю.

А что значит его выражение: «Нужно Отечество»? Выходит, «понадобилось Отечество — удержали». Однако перед революционным народом России никогда вопрос так не стоял. Отечество не может быть нужным или ненужным. Это то, без чего само существование народа немыслимо. Но даже если все-таки принять точку зрения Зюганова, то нельзя не признать, что и здесь он дал маху. ЦК РСДРП(б) и Советское правительство объявило: «Социалистическое Отечество в опасности!» с началом германской интервенции в 1918 году, а «национально-территориальное деление», то есть образование СССР состоялось 30 декабря 1922 года. Так что рабочие и крестьяне «удержали Отечество» не с помощью национально-территориального деления», как утверждает Зюганов, а благодаря руководству партии, благодаря патриотизму, невероятному мужеству и сплоченности трудового народа, который впервые в истории отстаивал свое, кровное, Социалистическое Отечество.

Отказавшись от революции как способа смены общественно-политического строя, Г. Зюганов, по сути, отказался и еще от одного из основополагающих принципов марксизма-ленинизма — диктатуры пролетариата.

«Они говорят, что возможна диктатура пролетариата, а я утверждаю, что любая диктатура, будь то пролетарская, будь то боярская или президентская, исторически обречена, это не благо, а, скорее, трагедия и беда», — говорит Зюганов в беседе с главным редактором «Советской России», тем самым отбрасывая краеугольный камень учения марксизма-ленинизма о диктатуре пролетариата. Он ставит знак равенства между диктатурой пролетариата, то есть большинства трудового народа, и диктатурой президента или новоявленных «бояр», которая исходит из интересов эксплуататорского класса и как раз и направлена против громадного большинства трудящихся. И при этом Зюганов еще продолжает именовать себя коммунистом!

«Геннадий Андреевич, а вот как быть с такими понятиями, можно сказать, краеугольными понятиями марксизма-ленинизма, как ПРОЛЕТАРСКАЯ ДИКТАТУРА и ПРОЛЕТАРСКИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМ? Вот сегодня ваша партия, она на этих понятиях базируется, или вы отказываетесь от них?» — такой вопрос прозвучал в беседе с лидером КПРФ Г.Зюгановым главного редактора общественно-политической газеты «Оппозиция» В.Журавлева под весьма говрящим заголовком «Любая

226

диктатура бесперспективна: боярская, пролетарская, президентская». (№ 11, год издания в выходных данных не указан).

Вот что ответил лидер КПРФ:

«Я хочу сказать... Мы все... Основным критерием проверки любой теории является практика, жизнь. В чем гениальность Ленина? Что он был в высочайшей степени диалектик. Он говорил, что можно перейти к социализму без товарно-денежных отношений, осуществляя прямой продуктообмен. Попробовали — не вышло. В два-три месяца приняли решения, которые позволили стране выйти из крайне тяжелого положения.

Мы с собой берем все лучшее из наследства, то, что прежде всего проверено жиз-

нью. Доказано в том числе и практикой нашего рабоче-крестьянского государства, что диктатура бесперспективна. Любая диктатура — боярская, пролетарская, дворянская...»

Просто нет слов. Именно практикой нашего рабоче-крестьянского государства доказано, что государственная форма диктатуры пролетариата — Советская власть — обладает высочайшей эффективностью и, безусловно, имеет перспективу. И она имела ее до тех пор, пока Хрущев не заменил классовые Советы депутатов трудящихся на размытые Советы народных депутатов, а Горбачев и Ельцин не довершили начатый этим самодуром первый этап контрреволюции. Дальнейшее объяснение Зюганова Журавлеву показывает, что лидер КПРФ мало смыслит в том, что такое диктатура. Например, он говорит:

«Президентская (диктатура — Н.Г.) — бесперспективна. Она не создает условий для творческого труда. Тем более, когда речь идет о высочайших технологиях, о новой сфере, о новых подходах взаимодействия человека с природой. Нельзя танками и автоматами заставить эффективно работать ядерный реактор, конструкторские бюро, открывать новое. Нельзя. Это всем очевидно».

В мыслях лидера КПРФ путаница необыкновенная. По Зюганову выходит, что президентская диктатура потому бесперспективна, что не создает условий для творческого труда. Но это абсурд. Возьмите США, Францию, другие страны с президентской формой правления — разве там не совершаются научные и технические открытия, разве не осваиваются новейшие технологии? Утверждать обратное — значит, грешить против истины. Президентская диктатура бесперспективна потому, что это диктатура денежных мешков, что это диктатура эксплуататорского меньшинства над эксплуатируемым большинством трудящихся, и потому, рано или поздно, ей придет конец.

В Советском Союзе при Советской власти не танками и не автоматами побуждали миллионы людей творить чудеса на трудовом фронте, создавать лучшие в мире самолеты, мощные гидросооружения, первыми на планете осваивать космическое пространство, снимать великие фильмы, ставить лучшие в мире балеты, идти впереди планеты всей в фигурном катании, спортивной и художественной гимнастике, других видах спорта и т.д., и т.п. Побуждающей силой были не танки, не автоматы и не деньги, а великая любовь к своей Родине, великая гордость за нее, первой прокладывающей дорогу к социализму, побуждающим фактором была идеология марксизма-ленинизма, согласно которой движущей силой истории является народ — творец и созидатель.

В уже упомянутом интервью Зюганова липецкому журналисту Ю.Дюкаре-ву тот тоже спросил лидера КПРФ:

227

«В таком случае и диктатура — «пролетарская» — тоже бесперспективна, не так ли?

«В России сегодня нет ни одного из известных науке элементов для устойчивой диктатуры. Желание — пожалуйста. Возможности — нет. Можно попытаться в Москве... И власти, допустим, хотели бы, но народная Россия сопротивляется, и вектор этого сопротивления идет по качественно новому пути», — ответил Зюганов.

Надо сказать, что и здесь председатель КПРФ лукавит, намеренно запутывая рядовых коммунистов, читателей. Диктатура в России установлена в августе 1991 года, и что это действительно диктатура капитала, компрадорского и большей частью криминального, диктатура, которая ни перед чем не остановится, было доказано 4 октября 1993 года, когда отрешенный от власти Ельцин бросил на Верховный Совет РСФСР и безоружных людей танки и пулеметы. Зюганов же многие годы часто повторял, что Россия не управляется, что указы президента действуют только в пределах Садового кольца, что власть эта гнилая, тем самым сеял иллюзии, будто избавиться от этой власти ничего

не стоит.

Например, в докладе на III съезде КПРФ в январе 1995 года Зюганов так

характеризовал российский режим:

«Это режим личной узурпации власти, опирающийся на штыки, причем не столько армии, сколько специально созданных для этого силовых структур. Это режим нагнетания страха, усиления политического террора, подавления демократических прав и свобод граждан, уничтожения социальных завоеваний общества.

Субъективная своекорыстная логика его поведения ясна: слабый в политическом отношении, он пытается подкрепить свою власть за счет физического слома станового хребта общества и ликвидации важнейших политических институтов в ходе вялотекущей гражданской войны».

Нарисовав устрашающий образ российской власти, он заключает: «У нынешнего антинародного режима нет будущего». Почему? Неужели Зюганов, наконец, объявит ему решительную борьбу, в результате которой будет сломан не «становой хребет общества», что, по мнению Зюганова, является целью этого режима, а как раз его, режима, «становой хребет»? Ничуть не бывало! Вот «рецепт» лидера КПРФ:

«Если его (т.е. режим — Н.Г.) вынудить некоторое время существовать в условиях мирного ненасильственного развития и правовой стабилизации, он будет немедленно сметен оппозицией. А в оппозиции к нему по сути находится вся страна», — утверждает он в докладе «Во имя Отечества, в интересах народа». («Г.А.Зюганов и о Г.А. Зюганове», Пермь, 1995 г., стр.142)

Фактически лидер КПРФ призывает народ прекратить борьбу против режима, дать ему возможность «мирного ненасильственного развития и правовой стабилизации». Что произойдет в результате? Не надо быть провидцами, чтобы ответить: в таких благоприятных условиях существующий режим, безусловно, не разрушится, а укрепится. А если так, то почему он вдруг «немедленно будет сметен оппозицией»? Зюганов не просто лукавит, а целенаправленно уводит народ в сторону от борьбы. С момента свершения контрреволюции прошло уже 13 лет. За это время режим окреп, и огромную роль в этом сыграла руководимая Зюгановым КПРФ, ибо вместе со своим лидером усыпляла народные массы, проводила линию на согласие в обществе, чем и способствовала стабилизации нынешнего состояния власти и ситуации в России в целом.

228

«КПСС ПОГУБИЛА МОНОПОЛИЯ...»

Еще один любимый «конек» лидера КПРФ — признание частной собственности и в связи с этим критика в адрес КПСС и СССР, где частная собственность не допускалась.

«Мы считаем — и это второе, — что господство только государственной собственности привело к застою, экономическому параличу и в прежнем виде неприемлемо. Признавая авторитет и принимая ее вместе с коллективной, мы тем не менее считаем, что многоукладная экономика — реальность, и из этого исходим», — отвечает далее на вопрос липецкого журналиста Зюганов.

И опять он не без умысла вносит путаницу в простую проблему. Многоук-ладность существовала и в Советском Союзе, где была общенародная, кооперативно-колхозная, личная собственность. Люди имели в личной собственности жилые дома, машины, дачи вместе с земельными участками, скот и т.д. Не допускалась лишь собственность на средства производства, основанная на эксплуатации человека человеком.

Зюганов же под благообразным термином «многоукладность» понимает именно допущение частной собственности, на которой зиждется капитализм.

«Историю не обманешь. Частную собственность нам пришлось признать (выделено мною — Н.Г.), — писал он в статье «Отечество превыше». — ...необходимо такое преобразование отечественной экономики, которое предполагало бы единство и меру государственной, коллективной и частной собственности, которое соединило бы «мое» и «наше». Разве не к этому сводится экономический рационализм народных депутатов РСФСР М.Бочарова и Т.Корягиной? Он близок к методологии нэпа».

Сам же Зюганов в этих рассуждениях близок к своему «шефу» Александру Яковлеву, о котором пишет в книге «Верность»:

«Почитаем А.Н.Яковлева начала 90-х годов: «Возрождается достоинство. Все ощутимее боль души и совести. Явственно слышим призыв к верховенству нравственности...» «Отчуждение от власти и собственности оказалось неиссякаемым источником инертности и распада личности»... (Стр. 108.) То же самое и почти теми же словами утверждает и Зюганов. КПРФ — за частную собственность, недаром же через все работы и выступления ее лидера красной нитью проходит трогательная забота об «отечественных предпринимателях». За последнее десятилетие россияне насмотрелись на всех этих Березовских, абрамовичей, Хлопониных, Ходорковских и прочих, и прочих «отечественных предпринимателей», разбогатевших на присвоении общенародных богатств, и убедились, как они «заботятся» о процветании государства и сограждан.

«Нэп — это опять Ленин? Да, Ленин, но предложивший неидеологизиро-ванное развитие экономики страны. Нэп — та оборванная страница истории Советской России, которая не может быть скопирована, но достойна изучения». (Г.Зюганов. «Драма власти», М., Палея, 1993 г., стр. 64). Нэп, по мнению Зюганова, «оборванная страница истории». Отсюда следует, что она должна была продолжаться. Кто же ее «оборвал»? Зюганов умалчивает, но из истории известно, что нэп отнюдь не вводилась навечно. Новая экономическая политика была рассчитана на переходный период от капитализма к социализму. Уже в марте 1922 года на XI съезде партии Ленин, подводя итоги первого года нэпа, заявил: «Мы год отступали. Мы должны теперь сказать от имени партии:

229

— достаточно! Та цель, которая отступлением преследовалась, достигнута. Этот период кончается, или кончился. Теперь цель выдвигается другая — перегруппировка сил». (Ленин, т. XXVII, стр. 238.) Широко известны и другие ленинские слова о том, что Россия из нэпмановской непременно станет социалистической. Это как раз и свидетельствует о том, что нэп была всего лишь временной мерой.

«Когда мы вводили нэп в 1921 году, мы направляли тогда ее остриё против военного коммунизма, против такого режима и порядков, которые исключают какую бы то ни было свободу частной торговли. Мы считали и считаем, что нэп означает известную свободу частной торговли», — разъяснял И.В.Сталин в речи «О правом уклоне в ВКП(б)» на Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) в апреле 1929 года. Но, по его словам, «нэп вовсе не означает полной свободы частной торговли, свободной игры цен на рынке. Нэп есть свобода частной торговли в известных пределах, в известных рамках, при обеспечении регулирующей роли государства на рынке. Причем эта сторона нэпа более важна для нас, чем первая ее сторона. У нас нет на рынке свободной игры цен, как это бывает обычно в капиталистических странах».

И далее Иосиф Виссарионович растолковывал: «...пока есть нэп, должны быть сохранены обе ее стороны: и первая сторона, направленная против режима военного коммунизма и имеющая своей целью обеспечение известной свободы частной торговли, и вторая сторона, направленная против полной свободы частной торговли и имеющая своей целью обеспечение регулирующей роли государства на рынке».

«Разве трудно понять, - спрашивал он дальше, - что эти новые формы товарооборота по методу контрактации между городом и деревней возникли именно на основе нэпа, что они являются крупнейшим шагом вперед со стороны наших организаций в смысле усиления планового, социалистического руководства народным хозяйством?» (И.В.Сталин «Вопросы ленинизма», М., Государственное издательство политической литературы, 1952 г., стр. 51.)

Как раз по мере «усиления планового социалистического руководства народным хозяйством», осуществления индустриализации и коллективизации, то есть по мере строительства социализма надобность в нэпе отпала. Мавр сделал свое дело. Зюганов же, чтобы оправдать появление в программных документах КПРФ положения о многоукладности с допущением частной собственности в своих книгах неоднократно говорит, что осуществление нэпа было непростительно прервано. Ему бы хотелось, чтобы нэп дожила до сегодняшнего дня.

«Наконец, третье: КПСС была, по сути, не партией, а государственно-образующей, управляющей структурой и лишь в трудовых коллективах напоминала партию. Но ее сожрала монополия на власть. И на истину. Мы в данном случае признаем необходимость плюралистической политической системы и будем доказывать свои приоритеты путем интеллектуально-организаторской деятельности», — говорит Зюганов в том же интервью.

И здесь «вождь» КПРФ весьма ловко дурачит, прежде всего, рядовых коммунистов. В любой стране правящая партия ставит на ключевые посты своих членов, чтобы через них проводить свою политику. Это общепризнанная мировая практика. А какая лексика используется Зюгановым! Ее, то есть КПСС, «сожрала монополия на власть». «Сожрала»! И это он говорит о партии, в

230

которой состоял много лет! А что значит «монополия на власть»? Эта власть была завоевана народом в октябре семнадцатого года под руководством большевистской партии. В руководящих органах СССР всех ступеней были представлены все население страны — рабочий класс, колхозное крестьянство, интеллигенция — и все общественно-политические организации: партия, комсомол, профсоюзы, женское движение, движение в защиту мира и прочие. Это общеизвестно, и говорить об этом, право, даже неловко. Однако наш «сеятель» продолжает разбрасывать свои «семена».

В статье «На исходе трагического семилетия» Г.Зюганов высказывает свою точку зрения на истоки революционных всплесков:

«Говоря о причинах глубоких политических потрясений, видимо, главную из них надо искать не только в бездарности монархов и политиков, и тем более не в злонамеренных кознях большевиков, а в том, что абсолютное преобладание частной собственности и эгоистической психологии к началу века пришли в вопиющее противоречие с общественными потребностями, вынудили провести коренную перестройку прежде всего экономических отношений.

Своим же опытом мы доказали, что только государственная собственность ведет, по сути, в тот же тупик. Вся мудрость сегодняшних управленцев заключается в том, чтобы найти ту золотую середину, то оптимальное соотношение коллективных и личных интересов, которые уберегли бы народы планеты от новых взрывов и катаклизмов. (В своей стране бы разобраться, а он — о планете — Н.Г.)

К сожалению, наши современные революционеры не хотят заниматься этой кропотливой и очень сложной работой. Гораздо проще идти проторенной дорожкой, искать новых врагов народа и козлов отпущения. (Г.Зюганов «Драма власти», М., Палея, 1993 г., стр. 60.)

«Проторенной дорожкой» — значит дорогой Октябрьской революции. «Искать новых врагов народа» коммунистам не нужно — они у всех на слуху. Зюганов предпочитает мирное сосуществование с ними вместо решительной, бескомпромиссной борьбы. И десять лет спустя он продолжает повторять свой любимый «тезис»:

«Я глубоко осознал, что в мире идет борьба двух магистральных направлений: частно-эгоистического и общественно-коллективистского. И частно-эгоистическая линия, проходящая через войны, фашизм и т.д., пришла в первые 30 лет XX столетия в вопиющее противоречие с общественными потребностями.

Даже США это поняли, приняв тогда «новый курс» Ф.Рузвельта. А наша страна в то же время на своем опыте доказала, что тотальное огосударствление всех форм собственности ведет по сути в тупик». (Г.Зюганов. «Верность», М., «Молодая гвардия», 2003 г., стр. 224.)

На самом деле «США поняли» преимущества именно советской плановой социалистической экономики и, чтобы преодолеть великую депрессию 30-х годов, взяли на вооружение ее основные принципы. Зюганов противоречит истине, когда говорит, что «в то же самое время» «наша страна на своем опыте доказала, что огосударствление всех форм собственности ведет в тупик». Если бы это было так, то с какой стати президент США Рузвельт стал бы вытаскивать свою страну из кризиса с помощью советского опыта?!

Противореча себе и истине, извращая советскую историю, лидер КПРФ из года в год продолжает таким образом развенчивать вскормившую его партию. «КПСС погубила монополия на власть» — это заголовок и суть его интервью Любови Акелиной, напечатанное в 11-м номере газеты «Интервью» за 1994 год.

231

«... у многих очень своеобразное представление о нашей компартии», — посетовал в ходе диалога лидер КПРФ.

«Но это естественно, Геннадий Андреевич», — заметила журналистка. «Нет, это неестественно, это ненормально, — горячо возразил Зюганов, — потому что мы давно приняли программный документ, где ясно и четко говорится, что КПСС погубила монополия на власть и на собственность. И еще на истину. Что СССР развалился потому, что загнила верхушка. Эта верхушка стала выполнять мон-диалистские указания и реализовывать совершенно несвойственные нашей стране политические схемы».

Прерву поток красноречия Геннадия Андреевича. Какие политические схемы были несвойственны нашей стране? Зюганов об этом умалчивает. Может, диктатура пролетариата в форме Советов депутатов трудящихся?

Иной раз приходится слышать от товарищей из КПРФ: «Ну, что вы цепляетесь к Геннадию Андреевичу? Он уже осознал свою неправоту и о лимитах, и о монополиях на власть и истину, и даже как-то извинился за это». Не знаю, не слышала. Но вот беру новую книгу «вождя» и тут же натыкаюсь на знакомые «мотивы»: «Монополия на истину, на власть и погубила партию. Любое начинание, здравая инициатива тонули в бесконечном бесстыдном словоблудии». (Г.Зюганов. «Верность». М., «Молодая гвардия», 2003 г. стр. 55) Как говорится, жив курилка!

«Монополия на власть», то есть Советская власть, и «монополия на идеологию», то есть приверженность идеям Октябрьской революции, идеям справедливости и братства, поддерживалась большинством советского народа. Но эти идеи, как и Советская власть, были ненавистны врагам. Не случайно бывший «наставник» Зюганова в ЦК КПСС, злобный антикоммунист А.Яковлев в интервью «Московской промышленной газете» (№ 10 за 2000 г.) с удовлетворением констатировал: «Это великое завоевание, что мы опрокинули монособственность, моноидеологию и моновласть». Так кому на самом деле служит или подыгрывает лидер КПРФ Зюганов?

Но вернусь к интервью «вождя» Любови Акелиной. Дальше лидер КПРФ говорит:

«Мы давно сказали, что компартия должна опираться на историко-культурные ценности своего народа, что она должна правильно относиться и к религиозным ценностям (без которых бы и не создали могучего Российского государства!), прежде всего православным. Наша партия давно заявила, что мы — за смешанную экономику, где есть место и хозяевам, и частному капиталу. Но предпочтение мы отдаем общественно-коллективистским формам».

Если посмотреть на нынешнее состояние российской экономики, то можно сказать, что идеи КПРФ во главе с Зюгановым в России уже осуществились. Всюду господствует частный капитал, за что так ратовал Геннадий Андреевич со товарищи, правда, «общественно-коллективистских форм» что-то не видно и не слышно. Такой вот парадокс.

Парадокс заключается и в том, что Зюганов все эти годы фактически поддерживал и постоянно озвучивал линию указов Ельцина о «неконституционности» КПСС и КП РСФСР. Ведь официальная сторона в Конституционном суде, представлявшая президента, как раз и отстаивала тезис, будто наша партия была вовсе не партией, а некоей государственной структурой. Представители официальной стороны в суде, все трое бывшие члены КПСС и дипломированные юристы Михаил Федотов (доктор юридических наук), Андрей Макаров,

232

Сергей Шахрай (кандидат юридических наук) в статье «Дело КПСС», или какую организацию мы потеряли» писали:

«Государство КПСС. Оно пользовалось и распоряжалось всей собственностью в стране, обладало средствами принуждения и даже уничтожения своих противников, в том числе идейных. Под прикрытием лозунга «диктатура пролетариата» сформировалась диктатура КПСС.

И даже если предположить, что КПСС была партией, то руководящие органы должны были бы свободно и демократично переизбираться, рядовые члены должны были иметь право контролировать и своих руководителей, свободно и без опасений выходить из КПСС». («Известия» № 153 от 2 июля 1992 г.)

Представители президентской стороны старались доказать в суде, что КПСС была «государственной структурой», а не партией, что существовало «государство КПСС». На одной из пресс-конференций в ходе процесса профессор, доктор юридических наук С.А.Боголюбов сказал, что «спор ведется вокруг того, стала ли партия государственно-властной структурой, присвоила ли себе законодательные функции». В своей статье «Суд не сказал последнего слова, но почему это дозволено другим», С.А.Богомолов писал:

«Нам говорят, что Компартия — это вовсе и не партия, а государственная структура. Это напоминает известную саркастическую фразу: — «почему бы не назвать мышку — кошкой?» В самом деле — а что это? Акционерное общество, товарищество с ограниченной ответственностью? Малое предприятие? Почему вообще понадобилось партию считать не партией, а чем-то еще, и чем же на самом деле она является?

Попробуем разобраться. Помимо желания выдать черное за белое, есть объективные — научные и правовые — критерии того или иного феномена. В законе даются признаки общественного объединения: добровольность формирования — она налицо (письменное заявление о приеме, свободное волеизъявление, гласность обсуждения и приема); общность интересов — это борьба за светлые идеалы строительства социализма и коммунизма; фиксированное членство — билет, учетная карточка; структура, руководящие органы — этого было хоть отбавляй; цели и задачи общественного объединения, права и обязанности членов — с этим тоже все в порядке...

Залихватски расписываются и смакуются злоупотребления органов партии и ее членов, их вмешательство в государственные дела, их проникновение в государственные структуры, управление ими. Мне трудно судить о достоверности или недостоверности этих обвинений, так как нередко разоблачениями занимаются философы, историки и иные, кто долгое время работал в структурах ЦК, а им, как говорится, и карты в руки». («Правда», № 72 от 23 мая 1992 г.)

Сие сказано как будто точно в адрес Геннадия Андреевича: он и философ, он и долгое время работал в ЦК, а уж в том, как «залихватски расписывает и смакует злоупотребления органов партии и ее членов», он давно превзошел многих ярых антикоммунистов.

«Самое главное, — продолжает профессор С.А.Боголюбов, — что от обоснованности этих обвинений мало что меняется: и в других странах пришедшая к власти партия многое выстраивает по своему..., тоже внедряется в государственные учреждения, пытается овладеть ими на основании закона. Никому не приходит в голову из-за этого говорить, что, следовательно, они перестали быть партиями; если они зарываются — их цивилизованно сменяют на очередных выборах другие партии (которые намереваются делать то же самое, но более изящно, и... так до следующих выборов». (Там же.)

Поскольку обвинение президентской стороны зиждилось как раз на тезисе, будто КПСС была не партией, а государственной структурой, аргументи-

233

рованную отповедь Шахраям и Макаровым дал в суде и доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой Московского юридического института В.С.Мартемьянов, впоследствии зверски убитый пособниками ельцинского режима. В своем выступлении Валентин Семенович поставил ряд вопросов:

«Партия — госструктура? Значит, Президент и его команда имели в этой госструктуре 19 миллионов человек? Управляли ею? 19 миллионов человек получали зарплату от государства? Люди зачислялись на работу в такую структуру органами государства? Подчинялись в своей деятельности госорганам?

Достаточно поставить такие вопросы, чтобы стало ясно, что эти рассуждения являются лицемерными, а с правовых позиций безграмотными.

Партия не была госструктурой: слишком весомы очевидные ее признаки как общественного объединения! Членство, взносы, Устав, Программа, организационное строение, внутрипартийная дисциплина. Как, закрыв глаза на все эти признаки, декретировать госструктуру и таким путем под видом карася съесть порося?! ...юридически неопровержимо: это не была структура, и нет никаких признаков к интеграции этих понятий для юриста». (Сборник «КПСС вне закона?! Конституционный суд в Москве», М, Байкальская академия, 1992 г., стр. 29-30)

Тем не менее, после Конституционного суда Зюганов взял на вооружение аргументы президентской стороны, и в последующие годы без конца варьирует их в своих статьях, интервью, книгах. Например, в беседе с парламентским обозревателем «Липецкой газеты» Юрием Дюкаревым Зюганов говорит:

«Есть фигуры, к которым я отношусь двойственно. Тот же Руцкой, Хасбулатов. Они много делали, чтоб развалить КПСС. А это делать было нельзя. Не потому, что она святая. Но это ведь, по сути, был государственно образующий, скрепляющий стержень. И надо было исподволь перевести либеральное брежневское партийное государство в полноценное советское. А для этого — подготовить нужные законы, перекачать из одной структуры в другую функции, обеспечить реформы, определить приоритеты, прежде всего, аграрный сектор, высокие технологии, демонополизацию управления, проведение разумной конверсии при сохранении своих рынков в мире с получением оттуда валюты, вкладами ее в эти же производства и выпуском на них товаров народного потребления мирового уровня.

На это надо было 10-15 лет. Я объяснял это Горбачеву, но не был услышан». («Правда», 10 августа 1994 г.)

Слова Зюганова отдают хлестаковщиной. Можете себе представить инструктора, зав. сектором или даже зам.зав.отделом ЦК, который «объясняет» что-то генеральному секретарю? В книге «Верность» Зюганов описывает «це-ковскую многоуровневую иерархию»:

«На вершине пирамиды находилось Политбюро, само разделенное на «подуровни»: Генеральный секретарь, наиболее авторитетные и влиятельные члены Политбюро, остальные члены Политбюро, кандидаты в члены Политбюро. Следующий уровень — секретари ЦК, среди них те, что являлись членами ПБ, обладали большей степенью значимости. Этажом ниже — заведующие отделами ЦК, тоже по статусу и роли неравноценные. Затем — первые заместители заведующих отделами и просто заместители, еще ниже — заведующие секторами и, наконец, инструкторы. Разумеется, подобное деление в управленческих структурах существует в любой стране, и, как и везде, переход с одного уровня на другой, высший — дело нелегкое. (Что правда — то правда: чтобы с должности инструктора ЦК КПСС 1983 г.) добраться до кресла заместителя заведующего Идеологическим отделом (в 1989 г.) ему понадобилось целых шесть лет! — Н.Г.) Бывали и секретари ЦК, которые занимали свою должность чуть ли не пожизненно, но были и инструкторы, десятилетиями работавшие без про-

234

движения. И, главное, так же как в любой крупной корпорации, властные этажи отделялись друг от друга непроницаемой стеной. Прямой выход с письмом, обращением, запиской на самый верх для работника низовых структур почти исключался. Партийная верхушка находилась в полной изоляции от большей части аппарата, встреча или контакт с Генеральным, с другими секретарями ЦК являлись редчайшим событием». (Г.Зюганов. «Верность», стр.43)

Так что вряд ли тогда Горбачев знал Зюганова в лицо. Да и сам Геннадий Андреевич в той же книге «Верность», на стр. 56, признается: «...о Горбачеве я услышал нелицеприятные оценки от его же земляков-ставропольцев буквально сразу, как только тот стал Генеральным. Они меня сразили. Ведь я с ним лично не соприкасался, а внешнее впечатление — молодой, энергичный, с народом общается свободно — пока было в его пользу». Так что у нашего новоявленного Хлестакова, как и у его гоголевского собрата, «легкость в мыслях необыкновенная». Только что Зюганов сказал, что КПСС разрушали, а этого нельзя было делать, поскольку она была стержнем государства. А через некоторое время в этом же интервью утверждает другое:

«КПСС потерпела поражение потому, что предала в первую очередь рабочего человека. Я помню встречу в Кремле Горбачева с рабочими, бригадирами, начальниками цехов. 56 выступили. 54 из них сказали ему: разве можно так с экономикой, социумом, с людьми и так далее. Вбивали гвоздь за гвоздем. Я думал: после этого соберется Политбюро, обсудит, как поддержать рабочих, народное хозяйство. И ничегошеньки!

И если этот рабочий сказал: нет смысла быть в такой партии, я его понимаю. И не стал бы огулом обвинять. И если кто-то одумался, понял, что КП РФ — нечто иное, и испытывает тягу, симпатии, потребность быть к нам поближе — ради Бога». («Правда», 10 августа 1994 г.)

Ну а что сделал сам Геннадий Андреевич, спустя несколько дней после встречи с рабочими избранный членом Политбюро и секретарем ЦК КП РСФСР по идеологии? Почему он сам ничего не предпринял для реализации предложений российских рабочих? Почему все возложил на КПСС и генсека? Критиковать легче всего, что-то делать — значительно трудней.

Но самое главное — другое. Зюганову постоянно изменяет чувство объективности. А после свершения контрреволюционного переворота он стал еще и записным критиком КПСС. Вспоминая в книге «Верность» годы перестройки, он пишет:

«Новая идеологическая политика Яковлева — Горбачева воспроизвела через СМИ это противостояние в обществе, олицетворив компартию и ее исторический курс в образе Зла, Кривды, вследствие чего коммунистическое руководство многими стало автоматически восприниматься как враг народа. В массовое сознание внедрили категорию «мы — они», где «они» — это бюрократы, душители свободы, «зажравшиеся партийные бонзы», якобы миллионами уничтожавшие свой народ». (Стр. 49.)

Эту же самую «методу» взял на вооружение и сам Зюганов, став яростным критиком КПСС. Причем в своих книгах, интервью, статьях обрушивается на нее с таким сладострастием, с таким праведным гневом, как будто сам никогда не только не работал в ЦК КПСС, но вообще не был членом партии. В этом плане характерна публикация — «Партийный ренессанс не состоится. Беседа главного редактора газеты «День» Александра Проханова с членом Политбюро запрещенной РКП Геннадием Зюгановым».

235

«А.П. Геннадий Андреевич, мы встречаемся с вами не впервые, наши идеологические представления во многом совпадают. Я помню нашу последнюю официальную встречу у Купцова, когда он пригласил редакторов многих изданий. Мы дискутировали о взаимодействии прессы с Российской коммунистической партией. Помню, в каком-то контексте как-то робко и жалобно, на мой взгляд, прозвучала фраза Купцова о сложностях партии, о необходимости защищаться и обороняться. Я сказал: «Ведь РКП — это сильная партия», и Антонович печально и раздраженно ответил: «Да откуда вы взяли, что она сильная партия?» А я тогда даже удивился: «да в ней 7,5 миллиона, вы сами об этом заявляете!»

Оказывается, Антонович был прав, а моя раздраженность, человека беспартийного, не знающего ситуации в иных партиях, оказалась почти неуместной, потому что после известных трехдневных событий, именуемых сегодня путчем, когда в одночасье, одним росчерком гусиного пера русского президента была остановлена, закрыта партия, у нее вырвали весь инструментарий, отняли здания, телефоны, «вертушки», массу сейфов, автомобили, архивы...

Партия, которая прошла подполье, немецкую дыбу, воевала в тылу, организовывала космический полет, руководила 70 с лишним лет державой, была причастна к войнам, террору, реабилитации, это огромная партия, и вдруг после трех дней ни один коммунист не высунулся из своего гнезда. Что произошло?

Г.З. В вашей достаточно пространственной тираде заложен, на мой взгляд, главный смысл происшедшего. Ведь КПСС — в том числе РКП как ее составной отряд, которой и года не исполнилось, как известным указом ее приостановили, фактически запретили, — на протяжении почти всей истории не была собственно партией в общественно-политическом понимании этого слова. Это типичная управленческая государственная структура, которая аккумулировала в себе все распределительно-управленческие функции и выполняла роль стержня, вокруг которого вращалась вся общественная жизнь, начиная от Совмина, Верховного Совета, Госплана, комсомола, кооперации, ДОСААФ, включая и такие структуры, как армия, госбезопасность и т.д. Поэтому процессы, которые происходили в последние годы перестройки (я бы ее разделил на два этапа: первый — когда действительно пытались преобразовать общество и реформировать его на основе социалистического идеала, ценности, гласности, демократии, и второй — когда фактически под прикрытием этих лозунгов партия как общественно-государственная структура была отстранена изнутри, сверху разрушена, потеряла связь с трудящимися), сделали свое дело. Надо быть объективным и справедливым, но партия прежде всего предала насущные интересы широких народных масс: от колхозника до шахтера, от металлурга до писателя... И в этой связи бремя плохо продуманных реформ обрушилось на трудящихся, интересы которых она и призвана отражать. Партия, которая клялась, что будет защищать интересы трудового народа, в последнее время ничего не сделала для этого и вряд ли может рассчитывать на их организованную поддержку». (Г.Зюганов. «Драма власти», М, «Палея», 1993 г., стр. 47)

Здесь обращают на себя внимание, по крайней мере, три момента. Первый — Зюганов продолжает уверять, что КПСС была не политической партией, а «общественно-государственной структурой», что, конечно же, полный бред. Кстати, этот бред давно уже был по достоинству оценен и отвергнут нашей — не зюгановской — партией.

Так, выступая 18 декабря 1925 года на XIV съезде ВКП(б) с Политическим отчетом ЦК, И.В.Сталин, в частности, сказал:

«Я говорил об успехах диктатуры пролетариата в области внешней и внутренней политики, в области маневрирования вовне, в обстановке капиталистического окружения, и в области социалистического строительства внутри

236

страны. Но эти успехи были бы невозможны, если бы наша партия не стояла на высоте задач, если бы она не росла и не крепла. Значение партии в этом отношении, как руководящей силы, неизмеримо. Диктатура пролетариата проводится не самотеком, а, прежде всего, силами партии, под ее руководством. Без руководства партии в современных условиях капиталистического окружения диктатура пролетариата была бы невозможна. Стоит только поколебать партию, ослабить ее, чтобы мигом поколебалась и ослабла диктатура пролетариата. Этим именно и объясняется, что все буржуа всех стран с бешенством говорят о нашей партии.

Этим я вовсе не хочу сказать, что партия наша тождественна с государством. Нисколько. Партия есть руководящая сила в нашем государстве. Глупо было бы говорить на этом основании, как говорят некоторые товарищи, что Политбюро есть высший орган в государстве. Это неверно. Это путаница, льющая воду на мельницу наших врагов. Политбюро есть высший орган не государства, а партии, партия же есть высшая руководящая сила государства. ЦК и Политбюро суть органы партии. Я не хочу отождествлять государственные учреждения с партией. Я хочу только сказать, что во всех основных вопросах нашей внутренней и внешней политики руководящая роль принадлежала партии. И только поэтому мы имели успехи в нашей внутренней и внешней политике. Поэтому вопрос о составе партии, о ее идейном уровне в кадрах партии, о ее умении руководить в постановке вопросов хозяйственного и советского строительства, о ее удельном весе в рабочем классе и среди крестьянства, наконец, об ее внутреннем состоянии вообще — является основным вопросом нашей политики». (XIV съезд ВКП(б). Стенографический отчет. Ленинград, 1926 г. Стр.51)

Так считал Иосиф Виссарионович. Другой известный классик — В.И.Ленин — тоже вполне определенно высказался по этому поводу: «Диктатура пролетариата невозможна иначе, как через Коммунистическую партию». (ПСС, т. 43, стр. 42.)

Но, вы же понимаете, что Геннадию Андреевичу мнение классиков до лампочки. Он сам великий теоретик.

Второй момент — Зюганов говорит, что партия была отстранена изнутри, сверху разрушена. Несмотря на косноязычие, вывод, в общем-то, верный, тем более, что в той же беседе с Прохановым Зюганов подробно рассказывает, как это происходило:

«...те, кто решил разломать наше государство, прекрасно понимали, что без разрушения партии как управленческого стержня, это сделать невозможно, но разрушить партию можно только «сверху», потому что лобовые атаки фашизма, сталинизма, кого угодно окончились неудачей. (Заметьте: Зюганов договаривается даже до того, что косвенно обвиняет Сталина в попытках разрушения партии! — Н.Г.). И в этой связи процесс разрушения партии как управленческого стержня пошел непосредственно «сверху». Например, у нас в отделе: первое, с чего начал Александр Николаевич Яковлев, — это ликвидация службы, которая занималась контрпропагандой. Там были профессионально подготовленные люди, прекрасно знающие свою страну и зарубежье, понимающие, какие опасные механизмы могут быть подключены, чтобы разваливать наше государство и общество изнутри».(Г.Зюганов. «Драма власти», стр. 48-49.)

237

Обратите внимание: Яковлев — заведующий Идеологическим отделом ЦК КПСС, Зюганов — зав.сектором, а потом — заместитель заведующего этим отделом. Почему же он своевременно не бил тревогу, если видел, что Яковлев разрушает партию?!

«Потом следующий шаг — разрушение системы внутреннего иммунитета: сломан строй общественной подготовки и политической учебы, ликвидировано осмысление процессов в самых широких массах — вплоть до бригады и нижайшей трудовой ячейки. Два института, которые формировали общественное сознание в партии и возможность действовать квалифицированно, были уничтожены на первом же этапе.

Следующий этап ознаменован тем, что за первые три года был дважды реформирован весь аппарат. Вот вы среди различных культурных механизмов назвали одной из центральных командно-административную систему, а в ней главное звено — аппарат. А без квалифицированного управленческого аппарата не живет, не развивается ни одна государственная, производственная, общественная структура...

Затем последовал еще один шаг — из состава ЦК одним разом, одним решением вывели более четверти его членов. Общество не может нормально развиваться, если все время идет разрыв времен, а мы с каждого понедельника собираемся жить по-новому.

Дальше — больше. Ликвидировали Секретариат, который занимался проблемами кадров и контролем за исполнительской деятельностью, связанной с реализацией очень нужных реформ — начиная с борьбы за укрепление дисциплины и кончая внедрением научно-технического прогресса... Политбюро превратилось в совет секретарей, который не собирался и ничего фактически не решал». (Там же.)

И третий момент — забыв о том, что партия была отстранена изнутри и разрушена сверху, а значит, уже не имела никаких властных рычагов и не могла решать государственные вопросы, Зюганов уверяет, будто партия «предала насущные интересы широких народных масс». Представляю, как при этих словах аплодировали лидеру КПРФ все эти ельцины, Горбачевы, Яковлевы, Шеварднадзе, которые на самом деле предали и партию, и народ. Ведь Зюганов отвел от них удар и перенес его на преданную и разрушенную ими партию. Не пощадил даже тех, чьи кости уже истлели в земле. Я уже не говорю о том, что, зная и видя все это, то есть как разрушали партию сверху, он не бил тревогу, а лишь молча наблюдал и констатировал. А, может, как подначальный Яковлева, и соучаствовал в этом.

«Мне, человеку, работающему в этой структуре, первоначально было ясно, что реформы в стране крайне необходимы и прежде всего — в партии. Сам процесс вывода к управлению КПСС того же Черненко (я, человек православный, не могу о покойниках плохо вспоминать, но тут вынужден сказать, что к руководству партией был допущен человек, который не мог хороший текст прочитать на уровне ученика третьего-четвертого класса) свидетельствовал о глубоком внутреннем кризисе, который, собственно говоря, уже происходил в самой партии», — говорит Зюганов в беседе с Прохановым.

Поистине, ради красного словца Геннадий Андреевич не пожалеет и родного отца. Кому-кому, а уж ему, сотруднику ЦК КПСС, было отлично известно о тяжелой болезни Черненко. Зачем же издеваться над мертвым генсеком, тем более что это не критика в его адрес, а грязненькая, злобная ложь? Уж что-что, а «прочитать хороший текст» человек с дипломом Академии, бесспорно, мог. И если уж здесь кого-то критиковать, то тех, кто вынудил смертельно больного человека занять высший партийный пост.

В очернении КПСС Зюганов недалеко ушел от псевдодемократов.

238

В интервью журналистке Н.Архангельской, опубликованном 6 июля 1995 года в газете «Коммерсант-DAILY» под заголовком «Неокоммунистический прагматизм: с сетью на избирателя», он говорит: «КПСС не была просто партией, это был государственно-политический орган, обеспечивающий управление в стране».

В этом же интервью Зюганов повторяет свое любимое обвинение в адрес КПСС — обвинение в монополии на власть, собственность и истину. «Кстати, одной из причин поражения КПСС, — говорит он, — была полная монополизация хозяйства при одном виде собственности — государственной. А любая монополия ведет к загниванию. Поэтому мы за правильное соотношение разных видов собственности».

Этот бред он повторяет и в книге «Россия — родина моя. Идеология государственного патриотизма», в главе «Уроки истории»: «Советский Союз рухнул прежде всего потому, что была монополия на собственность, монополия на власть, монополия на истину. Мы из этого сделали серьезные выводы. У нас в программе прямо записано, что нельзя какую-либо форму собственности отвергать декретом, пока она не выработала полностью свой ресурс». (Стр.387). Это обвинение в адрес КПСС — тоже один из краеугольных камней позиции КПРФ и любимый тезис ее руководителя.

Но что значит монополия на власть?

Я попробовала разобраться, откуда у лидера КПРФ «ноги растут». И опять ответ легко найти, если вспомнить, что Зюганов несколько лет работал под руководством будущего «архитектора перестройки» Яковлева. Обвинения КПСС в монополизме идут от Яковлева и его духовных соратников. В книге «Предисловие. Обвал. Послесловие» (М., Новости, 1992 г., стр. 194-195) Яковлев развивает свою теорию многопартийности, «оптимальной формой» которой «может быть двухпартийная система» и критикует однопартийную систему, какая была в СССР:

«Однопартийность — монополия, неизбежно тяготеющая к застою и загниванию, сеющая в обществе коррупцию и апатию, безотносительно к тому, какая конкретно партия находится у власти, чьи интересы она выражает и какими методами управления пользуется. Конечный итог будет отрицательным даже в том случае, если намерения партии в целом неплохи и искренни, представляют широкий спектр общественных интересов и позиций, а методы деятельности не противоречат закону. Цивилизованная монополия гниет медленнее и не так мучительно, как монополия произвола. Но все равно гниет и заражает все общество».

В другом месте Яковлев говорит о структурах, «которые были всецело подчинены военно-политическим амбициям КПСС, отождествившей себя с государством». (Там же. Стр. 158) А в книге «Омут памяти» вспоминает, как на заседании Политбюро «сцепились Шеварднадзе с Лигачевым из-за тбилисских событий в апреле 1989 года. Горбачеву пришлось публично попросить сохранять хладнокровие. В выступлении Шеварднадзе содержалась очень важная для того времени мысль о том, что «жизнеспособная партия не нуждается в монополии на власть» и что эта монополия «сыграла с нами скверную шутку. Она уничтожила политическую жизнь». (А.Яковлев. Омут памяти, стр. 331)

Зюганов оказался хорошим учеником своего «шефа» и его подельников по подрыву КПСС, поэтому не устает твердить, что КПСС уничтожила монополия на власть, КПРФ же извлекла уроки из прежних ошибок, она — за многопартийность. Хотя двухпартийность сердцу Геннадия Андреевича более мила.

239

Почему лидер КПРФ стремится

К ДВУХПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЕ?

Судя по ряду публичных высказываний, создание двухпартийной политической системы в России, аналогичной той, что существует в США, входит в планы лидера КПРФ, это его «голубая» мечта.

«Мы долго в своей политической истории пытались лететь на одном левом крыле. Из этого ничего хорошего не вышло. (А как же «созданный волей народов единый, могучий Советский Союз» и «построенный в боях» под руководством КПСС социализм? — Н.Г.) Теперь оно перебито. Левый фланг политического пространства оказался свободен, что тоже крайне опасно. Сейчас он заполняется нарождающимися партиями. К власти пришли демократы. Надо отдать им должное — они шли к ней изобретательно, не забыв позаимствовать из-за океанов не только мэров, но и «Белый дом». Однако опять не взяли главное — устойчивую двухпартийную политическую систему, основные ценности которой разделяет вся благонравная Америка. А на одном крыле, как известно, далеко не улетишь. Будешь кружить, снижаться и падать с нарастающим ускорением. Неужели и те, кто поддержал демократов, обманутся в своих ожиданиях?..» — тревожится Геннадий Андреевич в статье «На исходе трагического семилетия». (Г.А.Зюганов. «Драма власти», Палея, М., 1993 г. стр.61)

В беседе с главным редактором газеты «День» Александром Прохановым Зюганов снова с горечью или с досадой констатирует:

«И сейчас получилась парадоксальная в истории ситуация, когда все скопировали, собезьянничали с заокеанской страны: у нас есть и мэры, и префекты, и даже свой Белый дом, но только нет главного, на чем зиждется американское государственное устройство: нет двухпартийной политической системы». (Г.Зюганов. Драма власти. Стр. 50)

Последующие его высказывания свидетельствуют, что мысль о двухпартийной системе — вовсе не случайная оговорка. В беседе с липецким журналистом Юрием Дюкаревым, опубликованной в «Правде» 10 августа 1994 года, Зюганов опять-таки раскрывает свои затаенные мысли и стремления.

«...кто бы ни был на политическом Олимпе, к какой бы партии ни принадлежал, тем паче у державного кормила, он не может, не имеет права забывать ряд ценностей, без которых нет ни народа, ни страны.

Иначе у нас так и будет бесконечно: один пришел — раздает, другой пришел — отбирает, третий — делит... Слушайте, плюрализм плюрализмом, но должны же быть какие-то базовые, несущие конструкции, которые объединяют людей в одном ведомстве, тем более — в государстве!» — восклицает Зюганов.

«А как с этим на Западе?» — спрашивает журналист.

«Когда я изучал программные установки двух крупнейших партий США, постоянно сменяющих друг друга у власти, то был потрясен. У них нет ни одного концептуального отличия. Только — в технологии достижения цели. Разные психотипы. Характеры. Одни — поосанистей, поосновательней. Другие — полегче, повихлястей. Но ключевые особенности одинаковые. И у нас они есть. Российская державность. Государственность».

В подтексте явно угадывается мечта Зюганова о внедрении двухпартийной системы в политическую структуру России. К тому же, по его мнению, предпосылки для этого есть. И здесь он вновь проявляет себя как прилежный уче-

ник своего духовного «гуру» Александра Яковлева. Как всегда, не буду голословной. В книге «Предисловие. Обвал. Послесловие» Яковлев пишет:

«В области сугубо политической я вижу возможность действия нескольких факторов:

—  нравственная, политическая и правовая постановка вне закона любого внутреннего насилия как формы политического процесса или государственного управления. Насилие против народа преступно изначально. Реформа — единственный путь преобразований;

—  институционализированная конкуренция в политике, то есть реальная многопартийность, оформленная в соответствующей конструкции политической системы общества. Оптимальной формой многопартийности может быть двухпартийная система.

...Многопартийность, когда число партий исчисляется десятками и большинство из них примерно соизмеримы между собой, способствует не столько поискам компромиссов, сколько раскалывает общество...

Иное дело двухпартийность. По-видимому, эта схема ближе и природе общественного противоречия, понимаемого как динамическое взаимодействие противоположных начал. Но одновременно и к разрешению этого противоречия на путях поиска гармонии, компромисса, а не конфликта и противоборства таких начал. Разумеется, речь не о том, чтобы конструировать и тем более насаждать такую схему искусственно. Разумеется, и то, что двухпартийная политическая система не должна нести в себе никаких запретов, ограничение на появление третьих партий и возможность их вовлечения в политическую конкуренцию. Но фактическая двухпартийность не только придает стабильность процессам внесения конкуренции и изменений в жизнь общества. Она еще и выполняет роль крайне важного фильтра, позволяющего отделять тут зерна от плевел, подлинно ценное, жизнеспособное, перспективное — от преходящего, экзальтированного, искусственного». (А.Яковлев. «Предисловие. Обвал. Послесловие», М., Новости, 1992 г., стр. 194 — 195)

Зюганов не только хорошо усвоил эти идеи «архитектора перестройки», проникся ими, но и со всей своей энергией ринулся претворять ее в жизнь, порой даже выдавая желаемое за действительное. Так, на другой день после второго тура президентских выборов 1996 года он на пресс-конференции в Государственной Думе, поздравив Бориса Ельцина с победой, заявил, что в стране фактически сформировалась двухпартийная система: с одной стороны — партия власти, с другой — народно-патриотический блок, и сообщил о намерении преобразовать блок в общественное движение Народно-патриотический союз России, в основу которого будет положена идеология российской государственности, государственного патриотизма. По Зюганову получается, что партия власти и народно-патриотическая оппозиция на выборах в буржуазный парламент должны сменять друг друга. И таким образом, 4 года, когда у власти будут коммунисты, страна будет строить социализм, а следующие 4 года — капитализм. Но это же полный бред!

Лидер КПРФ не понимает простой вещи: многопартийность и общество, где нет антагонистических классов, исключают друг друга. Кстати, в свое время своеобразный «урок политграмоты» дал по этому вопросу Сталин в беседе с председателем американского газетного объединения «Скриппс — Говард ньюспейперс» Роем Говардом 1 марта 1936 года. Цитирую стенограмму беседы:

Говард. В СССР разрабатывается новая конституция, предусматривающая новую избирательную систему. В какой мере эта новая система может изме-

240

241

пользу уже не права президента, но права народа, наши с вами права». («Известия», 28 октября 1998 г.)

Парадокс заключается в том, что буржуазная газета берется защищать народ, его права от посягательств... коммуниста Зюганова и его сподвижников. По-моему, и младенцу понятно, что при институте выборщиков надо будет забыть о какой-либо демократии, ибо все решать будут денежные мешки. Последние выборы в США, когда Гор получил больше голосов, но выборщики отдали победу Бушу, — наглядный тому пример. Так в чьих интересах действует лидер КПРФ, из года в год озвучивая предложение о выборщиках? Это — информация к размышлению. А пока можно сделать вывод о том, что подобные идеи, в том числе идея двухпартийной системы в России, идея соборности, особо любимая лидером КПРФ, никакого отношения к марксизму-ленинизму, разумеется, не имеют.

Выступая на митингах, в Думе или на телевидении, он обычно нагнетает страсти, рисуя почти апокалипсическую картину нынешней России. Понятно, что дальше так жить нельзя. Естественно, возникает вопрос — что делать и что будет делать КПРФ? В интервью «Парламентской газете» (№ 35, 19 февраля 2002 г.) Зюганов представил такую программу действий:

«Мы еще в июне прошлого года опубликовали свою программу экономического и социального возрождения России. Она называется «Путем созидания». Вариантов развития событий в стране, к сожалению, у нас сейчас немного, и они очевидны. Первый: авторитарное управление. Второй: дальнейшая деградация государственных институтов и полный распад Российской Федерации. И, наконец, третий: поиск компромисса, цель которого — восстановить властные рычаги, обеспечить бюджетный федерализм, авторитетную представительную власть и сильную исполнительную, но подконтрольную народу. Мы за этот вариант».

И кто же должен все это сделать? Зюганов об этом умалчивает, потому что и так понятно: этот вариант — обыкновенный блеф, не более. Те, кто критикует Зюганова и КПРФ, правы на все сто процентов.

Глава XI ИМИТАТОРЫ

В последнее время все чаще уже не только аналитики и политологи задают сакраментальный вопрос: а есть ли у нас оппозиция? Похоже, эти мысли одолевают и весьма далеких от политики «простых» людей, сей вопрос звучит и со страниц газет самого разного политического толка, в том числе — левых коммунистических и патриотических. Однако тут же следует решительный отпор «крамоле»: как это нет оппозиции, если есть такая мощная и самая крупная партия, как КПРФ, и созданный под ее крылом Народно-патриотический союз России? Еще на своем IV съезде сама партия провозгласила себя непримиримой оппозицией. Потом, правда, она слыла «системной», «конструктивной». Вновь о переходе в непримиримую оппозицию теперь уже к «путинскому режиму» лидер КПРФ объявил в мае 2002 года, когда его фракцию лишили завлекательных думских портфелей.

Даже в стане противников признается однозначно, что КПРФ не только самая крупная, но и самая организованная партия в России, а небезызвестный телеведущий «Итогов» который год (до очередного закрытия телеканала) сообщал, что у Геннадия Зюганова неизменно самый высокий рейтинг из всех возможных претендентов на президентский пост. Лидер КПРФ не сходит с телеэкрана, а его грозные филиппики в адрес «оккупационного режима», «компрадоров», «семибоярщины», «семибанкирщины» и «мировой закулисы» порхают по страницам всевозможных изданий. В сознание граждан прямо-таки с маниакальной настойчивостью вдалбливается: вот он, мессия, вот он, вождь!

Но если это так, то почему оппозиция, на лидерство в которой претендует эта партия, в особенности ее руководители, все время плетется в хвосте событий, не работает на опережение и с момента воцарения на российском престоле Бориса Первого (как любил называть себя первый российский президент), а затем и его преемника сколько-нибудь заметного продвижения вперед в борьбе с режимом не наблюдается?

Автор этих строк много лет мучительно ищет ответа на эти вопросы, и отнюдь не из праздного любопытства. Чувство горечи вызывает то, что потенциал самой крупной партии используется вхолостую. Будь все иначе, можно было бы предотвратить разрушение страны, не допустить поворота ее назад, к капитализму. Многое могло быть по-другому, только историю не перепишешь заново... Давайте же попытаемся понять, почему после восстановления КП РСФСР в виде КПРФ «локомотив» оппозиции буксует на одном месте.

Для этого есть еще одна причина. Член Президиума ЦК КПРФ Юрий Белов в своих «полемических заметках публициста» «Десница и шуйца» пишет:

«Но главные обвинения КПРФ со стороны Шенина и К° заключаются в приписываемой российским коммунистам боязни революции и в подмене классовой борьбы парламентаризмом. На этом остановимся особо.

244

245

...Шенин и др. обвиняют КПРФ в увлечении парламентаризмом, скатываясь при этом на позиции западноевропейской социал-демократии. По Шенину, выборы —

теплые места в Госдуме.

Для мыслящих коммунистов выборы в современной России — форма классовой борьбы, средство связи с массами. В жесткой предвыборной борьбе приходится обходить миллионы квартир, стоять в сотнях тысяч пикетов, чтобы дойти до каждого, передать правду от человека к человеку. Кандидаты от КПРФ-НПСР падают от усталости в этой борьбе. В неравной борьбе с денежными мешками, черным пиаром, наглым административным давлением на избирателей. Шенины глаголют о классовых битвах с трибун, никак в них не участвуя.

Не идут на выборы, боясь работы на износ и... провала». («Советская Россия», №

112 (12157), 27 сентября 2001 г.)

Ну, если кто и падает от усталости в избирательных кампаниях, так это рядовые члены КПРФ, которые, обходя квартиры избирателей, собирают подписи, ведут агитацию за кандидатов от партии, распространяют листовки. Ну, а кандидатам от КПРФ сам Бог велел стоять в пикетах и встречаться с избирателями. За столь желанный приз — вожделенное депутатское кресло — можно и попотеть. Хочешь кататься — люби и саночки возить.

Что касается Шенина, то на все приглашения поучаствовать в выборах он отвечает отказом. И не потому, что боится «работы на износ» (как «работают» депутаты, видно по традиционно пустому залу заседаний) или провала. Это его принципиальная позиция. Он не отрицает парламентской формы борьбы, но убежден, что она не должна превалировать над организаторской и массово-политической работой компартии среди трудящихся.

А сейчас я продемонстрирую читателям, какую «классовую борьбу» вела и ведет фракция КПРФ все десять лет пребывания в российском парламенте. Фактически это были десять лет непрерывного соглашательства с режимом.

Шумим, братцы, шумим...

«Где факты?» — слышу я возмущенный голос «зюгановцев». Фактов — хоть отбавляй. Фракция КПРФ в Государственной Думе уже первого созыва подтвердила свою фактическую лояльность режиму при внешней вроде бы оппозиционности. Именно благодаря фракции КПРФ было принято печально знаменитое постановление об амнистии именно тогда, когда расследование кровавых сентябрьско-октябрьских событий 1993 года было практически закончено. Постановлением об амнистии Дума и КПРФ увели от уголовной ответственности виновников развала страны, совершивших государственный переворот и преступивших Конституцию в 1991 — 1993 годы, а также виновников гибели сотен, если не тысяч мирных, безоружных людей 3-4 октября 1993 года. То есть фактически фракция КПРФ, ставшая инициатором амнистии, «порадела» Ельцину и его окружению.

В 1994 году «вожди» КПРФ и их союзники вроде бы в пику Ельцину, объявившему этот год годом согласия, создали как бы оппозиционное движение «Согласие во имя России». «Мы не делаем разницы между либералом и коммунистом, между предпринимателем и рабочим, фермером и колхозником, не отличаем республиканца от сторонника президентской власти», — говорилось в Обращении к гражданам РФ лидеров левоцентристской оппозиции. «Мы

246

будем стремиться к национальному согласию и консолидации общества, к мобилизации всех граждан-патриотов на восстановление разрушенной и потерявшей себя России». Смешно, но эти политиканы тогда всерьез вознамерились «согласить» сытых и голодных, ограбленных и грабителей, хижины и дворцы. Обращение появилось в пику ельцинскому Меморандуму о согласии, проект которого обсуждался в Государственной Думе 18 февраля 1994 года. Председатель ЦИК КПРФ, как всегда, выступил с критикой курса и правящего режима, но при этом высказался за подписание Меморандума. Вот какие «аргументы» привел «коммунист номер один», чтобы убедить депутатов голосовать за Меморандум:

«У нас национальное примирение было после того, как мы все умылись кровью репрессий и Великой Отечественной войны. Оно наступило после разгрома гитлеровских войск под Москвой, когда вся нация объединилась для того, чтобы уберечься от истребления. Но это была угроза извне, а ныне вопрос стоит об угрозе изнутри».

Чего не выдумает Зюганов ради красного словца! Поставить на одну доску «репрессии» (а среди репрессированных были не только невинные, оболганные доносами жертвы, но и огромное количество действительных врагов Советской власти) и Великую Отечественную войну — на это способен, пожалуй, один только лидер КПРФ. Нация же объединилась не после разгрома гитлеровских войск под Москвой, а после вероломного нападения гитлеровской Германии на нашу страну и исторического выступления Сталина 3 июля 1941 года, начинавшегося словами: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!»

Заметив далее, что «главной угрозой является ныне проводимый курс», Зюганов сказал:

«Поэтому мы считаем, что для достижения примирения и согласия мы должны подписать Меморандум, может быть, с небольшими корректировками (мы за это согласие и примирение), но основное — это нормальный диалог». (Бюллетень № 15 заседания Государственной Думы 18 февраля 1994 года, МЛ994 г., стр. 13.)

Дальше, как водится, Геннадий Андреевич, говорил и о смене курса, и о правительстве национального доверия, но главное было сказано: «мы за это согласие и примирение».

Постановление о принятии Меморандума было проголосовано в Государственной Думе и подписано 23 февраля 1994 года спикером нижней палаты И.Рыбкиным. Однако Зюганов на церемонии подписания Меморандума в Георгиевском зале Кремля демонстративно, перед телекамерами отказался поставить свою подпись, а 18 марта в Думе состоялась сенсационная пресс-конференция народно-патриотической коалиции, на которой было оглашено упомянутое выше обращение к гражданам РФ и сообщено о создании движения «Согласие во имя России». В начале июня, выступая с докладом на первом расширенном заседании Национального совета этого движения, Зюганов изложил его программу:

«Суть предлагаемых изменений заключается в том, что они направлены на достижение реального, а не декларированного состояния гражданского мира, под которым мы понимаем не всеобщую гармонию и не ликвидацию всех и всяческих общественных противоречий, а совокупность согласованных между различными общественными силами социальных условий и политических процедур, в рамках которых существующие между ними противоречия разрешаются исключительно мирными,

247

ненасильственными средствами. Борьба различных тенденций закономерна и неизбежна, в ней всегда будут выигравшие и проигравшие, но она не должна вести к разрушению государства, его экономики, социальной сферы и духовной жизни.

Исходя из этого, «Согласие во имя России и должно строить свою деятельность». («Правда», № 96, 3 июня 1994 г.)

Очень откровенно сказано: лидер КПРФ не собирался ликвидировать «все и всяческие общественные противоречия», он не стремился к всеобщей гармонии, он лишь хотел разрешать противоречия «исключительно мирными, ненасильственными средствами». Но как можно разрешить противоречия между трудом и капиталом, между грабителями-олигархами и ограбленным большинством народа? Какие шаги должно было осуществить, по мнению Зюганова, новорожденное движение? Он их перечислил. Это:

«— создание на местах комитетов движения с включением в их состав представителей всех партий и организаций, выступающих в поддержку «Согласия во имя России»;

—  создание на базе движения предвыборного блока, способного одержать победу на любых выборах. Согласование и поддержка кандидатур на выборах в округах, формирование авторитетных партийных списков, работа по внесению необходимых коррективов в избирательное законодательство;

—  подготовка предложений по созданию правительства народного доверия. По итогам выборов такое правительство могло бы из теневого превратиться в реальное правительство народного доверия. Одновременно оппозиция могла бы уже сегодня решительно выступить за создание правительства парламентского большинства, которое с самого начала отвергнет политику «шоковых реформ» и подчинения страны интересам зарубежного капитала;

—  готовясь к президентским выборам, «Согласие во имя России» могло бы ориентироваться на создание из наиболее авторитетных лидеров своеобразного «государственного совета». Из его состава можно было бы выдвинуть одну-две согласованных кандидатуры на пост президента». (Там же.)

Громким названием «Согласие во имя России» прикрывалась основная цель КПРФ — не революционная борьба, а участие в любых выборах, в том числе и президентских. По сути, это была попытка создать избирательный блок. Жонглирование терминами «правительство народного доверия», «правительство парламентского большинства» затуманивало головы: мол, вот появится такое правительство — и все проблемы как рукой снимет.

Естественно, ни один пункт заявленной программы не был выполнен. «Согласить» сытых и голодных тоже не удалось. Затея лопнула, как мыльный пузырь. Зато роль, которая отводилась этому движению, была сыграна: народ был уведен от решительной, бескомпромиссной борьбы с режимом, недовольство существующим положением заворачивалось в русло «согласия».

В Госдуме и первого, и второго созыва фракция КПРФ неизменно голосовала за бюджет правительства, что во всем мире однозначно означает поддержку правящего курса. Правда, вокруг бюджета она мастерски устраивала всевозможные политические игры. Например, в декабре 1997 года, в разгар думских баталий по бюджету, «вождь» КПРФ выдвигает 11 условий-требований к правительству: фракция только тогда проголосует за бюджет, когда эти требования будут выполнены. Однако она почему-то одобряет бюджет до их выполнения, а потом в правительство приходит Чубайс и заявляет, что бюджет негодный и его надо секвестрировать. Госдума, а больше всего фракция КПРФ, оказываются в луже.

248

История повторяется с бюджетом-98, когда 21 процент фракции КПРФ (29 депутатов) проголосовал «за», хотя бюджет был с дефицитом, а на социальную сферу, культуру, армию выделялись мизерные средства. И так было со всеми бюджетами в эпоху Ельцина. Последовательно и принципиально против него голосуют Сергей Бабурин и его соратники по РОСу. Они выступают с заявлением, где представленный проект бюджета называют «бюджетом вымирания», чем навлекают на себя гнев руководства фракции КПРФ. Однако при Путине, когда бюджет представляется с профицитом (то есть с прибылью), когда худо-бедно на культуру, армию и т.д. выделяется больше средств, чем при Ельцине, Зюганов еще больше надувает щеки против «антинародного» режима, против голосует и фракция. А бюджет с профицитом «вождь» КПРФ именует не иначе, как «бюджет смерти», реформы — как «реформы смерти», даже в мелочах плагиатничая у Бабурина.

Псевдооппозиционность «вождей» КПРФ и НПСР была продемонстрирована со всей откровенностью в августе 1996-го, когда именно голосами фракции КПРФ и Аграрной депутатской группы, входящих в НПСР, был утвержден главой правительства Виктор Черномырдин, хотя всем было известно, что за годы предыдущего его правления падение российской экономики в два с половиной раза превысило спад всей экономики Советского Союза за годы Великой Отечественной войны. Вместе с Ельциным он несет ответственность за войну в Чечне, расстрел безоружных людей и Верховного Совета кровавой осенью девяносто третьего...

Но лидер КПРФ как всегда, демонстрируя до голосования свою «оппозиционность», произнес на заседании палаты крайне резкую обличительную речь в адрес все того же антинародного режима и компрадорского курса. После такой речи претендента на пост правительства надо вместе с президентом как минимум гнать в шею, если не привлекать к суду. Но грозная речь лидера КПРФ была всего лишь игрой на публику, после чего фракция КПРФ и ее союзники по НПСР своими голосами «катапультируют» Черномырдина в заветное кресло.

Весьма красноречивой и показательной была реакция зарубежного политического истеблишмента на сей счет. В частности, уполномоченный правительства Германии по оказанию консультативной помощи России по экономическим вопросам Вольфганг Картте в интервью «Немецкой волне», не скрывая удовлетворения, весьма откровенно заявил: «Для нас утверждение Думой Виктора Черномырдина в качестве главы правительства стало прямо-таки бутербродом с икрой. На Западе гарантом продолжения российских реформ считают именно его». Думаю, там лидеров КПРФ должны были на руках носить за этот «бутерброд с икрой». Лучшего подарка Западу не придумаешь.

После утверждения Черномырдина фракция КПРФ продолжила линию на соглашательство и «братание» с властью. Для отвода глаз используется все та же тактика «шумовых эффектов»: чтобы продемонстрировать свою «оппозиционность», выпускают пар, а когда приходит пора решительных действий, голосуют за то решение (постановление или закон), которое только укрепляет существующую власть.

О более чем тесных связях лидеров КПРФ с Черномырдиным было широко известно. Смешно, но на одной из пресс-конференций Зюганов проговорился. «Сидим мы как-то в правительстве...», — мечтательно начал он. Не-

249

удивительно, что на протяжении всех лет пребывания Черномырдина на посту премьер-министра КПРФ и НПСР голосами своих депутатов фактически поддерживали «антинародное» правительство, его бюджеты и законопроекты.

В 1997 году, например, был протащен закон о разделе продукции, которым семь месторождений практически передавались иностранным концессиям, для чего председатель Исполкома НПСР Николай Рыжков буквально выкручивал руки несогласным депутатам из группы «Народовластие», собирая недостающие голоса.

Так было, например, несколькими месяцами раньше — в ноябре 1996 года, когда в Госдуме обсуждались соглашение Черномырдина-Масхадова по Чечне и последовавший за ним указ президента за номером 1590 «О мерах по обеспечению дальнейшего мирного урегулирования в Чеченской Республике».

Выступивший с главным докладом председатель Комитета по безопасности Виктор Илюхин представил не только ужасающую картину последствий войны в Чечне, но, главным образом, негативную роль тех документов для России:

«Подписание соглашения размывает единое таможенное пространство, передает в руки чеченской стороны решение вопросов обороны и безопасности, находящихся в исключительном ведении Российской Федерации. Создается впечатление, что политические структуры органов правопорядка и государственной безопасности Российской Федерации фактически отстраняются от решения чеченского вопроса... Стратегические интересы государства на юге страны все активнее вытесняются интересами нефтяного бизнеса, отдельных компаний и наркобизнеса... Россия находится в тяжелейшем социально-экономическом, политическом кризисе. Начался распад ее территорий, многих институтов государственности... Это во многом результат губительной для страны политики президента и правительства. Поэтому постановка вопроса об их ответственности вполне уместна...»

Весьма показателен маневр Зюганова в том эпизоде. Обычно, выступая с думской трибуны, лидер КПРФ обрушивает на «антинародный» режим, президента и правительство громы и молнии. Но в этот раз он сделал хитроумный ход и, хотя соглашение с Масхадовым подписал именно Черномырдин, во всех бедах обвинил не правительство во главе с Черномырдиным, а только администрацию президента, возглавлявшуюся тогда короткое время Чубайсом. Зюганов назвал ее кремлевским правительством и предложил «это правительство во главе с Чубайсом отправить немедленно в отставку» (после чего Зюганов будет говорить: «Мы всегда требовали отправить вместе с Чубайсом все правительство» — Н.Г.). О Черномырдине же, заключившим скандальное соглашение с Масхадовым, не было сказано ни единого слова. Более того, выступавшие от фракции КПРФ В.Илюхин, Г.Зюганов, А.Лукьянов вопроса о недоверии и отставке президента и правительства так и не поставили. Свой альтернативный проект и поправку с требованием отрешить президента от должности внес Сергей Бабурин.

К постановлению Госдума вернулась на своем заседании 4 декабря того же 1996 года. Виктор Илюхин проинформировал депутатов о принятых и отклоненных поправках. Но, когда он коснулся поправки об отставке президента и правительства, внесенной Бабуриным, произошла любопытная метаморфоза. До чего сурово и грозно, в духе лидера КПРФ, обличал Виктор Иванович президента и премьер-министра в своем докладе на предыдущем заседании! Куда же его запал девался теперь?!

«Вопрос об отрешении президента — мы не вписываемся в процедуру. Вопрос об отставке правительства — мы в этом постановлении тоже не вписываемся. Это своя процедура, и я не отрицаю того, что эти вопросы заслуживают того, чтобы они были поставлены, но не в этом постановлении», — неуклюже пояснил Илюхин отказ рассматривать поправку Бабурина и предложил принять постановление в целом.

Ларчик открывался просто: эту поправку не хотела принимать самая крупная фракция — КПРФ, поправка Бабурина не вписывалась в планы руководства КПРФ. В тот же день на пресс-конференции Геннадию Зюганову дважды, в лоб был задан вопрос — будет ли фракция КПРФ голосовать за предложение Бабурина об отставке президента и правительства, и оба раза лидер КПРФ ловко уклонился от прямого ответа. А на заседании Госдумы ее спикер Г.Селезнев и председатель Комитета по безопасности В.Илюхин — оба капэ-эрэфовцы — в нарушение регламента даже не поставили поправку Бабурина на голосование.

И получилось, что вокруг указа Ельцина и соглашения Черномырдина-Масхадова шуму было много, а толку-то? Пошумели депутаты, выпустили пар и успокоились. В который раз фракция порадела президенту и правительству!

Видимо, учтя последовавшую за этим критику, в том числе и в оппозиционной печати, в начале 1997 года, в надежде спасти подмоченную репутацию, фракция КПРФ в лице ее видного представителя В.Илюхина инициирует таки процесс отрешения Б.Ельцина от должности — в связи с его длительной болезнью и неспособностью исполнять полномочия президента. Вопрос обсуждался на заседании 22 января. С докладом снова выступал В.Илюхин. Доклад был смелым, обличительным, грозным и непримиримым — в стиле Зюганова, но более насыщенный конкретикой. Вывод: «Ельцинское президентство обернулось для России тяжелым бременем и разрушительными социальными потрясениями». Предложение докладчика — немедленный импичмент!

И доклад, и выводы были настолько убедительны, что депутаты, горячо поблагодарив В.Илюхина за мужество, тут же проголосовали за предложенный им проект постановления о досрочном прекращении полномочий президента Российской Федерации — за основу с результатом: за — 229, против — 63, воздержался — 1, не голосовало — 157. Тут депутат Юрьев (Яблоко») предлагает проголосовать постановление в целом. Председательствующий А.Шохин немедленно ставит проект на голосование. Казалось бы, о столь быстром продвижении документа можно лишь мечтать, цель — убрать президента Ельцина — близка. К тому же дружное голосование за основу дает надежду, что постановление будет принято и в целом.

И вот тут происходит нечто совершенно неожиданное и невероятное: докладчик и автор проекта постановления уважаемый Виктор Иванович Илюхин, инициировавший обсуждение этого вопроса и убедивший депутатов, что дальнейшее пребывание Ельцина на посту президента чревато для России катастрофой, вдруг категорически воспротивился. Он сказал, что не настаивает на голосовании, что прежде надо бы посоветоваться с избирателями, изучить все предложения и вернуться к вопросу в следующем месяце... Просто поразительно! К чему было устраивать весь этот спектакль с грозными обличениями в адрес перенесшего шунтирование президента?

250

251

И опять все просто: инициаторы импичмента и руководство КПРФ и не собирались отрешать президента от должности, они лишь хотели громкими заявлениями, разгромной критикой президента вновь вернуть пошатнувшийся в глазах избирателей свой оппозиционный имидж. Это была политическая игра. Они на самом деле и не думали принимать постановление, главной целью было пошуметь — для избирателей. Они, видимо, были уверены, что Госдума предложение об импичменте президента не поддержит. Но само исходившее от КПРФ предложение дало бы им возможность и дальше бесстрашно обличать президента и требовать его отставки, абсолютно ничем не рискуя, но наживая на этом политический капитал. Однако в своих расчетах «стратеги» КПРФ просчитались: своим смелым, обоснованным докладом Илюхин так «завел» депутатов, что они готовы были немедленно отрешить Ельцина от должности, и вот тут-то и случился форменный конфуз.

А Ельцин благополучно остался на своем посту, чтобы еще несколько лет мучить Россию. Госдума, правда, вернулась к этому постановлению в феврале 1997 года, но, как и следовало ожидать, возникли некоторые новые обстоятельства — начальник Главного правового управления, доктор юридических наук Владимир Исаков представил заключение о полной юридической несостоятельности проекта постановления, и импичмент так и не

состоялся.

Еще более позорной оказалась история с вотумом недоверия правительству в октябре 1997 года.

«Шуметь» о недоверии руководство КПРФ начало еще весной. 5 июня 1997 года «Советская Россия» публикует заявление Президиума ЦК КПРФ «Не согласимся на постыдную роль». В нем говорилось:

«Президиум ЦК КПРФ отмечает, что к безраздельной власти в стране рвется наиболее агрессивная группировка компрадорского капитала, стоящая за спиной так называемых молодых реформаторов. Она стремится завершить в свою пользу передел собственности, установить полный контроль над экономикой, финансами, средствами массовой информации. Следующая ее цель — контроль над Министерством обороны, Министерством внутренних дел, Федеральной службой безопасности, другими силовыми структурами.

Как всегда, власть компрадоров покупается ценой предательства коренных интересов Российского государства и его граждан.

...Планы урезания расходов бюджета на социальные нужды, повышение квартирной платы и пенсионных платежей посягают на последние остатки социально-экономических прав трудящихся.

Началось открытое наступление на Государственную Думу как выразителя интересов большинства россиян. Поставлена цель дискредитации народного представительства и роспуска Думы с последующим неконституционным изменением избирательного закона.

Одновременно, чтобы отвлечь внимание от ползучего переворота, режим стремится втянуть Думу в урезание бюджета, в реализацию других разрушительных планов и превратить парламент в ширму губительной политики, в громоотвод народного протеста.

Мы никогда не согласимся на эту постыдную роль. КПРФ и ее фракция в Государственной Думе сделали все от них зависящее, чтобы добиться исполнения наказов избирателей. Однако президент неправомерно блокирует принимаемые Федеральным Собранием законы, а правительство открыто заявляет, что не намерено их исполнять.

252

Мы требуем, чтобы исполнительная власть занялась своим прямым делом — неукоснительным исполнением законов, в первую очередь — Закона о бюджете на 1997 год. Если же она к этому не способна, пусть прямо в этом признается и уходит в отставку. Со своей стороны мы готовы внести в Думу вопрос о выражении недоверия правительству».

15 октября Дума приступила к рассмотрению вопроса о вотуме, при этом фракцией КПРФ вновь был мастерски разыгран очередной спектакль, в котором роли были распределены заранее, да и финал легко угадывался. Мало кто верил, что вотум состоится, поскольку это, по слухам, грозило роспуском Государственной Думы. Еще наивнее было предполагать, что большинство депутатов и, прежде всего, инициатор вотума — фракция КПРФ во главе со своим лидером, пойдут на самосожжение. Скорее всего, они постараются путем закулисных переговоров что-либо выторговать для себя. Роспуск Думы не был нужен ни самой Думе, ни президенту, ибо новые выборы, бесспорно, могли привести в парламент новых — более левых, более радикальных депутатов, менее склонных к компромиссам и соглашательству, чем сейчас. В интересах президента, правительства, фракции КПРФ и ее союзников по НПСР, а также фракций ЛДПР, НДР и прочих было сохранить статус-кво.

Однако функционеры КПРФ продолжали «шуметь». 9 октября «Советская Россия» выходит с аншлагом на первой полосе, набранной аршинным шрифтом: «Фракция коммунистов ставит вопрос о недоверии правительству». 11 октября эта газета публикует «выступление руководителя фракции КПРФ Г.А.Зюганова при обсуждении отчета правительству 8 октября 1997 г. под грозным заголовком «Выражаем недоверие». Публикация сопровождалась фотоснимком Зюганова: энергичный взмах руки, суровый взгляд, решимость во всей позе. Оставалось только запеть: «Смело мы в бой пойдем за власть...».

«Бой» завязался на пленарном заседании 15 октября. Первым на трибуну поднимается Геннадий Зюганов, руководитель фракции, инициировавшей этот вопрос. Громовой голос, грозный вид, пламенная речь — он сама непримиримость и непреклонность. Его характеристики режима — убийственны. После такой речи остается лишь одно — немедленно нажать на кнопки и отправить супостатов из «временного оккупационного правительства» в отставку. Под бурные аплодисменты, с сознанием честно исполненного долга наш пламенный трибун и защитник народа сошел в зал.

Критика президента, правительства, режима шла по нарастающей и достигла того апогея, после которого неминуемо должна следовать развязка в виде вотума недоверия. Пора принимать постановление подоспела. Но, как и полагается у талантливых сценаристов и режиссеров, «ружье выстрелило» в нужный момент и в нужном месте. Неожиданно Г.Селезнев сообщил, что уже дважды звонил президент, просил депутатов не доводить сегодня вопрос до отставки правительства, что он «готов к активной работе в «четверке», готов начать работу «круглого стола» с участием политических партий и движений по самым актуальным вопросам».

«Непримиримый» Зюганов только того и ждал: тут же попросил сделать 30-минутный перерыв — посоветоваться, а после перерыва ходатайствовал о переносе рассмотрения этого вопроса на понедельник, поскольку в субботу состоится пленум ЦК КПРФ.

253

Вся «оппозиционность» и «непримиримость» самой крупной фракции улетучилась на глазах. О чем хотели советоваться «вожди» КПРФ? Что еще им было неясно? Ведь почти полгода собирали подписи за отставку президента и правительства, и сам Зюганов доложил общественности, что уже собрано 10 миллионов подписей, потом с такой помпой был поставлен вопрос о недоверии правительству, а лидер КПРФ, двумя часами раньше выступавший с думской трибуны, нарисовал прямо-таки апокалипсическую картину трагического положения России, что требует немедленного изменения курса и смены правительства! Стало ясно, что теперь начинается самый откровенный торг, но предметом его будут отнюдь не интересы народа. Стало ясно и то, что оппозиция фактически уже проиграла. Отступив, пойдя на торг, она уже не могла требовать и диктовать.

Дальнейшие события показали, что капээрэфовцы променяли вполне реальную возможность отставки президента и правительства на завлекательную, но сомнительную возможность «квасить капусту» вместе с президентом, к чему последний и призвал фракцию КПРФ. Взамен президент пообещал создать согласительную комиссию по закону «О правительстве» (для непосвященных: это обычная, предусмотренная регламентом процедура, применяется, когда имеются разногласия по законопроекту) и наблюдательные советы на телеканалах ОРТ и ВГТРК, увеличить до двух часов «Парламентский час», создать парламентскую газету и завести специальную передачу о работе парламента на одном из радиоканалов.

Что ж, в 1998 году стала выходить «Парламентская газета», регулярно выходит «Парламентский час», появилась «Парламентская неделя», причем на разных каналах, и Геннадий Андреевич еще чаще появляется на телеэкране, что, разумеется, просто замечательно. Но перестала ли от этого Россия вымирать по Курской и Белгородской области в год, о чем с таким жаром говорил с этой трибуны лидер КПРФ, требуя вотума недоверия?! Улучшилось ли от этого положение народа или состояние экономики? Ничего подобного! Были решены лишь вопросы, в которых были заинтересованы сами депутаты.

Интересно, что газета «Коммерсантъ-daily» свой материал об истории с вотумом недоверия подала под весьма выразительным заголовком. Сначала — броско, крупно: «ПРЕЗИДЕНТ ВЫПОЛНИЛ ВСЕ ТРЕБОВАНИЯ КОММУНИСТОВ». Подзаголовок набран мелким шрифтом, почти петитом: «На словах». А заканчивалась статья тоже весьма красноречиво: «...как сказал вчера Виктор Черномырдин, выполнение всех обещаний возможно только при одном условии: вопрос о недоверии будет снят раз и навсегда» (выделено

мною — Н.Г.)

Все дни продолжался подковерный торг, и становилось ясно, что правительство уцелеет, а фракция КПРФ вместе со своим руководством на «самосожжение» не пойдет и, скорее всего, вопрос о вотуме недоверия будет снят. В связи с этим 21 октября Оргбюро ЦК РКРП и исполком движения «Трудовая Россия» обратились к депутатам Государственной Думы с призывом «проявить, наконец, принципиальность и выразить недоверие правительству, фактическим председателем которого является президент Ельцин!». «Отступать уже поздно, — подчеркивалось в нем, — любое движение назад будет расценено избирателями как трусость и соглашательство с режимом. Отговорки: если

254

уберем «хорошего» Черномырдина, поставят плохого Чубайса — не убеждают. Для народа один ничуть не лучше другого».

В этом документе, подписанном первым секретарем ЦК РКРП В.Тюльки-ным и председателем Исполкома «Трудовой России», депутатом Госдумы В.Григорьевым, с сожалением говорилось:

«есть все основания предполагать, что лидеры думской оппозиции в очередной раз пойдут на сговор с властью. Так, председатель Аграрной депутатской группы Н.Харитонов сразу же после радиообращения Ельцина, призвавшего депутатов «квасить капусту» вместо вотума недоверия, поспешил заявить:

«Президент протянул нам руку. В России не принято бить по протянутой руке».

Прошедший Пленум ЦК КПРФ показал, что и некоторые думские коммунисты не прочь припасть к властным перстам. Но прежде чем пожать руку президенту, вспомните, что эта рука подписывала беловежские соглашения и расчленяла Советский Союз, на этой руке кровь защитников Конституции и Верховного Совета в октябре 1993 года, этой рукой развязана кровавая бойня в Чечне, унесшая более ста тысяч жизней, эта рука уже шесть лет подписывает указы, разрушающие промышленность, сельское хозяйство, науку, медицину, образование, культуру. Эта рука сделала нищими и опустила на дно жизни десятки миллионов наших сограждан. Пожав эту руку, вы предадите своих избирателей, которые послали вас в Думу бороться, а не наслаждаться столичной жизнью и высокой зарплатой».

Оргбюро ЦК РКРП и Исполком «Трудовой России» потребовали «пойти даже на роспуск Думы, потому что, только проводя принципиальную политику, оппозиция сможет стать ведущей силой общества и повести за собой народ», и выразили солидарность с депутатами Государственной Думы, которые настаивают на смене социально-экономического курса и отставке правительства. А этими депутатами, как известно, были Сергей Бабурин, Сергей Глотов, Теймураз Авалиани, Владимир Григорьев, Нина Зацепина, Иван Аничкин, Николай Безбородов и их соратники.

К вопросу о вотуме недоверия Дума вернулась на следующий день, т.е. 22 октября. Вновь на трибуну поднялся «непримиримый оппозиционер» Зюганов и... попросил исключить этот вопрос из повестки дня. При этом он как о великой победе сообщил: «Самое главное, что сделала патриотическая оппозиция за последнюю неделю, — нам впервые удалось заложить серьезные предпосылки для мирного выхода страны из тяжелейшего кризиса». То, что это откровенная «туфта», не видно разве что только лидеру «самой крупной партии». Ни одна проблема жизни народа не решена и решена не будет. Г.Зюганов в очередной раз продемонстрировал соглашательство в «год согласия».

Через полчаса после снятия Зюгановым вопроса о вотуме недоверия заместитель председателя Государственной Думы, лидер Российского общенародного союза Сергей Бабурин и его сторонники — всего 13 человек — заявили, что свои подписи под заявлением о недоверии правительству не отзывают. Сбор подписей для вторичной постановки вопроса о вотуме был продолжен. На состоявшейся тремя часами позже пресс-конференции Зюганов, раздраженный действительно непримиримой и принципиальной позицией Бабурина, разразился в его адрес непарламентскими выражениями.

Кстати, отвечая на вопрос, насколько он, Геннадий Андреевич, уверен в надежности партнеров по диалогу, то есть в надежности президента и правительства, Зюганов сказал: «Ни одному их слову не верю. И верить не можем —

255

только дела». А когда его спросили, как добиться компенсации обесцененных вкладов, он нашел простой выход: «Надо перестать все воровать и пьянствовать, и у вас денег будет больше, чем надо». И самое замечательное: отвечая на вопрос газеты «Трудовая Россия» — органа ЦК РКРП — «Как бы на вашем месте поступила в такой ситуации ленинская партия? — Геннадий Андреевич скромно сказал: «Думаю, так бы и поступила». (!!)

Российская пресса, за исключением зюгановской, была единодушна в оценке стратегии и тактики, продемонстрированной лидером КПРФ в истории с пресловутым вотумом недоверия. И это естественно: всем был ясен смысл состоявшихся политических игр. Вот как оценила их, например, «Общая газета» в заметке Анатолия Костюкова «Пакт Ельцина — Зюганова: кто победил?»:

«Дежурный ответ: победил здравый смысл. В самом деле, шум был, а драки-то не было. Граждане не успели разобраться, кто такой Вотум, а его уже сняли. И больше — никого. Правительство устояло. Дума усидела, президент в Кремле, солнце всходит и заходит.

Но значит ли это, что сшибка Думы с правительством, не потрясшая основ государственности и кончившаяся мирным торгом, прошла бесследно для ее участников? Такого не бывает, всякий мир для кого-то — «похабный». Внимательное прочтение заключенного сторонами контракта убеждает: плоды перемирия распределились весьма неравномерно. Кому-то досталось много, кому-то — ничего.

...Геннадий Зюганов. С точки зрения радикальных красных, лидер КПРФ поступил как «социал-предатель». Если бы президентские выборы были завтра и Зюганов всерьез надеялся войти в Кремль, ему не стоило бы покупаться на президентские подачки. Но он и актив его партии — люди практичные, и мечтают не столько о реванше, сколько о мирном врастании в «антинародный режим». В таком контексте вотум в обмен на «9 пунктов» — очень выгодная сделка. Больше коммунисты не смогли бы получить, даже если бы президент согласился сменить главу правительства». (Общая газета», 30 октября — 5 ноября 1997 г.)

Фактическая капитуляция фракции КПРФ и ее союзников по НПСР перед правящим режимом вызвала резкое возмущение на крайне левом фланге коммунистического движения. Оргбюро ЦК РКРП снова выступило с заявлением, в котором отметило:

«Сдача позиций руководством КПРФ и ее парламентской фракцией и заключение ею «мира и согласия» с президентом не явились какой-либо неожиданностью для настоящих коммунистов. Это событие — еще одно, очередное звено в цепи беспринципности, соглашательства, предательства интересов и дела трудящихся, начатого еще Горбачевым.

Оргбюро ЦК РКРП напоминает, как эта же партийная номенклатура и государственно-хозяйственная элита брали курс на рынок и приватизацию, одобряли беловежский сговор, затем, участвуя в выборах «на крови», помогали протащить конституцию 93-го года и амнистировали преступников, расстрелявших Верховный Совет. Позже, уже в качестве цивилизованных думских деятелей, они утверждали премьера, руководившего подавлением народного восстания в октябре 1993 года, принимали бюджет, который сами же охарактеризовали как антинародный, буквально проталкивали закон о разделе продукции, открывающий дорогу для распродажи недр России иностранному капиталу и так далее.

В заявлении проанализирована стратегия и тактика капитулянтства КПРФ. Каждый раз, пытаясь как-то замаскировать свое соглашательство и уйти от нарастающего недоверия и недовольства людей, в том числе и своей партии, парламентские

256

«ответственные оппозиционеры» выдвигают очередные 11 условий и полдюжины последних предупреждений. После того, как Ельцин отдает «непримиримым думцам» заранее запланированные уступки, для них все становится приемлемым. Говорили: «антинародный режим» — теперь: «готовы к конструктивному сотрудничеству». Прежде: «оккупационные власти», теперь: «Имеем здравый смысл». Говорили: «политика геноцида собственного народа», теперь: «будет рассмотрено трехсторонней комиссией» и так далее».

Вывод Оргбюро ЦК РКРП: « вся непримиримость этой «цивилизованной оппозиции» кончается защитой собственного парламентского статуса и полагающегося обеспечения. Ответственность они проявляют не перед избравшим их народом, а перед властью, гарантирующей их парламентское положение».

РКРП категорически осудила соглашательство депутатов Государственной Думы от КПРФ и оценила его как фактическое предательство интересов народа и полный разрыв с коммунистическим движением. «Сначала у них кончился «лимит на революцию», теперь иссяк лимит даже парламентского сопротивления».

РКРП заявила о своем намерении «поставить вопрос о выводе КПРФ из состава Союза компартий — КПСС как соглашательскую организацию, дискредитирующую идею и движение».

Читатель может сказать, что реакция «Общей газеты» иной быть и не могла, поскольку возглавляет ее известный демократ первой волны Егор Яковлев. Понятна и реакция РКРП — постоянного оппонента КПРФ на крайне левом фланге. Но дело-то в том, что серьезнейшая критика позиции лидера КПРФ и думской фракции коммунистов прозвучала и из стана самой КПРФ.

Вскоре стало известно, что на Пленуме ЦК КПРФ, который дал «добро» своему лидеру отозвать подписи членов фракции под требованием вотума недоверия, член ЦК Леонид Петровский потребовал «обсудить политический курс руководства партии на специальном Пленуме». Это был явно «бунт на корабле». Леонид Николаевич подтвердил свою позицию в интервью корреспонденту газеты «Правда-5» Александру Головенко. Вот выдержки из интервью:

«Действительно, в своем небольшом выступлении я призывал: никакого доверия Черномырдину и его сообщникам Чубайсу и Немцову! Фракция коммунистов в Думе, говорил я, должна проголосовать только так. Партия никому не давала права от ее имени устраивать сомнительные встречи по примирению с теми, кто виновен в разрушении Отечества, обнищании десятков миллионов соотечественников, брататься с виновниками людских бед, да еще в канун 80-летия Октября. И, поверьте, больше половины выступавших говорили о том же. Ведь ясно: это правительство не видит и не знает путей выхода из нынешнего экономического кризиса. А оппозиция не может осуществить свою стратегию при теперешнем составе кабинета министров. Б.Ельцин и не скрывал, что ни Чубайса, ни Немцова, которые так обрыдли нашему народу, на заклание не отдаст. Выходит, их спасла думская оппозиция.

...На местах коммунисты делают многое, чтобы преодолеть горбачевизм, не допустить его второго «издания» в виде разрыва слова и дела, пустопорожней болтовни, коллективной безответственности верхов и, как итог, — перерождения партии. Реальность на сегодня такова: первички по своим настроениям левее обкомов, обкомы — левее ЦК, тот — президиума, последний левее лидера партии, который, как видим, уже не считает зазорным и позорным пренебречь мнением рядовых коммунистов, своих избирателей и пойти на прямое соглашение с апостолами антинародного режима, садиться с ними за столы переговоров разной формы.

257

— Но Геннадий Андреевич утверждает, что альтернативы «круглому столу» нет. Иначе, мол, социальный взрыв, гражданская война и т.п.

— Это риторическая уловка. А зачем тогда было затевать весь этот спектакль под названием «вотум недоверия»? Чтобы получить кучу ничего не значащих и не решающих для народа обещаний? Ведь, согласитесь, в стране уже идет гражданская война в форме вялотекущего конфликта властей с собственным народом, в результате чего население России уменьшается на полтора миллиона в год.

В таких условиях руководству КПРФ садиться за стол переговоров с теми, кого оно именует «главарями режима», просто безнравственно. Тем более по отношению к тем, кто погиб во время бесчеловечной бойни в Чечне, кто защищал Конституцию «кровавой осенью» 1993-го, к вдовам, родителям и детям убитых и замученных карателями.

...Дело ведь не в том, что Г.Зюганов отозвал подписи членов своей фракции под требованием об отставке правительства В.Черномырдина. Во-первых, он нарушил определенный баланс сил в обществе. Во-вторых, он помог удержаться премьеру в его борьбе с «молодыми хищниками реформ».

...Не допустив вотума, лидер нашей партии спас премьера, и это, конечно, ему зачтется. Не отозвав Налоговый кодекс, думская фракция КПРФ польстила и Чубайсу, «отцу» этого документа, на который такие огромные надежды возлагают МВФ и финансово-деловые круги США. Ведь задача Налогового кодекса — душить отечественного товаропроизводителя...

...Так что думские лидеры (КПРФ и НПСР — Н.Г.) своими действиями продемонстрировали, как они «встраиваются во власть». Такая, с позволения сказать, тактика, если ее не отвергнуть, приведет к стратегическому поражению КПРФ и ее союзников.

...Полученные обещания — просто подачки, ведь они ни на йоту не улучшат жизнь народа. И если кто-нибудь из руководства КПРФ вновь заговорит о недоверии правительству, то это, поверьте, вызовет гомерический хохот, прежде всего, у членов правительства. У режима теперь развязаны руки, он получил карт-бланш, оппозиция уже включилась в систему сотрудничества с властью.

...Отказ от выражения недоверия правительству — это политический шаг, показывающий, что думская оппозиция, ее авангард — фракция КПРФ, да и в целом партия слагают с себя функции оппозиции». («Правда-5», № 41, 31 октября — 7 ноября 1997 г.)

Рецидив горбачевщины

Можно привести еще десятки, если не сотни подобных эпизодов, когда фракция КПРФ и ее союзники по НПСР при рассмотрении принципиально важных вопросов разыгрывали целые спектакли, где роли были распределены заранее и сценарий продуман до мелочей. Но, Бог мой! До чего же бедна фантазия у авторов этих сценариев! Впечатление такое, будто пишутся они под забытую сегодня, в век компьютеров, копирку: обличительные, громоподобные, непримиримые речи лидеров или представителей КПРФ, ее сторонников, нагнетание страстей, когда же они достигают апогея и требуется голосовать соответственно своим речам, следует позорное отступление, и шумные баталии завершаются пшиком.

Именно к такой фарисейской тактике прибегли «вожди» КПРФ при утверждении кандидатуры Сергея Кириенко на пост главы правительства весной 1998 года. Какие речи произносились Геннадием Андреевичем! «Никогда! Ни

 

258

за что!» Непримиримые заявления на заседаниях Госдумы и пресс-конференциях! Два внеочередных пленума ЦК КПРФ в закрытом режиме! Три тура голосования! А в итоге до 70 голосов дали за Кириенко именно фракция КПРФ и ее союзники — депутатские группы «Аграрная» и «Народовластие», чуть ли не на половину состоящие из делегированных туда депутатов все той же КПРФ. Все было просчитано с аптекарской точностью: голосов дали ровно столько, чтобы выдвиженец Ельцина и Международного валютного фонда, верная рука и друг США стал вторым лицом в государстве, приведшим в августе того же года страну к сокрушительному дефолту, от которого страна не оправилась до сих пор. Собственные интересы фракции и руководства КПРФ во главе с Зюгановым в очередной раз оказались дороже интересов народа, о которых так громко и постоянно они заявляют со всех трибун.

К сожалению, мало кто из избирателей разбирается в думских играх самой крупной фракции. Многие до сих пор верят словам, особенно когда ораторы обличают антинародный режим. И пока еще не доходит до них, доверчивых и наивных, что им просто вешают лапшу на уши. Фактически за обличительными словесами ничего не стоит, кроме хорошо просматриваемой цели — сохранить статус-кво: места в Госдуме, возможность ездить по свету и громогласно критиковать «антинародный» режим, абсолютно ничем не рискуя, ибо их защищают депутатские мандаты.

Смею утверждать — ив предыдущих главах это наглядно показано, — что КПРФ в лице ее верхушки с самого своего рождения, еще в то время, когда она называлась КП РСФСР, фактически способствовала становлению, утверждению и укреплению нынешнего режима, власти Ельцина, а потом и Путина. При всей своей внешне громко, порой даже чересчур громко декларируемой оппозиционности. Так было на третьем внеочередном Съезде народных депутатов РСФСР в марте 1991 года, когда первый секретарь ЦК КП РСФСР Иван Полозков своим неожиданным заявлением сорвал голосование за недоверие всему Президиуму Верховного Совета РСФСР, то есть фактически сорвал первую попытку отправить Ельцина в отставку, ибо уже тогда было видно, куда он поворачивает Россию. А потом Полозков в интервью «Советской России» объяснил свой поступок тем, что хотел «снять накал страстей, ввести в конструктивное русло Съезд и в то же время обнажить те проблемы, которые сейчас имеются в России».

Сопоставьте это интервью и выступление Полозкова на Съезде с многочисленными выступлениями Геннадия Андреевича в Государственной Думе — и вы увидите духовное, стратегическое и тактическое родство прежнего и нынешнего лидеров этой партии, считающей себя новой и всячески открещивающейся от КПСС. КПРФ в лице ее руководителей с первых своих шагов, когда она еще называлась КП РСФСР, играла с новой властью в поддавки, отступала и уступала социалистические рубежи, отдавала страну в руки компрадоров, разрушивших сначала СССР, а ныне удушающих Россию. И именно на руководстве КПРФ лежит огромная доля исторической вины за все, что случилось и ныне происходит на российских просторах. Ибо все эти годы оно уводит народ от настоящей, действенной борьбы с режимом. И деятельность фракции КПРФ в Госдуме трех созывов — это не борьба, а лишь имитация борьбы. Все сводилось и сводится лишь к словесным баталиям, громоподобным заявлениям, выпусканию пара.

259

Жаль, что этого не понимают рядовые коммунисты. Хотя в последние годы и во фракции, и в партии нарастают противоречия между радикальной частью депутатов и теми, кого такая роль КПРФ вполне устраивает. Одни хотят досидеть до пенсии, другие — остаться в Москве, третьи — поездить по миру; все эти мотивы тоже имеют место быть. Поэтому действительно непримиримым к режиму депутатам, таким как Сергей Бабурин, Нина Зацепина (Российский общенародный союз), Теймураз Авалиани (КПРФ), Владимир Григорьев (РКРП) и другим приходилось вести «войну» на два фронта — с режимом и с псевдооппозицией. Столкновение двух позиций в думской оппозиции стало реальностью. Недаром же руководители фракции КПРФ последние два года работы Думы второго созыва все время пытались снять Сергея Бабурина с поста вице-спикера — своей честной, неподкупной, абсолютно непримиримой к режиму позицией он ярко оттенял постоянное соглашательство и двурушничество «вождей» самой крупной партии и фракции.

Но есть здесь еще один существенный момент — это рецидив горбачевщи-ны. Вспомните: Советский Союз уже трещал по швам под ударами внутренних и внешних врагов, уже пролилась кровь в Алма-Ате, Сумгаите, Нагорном Карабахе, Тбилиси, Фергане, Вильнюсе, а президент СССР, вместо того, чтобы принять решительные меры для защиты советского социалистического строя, все мямлил о мифическом «консенсусе», все искал согласия, а для этого создавал бессчетное число согласительных и иных комиссий.

А что делалось тогда в самой КПСС! Многие коммунисты, руководители областных и республиканских организаций видели, куда катится страна, и понимали: нужно немедленно убирать Горбачева с поста Генерального секретаря ЦК и спасать страну. Понимали, но медлили, а то и пытались аргументировать свою нерешительность тем, что отстранение Горбачева с поста генсека даст оружие в руки псевдодемократов, которые постараются добиться запрета партии. Горбачев же в роли генсека хотя бы создает видимость, что партия все еще у власти. Таким образом, отсутствие политической воли у высшего руководства КПСС, нерешительность и бездействие региональных партийных лидеров заразило болотным вирусом, а потом и парализовало всю партию. И когда настал решающий момент, КПСС оказалась полностью деморализованной и разоруженной.

Так вот, в последние годы в коммунистическом движении России происходит нечто подобное. Да и в самой КПРФ многие рядовые коммунисты видят, что руководство рулит явно не туда. Сколько расколов и отколов произошло за эти годы в самой КПРФ! Достаточно вспомнить историю с Ярославской, Калининградской, Кемеровской и другими областными организациями КПРФ. И в самой КПРФ многие коммунисты недоумевали и возмущались, почему, к примеру, Зюганов после звонка президента снял вопрос о вотуме недоверия, хотя имел такую мощную поддержку народа, как 10 миллионов подписей под Гражданским протестом с требованием смены курса, отставки президента и правительства. Подписи собирались рядовыми коммунистами, а большинство их — люди преклонного возраста, причем сбор шел с большими трудностями — люди порой боялись ставить в списках свои паспортные данные, опасаясь репрессий, но все же ставили свои подписи! Ставили в надежде, что это поможет сменить ненавистный народу режим. И в тот момент, когда Зюганов самолично снял вопрос о вотуме недоверия, он предал доверие и надежды, в том

 

260

числе и тех десяти миллионов россиян, чьими подписями он так похвалялся на пресс-конференциях.

Когда в одной из своих статей в «Правде пять» я написала о том, что у КПРФ подписей — что огурцов в кадушке, намекнув на то, что эти подписи не употребляют в дело, а лишь складывают впрок, как огурцы, один мой коллега сыронизировал: «Ты не права, огурцами хоть можно закусывать, а эти «свитки» с миллионами подписей абсолютно бесполезны». Так они и лежали несколько лет, и о них вспомнили лишь в 1999 году, когда КПРФ начала очередную избирательную кампанию. Но об этом — позже.

Наблюдая постоянный конформизм верхушки, ее постепенное фактическое сближение с исполнительной властью и все более откровенное врастание в нее, те из членов КПРФ, которые понимают происходящее, тем не менее, решительных шагов не предпринимают. «Альтернативы Геннадию Андреевичу нет!» — произносят они с теми же интонациями, с какими несколько лет назад говорили о Горбачеве, и продолжают дурить рядовых партийцев байками о некоей таинственной стратегии и тактике КПРФ, в которой Геннадию Андреевичу отведена роль Штирлица в штабе Гитлера и его высших бонз. А стратегия и тактика, просты, как яйцо: не только выжить, уцелеть, но желательно — с комфортом, в мягких, удобных думских креслах. Отсюда — трусливая тактика постоянных уступок режиму и соглашательство с ним. Отсюда — постоянное уклонение от открытого боя (мирного, парламентского, разумеется). Отсюда — фактическая поддержка режима и курса — путем голосования в Думе за бюджеты и законы, которые создают правовое поле буржуазного строя, установленного в результате государственного контрреволюционного переворота 1991-1993 годов.

Почему «сошелся клином белый свет»?

Почему же со всем этим мирятся члены КПРФ? Неужели они ничего не видят, не слышат и не знают? Приходится с сожалением констатировать: действительно, многого рядовые коммунисты, особенно в глубинке, не знают. Да и откуда им знать, если верная (а, может, точнее — верноподданная?) Г.Зюганову партийная и патриотическая пресса о многом умалчивает или искажает суть происходящего, преподносит те или иные шаги руководства КПРФ в «нужной» интерпретации. Проиллюстрирую это хотя бы на примере «освещения» прозюгановской прессой заключенного осенью 1997 года по инициативе лидера КПРФ альянса с президентом.

Так, преданная Зюганову «независимая» «Советская Россия», естественно, употребила весь свой талант на то, чтобы убедить читателей-избирателей в некоей особой, мудрой стратегии руководства фракции, которая в будущем принесет давно ожидаемые плоды. Расценив все случившееся всего лишь как «эпизод», автор газетной публикации признался, что хотел, было, начать свой комментарий фразой: «Президент пошел на беспрецедентные уступки парламентской оппозиции», да на всякий случай решил соблюсти осторожность, видимо, понимая, что верить ему на слово вряд ли будут. Газета лишь заботливо призвала оппозицию к «бдительности»: «...нужно быть максимально бдительными, чтобы не допустить превращения «четверки», «круглого стола»

261

и трехсторонних комиссий в бесплодную говорильню, в псевдодемократическую декорацию, прикрывающую самоуправство исполнительной власти. Только одно средство способно уберечь их от этой жалкой роли, уготованной им партией власти, — это постоянное наращивание давления общества».

«Лидер КПРФ отстаивает «парламентское замирение» в беседе с корреспондентом «Правды пять», — сообщила 4 ноября 1997 года эта газета, поместив интервью Г.Зюганова собкору газеты в Лондоне под заголовком: «Мы проявили не слабость, а ответственность». Что же это за ответственность?

«— Перейдя к российской внутриполитической ситуации, — пишет Павел Богомолов, — ваш корреспондент напомнил лидеру КПРФ о жесткой критике — со стороны немалой части оппозиции — недавнего отказа руководства парламентских фракций коммунистов и их союзников от попытки вынести вотум недоверия правительству. Многие расценивают достигнутое «думское перемирие» как проявление слабости перед лицом Кремля. Осуждают такую слабость даже некоторые члены ЦК КПРФ, в том числе Астраханкина и Петровский, прямо заявившие об этом со страниц «Правды пять».

— В действительности же, — парировал Г.Зюганов, — никакой слабости не было. Недостающие подписи мы в принципе могли собрать за полчаса. Но, спрашивается, зачем? Ведь первым же следствием отставки кабинета в такой стране, как Россия, стал бы обвальный крах трудовых сбережений населения. Опять лишились бы заработанного семьи, годами копившие на квартиру, или старушки, откладывающие на собственные похороны, — подумали ли об этом сторонники вотума любой ценой?..» («Правда пять», № 165, 4 ноября 1997 г.)

Желая выкрутиться и оправдаться, сей политик и «вождь» даже не замечает, что договаривается до абсурда. Причем тут вклады бедных старушек? А при том только, что лидер КПРФ на полном серьезе пытается внушить согражданам, что страна стояла перед выбором: вотум недоверия и, как следствие, «обвальный крах сбережений», или снятие вотума и сохранение личных вкладов населения. Какая трогательная забота о бедных «старушках»!

« — А теперь посмотрим вероятное последствие отставки черномырдинского правительства для нас, оппозиционных сил, — продолжает стращать доверчивых сограждан лидер КПРФ. — Не сомневаюсь, что на новых парламентских выборах Кремль получил бы еще более радикальный состав Думы. Но радикализм, увы, еще не означает подготовленности к кропотливой, грамотной, повседневной государственной деятельности. Посмотрите на нынешних депутатов. У многих из них, людей весьма способных, ушло не менее года на освоение новой роли. Перечеркивать это и начинать многое заново — роскошь вряд ли допустимая». (Там же.)

Этот «аргумент» настолько нелеп и наивен в устах доктора философии, что, право, остается лишь удивляться. Может, тогда парламент избирать пожизненно, иначе на каждых выборах будут приходить новые депутаты? Подтекст прозрачен: лидер КПРФ, так же, как и президент, опасается прихода в парламент более радикальных людей. На их фоне фракции КПРФ будет все труднее поддерживать свой «оппозиционный» имидж.

«Кроме того, — продолжает лидер КПРФ оправдывать свое капитулянтство, — в сегодняшней Думе мы вовсе не отступили, а добились от президентского лагеря согласия на девять уступок нашим требованиям: от обещанного права влиять на формирование финансово-экономического курса до заверений в предстоящем доступе парламента к прямому телевизионному эфиру». (Там же.)

Заметьте: «добились» не «девяти уступок», а всего лишь «согласия» на них. Но люди еще не забыли «11 условий-обещаний», под которые коммунисты

262

протащили бюджет-97, а «условия» были тут же забыты. Сам Геннадий Андреевич тоже знает цену президентским «уступкам». «Я бы, — говорит он, — конечно, не стал априорно доверять всем этим обещаниям, но за их реализацию надо бороться». Так, может, чего-то требовать от президента и правительства было бы сподручнее ДО снятия вопроса о вотуме недоверия, когда фракция КПРФ могла чего-то требовать? Ведь после драки кулаками не машут.

20 ноября 1997 года «Советская Россия» поместила обширный материал «Не торопитесь разочаровываться» — «Разговор с Геннадием Зюгановым над грудой писем. Почту газеты представляет главный редактор «Советской России» Валентин Чикин». Эту публикацию можно считать талантливым пособием по оболваниванию избирателей. «Верный зюгановец», депутат фракции КПРФ, он же главный редактор газеты представлял Геннадию Андреевичу «читателей, которые с непосредственностью и искренностью хотят разобраться в своих ощущениях и тех недоразумениях, которые возникли в связи с тактическими шагами думской оппозиции. Ощущения у читателей складываются иногда, прямо скажем, обостренные... Словом, этот вздох разочарования требует объяснений».

Что значит публицистический дар! Всего одно слово, и вот уже речь идет не о предательстве народа путем снятия вотума недоверия, а всего лишь о «недоразумении» в связи с «тактическими шагами оппозиции». И не возмущение читателей-избирателей, а всего лишь «вздох разочарования».

«В.Ч. Уточните один момент. Вот письмо из Тулы Козлова, Долгачева, Киселева, Илина — 23 подписи под письмом. Они рассматривают сам факт отзыва оппозицией требования отставки правительства как уступку этому правительству. «Почему вы пошли на уступку Ельцину, Черномырдину, Чубайсу и их окружению?» — спрашивают они. Далее, произнося те же характеристики, что сейчас прозвучали, недоумевают: «Геннадий Андреевич, неужели вы струсили, поддались на их удочку?». Итак, об уступках.

Г.З. Вопрос правомерный, но надо вдуматься: кто кому пошел на уступки. Мы не доверяли режиму и не доверяем. Мы призывали и призываем наших сторонников объединиться, теснить антинародную власть, быть бдительными. Давайте проанализируем. Еще несколько дней назад Ельцин говорил, что он разгонит Думу, и стучал кулаком. А теперь пошел навстречу оппозиции. Вынужден пойти! Для нас исключительно важно изменить авторитарную Конституцию, но для этого необходимо взаимодействие двух палат — Совета Федерации и Государственной Думы. И вот по нашему требованию создаются три органа, которые позволяют рассмотреть самые спорные вопросы. Не мы, а они пошли на уступки. Трехсторонняя комиссия: Совет Федерации, Дума, представители правительства. Четырехугольник для обсуждения насущных дел и принятия решений. Одновременно начинает работать «круглый стол». Это не просто собрание представителей партий или движений. Это восемь человек из Думы, восемь из правительства, лидеры профсоюзов — люди; которые наделены полномочиями власти, и их решения обязательны к исполнению. Ни одна ветвь власти — ни Совет Федерации, ни Дума, ни правительство не имеют абсолютной поддержки у населения и не в состоянии решить ни одного вопроса самостоятельно. Выбор состоит в следующем: или идти на диалог и пытаться выдавливать необходимое решение, или снова будет большая братоубийственная война в стране, которая закончится тем, что мы потеряем Россию, как потеряли Советский Союз. Вот какой у нас выбор (выделено мною — Н.Г.).

Еще что касается уступки или неуступки... Появилась возможность в ходе переговоров помочь каждому из вас вернуть деньги, которые у вас отобрали в 92-м, не подвергнуть деноминации. Есть возможность получить час эфирного времени для

263

Совета Федерации и час для Думы. Есть возможность на «круглом столе» рассмотреть вопрос о земле — самый острый вопрос сегодня, появилась возможность решить вопросы о ценах на энергоносители, на тарифы... Мы обязаны использовать любую возможность, чтобы что-то спасти и что-то изменить.

Но вместе с тем мы должны наращивать и организованное выступление снизу. Мы приглашаем к поддержке наших акций вас, ваших товарищей и единомышленников. Давление снизу на правительство, организованные выступления масс сегодня — важнейшее условие эффективности работы и «круглого стола», и комиссий. Если они в этом случае ничего не дадут, вопрос о недоверии станет немедленно».

Вот что значит в совершенстве владеть словесной эквилибристикой! Тут Геннадий Андреевич в своей стихии. Как ловко подвел он россиян к мысли, что был только один выбор: диалог или братоубийственная война! А чего стоят его безответственные обещания «вернуть деньги, которые у вас обобрали в 92-м»! Уже идет 2003 год, но хоть кому-то вернули отобранное? Не менее ловко лидер КПРФ переключил ответственность за исход борьбы на народные

массы, на давление снизу.

Представьте, общество, народные массы будут «наращивать давление», собирать подписи под Гражданским протестом, а Геннадий Андреевич в решающий момент снова протянет руку помощи режиму. Недаром газета «Правда» Компартии Российской Федерации (главный редактор А.Ильин) напечатала под заголовком «Договорились стволы зачехлить» выступление Г.Зюганова 22 ноября 1997 года и свое резюме:

«Кто выиграл в политической битве октября-97?

Вряд ли кто-то из честных политиков рискнет назвать ее победителя. Да в этом и нет нужды. Но совершенно ясно: проиграли те, кому очень уж хотелось повторить

кровавый октябрь 93-го.

Если к президентской команде вернулся здравый смысл, никто из здравомыслящих людей не будет протестовать. Насколько верен диагноз — покажет ближайшее будущее. Хочется верить: мы наконец-то научимся говорить на языке взаимопонимания, сделаем все, чтобы победителем во всех политических баталиях оказывался российский народ».

Если следовать логике этой газеты, не просто выражающей позицию Зюганова, а навязывающей ее читателям в качестве единственно верной, то в октябре 1997 года было два пути: либо «язык взаимопонимания» (читай: соглашательства) с властью, либо кровь. Чтобы избежать крови, Зюганов и К0 выбрали соглашательство с Ельциным, его режимом, ибо какое же «взаимопонимание» с «всенародным президентом» может быть у оппозиции? Грустно, но зомбированием людей в «нужном» КПРФ и власти духе занимаются не только ТВ и официальные СМИ, но и «вожди» КПРФ и ее пресса. На эту, старательно внушаемую «вождями» КПРФ и ее прессой якобы существовавшую альтернативу «соглашательство — либо кровь» обратил внимание лидер РКРП Виктор Тюлькин в своей статье «Отпевание у гроба с хором»:

«Чувствуя слабость своих аргументов, Зюганов пускается в многословное объяснение необходимости тактики переговоров. Мол, мы вынудили режим пойти на уступки и добились согласия на проведение «круглого стола».

Можно, конечно, сидеть за столом переговоров и разговоры разговаривать. Вреда от этого большого не будет. Но утверждать, что это не просто будут обсуждения, а что это соберутся «люди, которые наделены полномочиями власти, и их решения обязательны к исполнению», это не просто обманываться самому, это значит уво-

264

дить народ от участия в политике, от прозрения, от активного воздействия трудящихся на режим.

И здесь чрезвычайно характерна полная солидарность Геннадия Андреевича с Борисом Николаевичем — и тот, и другой приводят в обоснование один и тот же аргумент: или диалог друг с другом («круглый стол») или... «гражданская война» (Ельцин), «большая братоубийственная война в стране, которая закончится тем, что мы потеряем Россию, как потеряли Советский Союз» (Зюганов). Выбор только такой. Чувствуете знакомые интонации? Альтернативы нет. Только по пути реформ. Иного не дано! Иначе...» («Трудовая Россия», № 20, 1997 г.)

Главный редактор газеты «Завтра» Александр Проханов, кому вместе с главным редактором «Советской России» принадлежит основная заслуга в «раскручивании» Зюганова до высот «общенационального лидера», а фактически в надувании его, как резинового мячика, накануне «октябрьских боев» в Думе спрашивал со страниц своего издания: «Есть ли у Думы 28 гвардейцев-панфиловцев?» Своему кумиру он посвятил в этой статье прочувствованные строки:

«И, наконец, судьба самого Зюганова, признанного оппозиционного лидера, на которого работало столько людей, отдавало ему все свои силы, престиж, влияние, вовлекало в его орбиту творческих интеллигентов, офицеров, священников, широчайшие слои народа, что позволило ему к лету 96-го стать крупнейшим общероссийским политиком, с огромной политической перспективой. Его ум, такт, осторожность, исключительное трудолюбие, обаяние укрепили оппозицию под носом жестокой власти, свирепых банкиров, беспринципных СМИ, «цэрэушных» провокаторов, постоянных угроз и давлений. Сегодня в Думе, оповестив о намерении бойкотировать власть, объявить гнилому кабинету «вотум недоверия», Зюганов, похоже, сжег корабли компромисса. Вышвырнул в форточку компромисс, как израсходованный пакетик испитого чая. Если по каким-то причинам он возьмет свое слово обратно, или если управляемые им патриотические фракции Думы не проявят консолидации, не наберут необходимых голосов, престиж Зюганова покатится, как камень с горы, порождая оползень огромных, затраченных прежде усилий. К двухтысячному году, когда состоятся долгожданные президентские выборы и возникнет новый шанс бескровно, через союз всех патриотов, устранить из власти предателей, мы можем не досчитаться лидера. Двухтысячный год начинается сейчас, на этой неделе, в зале пленарных заседаний Думы». («Завтра», № 41, октябрь 1997 г.)

Представляю, каково было перечитывать автору эти свои патетические строки после того, как воспетый им «крупнейший общероссийский политик» не только не «сжег корабли компромисса» и не «вышвырнул в форточку компромисс, как израсходованный пакетик испитого чая», а поступил с точностью до наоборот. 22 октября 1997 года на трибуне Госдумы из резинового мячика, проколотого иглой постыдного торга и компромисса, на глазах у депутатов и журналистов со свистом вышел воздух, и от грозного, «непримиримого», «ответственного» оппозиционера, в чьи привлекательные одежды рядился сей «общенациональный лидер», осталась одна смятая, сникшая оболочка. «Оппозиция в Думе все больше напоминает таракана, привязанного на ниточку и слегка придавленного, — с присущей ему эмоциональностью грустно констатировал очнувшийся, наконец, от непомерного возвеличивания своего кумира Зюганова А.Проханов. — ...«левые» в Думе опять в дураках, словно это единственная роль, которую они умеют талантливо играть. ...И где они, пресловутые 11 требований оппозиции? Где «замораживание» квартплаты? Где «бюджет развития»? Где отставка Чубайса? Где «Парламентский час» и «Думская правда»? И где она вообще, оппо-

265

зиция, проспавшая свой «звездный» час 22 октября, когда могла объявить ожидаемый народом «вотум недоверия», уйти из Думы и во всеоружии народного доверия вернуться в Думу через три месяца, омоложенной, свежей и бодрой, как Иван Царевич из кипящего котла с молоком.

Схема, которая осуществляется властью по отношению к думской оппозиции, очевидна всем, кроме самой оппозиции.

Отрезается, откалывается радикальный народный слой, а умеренная центристская головка, провозгласившая «нереволюционность», втягивается в союз под названием «Сердца четырех» — Ельцин, Черномырдин, Строев и Селезнев. Зюганов, лишенный поддержки «радикального народа», тем не менее не участвует в этом любовном четырехугольнике — его место занимает Селезнев, который становится главной фигурой среди «сытых центристов». Зюганов повисает в пустоте, как облачко над Эльбрусом», — снова с грустью констатирует А.Проханов. («Завтра», № 47, ноябрь 1997 г.)

Главные редакторы газет «Завтра», «Советская Россия», «Правда» и некоторых других изданий сумели внушить народным массам твердое убеждение, что другого лидера у России нет и быть не может. На Зюганове «сошелся клином белый свет». Поэтому в народе и говорят: «Нам тоже не очень-то нравится Зюганов. Но если не Зюганов, то кто же? Нет альтернативы!» Точно так же не было альтернативы Горбачеву, Ельцину... Поэтому и на патриотической прессе, прежде всего на названных выше газетах, лежит историческая вина за то, что благодаря сотворенному, раскрученному ими лидеру, который не способен (или не желает?) организовать и возглавить настоящую, действенную борьбу с режимом, оппозиция потеряла время и дала возможность режиму укрепиться.

Надо зарубить себе на носу: нужен борец, а не имитатор. Нужна борьба, а не имитация борьбы, под прикрытием которой сегодня ведутся привычные для сей особой касты политические игры.

В этом эпизоде предстала крупным планом самая типичная для руководства КПРФ тактика, которой оно придерживалось все годы ельцинского правления, фактически уводя людские массы от решительной борьбы с режимом. Так или примерно так оно поступало при обсуждении или решении тех или иных общезначимых проблем в Государственной Думе второго созыва, когда фракция КПРФ и ее союзники практически имели или почти имели парламентское большинство и могли диктовать свою волю при принятии законов.

Но в Государственной Думе третьего созыва картина изменилась — левая оппозиция получила на выборах значительно меньше мандатов, и к этому, как ни странно, приложила руку КПРФ.

Бледно-розовая дума не может помешать принятию антинародных законов

По результатам апрельского опроса 2000 года, проведенного по заказу «Независимой газеты» службой изучения общественного мнения «VP-T», рейтинг лидера КПРФ Геннадия Зюганова резко снизился. Вот к какому заключению пришли эксперты: «...снижение рейтинга лидера КПРФ Геннадия Зюганова — это чистый проигрыш (11-е место против 5-го); здесь средний балл влиятельности уменьшился на 0,43. Другое дело, что данный проигрыш нельзя

266

целиком объяснить персональными действиями Зюганова — после захвата «партией власти» командных высот в Государственной Думе и победы Путина на президентских выборах все другие политики, представляющие оппозиционные (или якобы оппозиционные) партии, объективно потеряли в «весе»».

Собственно, ничего неожиданного не произошло. Снижение рейтинга Зюганова можно было спрогнозировать еще в декабре 1999 года по результатам парламентских выборов, когда КПРФ потеряла значительное число мест и лишилась своего положения самой крупной фракции в Государственной Думе второго созыва. Тогда от позиции фракции многое зависело (правда, она этим не воспользовалась и продолжала идти в фарватере, определенном президентом Ельциным), теперь же она стала значительно меньше, рычаги ее влияния на президента, правительство и на политику вообще существенно ослабли. Все чаще в «свободной» прессе мелькали утверждения, что тот или иной закон будет принят и без фракции КПРФ. В этом была большая доля, если не вся правда.

Тем не менее, лидер партии Г.Зюганов, продолжая прежнюю тактику, выступает на митингах и в Думе с громоподобными речами, обличающими «антинародный режим». Но, как известно, речами мир не переделать.

В первые недели после избрания новой Государственной Думы Г.Зюганов и другие видные функционеры фракции КПРФ рассчитывали, что им удастся привлечь на свою сторону многих депутатов из других фракций и тем самым увеличить свои возможности влиять на ход событий. Прежде всего, расчет был на фракцию «Единство» («Медведь»), которая фактически является фракцией «партии власти», то есть президента, ибо изначально движение «Единство» было создано Кремлем «для Путина» и «под Путина».

И, действительно, в январе 2000 года фракция КПРФ «состыковалась» не с лужковско-примаковским ОВР, а с путинским «Единством», чтобы поделить думские портфели. КПРФ при дележе достался пост спикера палаты: 285-ью голосами «за» при необходимых для принятия решения 226-ти при двух «против» член Президиума ЦК КПРФ Геннадий Селезнев избирается председателем Государственной Думы третьего созыва. После чего оскорбленные сговором фракции ОВР, СПС, «Яблоко» и часть депутатской группы «Регионы России» объявляют бойкот и игнорируют заседания нижней палаты.

И хотя и Геннадий Зюганов, и лидер фракции «Единство» Борис Грызлов называли свой альянс просто соглашением, вполне обычным для парламентской практики всего мира, на самом деле это был сговор. За закрытыми дверями две самые большие фракции поделили думские портфели. Сей союз был выгоден обеим сторонам. КПРФ получила пост спикера и руководство девятью комитетами, «Единство» — пост первого вице-спикера и — совместно с родственным ему «Народным депутатом» — 12 комитетов. Остальным фракциям достались «рожки да ножки». Это было несправедливо и потому чревато взрывом, который рано или поздно должен был произойти.

Почему же оппозиционная КПРФ пошла на сговор именно с «партией власти» или «партией исполняющего обязанности президента»? Что стояло за столь трогательным единством КПРФ — простите за тавтологию — с путинским «Единством»? И, наконец, будет ли это единство долговечным? Увы, как и следовало ожидать, «брак по расчету» оказался кратковременным. Руководитель «Единства» Борис Грызлов вскоре начал публично открещиваться от

267

КПРФ, заявляя, что никакого союза с ней фактически нет. Возможно, Путину и его «Единству» было крайне нежелательно, чтобы впредь, а, тем более, перед президентскими выборами, их обвиняли в союзе с «красными», только «Единство» стало заметно дистанцироваться от КПРФ.

Иное дело — лидеры КПРФ. Геннадий Селезнев в разгар скандала заявил, что у КПРФ и «Единства» «много общего». «КПРФ — это старая, сложившаяся партия, в то время как «Единство» еще не успело стать партией.— Я убежден, что если бы лидеры «Единства» и КПРФ сели за один стол и стали обсуждать свои разногласия, то их набралось бы совсем не много. В отличие от наших разногласий с СПС и «Яблоком»», — сказал он в интервью «Независимой газете» в номере за 22 января 2000 года.

Подобные признания из уст спикера, считающегося коммунистом и являющегося одним из руководящих функционеров КПРФ, могли бы показаться весьма странными, но только на первый взгляд. Достаточно вспомнить, что в Думе первого и второго созывов фракция КПРФ при своей — внешне! — громкой оппозиционности практически всегда занимала соглашательскую или более чем лояльную к правящему режиму позиции и помогала протаскивать нужные режиму законы. Поэтому закономерно, что Г.Селезнев в роли спикера оказался весьма предпочтительной фигурой для Путина, только что назначенного преемником Ельцина и исполнявшего обязанности президента.

Еще один момент. В списке КПРФ рабочих раз-два, и обчелся. В основном это представители корпуса руководителей партийной, хозяйственной, коммерческой, финансовой, научной сферы. Еще ярче эта тенденция выражена в путинском «Единстве». Не случайно же союз КПРФ и «Единства» ряд политологов и аналитиков расценили как «союз номенклатур».

Если же отвлечься от сиюминутных думских событий и взглянуть на происходящее в ретроспекции, то нельзя было не заметить, как власть и оппозиция в лице руководителей КПРФ в последние годы старались (и стараются!) сформировать в России двухпартийную систему буржуазного парламентаризма — это та цель, которую в свое время поставили Яковлев-Горбачев, пытавшиеся преобразовать КПСС в партию парламентского типа, а в последующие годы претворял в жизнь воспитанник Яковлева Геннадий Зюганов как лидер «самой крупной» и «старой», по сравнению с другими, российской партии.

Сам Зюганов об этом открыто заговорил сразу же после президентских выборов 1996 года — поздравив на первой пресс-конференции Ельцина с победой, он заявил, что в России уже фактически сформировалась двух партийная система: с одной стороны — партия власти, с другой — народно-патриотический блок. Правда, ни тогда, ни в последующие годы большое число левых и народно-патриотических партий и движений в НПСР Зюганова так и не вошло. И не из-за амбиций «вождей», как удобно считать именно «вождям» КПРФ, а из-за серьезных расхождений в стратегии и тактике последних, которые держат курс на врастание во власть и отсечение от политической борьбы радикалов.

Так, Геннадий Селезнев, отвечая в упомянутом интервью «Независимой газете» на вопрос — «А может ли нынешний думский скандал привести к созданию в нашей стране двухпартийной системы?» — сказал: «Я думаю, что сейчас закладывается прообраз будущей двух — или трехпартийной системы. Левоцентристская партия с ядром КПРФ, центристская партия, которая мо-

жет быть создана на базе «Единства», и правые, если, конечно, они смогут развить СПС». И далее: «Что касается радикалов, то могу сказать, что радикализм ни в каком виде неприемлем. Кстати, именно это показали последние выборы».

Собственно, и в этом вопросе интересы КПРФ и правящего режима абсолютно тождественны. Идею двух-трехпартийной системы почти одновременно озвучили Геннадий Зюганов и Владимир Путин. С какой целью?

Почему в Госдуме второго созыва оппозиция оказалась в меньшинстве?

Выступая с докладом «О стратегии Компартии Российской Федерации в избирательных кампаниях 2002-2004 годов» на Пленуме ЦК КПРФ 22 июня 2002 года, Зюганов посетовал:

«Выборы 1999-2000 г