Text Box:


Text Box:


Text Box:


УДК 82(1-87)-94 ББК 66.3(2Рос)8 Ф43

 

 

 

 

 

 

Оформление серии С. Курбатова

 

 

 

 

 

 

 

 

Ферр Г.

Ф43 Антисталинская подлость / Гровер Ферр; [пер.с англ. В. Л. Боброва]. — М.: Алгоритм, 2007. — 464 с. — (Загадка 37-го).

ISBN 978-5-9265-0478-8

Год назад отмечался 50-летний юбилей «закрытого доклада» Н. С. Хру­щева, зачитанного 25 февраля 1956 года на XX съезде КПСС. Он породил легко предсказуемые отзывы и комментарии. Лондонская «Телеграф» оха­рактеризовала доклад как «самую влиятельную речь XX столетия». А в ста­тье, опубликованной в тот же день в «Нью-Йорк таймо>, Уильям Таубман, лауреат Пулицеровской премии 2004 года, присужденной за биографию Хрущева, назвал его выступление «подвигом, достойным быть отмеченным» в календаре событий.

Однако автору представленной ныне вниманию читателя книги уда­лось сделать совсем другое открытие. Из всех утверждений «закрытого до­клада», напрямую «разоблачающих» Сталина или Берию, не оказалось ни одного правдивого. Как выясняется, в своей речи Хрущев не сказал про Ста­лина и Берию ничего такого, что оказалось бы правдой.

Самая влиятельная речь XX столетия (если не всех времен!) — плод мо­шенничества? Сама по себе такая мысль кажется просто чудовищной. Ведь дело не только в ней самой, но и в очевидных последствиях...

УДК 82(1-87)-94 ББК 66.3(2Рос)8


 

ISBN 978-5-9265-0478-8


© Ферр Гровер (Graver Furr), 2007 © Бобров В. Л., перевод, 2007 © ООО «Алгоритм-Книга», 2007


ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

«САМАЯ ВЛИЯТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ XX СТОЛЕТИЯ», или...

 

50-летний юбилей «закрытого доклада» Н.С.Хрущева, за­читанного 25 февраля 1956 года на XX съезде КПСС, поро­дил легко предсказуемые отзывы и комментарии. Лондонская «Телеграф» охарактеризовала доклад как «самую влиятельную речь XX столетия». А в статье, опубликованной в тот же день в «Нью-Йорк тайме», Уильям Таубман, лауреат Пулицеровской премии 2004 года, присужденной за биографию Хрущева, на­звал его выступление «подвигом», «достойным быть отмечен­ным» в календаре событий.

И вот некоторое время назад мне пришло в голову пе­речитать «закрытый доклад» Хрущева после довольно долго­го перерыва1. Читая, я обратил внимание на множество несу­разностей в этом докладе.

1 Nikita S. Khrushchev. The New Leader. The Crimes of the Stalin Era. Introduction by Anatol Shub, notes by Boris Nikolaevsky. New York: The New Leader, 1962. Я поль­зовался Интернет-версией этого издания.


Что-то очень похожее отметил и Дж. Арч Гетти в сво­ем фундаментальном труде «Истоки больших чисток»: «Сре­ди прочих несообразностей в хрущевских свидетельствах — очевидная замена Ежова на Берию. Хотя имя Ежова изредка упоминается, обвинения в столь многих преступлениях и ре­прессиях были выдвинуты против Берии; между тем до 1938 года последний занимал пост регионального партсекретаря. Далее, во множестве сообщений говорится, что полицейский террор стал спадать как раз тогда, когда в 1938 году Берия при­шел Ежову на смену. Как столь беззастенчиво Хрущеву уда­лось подменить в своем докладе Ежова на Берию? Что еще он мог затуманить? Во всяком случае, не так давно приведенная


в исполнение Хрущевым и тогдашним руководством казнь Бе­рии превратила его в удобного козла отпущения. Разумеется, использование имени Берии в чисто конъюнктурных целях бросает тень на добросовестность других хрущевских утвер­ждений (выделено мной. — Г.Ф.)1.

Словом, я стал размышлять над тем, что, опираясь на до­кументы из когда-то наглухо закрытых советских архивов, а теперь приоткрывших свои двери для историков, можно про­делать исследование, которое позволило бы найти в докладе Хрущева чуть больше ложных «разоблачений» Сталина.

Фактически же мне удалось сделать совсем другое откры­тие. Из всех утверждений «закрытого доклада», напрямую «разоблачающих» Сталина или Берию, не оказалось ни од­ного правдивого. Точнее так: среди всех тех из них, что подда­ются проверке, лживыми оказались все до единого. Как выяс­няется, в своей речи Хрущев не сказал про Сталина и Берию ничего такого, что оказалось бы правдой. Весь «закрытый док­лад» соткан сплошь из подтасовок такого сорта. И это — тот самый доклад-«подвиг», за который Таубман превозносит Хру­щева до небес! (Разумеется, сей пулицеровский лауреат дос­тоин отдельного (хотя и несравненно более краткого) разбо­ра его собственных лживых заявлений из статьи в «Нью-Йорк таймс», посвященной юбилею хрущевского доклада2).

1  Ibid, р.268 п.28.

2  Несколько примеров. Именно Берия, не Хрущев, освободил многих заклю­ченных, хотя и не «миллионы», как ошибочно пишет Таубман. «Оттепель», юбилей которой он предлагает отпраздновать, началась в последние годы жизни Сталина. Хрущев ограничил ее потенциал, сузив до материалов антисталинского характе­ра. Сталин хотел уйти в отставку в октябре 1952 года, но XIX съезд партии отка­зался удовлетворять его просьбу. Таубман утверждает, что Хрущев говорил, буд­то он «непричастен» к репрессиям; однако в действительности Хрущев не только не внял сталинским увещеваниям, а взял в этом вопросе инициативу, запраши­вая более высокие «лимиты» на казни, чем того хотело сталинское руководство. Таубман утверждает: «Хрущев так или иначе сохранил свою человечность». Точ­нее было бы сказать противоположное: Хрущев, кажется, как никто другой по­хож на головореза и убийцу.


Для меня как ученого такое открытие оказалось непри­ятным и даже нежелательным. Мое исследование, конечно, и так вызвало бы удивление и скептицизм, если бы, как я пола­гал, выяснилось, например, что четверть хрущевских «разобла­чений» или около того следует считать фальшивыми. Но вот что. сразу взволновало меня и продолжает беспокоить до сих пор: если я стану утверждать, что каждое из хрущевских «ра­зоблачений» ложно, поверят ли моим аргументам? Если нет, тогда уже не будет иметь значения, сколь тщательно и скрупу­лезно автор подошел к сбору и обобщению свидетельств, до­казывающих справедливость самих суждений...

Самая влиятельная речь XX столетия (если не всех вре­мен!) — плод мошенничества? Сама по себе такая мысль ка­жется просто чудовищной. Ведь дело не только в ней самой, но и в очевидных последствиях. Кому, спрашивается, захочет­ся «с нуля» начать пересмотр прошлого Советского Союза, Ко­минтерна и даже мировой истории лишь потому, что это выте­кает из логики выдвинутых мной умозаключений? Куда легче представить дело так, будто автор промышляет псевдоистори­ческой стряпней, утаивает правду и самолично фальсифици­рует то, в чем облыжно пытается обвинить Хрущева. Резуль­таты моих изысканий при таком подходе можно будет спря­тать под спуд, и проблема исчезнет сама собой.

Но дело еще и в том, что автор этих строк снискал неко­торую известность за уважительное, хотя и критическое отно­шение как к личности Сталина, так и за свои симпатии к меж­дународному коммунистическому движению, признанным ли­дером которого Сталин был на протяжении десятилетий. Когда исследователь приходит к выводам, которые слишком хорошо согласуются с его предвзятыми политическими пристрастиями, самое благоразумное, что можно сделать,— подозревать такого автора в нехватке объективности, если не в худшем. Вот поче­му мне было бы гораздо спокойнее, если из проделанной на­учной работы следовало бы, что только 25% хрущевских «ра­зоблачений» Сталина и Берии несомненно ложны.

Но поскольку, как выяснилось, все «разоблачения» Хру­щева в сущности неправдивы, бремя доказывания их лживо­сти ложится на меня как ученого еще более тяжким грузом, чем в обычных случаях. Соответственно, мне хочется надеять­ся, что читатель со снисхождением отнесется к несколько не­обычной форме подачи материала.

Вся книга распадается на две самостоятельные, но в чем-то пересекающиеся части.

В первой части (главы 1—9) разбираются положения док­лада, которые следует считать квинтэссенцией хрущевских


«разоблачений». Забегая чуть вперед, отметим, что автору уда­лось выделить шестьдесят одно такое утверждение.

Каждое из «разоблачительных» заявлений доклада пред­варяется цитатой из «закрытого доклада», после чего оно рас­сматривается через призму исторических свидетельств, боль­шинство из которых представлено как цитаты из первичных и в редких случаях из иных источников. Автор поставил пе­ред собой задачу представить наилучшие из всех имеющихся доказательств; они преимущественно почерпнуты из россий­ских архивов, чтобы доказать лживый характер речи, с кото­рой Хрущев выступил на закрытом заседании XX съезда.

Вторая часть книги (главы 10—11) посвящена вопросам методологического характера, а также выводам, которые сле­дуют из проделанной мной работы. Особое внимание уделе­но типологии приемов, которые Хрущев использовал в своем насквозь лживом докладе, и рассмотрению реабилитационных материалов на тех партийных руководителей, чьи имена были названы в «закрытой» речи.

Несколько слов необходимо сказать о ссылках на источ­ники. В дополнение к традиционным сноскам автор везде, где возможно, стремился указать источники, полностью или час­тично имеющиеся в Интернете. На дату завершения работы над русскоязычным вариантом книги все они были доступ­ны для просмотра.

В заключение я хотел бы поблагодарить моих коллег в Со­единенных Штатах и в России, которые прочитали и отком­ментировали более ранние версии моей книги. Естественно, они не несут ответственности за любые недостатки, которые она все еще содержит. В любом случае автор будет признате­лен читателям за их замечания и комментарии к данному ис­следованию.

 

Гровер Ферр, октябрь 2006года, e-mail: furrg nj@fastmail.fm


ГЛАВА 1

 

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ

«Культличности». Ленинское «завещание»

 

 

«Культ личности»

Хрущев: «Товарищи! В Отчетном докладе Центрального комитета партии XX съезду, в ряде выступлений делегатов съезда, а также и раньше на Пленумах ЦК КПСС немало гово­рилось о культе личности и его вредных последствиях.

После смерти Сталина Центральный комитет партии стал строго и последовательно проводить курс на разъяснение не­допустимости чуждого духу марксизма-ленинизма возвели­чивания одной личности, превращения ее в какого-то сверх­человека, обладающего сверхъестественными качествами, на­подобие бога. Этот человек будто бы все знает, все видит, за всех думает, все может сделать; он непогрешим в своих по­ступках.

Такое понятие о человеке, и, говоря конкретно, о Стали­не, культивировалось у нас много лет.

1 О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущева Н.С. XXX съезду Коммунистической партии Советского Союза. // Известия ЦККПСС. 1989, № 3, с.128.


В настоящем докладе не ставится задача дать всесторон­нюю оценку жизни и деятельности Сталина... Сейчас речь идет о вопросе, имеющем огромное значение и для настояще­го и для будущего партии, — речь идет о том, как постепенно складывался культ личности Сталина, который превратился на определенном этапе в источник целого ряда крупнейших и весьма тяжелых извращений партийных принципов, партий­ной демократии, революционной законности...»1

...Главной темой т.н. «закрытого доклада» Хрущева при­нято считать «разоблачение» сталинских преступлений. В дей­ствительности краеугольным камнем всего выступления ста­ла проблема «культа личности» Сталина. Однако Хрущеву не принадлежит честь первооткрывателя. О «культе личности» и так было довольно хорошо известно; вопрос о нем, к приме­ру, обсуждался на заседании Президиума ЦК, которое состоя­лось сразу же после смерти Сталина..

Выступая, Хрущев нарочно избегал говорить о том, под­держивал ли насаждение «культа» сам Сталин. Зато на протя­жении всей речи докладчик давал понять или, точнее, загодя принял за неоспоримую истину то, что ему следовало бы до­казать, но что так и осталось без доказательств: тезис, согласно которому Сталин утверждал свой «культ» ради обретения дик­таторского всевластия. По сути дела, в «закрытом докладе» во­обще нет каких-либо правдивых примеров, иллюстрирующих, как именно Сталин раздувал свой «культ», поскольку Хрущев, по-видимому, не смог обнаружить ни одного из них.

Весь «закрытый доклад» зиждется на этой неправде. Про­чие «разоблачения» Хрущева лишь грубо скомпонованы во­круг концепции «культа», который, по словам докладчика, по­рожден и выпестован-де самим Сталиным.

Ниже будет показано, что в сущности все хрущевские «ра­зоблачения» далеки от истины. Но сперва хотелось бы отме­тить, что лжива сама сконструированная Хрущевым концеп­ция, в соответствии с которой порочная практика «культа лич­ности», якобы созданного и поощряемого Сталиным, породила условия для совершения «преступлений», творимых им в ат­мосфере полной безнаказанности. В действительности Сталин не только не совершал приписанных ему злодеяний, но был весьма далек и от насаждения культа своей личности. Наобо­рот, из множества имеющихся сегодня свидетельств явствует, что Сталин выступал резко против отвратительного возвели­чивания своей персоны.

По одному из мнений, неприятие Сталиным своего культа следует считать лицемерием. Ибо в конце концов он был на­столько всемогущ, что, если бы действительно захотел поло­жить конец культу, то уж, наверное, ликвидировал бы его без промедлений. Однако сам такой довод никуда не годится, по­скольку здесь заранее предопределяется истинность доказуе— мого. Считать, что Сталин располагал столь обширными пол­номочиями, значит, что он тем самым уже заполучил то, чего жаждал добиться, насаждая культ своей личности, — дикта­торской власти над всем и вся в СССР.

 

Неприятие культа самим Сталиным

Многие годы подряд и множество раз Сталин возражал против славословия и льстивых разглагольствований по сво­ему адресу. Он поддерживал ленинскую точку зрения на «культ личности» и высказывался практически в том же ключе, что и Ленин. В «закрытом докладе» Хрущев обильно процитировал Ленина, но «позабыл» указать, что Сталин говорил в сущно­сти то же самое. Значительное число сталинских высказыва­ний свидетельствует о его резком неприятии возвеличивания собственной личности. Примеры такого рода легко умножить, ибо почти все авторы мемуаров, когда-либо встречавшиеся со Сталиным, обычно припоминают случаи из жизни, свидетель­ствующие о его неприязненном отношении или даже об от­вращении к преклонению перед своей персоной.

Один из примеров такого рода— изданная не так дав­но (2001) книга мемуаров Акакия Ивановича Мгеладзе (ум. в 1980 г.), в прошлом крупного руководителя КП Грузии, «Ста­лин. Каким я его знал», в которой автор не единожды затра­гивает тему отрицательного отношения Сталина к культу, соз­данному вокруг его имени. Мгеладзе сообщает, что Сталин был против пышных торжеств по случаю его 70-летия в 1949 году; он с большой неохотой поддался на уговоры своих соратни­ков по ЦК, и то лишь когда те выдвинули довод, что приезд в Москву лидеров зарубежных коммунистических и рабочих партий, их взаимные консультации и обмен мнениями будут способствовать сплочению и укреплению мирового коммуни­стического движения.

В 1937 году Сталин сумел воспрепятствовать переимено­ванию Москвы в Сталинодар. Но ему так и не удалось отка­заться от присвоения звания Героя Советского Союза: награ­да, которую Сталин никогда не признавал, приколотая к поду­шечке, тем не менее, все равно сопровождала гроб с его телом на похоронной процессии...

Попытка Г.М.Маленкова созвать Пленум ЦК, чтобы обсудить на нем вопрос о «культе»

Сразу после смерти Сталина Маленков предложил созвать Пленум Центрального комитета и обсудить вопрос о пагуб­ном влиянии культа личности. Маленков был достаточно чес­тен, чтобы покритиковать и себя, и коллег, напомнив, как Ста­лин время от времени пытался предостеречь их от раздувания культа, но это не возымело должного действия. Увы, инициати­ва Маленкова не нашла поддержки в Президиуме ЦК, и Пле­нум, посвященный культу личности, так и не состоялся. Слу­чись все по-другому, быть может, Хрущев тогда и не высту­пил бы со своим «закрытым докладом».

Вне зависимости от того, поддерживал ли Хрущев предло­жение Маленкова или нет, — точных свидетельств этому пока нет, — как секретарь ЦК КПСС он, несомненно, не мог не уча­ствовать в обсуждении предложенной повестки дня. Словом, так или иначе, но Хрущеву было доподлинно известно о дав­ней инициативе Маленкова в открытую разобраться с «куль­том». Но он остался нем, как рыба.

 

Июльский (1953) Пленум ЦК: нападки на Берию за критику «культа»

На июльском (1953) Пленуме ЦК, посвященном разоблаче­нию Берии, ряд выступавших осудили последнего за его кри­тику культа личности. Ключевая роль в подготовке заговора против Берии и энергия, какую Хрущев развил на Пленуме, показывают, что его следует расценивать не просто как со­участника партийного судилища, но и как активнейшего сто­ронника «культа».

 

Кто раздувал «культ»?

Исследование причин появления «Культа» выходит за рамки поставленной нами задачи. Но мы располагаем дока­зательствами того, что насаждение и дальнейшее раздувание «культа» Сталина было связано с деятельностью тех, кто та­ким образом пытался замаскировать свою оппозиционную деятельность.


Так, во время одной из очных ставок Н.И.Бухарин случай­но проговорился, что, работая в газете «Известия», он прину­ждал бывших оппозиционеров расточать непомерные похвалы в адрес Сталина, и в ходе того же допроса употребил термин «культ». Статья «Зодчий социалистического общества» друго­го оппозиционера — Карла Радека, которая 1 января 1934 года была напечатана в «Правде», а затем вышла отдельной брошю­рой, стала, как нередко утверждают, самым первым образчи­ком безмерного прославления сталинского «культа».

 

Хрущев и Микоян

Хрущев и Микоян — члены бывшего сталинского Полит­бюро, застрельщики политики «десталинизации» и ее наибо­лее активные проводники — в 1930-е годы были ярыми про­водниками «культа».

Если бы дело ограничивалось только этим, мы бы позво­лили себе думать, что Хрущев и Микоян взаправду трепетали перед Сталиным до дрожи в коленках. Что, конечно же, кое с кем случалось. Мгеладзе, бывший первый секретарь грузин­ской компартии, пострадавший в хрущевские годы, оказал­ся одним из немногих, кто сохранил свое восхищение Стали­ным и после того, как от таких убеждений удобнее было от­казаться.

Хрущев и Микоян принимали деятельное участие в мар­товском (1953) Пленуме, где дали отпор попыткам Маленко­ва коллегиально рассмотреть вопрос о «культе». На июньском (1953) Пленуме и тот, и другой выступили с резкой критикой Берии за его противодействие «культу» Сталина.

Указанные выше грубые искажения вкупе с другими разо­блачительными «откровениями» Хрущева означают, что исто­рикам еще предстоит изрядно попотеть, прежде чем они смо­гут докопаться до истины.

 

Ленинское «завещание»

 

Хрущев: «Озабоченный дальнейшими судьбами партии и Советского государства, В.И.Ленин дал совершенно правиль­ную характеристику Сталину, указав при этом, что надо рас­смотреть вопрос о перемещении Сталина с должности гене­рального секретаря в связи с тем, что Сталин слишком груб, недостаточно внимателен к товарищам, капризен и злоупот­ребляет властью.

В декабре 1922 года в своем письме к очередному съез­ду партии Владимир Ильич писал: "Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользо­ваться этой властью"1.

Прервем пока цитату, чтобы обратить внимание на нема­ловажное обстоятельство: здесь Хрущев приписывает Лени­ну обвинения Сталина в том, что тот, дескать, «злоупотреб­ляет властью». В действительности Ленин написал лишь то, что он «не уверен, сумеет ли он [Сталин. Г.Ф.] всегда дос­таточно осторожно пользоваться этой властью». Иначе гово­ря, в ленинских словах нет обвинений Сталина в «злоупот­реблении властью».

Хрущев продолжает: «Это письмо — важнейший полити­ческий документ, известный в истории партии как "завещание" Ленина, — роздано делегатам XX съезда партии. Вы его чита­ли и будете, вероятно, читать еще не раз. Вдумайтесь в про­стые ленинские слова, в которых выражена забота Владимира Ильича о партии, о народе, о государстве, о дальнейшем на­правлении политики партии.

Владимир Ильич говорил: "Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ пе­ремещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отли­чается от тов.Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к то­варищам, меньше капризности и т.д."

Этот ленинский документ был оглашен по делегациям XIII съезда партии, которые обсуждали вопрос о перемеще­нии Сталина с поста генерального секретаря. Делегации вы­сказались за оставление Сталина на этом посту, имея в виду, что он учтет критические замечания Владимира Ильича и су-

 

О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.130.

меет исправить свои недостатки, которые внушали серьезные опасения Ленину.

Товарищи! Необходимо доложить съезду партии о двух новых документах, дополняющих ленинскую характеристи­ку Сталина, данную Владимиром Ильичом в его "завещании". Эти документы — письмо Надежды Константиновны Крупской председательствовавшему в то время в Политбюро Каменеву и личное письмо Владимира Ильича Ленина Сталину.

Зачитываю эти документы:

1. Письмо Н.К.Крупской: "Лев Борисыч, по поводу коро-
тенького письма, написанного мною под диктовку Влад. Иль-
ича с разрешения врачей, Сталин позволил вчера по отноше-
нию ко мне грубейшую выходку. Я в партии не один день. За
все 30 лет я не слышала ни от одного товарища ни одного
грубого слова, интересы партии и Ильича мне не менее доро-
ги, чем Сталину. Сейчас мне нужен максимум самообладания.
О чем можно и о чем нельзя говорить с Ильичом, я знаю луч-
ше всякого врача, т.к. знаю, что его волнует, что нет, и во вся-
ком случае лучше Сталина. Я обращаюсь к Вам и к Григорию
[Зиновьеву] как более близким товарищам В.И. и прошу огра-
дить меня от грубого вмешательства в личную жизнь, недос-
тойной брани и угроз. В единогласном решении контрольной
комиссии, которой позволяет себе грозить Сталин, я не со-
мневаюсь, но у меня нет ни сил, ни времени, которые я могла
бы тратить на эту глупую склоку. Я тоже живая, и нервы на-
пряжены у меня до крайности. Н.Крупская".

Это письмо было написано Надеждой Константиновной 23 декабря 1922 года. Через два с половиной месяца, в мар­те 1923 года, Владимир Ильич Ленин направил Сталину сле­дующее письмо:

2. Письмо В.И. Ленина. "Товарищу Сталину. Копия: Каме-
неву и Зиновьеву.

Уважаемый т.Сталин,

Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обру­гать ее. Хотя она Вам и выразила согласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известен через нее же Зиновь­еву и Каменеву. Я не намерен забывать так легко то, что про­тив меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться


или предпочитаете порвать между нами отношения. (Движе­ние в зале). С уважением: Ленин. 5-го марта 1923 года".

Товарищи! Я не буду комментировать эти документы. Они красноречиво говорят сами за себя. Если Сталин мог так вести себя при жизни Ленина, мог так относиться к Надежде Кон­стантиновне Крупской, которую партия хорошо знает и высо­ко ценит как верного друга Ленина и активного борца за дело нашей партии с момента ее зарождения, то можно представить себе, как обращался Сталин с другими работниками. Эти его отрицательные качества все более развивались и за последние годы приобрели совершенно нетерпимый характер»1.

Хрущев лгал, что переданный делегатам XX съезда доку­мент был «известен в истории партии как "завещание" Ле­нина». Наоборот, в большевистских кругах последние ленин­ские письма никогда не считались его «завещанием». Причи­на такой мистификации достаточно очевидна: словосочетание «"завещание" Ленина» Хрущев позаимствовал у Л.Д.Троцкого, который написал под тем же заглавием статью, вышедшую в 1934 году отдельной брошюрой.

Напомним: в 1925 году в журнале «Большевик» Троцкий подверг резкой критике книгу Макса Истмена «После смерти Ленина», разоблачив лживые заявления ее автора, будто Ле­нин оставил какое-то «завещание». В этой публикации Троц­кий выразил точку зрения, которой тогда придерживались ос­тальные члены Политбюро, а именно: никакого ленинского «за­вещания» не существовало. Что, надо полагать, соответствует истине, поскольку нет никаких свидетельств, доказывающих, что свои последние статьи и письма Ленин рассматривал как некое «завещание». Но в 1930-х годах Троцкий резко изменил взгляды — теперь ради тенденциозной критики Сталина. Та­ким образом, Хрущев или, скорее всего, кто-то из его помощ­ников кое-что позаимствовал у Троцкого, хотя публично ни­кто из них, конечно, не осмелился бы сознаться, что за перво­источник лежал в основе выдвинутых обвинений.

Ряд других положений доклада еще больше говорят об идейной близости с Троцким. Тот, к примеру, считал, что мо­сковские показательные процессы — это пронизанные фаль­шью судебные инсценировки. И нетрудно понять почему: ведь

 

Там же. С.130—131.

Троцкий на них был главным, пусть и заочным обвиняемым. В «закрытом докладе» Хрущев тоже сокрушался по поводу не­справедливости репрессивных мер в отношении Зиновьева, Каменева и троцкистов, хотя самая первая реабилитация под­судимого одного из тех процессов — Акмаля Икрамова, рас­стрелянного по приговору суда в марте 1938 года, — состоя­лась только через год после XX партсъезда1. Хрущевское за­явление есть не что иное, как объявление названных им лиц невиновными, ибо приговоры, вынесенные тем, кто был без­условно виновен в преступлениях и кто признался в их со­вершении, невозможно считать чрезмерно жестокими и не­справедливыми.

В сущности, антисталинский пафос речи, в которой от­ветственность за все извращения социализма и нарушения законности Хрущев возложил на одного Сталина, довольно точно совпадает с демонизированным портретом, который в свое время был нарисован Троцким. Вдова последнего по дос­тоинству оценила это обстоятельство и через день-другой по­сле хрущевского выступления обратилась с требованием реа­билитировать своего покойного мужа2.

Но вернемся, однако, к материалам, связанным с послед­ними месяцами жизни Ленина.

Есть серьезные основания считать, что ленинское письмо Сталину от 5 марта 1923 года может оказаться фальшивкой. Проблема подлинности документа подробно рассматривается в изданной не так давно 700-страничной монографии ВАСа-харова, а наиболее важные из доводов исследователя опубли­кованы в статьях самого автора и рецензиях на его книгу3.

1         Икрамов реабилитирован 03.06.1957, см.: Реабилитация: Как это было. Т.2. Февраль 1956 — начало 80-х. — М.: МФД, 2003, с.851. См. также: http://www.memo. ru/memorv/communarka/chapter5.htm.

2         Доклад Н.С.Хрущева о культе личности Сталина на XXсъезде КПСС: До­кументы. — М.: РОССПЭН, 2002, раздел IV. Док. № 3, с. 610. Редакторы указы­вают, что письмо следует датировать не ранее 25 февраля, т.е. связывают появ­ление письма с выступлением в этот день Хрущева с «закрытым докладом». По другой версии, письмо Седовой-Троцкой написано в ответ на речь Микояна на съезде 16 февраля.

3         ВА.Сахаров. «Политическое завещание» В.И.Ленина:реальность истории и мифы политики. — М.: Изд-во МГУ, 2003.


С другой стороны, нет почти никаких сомнений, что Ста­лин и все те, кто знал о письме от 5 марта 1923 года, отно— сились к нему как подлинному документу. Но и в последнем случае в письме нет того, что ему нередко приписывают, — доказательств ленинского разрыва отношений со Сталиным. Ведь меньше даже, чем через две недели Крупская обратилась к Сталину, сообщив о настойчивых просьбах Ильича зару­читься сталинским обещанием раздобыть кристаллики циа­нистого калия, посредством которых он смог бы положить конец нестерпимым страданиям. Сталин ответил согласием, но в короткой записке от 23 марта 1923 года проинформиро­вал о случившемся Политбюро, заявив при этом, что катего­рически отказывается от предлагаемой ему миссии, «как бы она ни была гуманна и необходима».

Записка от 23 марта 1923 года опубликована Дмитрием Волкогоновым в его полной неприязни биографии Ленина1. Ее копия хранится и в т.н. «архиве Волкогонова» в Библиотеке Конгресса США. Сомнения в подлинности и аутентичности за­писки тоже отпадают. Л.А. Фотиева, одна из ленинских секре­тарей, в 1922 году оставила дневниковую запись, согласно ко­торой Ленин просил принести ему цианистого калия, чтобы он мог принять его при дальнейшем развитии болезни. Выдержка из дневника Фотиевой была опубликована в 1991 году2.

Поэтому, даже если письмо Ленина от 5 марта 1923 под­линно, — а исследование Валентина Сахарова ставит этот факт под сомнение, — Ленин доверял и продолжал полагаться на Сталина. Никакого «отчуждения», а тем более «разрыва» ме­жду ними не было.

Волкогонов, а с ним и ряд других авторов приводят сле­дующий документ:

«Утром 24 декабря Сталин, Каменев и Бухарин обсудили ситуацию: они не имеют права заставить молчать вождя. Но нужны осторожность, предусмотрительность, максимальный покой. Принимается решение:

1  См. факсимиле письма Сталина к Политбюро от 23 марта 1923 года. Опуб­ликовано в: Д.А.Волкогонов. Ленин. Политический портрет. В 2-х книгах. Кн. II. — М.: Новости, 1994, между с. 384—385. Письмо воспроизведено с комментарием в http://www.h.rono.ru/libris/stalin/1 6-67.html.

2  Известия ЦК КПСС. 1991, № 6. См.: http://www.hrono.ru/libris/starin/16-9.html.


"1. Владимиру Ильичу предоставляется право диктовать ежедневно 5—10 минут, но это не должно носить характера


переписки, и на эти записки Владимир Ильич не должен ждать ответа. Свидания запрещаются.

2. Ни друзья, ни домашние не должны сообщать Влади­миру Ильичу ничего из политической жизни, чтобы этим не давать материала для размышлений и волнений"»1.

Как отмечает Роберт Сервис, Ленин пережил серьезные «события» (по-видимому, инсульты) в следующие дни: 25 мая 1922 года, когда у него случился «тяжелый удар»2; 22-23 декаб­ря 1922 года, когда Ленин «не смог управлять правой полови­ной своего тела»3; в ночь с 6 на 7 марта 1923 года, когда у него «отказали правые конечности»4.

18 декабря 1922 года Политбюро поручило Сталину сле­дить за здоровьем Ленина, наложив запрет на обсуждение с ним любых политических вопросов. Крупская нарушила это решение, за что получила 22 декабря выговор от Сталина. Той же ночью Ленин перенес серьезный удар.

5 марта 1923 года Крупская рассказала Ленину, как еще в декабре прошлого года Сталин грубо разговаривал с ней. В по­рыве гнева Ленин написал Сталину известное послание. По вос­поминаниям секретаря Крупской В.С.Дридзо, дело было так:

«Почему В.И.Ленин только через два месяца после гру­бого разговора Сталина с Надеждой Константиновной напи­сал ему письмо, в котором потребовал, чтобы Сталин изви­нился перед ней? Возможно, только я одна знаю, как это было в действительности, так как Надежда Константиновна часто рассказывала мне об этом.

Было это в самом начале марта 1923 года. Надежда Кон­стантиновна и Владимир Ильич о чем-то беседовали. Зазвонил телефон. Надежда Константиновна пошла к телефону (телефон в квартире Ленина всегда стоял в коридоре). Когда она верну­лась, Владимир Ильич спросил: "Кто звонил?" — "Это Сталин, мы с ним помирились". —"То есть как?"

1  Волкогонов. Ленин... Кн. I, глава 2. Цит. по: http://militera.lib.ru/bio/volko-gonov dv/02.html.

2  Robert Service. Lenin: A Biography. (Belknap Press, 2000), p. 443.

3  Ibid. P.461.

4  Ibid. P.473—474.


И пришлось Надежде Константиновне рассказать все, что произошло, когда Сталин ей позвонил, очень грубо с ней раз­говаривал, грозил Контрольной комиссией. Надежда Констан— тиновна просила Владимира Ильича не придавать этому зна­чения, так как все уладилось и она забыла об этом.

Но Владимир Ильич был непреклонен, он был глубоко ос­корблен неуважительным отношением И.В.Сталина к Надеж­де Константиновне и продиктовал 5 марта 1923 года письмо Сталину с копией Зиновьеву и Каменеву, в котором потребо­вал, чтобы Сталин извинился. Сталину пришлось извиниться, но он этого не забыл и не простил Надежде Константиновне, и это повлияло на его отношение к ней»1.

На следующий день у Ленина вновь случился сильней­ший удар.

Состояние здоровья Ленина каждый раз резко ухудшалось вскоре после его разговоров на политические темы с Круп­ской, т.е. того, что она как член партии не должна была допус­кать ни в коем случае. Все это трудно расценивать как про­стое совпадение событий, ибо врачи особым образом преду­преждали: расстраивать Ленина категорически воспрещается. Таким образом, остается думать, что необдуманные действия Крупской, скорее всего, ускорили случившиеся у Ленина два последних удара.

Давний секретарь Ленина Лидия Фотиева отмечает: «На­дежда Константиновна не всегда вела себя, как надо. Она мог­ла бы проговориться Владимиру Ильичу. Она привыкла всем делиться с ним. И даже в тех случаях, когда этого делать нель­зя было... Например, зачем она рассказала Владимиру Ильи­чу, что Сталин выругал ее по телефону?»2

Меж тем отношения между Сталиным и Крупской продол­жали сохраняться. Когда в 1932 году покончила самоубийст­вом жена Сталина, Крупская, соболезнуя, написала ему пись­мо, опубликованное в «Правде» 16 ноября 1932 года3:

«Дорогой Иосиф Виссарионыч,

1  В.С.Дридзо. Воспоминания. // Коммунист. 1989, № 5.

2  Цит. по: А.Бек. К истории последних ленинских документов. Из архива пи­сателя, беседовавшего в 1967 году с личными секретарями Ленина // Московские новости. № 17, 23 апреля 1989. С. 8—9.

3  Цитируется также в: Новое время. № 46, 14 ноября 2004, см.: http://www. newtimes.ru/time.asp?n=3059.


эти дни как-то все думается о вас и хочется пожать вам руку. Тяжело терять близкого человека. Мне вспоминается пара разговоров с вами в кабинете Ильича во время его болезни. Они мне тогда придали мужества. Еще раз жму руку. Н.Крупская».

Письмо еще раз показывает, что и после декабрьской ссо­ры 1922 года Сталин продолжал поддерживать по-товарище­ски теплые отношения с супругой Ленина.

Вообще, в кругу ленинских домашних Сталин пользовал­ся большим уважением. Писатель А.Бек записал воспомина­ния Лидии Фотиевой, в которых она подчеркивает: «Вы не понимаете того времени. Не понимаете, какое значение имел Сталин. Большой Сталин. (Она не сказала «великий», сказала «большой».— Прим. А. Бека.). ...Мария Ильинична еще при жизни Владимира Ильича сказала мне: «После Ленина в пар­тии самый умный человек Сталин»... Сталин был для нас ав­торитет. Мы Сталина любили. Это большой человек. Он же не раз говорил: "Я только ученик Ленина"»1.

Нетрудно убедиться: Хрущев вырвал из контекста все про­цитированные им письма и тем самым серьезно исказил суть случившегося. Он ни словом не обмолвился о резолюции Пле­нума Центрального комитета, согласно которой на Сталина возлагалась персональная ответственность за изоляцию Лени­на от политической жизни во имя сохранения его сил и здоро­вья. Запрет был наложен и на ленинские отношения с «друзья­ми» и «домашними». Поскольку секретари едва ли осмелились бы нарушать директиву ЦК, под словом «домашние» подразу­мевались сестра Ленина и Н.К.Крупская, его жена. Именно ее Сталин критиковал за нарушение предписаний высших пар­тийных инстанций.

Хрущев ничего не сказал о датированном 7 марта 1923 года письменном ответе Сталина на записку Ленина, а так­же о более поздней и тоже адресованной Сталину просьбе Ленина достать для него яда. Выбросив из рассмотрения эти документы, Хрущев превратно истолковал обстоятельства, в которых Ленин потребовал от Сталина извинений, и тем са­мым представил характер их отношений в нарочито искажен­ном свете.

Цит. по: А.Бек. К истории...


В докладе ничего не сообщается о свидетельствах сестры Ленина М.И.Ульяновой. В 1956 году еще были живы бывшие


личные секретари Ленина Мария Володичева и Лидия Фотие— ва, равно как и бывший секретарь Крупской Вера Дридзо, но их воспоминания тоже остались невостребованными. Хрущев оставил без внимания и то обстоятельство, что нарушение Крупской предписаний ЦК о строгой изоляции Ленина от по­литических дел, по-видимому, дважды становилось причиной резкого ухудшения состояния его здоровья. Не стал говорить Хрущев и о том, что всего через две недели после предпола­гаемого разрыва Ленин обратился именно к Сталину с очень деликатной просьбой — добыть для него яда. Наконец, в хру­щевской речи нет ничего о восстановлении нормальных от­ношений между Крупской и Сталиным.

Хрущев стремился во что бы то ни стало выставить Ста­лина в дурном свете; истинный ход событий или понимание их смысла его нисколько не интересовали.


ГЛАВА2

 

ПЛОДЫ «ПОПРАННОЙ» КОЛЛЕГИАЛЬНОСТИ

Сталинская «нетерпимость» к коллегиальности. «Моральное и фи­зическое уничтожение» всех несогласных с личным мнением Ста­лина. Массовые репрессии:роль Хрущева. Кто такие «враги наро­да»? «Невиновность» Зиновьева и Каменева. «Безобидные» троц­кисты. «Попранные нормы» партийной демократии

 

 

«Нетерпимость» к коллегиальности

В нескольких фрагментах своей речи Хрущев изъявля­ет неудовольствие отсутствием у Сталина коллегиальности и жалуется на нарушение им принципа коллективности руково­дства. Вот одно из типичных заявлений такого рода, прозву­чавших в «закрытом докладе»:

«Мы должны серьезно разобрать и правильно проана­лизировать этот вопрос для того, чтобы исключить всякую возможность повторения даже какого-либо подобия того, что имело место при жизни Сталина, который проявлял полную нетерпимость к коллективности в руководстве и работе, до­пускал грубое насилие над всем, что не только противоречи­ло ему, но что казалось ему, при его капризности и деспотич­ности, противоречащим его установкам»1.

Как видим, обвинение носит весьма общий характер. Его легко опровергнуть, но в столь же общих выражениях, про­цитировав с этой целью свидетельства тех, кто работал вме­сте со Сталиным иногда даже значительно теснее, чем когда-либо удавалось Хрущеву.

1 О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов.Хрущева Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза. // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.131.


Маршал Г.КЖуков всю войну находился рядом со Стали­ным, хорошо изучил методы его руководства и подробно рас­сказал о них в воспоминаниях. Имея в виду «закрытый док­лад», маршал недвусмысленно указывает на лживость хрущев­ских заявлений о нетерпимости Сталина к чужим мнениям и об отсутствии в его руководстве коллегиальности. Почти то же можно найти и в мемуарах генерала С.М.Штеменко.

По словам бывшего министра сельского хозяйства СССР И.А.Бенедиктова, занимавшего этот пост (с небольшими пе­рерывами) на протяжении двух десятилетий, все решения По­литбюро принимались только коллегиально. Д.Т.Шепилов, хотя и не был столь близок со Сталиным, приводит шутливый, но весьма показательный рассказ на тему коллегиальности. Даже Хрущев, противореча собственным же заявлениям, писал в воспоминаниях об одной из «характерных» черт Сталина — из­менять точку зрения, когда кто-то не соглашался с ним, но был способен должным образом аргументировать свое мнение.

А.И.Микоян искренне поддерживал Хрущева и относился к Сталину с неприязнью. В то же время Анастас Иванович вы­ражал недовольство тем, что принципы демократизма и кол­лективности оставались недостижимым идеалом во времена Хрущева и Брежнева.

Говоря о необходимости, как сказано в «закрытом докла­де», «исключить всякую возможность повторения даже како­го-либо подобия» каких-либо отступлений от коллективности руководства, следует напомнить: Хрущев вскоре сам отрекся от этого принципа, что стало одной из причин его вынужденной отставки в 1964 году. Как следует из публикации материалов октябрьского (1964) Пленума, М.А.Суслов в своей простран­ной обвинительной речи, с одной стороны, повторил ленин­ские «характеристики» Сталина 1922 года, чтобы обвинить с их помощью Хрущева, а с другой, — для той же цели восполь­зовался нападками на «культ», позаимствованными из самого «закрытого доклада»... Издевка, возможно, не осталась неза­меченной Хрущевым и остальными слушателями.

 

Сталин «морально и физически уничтожал» несогласных

Хрущев: «Он [Сталин] действовал не путем убеждения, разъяснения, кропотливой работы с людьми, а путем навя­зывания своих установок, путем требования безоговорочно­го подчинения его мнению. Тот, кто сопротивлялся этому или старался доказывать свою точку зрения, свою правоту, тот был обречен на исключение из руководящего коллектива с после­дующим моральным и физическим уничтожением»1.

В течение всей жизни у Сталина не было хотя бы одного случая, когда кто-то был «исключен из руководящего коллек­тива» только из-за несогласия с его мнением. Примечатель­но, что и в докладе Хрущева нет ни одного такого конкрет­ного примера.

Стоит напомнить: Сталин был генеральным секретарем ЦК ВКП(б), в ЦК и в Политбюро у него был только один го­лос. Центральный комитет мог освободить его в любое вре­мя, и сам Сталин пробовал уйти с поста генерального секре­таря четыре раза. Но каждый раз его прошения об отставке отклонялись. Последняя из попыток такого рода была пред­принята на XIX съезде партии в октябре 1952 года. Она была тоже отклонена, как и все другие.

Хрущев и другие не только могли оказывать сопротив­ление Сталину, но нередко на деле шли против его мнения, к примеру, в случае с проваленной Хрущевым и Микояном по­пыткой введения по предложению Сталина налога на кресть­янство в феврале 1953 года2. Никто из тех, кто открыто или неявно противодействовал этому, не был подвергнут ни «ис­ключению из руководящего коллектива», ни моральному ис­треблению (что бы под этим ни подразумевалось), ни тем паче «физическому уничтожению».

Хотя Сталин никого не освобождал только из-за расхож­дения во взглядах, именно так поступал Хрущев. 26 июня 1953 года по ложным обвинениям и без предъявления каких-либо доказательств он и его клевреты подвергли внезапному аресту Л.П.Берию. Впоследствии Берия и шесть его ближайших со­ратников — В.Н.Меркулов, В.Г.Деканозов, Б.З.Кобулов, С.А.Гог— лидзе, П.Я.Мешик и Л.Е.Влодзимирский — были расстреляны. Сталин никогда не допускал ничего подобного.

Берия был не единственным человеком в партийном ру­ководстве, кого Хрущев удалил из-за несогласия с ним. В ию­ле 1957 года он созвал Пленум ЦК и добился изгнания Ма—

 

Там же. 131—132. См. гл. 9.

ленкова, Молотова, Кагановича и Шепилова, поскольку те не соглашались с проводимой им политикой. Хрущевский бес­предел, несомненно, стал главной из причин его отстранения Центральным комитетом в 1964 году.

Хрущев и все, кто его поддерживал, нуждались в каком-то оправдании или объяснении, почему в течение стольких лет они не могли противодействовать Сталину и всем его т.н. «пре­ступлениям» и почему они оставались у руководства партией вместе с ним. Складывается впечатление, что угроза «уничто­жения» превратилась в их алиби. Хрущев действительно мно­го раз повторял, что если бы «они» попробовали «восстано­вить ленинские нормы в партии» или предложили Сталину отставку, «от нас бы мокрого места не осталось»1.

Кое-кто в коммунистическом движении проницательно заметил, сколь недостойно выглядит подобное оправдание: «Когда советский лидер Анастас Микоян во главе делегации КПСС в Китае присутствовал на VIII съезде КПК в 1956 году, Пэн [Дэхуай] с глазу на глаз спросил его, почему только сей­час советская партия осудила Сталина. Микоян предположи­тельно ответил: «Мы не осмеливались выступать со своим мнением в то время. Поступить так означало смерть». На это Пэн [Дэхуай] возразил: «Что это за коммунист, который бо­ится смерти?»2.

Но, конечно же, ложно само хрущевское обвинение Ста­лина в уничтожении всех несогласных с его мнением.

 

Практика массовых репрессий в целом

1  Например, см.: Юрий Шаповал. Прощание с властью: случай Никиты Хру­щева. 40 лет назад, в октябре 1964-го, «отец оттепели» был смещен со всех сво­их постов. // Зеркало недели. 23—29 октября 2004 г.: http://www.zerkalo-nedeli.com/ nn/print/48113/.

2  См.: Roderick MacFarquhar, Origins of the Cultural Revolution (New York: Columbia Univ. Press).Vol. 2 (1983), p.194.


Хрущев: «Обращает на себя внимание то обстоятельст­во, что даже в разгар ожесточенной идейной борьбы против троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев и других к ним не при­менялись крайние репрессивные меры. Борьба велась на идей­ной основе. Но через несколько лет, когда социализм был уже в основном построен в нашей стране, когда были в основном ликвидированы эксплуататорские классы, когда коренным об­разом изменилась социальная структура советского общест­ва, резко сократилась социальная база для враждебных пар­тий, политических течений и групп, когда идейные противни­ки партии были политически давно уже разгромлены, против них начались репрессии.

И именно в этот период (1935—1937—1938 гг.) сложилась практика массовых репрессий по государственной линии сна­чала против противников ленинизма — троцкистов, зиновьев— цев, бухаринцев, давно уже политически разбитых партией, а затем и против многих честных коммунистов, против тех кад­ров партии, которые вынесли на своих плечах Гражданскую войну, первые, самые трудные годы индустриализации и кол­лективизации, которые активно боролись против троцкистов и правых, за ленинскую линию партии»1.

Ничто в речи Хрущева не выглядит столь отвратитель­но, как обвинения Сталина в подстрекательстве к массовым и необоснованным репрессиям. Более конкретные утвержде­ния доклада касательно судеб тех или иных подвергшихся ре­прессиям высокопоставленных большевиков будут рассмотре­ны ниже; здесь же необходимо сделать ряд замечаний общего характера и выделить в них несколько важных аспектов рас­сматриваемой далее проблемы репрессий.

1  О культе личности... // ИзвестияЦККПСС. 1989, № 3, с.132.

2  К деятелям такого же сорта Ю.Н.Жуков причисляет Р.И.Эйхе (Ю.Жуков. «Подлинная история Иосифа Сталина?» // Литературная газета. 2007, (№ 8) 28 февраля).


Главный из них состоит в том, что именно Хрущев не­сет личную ответственность за массовые репрессии. Причем, возможно, даже большую, чем кто-либо иной, за исключени­ем разве что Н.И.Ежова, стоявшего во главе НКВД с середины 1936-го до конца 1938 года, и, несомненно, самого кровавого из круга подобных лиц2. В отличие от Сталина и центрально­го партийного руководства (перед кем все первые секретари должны были отчитываться) Хрущев как, впрочем, и Ежов, не понаслышке знал, что значительная часть, а может, и по­давляющее число репрессированных с его участием лиц были невиновны или по крайней мере что их участь решалась без тщательного расследования.

На заседании Президиума ЦК КПСС 1 февраля 1956 года, т.е. за 24 дня до «закрытого доклада», Хрущев выступил в за­щиту как Ежова, так и Г.Г.Ягоды (предшественника Ежова на посту наркома НКВД). Труднообъяснимым такое заступниче­ство выглядит только до тех пор, пока не учитывается личное мнение Хрущева, что никаких заговоров вообще не сущест­вовало и что, таким образом, всех тех, кто подвергся репрес­сиям, следует считать невиновными жертвами. Такой точки зрения Хрущев придерживался довольно длительное время и после XX съезда. В «закрытом докладе» он утверждал, что за репрессии Ежова ответственность нужно возложить на Ста­лина. Но лживость подобных представлений не могла оста­ваться неизвестной для самого Хрущева: кто-кто, а он, несо­мненно, обладал в то время гораздо большим числом доказа­тельств, чем есть в нашем распоряжении сейчас. Однако из всех тех источников, что доступны исследователям в настоя­щее время, явствует: вина за широкомасштабные незаконные репрессии лежит не на Сталине, а на Ежове.

В дни и месяцы, когда шло следствие, установившее несо­мненную вину Ежова, Хрущев был кандидатом в члены, а за­тем членом Политбюро ЦК ВКП(б). В состав Политбюро то­гда же входили А.И.Микоян, В.М.Молотов, Л.М.Каганович и К.Е.Ворошилов. Однако только этим обстоятельством нельзя объяснить, почему все они согласились (пусть временно) с ос­новными положениями «закрытого доклада»1.

1  См. обсуждение этого вопроса в заключительной главе.

2  «Доклад комиссии Поспелова», или «доклад Поспелова», датирован 9 фев­раля 1956 г. и официально называется «Доклад комиссии ЦК КПСС Президиуму ЦК КПСС по установлению причин массовых репрессий против членов и канди­датов в члены ЦК ВКП(б), избранных на XVII съезде партии». Кроме Поспелова доклад был подписан А.Б.Аристовым, Н.М.Шверником и П.Т.Комаровым.


Еще до завершения (а нередко начала) официальной про­цедуры изучения дел, заведенных на тех или иных казненных партийных руководителей, Хрущев a priori объявил их жерт­вами необоснованных репрессий. Что прямо противоречит имеющимся сейчас доказательствам, хотя достоянием гласно­сти пока стала лишь малая толика документов, касающихся деятельности этих лиц. Подготовленный комиссией П.Н.По­спелова доклад2 предназначался специально для того, чтобы вооружить Хрущева необходимыми ему материалами и напе— ред заданным выводом, согласно которому руководящие парт­работники подверглись несправедливым репрессиям. Однако в докладе остался совсем без рассмотрения внушительный по объему массив свидетельств, наличие которых на архив­ном хранении, как нам известно, не подлежит никакому со­мнению. При всем том сам доклад составлен таким образом, что в нем все равно отсутствуют доказательства невиновно­сти лиц, репрессии в отношении которых он анализирует буд­то бы всесторонне...

Все имеющиеся свидетельства указывают на существова­ние серии разветвленных правотроцкистских антиправитель­ственных заговоров, куда были вовлечены многие ведущие партийные лидеры, руководители НКВД Ягода и Ежов, высо­копоставленные военные и многие другие1. Вообще говоря, о сложившейся ситуации так или иначе сообщалось сталинским правительством того времени; умалчивалось лишь о таких су­щественных частностях, как участие Ежова в руководстве за­говора правых, о чем ранее ничего не сообщалось.

Большое число косвенных улик указывает на причаст­ность к правотроцкистскому заговору и самого Хрущева. Не­смотря на то, что такая гипотеза опирается на множество сви­детельств, она скорее наводит на размышления, нежели пред­ставляет собой окончательный вывод. Так или иначе, но с ее помощью можно понять первопричины хрущевских нападок на Сталина и даже объяснить некоторые особенности после­дующей истории КПСС.

 

Термин «враг народа»

Подробнее см. гл.4.


Хрущев: «Сталин ввел понятие "враг народа". Этот тер­мин сразу освобождал от необходимости всяких доказательств идейной неправоты человека или людей, с которыми ты ве­дешь полемику: он давал возможность всякого, кто в чем-то не согласен со Сталиным, кто был только заподозрен во вра­ждебных намерениях, всякого, кто был просто оклеветан, под­вергнуть самым жестоким репрессиям, с нарушением всяких норм революционной законности. Это понятие "враг народа" по существу уже снимало, исключало возможность какой-либо идейной борьбы или выражения своего мнения по тем или иным вопросам даже практического значения. Основным и, по сути дела, единственным доказательством вины делалось, вопреки всем нормам современной юридической науки, "при­знание" самого обвиняемого, причем это "признание", как по­казала затем проверка, получалось путем физических мер воз­действия на обвиняемого»1.

Конечно, отнюдь не Сталин ввел это понятие в советский лексикон 1930-х годов.

Собственно, термин lennemi du peuple широко использо­вался еще в период Великой французской революции. Кажет­ся, впервые его употребил публицист Жан-Поль Марат в пер­вом же номере революционного информационного бюллетеня L'Ami du Peuple в 1793 году2. «Враг народа» — так называет­ся широко известная пьеса Ибсена (1908). Максим Горький употребил это словосочетание в присяге херсонесцев в очер­ке «Херсонес Таврический», изданном в 1897 году.

Все революционеры 1917 года склонны были смотреть на происходящее в России через призму французской революции 1789 года, поэтому термин «враг народа» получил среди них широкое распространение. Ленин активно пользовался им пе­ред революцией 1905 года. «Кадеты» (конституционные демо­краты) — политическая партия, выражающая интересы круп­ной буржуазии, запрещенная декретом Совета народных ко­миссаров 28 ноября 1917 года как партия «врагов народа».

О культе личности... // Известия ЦККПСС. 1989, № 3, с.132—133. См.:  http://membres.lvcos.fr/ipmarat/ipmif.html. Классическое место (лат.).


Locus classicus3 для термина «враг народа» 1930-х годов стало постановление Центрального исполнительного комитета (ЦИК) и Совета народных Комиссаров СССР от 7 августа 1932 г., известное под именем «Закон о трех колосках». Здесь термин «враг народа» относится не к партийным оппозиционерам, а к преследуемым в рамках законодательства ворам, грабителям и жуликам всех разновидностей. Закон подписан председате­лем ЦИК СССР М.И.Калининым, председателем СНК СССР В.М.Молотовым и секретарем ЦИК СССР А.С.Енукидзе. Под­писи Сталина нет, поскольку в это время он не занимал в со­ветском правительстве руководящих должностей в законода­тельной и исполнительной ветвях власти.

С начала 1917 понятие «враг народа» употребляется в ра­ботах Сталина около 10 раз. Много и часто этим термином пользовался и сам Хрущев1.

 

Зиновьев и Каменев

Хрущев: «В своем "завещании" Ленин предупреждал, что "октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не яв­лялся случайностью". Но Ленин не ставил вопроса об их аре­сте и тем более о их расстреле»2.

Хрущев подразумевает, что именно Сталин должен нести ответственность за необоснованный расстрел Г.Е.Зиновьева и Л.Б.Каменева. Но вопрос об их признаниях на предваритель­ном следствии и в суде здесь совершенно опущен. А в этом, собственно, все дело.

Как ни парадоксально, но до сих пор нигде и никем не было представлено ни одного доказательства, что признания Зиновьева и Каменева не следует считать чистосердечными. Российские власти пока воздерживаются от публикации след­ственных материалов, но мы тем не менее располагаем ря­дом свидетельств их вины, которые стали известны совсем недавно.

Одно из таких свидетельств — опубликованное в 2001 году письмо из частной переписки Сталина с Л.М.Кагановичем, из которого следует, что сам Сталин был по меньшей мере убеж­ден как в виновности Зиновьева и Каменева, так и в том, что заговор с их участием действительно существовал. Еще один важный и напрямую вытекающий вывод состоит в том, что Сталин внимательно изучал признания обвиняемых на суде и пытался строить собственные умозаключения из получен­ной информации.

1  В последний раз перед «закрытой» речью этот термин был использован Хрущевым в прозвучавшем 11 днями раньше отчетном докладе XX съезду КПСС. См.: Ю.В.Емельянов. Хрущев. Смутьян в Кремле. — М.: Вече, с.32.

2  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.134.


Второй из документов — признательные показания быв­шего начальника Управления НКВД по Свердловской области Д.М.Дмитриева. Часть из его письменных признаний в 2004 году была опубликована как приложение к отчету о следст— вии, который Берия направил Сталину 23 октября 1938 года. Напомним: именно в те дни Берия занимался выкорчевыва­нием кадров НКВД, ответственных за фальсификацию дел, обман органов правосудия и поддержку Бухарина, Рыкова и других «правых» при подготовке ими планов свержения пра­вительства.

Среди множества других фактов Дмитриев вспомнил о по­казаниях по поводу допросов жены Каменева — тех самых, на которые есть ссылка в переписке Сталина и Кагановича, что тем самым гарантирует безупречную верификацию сведений из упомянутого выше письма от 23 августа 1936 года. Оста­ется только добавить: сведения из обоих источников полно­стью совместимы с тем, что нам известно об антиправитель­ственном заговоре «правых».

Наконец, мы располагаем рядом других документов — протоколами допросов Зиновьева, Каменева и Бухарина из т.н. «архива Волкогонова», в которых все они (еще в ходе пред­варительного следствия) обвиняют друг друга в изменниче­ской деятельности, а это значит, что все их признания под­тверждают друг друга и, подчеркнем, согласуются с показа­ниями на процессах.

Суровый приговор, вынесенный Зиновьеву, Каменеву и другим подсудимым, можно было бы считать необоснован­ным только в отсутствие у них вины, какую подтверждают все имеющиеся в нашем распоряжении свидетельства. Лег­ко предположить: у Хрущева тоже не было никаких доказа­тельств невиновности, иначе он обязательно обнародовал бы их. Поэтому есть все основания считать, что Хрущев лгал и лицемерил, когда сокрушался по поводу печальной участи Зи­новьева и Каменева.

 

Троцкисты

Хрущев: «...Возьмем, к примеру, троцкистов. Сейчас, ко­гда прошел достаточный исторический срок, мы можем го­ворить о борьбе с троцкистами вполне спокойно и довольно объективно разобраться в этом деле. Ведь вокруг Троцкого были люди, которые отнюдь не являлись выходцами из сре­ды буржуазии. Часть из них была партийной интеллигенци­ей, а некоторая часть — из рабочих. Можно было бы назвать целый ряд людей, которые в свое время примыкали к троц­кистам, но они же принимали и активное участие в рабочем движении до революции и в ходе самой Октябрьской социа­листической революции, и в укреплении завоеваний этой ве­личайшей революции. Многие из них порвали с троцкизмом и перешли на ленинские позиции. Разве была необходимость физического уничтожения таких людей?»1.

Действительно, 3 марта 1937 года в речи на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) Сталин в весьма жестких вы­ражениях говорил о троцкистах. Но, указывая на необходи­мость усиления бдительности, он, тем не менее, не потребовал их преследования. Вместо этого он предложил учредить спе­циальные идеологические курсы для всех руководящих пар­тийных работников. Таким образом, Сталин призывал рас­сматривать проблему троцкизма как одно из следствий низ­кого уровня политического сознания большевиков.

На том же Пленуме в своей итоговой речи от 5 марта Ста­лин выступил резко против огульного наказания всех, кто ко­гда-либо колебался в сторону троцкизма, и одновременно на­стаивал на строго «индивидуальном, дифференцированном подходе» в данном вопросе. Т.е. именно на том, что соглас­но «закрытому докладу» Сталин не делал. Иначе говоря, на XX съезде Хрущев высказал такую же точку зрения, какую на февральско-мартовском (1937) Пленуме твердо отстаивал Сталин, но приписал тому прямо противоположные слова и намерения. Сходство между речами Хрущева и Сталина здесь настолько велико, что Хрущев, похоже, просто переписал со­ответствующий отрывок из сталинского доклада.

Наконец, несколько слов об основной теме процитиро­ванного выше отрывка — о самих троцкистах.

Строго говоря, представления о них как о разоруживших­ся, а потому безобидных сторонниках альтернативных «стали­низму» теорий не соответствуют действительности. В настоя­щее время выявлено немало свидетельств, в которых подтвер­ждается правота утверждений советской пропаганды 1930-х годов, согласно которым Троцкий был связан с другими оп­позиционерами внутри СССР, что он участвовал в заговоре с целью свержения сталинского правительства и был в контак-

 

там же.

те с немецкими и японскими военными кругами. Докумен­тально подтверждается и то, что тайные группы троцкистов вне и внутри партии занимались саботажем и шпионажем в СССР, распространяли ложные обвинения в измене против неугодных им лиц.

Тщательное исследование этих вопросов, основанное на недавно ставшей доступной источниковой базе, все еще ждет своего исследователя, поэтому здесь мы ограничимся лишь ссылкой на генерала П.А.Судоплатова и ряд донесений, по­лученных из нацистских источников, которые подтверждают правдивость переданных им сведений.

 

«Попрание» Сталиным норм партийной жизни

Хрущев: «Если в первые годы после смерти Ленина съез­ды партии и пленумы ЦК проводились более или менее регу­лярно, то позднее, когда Сталин начал все более злоупотреб­лять властью, эти принципы стали грубо нарушаться... Разве можно считать нормальным тот факт, что между XVIII и XIX съездами партии прошло более тринадцати лет, в течение ко­торых наша партия и страна пережили столько событий?»1.

Хрущев стремился представить все так, будто большой пе­рерыв между XVIII и XIX партсъездами связан с нарочитым игнорированием норм партийной жизни со стороны Стали­на, и тем самым попытался возложить на него всю меру от­ветственности за это.

Пока предано огласке совсем немного источников из быв­ших советских архивов, но из тех, что уже известны, со всей определенностью явствует: сталинское руководство планиро­вало созыв съезда на 1947 или 1948 год, но Политбюро откло­нило это предложение по нерассекреченным до сих пор сооб­ражениям. Предложение прозвучало из уст ААЖданова — од­ного из тех, чья близость к Сталину общеизвестна. Поэтому крайне маловероятно, что Жданов решился высказаться по вопросу о съезде без предварительного согласования с секре­тарем ЦК ВКП(б) Сталиным.

Не менее важно другое: о предложении Жданова, несо­мненно, должен был знать и член Политбюро Хрущев! И та-

 

О культе личности.,. // ИзвестияЦККПСС. 1989, № 3, с.136.


ким образом становится понятно, почему в «закрытом док­ладе» нигде напрямую не говорится, что Сталин-де «не смог» или «отказался» от созыва съезда в предусмотренные уста­вом сроки. Очевидно также, что многие слушатели хрущев­ского выступления знали о планах проведения высшего пар­тийного форума в более раннее время.

Говоря о ненормально большом перерыве, Хрущев нарочи­то не учитывает годы Великой Отечественной войны (1941— 1945) и войны с Финляндией (1939—1940). Если же вести под­счет только мирных лет, то своевременным был бы созыв съез­да в 1947-м, 1948-м или даже 1949-м, т,е через три мирных года после XVIII съезда партии, который состоялся в 1939 году1.

Иными словами, Хрущев в очередной раз продемонстри­ровал свою нечестность: съезд планировался на 1947 или 1948 год, но по каким-то причинам не состоялся. Хрущеву, по-ви­димому, были известны и подробности обсуждения в Полит­бюро, приведшие к этому решению, а также причины отка­за от проведения съезда. Хрущев вообще больше никогда не ссылался на данный факт. И он сам, и все, кто пришел к вла­сти после него, не стали публиковать стенограммы упомяну­того, а также всех последующих Пленумов ЦК. Эти материа­лы до сих пор ждут своей публикации.

Прямое отношение к сказанному имеет другое заявление Хрущева: «Почти не созывались пленумы Центрального коми­тета. Достаточно сказать, что за все годы Великой Отечествен­ной войны фактически не было проведено ни одного Пленума ЦК. Правда, была попытка созвать Пленум ЦК в октябре 1941 года, когда в Москву со всей страны были специально вызва­ны члены ЦК. Два дня они ждали открытия Пленума, но так и не дождались. Сталин даже не захотел встретиться и побе­седовать с членами Центрального комитета. Этот факт гово­рит о том, насколько был деморализован Сталин в первые ме­сяцы войны и как высокомерно и пренебрежительно относил­ся он к членам ЦК»2.

1  Очередные съезды должны были созываться именно раз в три года, см.: Устав Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). — М.: Госполитиз— дат, 1945, с. 13.

2  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.136.


3 5


В примечаниях Бориса Николаевского к публикации «за­крытого доклада» в журнале «Нью лидер» говорится, что про­цитированное выше утверждение Хрущева ложно; однако по­следняя фраза из примечания Николаевского говорит о том, что лично ему предпочтительнее было верить изустным хру­щевским сентенциям, нежели советским первоисточникам ста­линского периода.

Увы, Николаевский лишь принимает желаемое за дейст­вительное. Ведь если Хрущев солгал здесь, кто поручится, что он не наврал где-то еще? В научном издании доклада в сбор­нике «Доклад Н.С.Хрущева о культе личности Сталина на XX съезде КПСС»1 говорится, что в годы войны намечалось про­ведение двух Пленумов, но в конце концов состоялся только один. Несмотря на явную ложь, научные редакторы сборни­ка все же уклонились от того, чтобы указать очевидное: Хру­щев сказал неправду.

1 Доклад Н.С.Хрущева о культе личности Сталина на XXсъезде КПСС: До­кументы. — М.: РОССПЭН, 2002, прим. 23 на с. 152.

2 О решениях январского (1944) Пленума ЦК ВКП(б) см.: http://www.biografia. ru/cgi-bin/auotes.pl?oaction=show и name=voyna083 {Великая Отечественная война. Вопросы и ответы. П.Н.Бобылев и др. — М.: Политиздат, 1985).


В октябре 1941 года — в самые критический период вой­ны — многие партийные руководители были на фронте. Когда нацистские армии стояли у стен Москвы, Пленум просто не мог бы состояться. И, мало того, Пленум ЦК ВКП(б), собрав­шийся в более спокойной обстановке 27 января 1944 года, в сущности лишь утвердил новый советский государственный гимн, рассмотрев еще ряд второстепенных вопросов2. В 1956 году о его решениях было известно чуть ли не каждому из де­легатов XX съезда партии. Но Хрущев все равно не удержал­ся от того, чтобы соврать про то, как за все годы войны, дес­кать, «не было проведено ни одного Пленума ЦК»! Вероятно, тут мы имеем дело с одним из самых грубых просчетов Хру­щева. Конечно, речь идет об одном из многих его лживых ут­верждений в «закрытом докладе», но в данном случае про­звучавшая с съездовской трибуны неправда была очевидна чуть ли не всем его делегатам, присутствовавшим на закры­том заседании.

ГЛАВА 3

 

«ПРОИЗВОЛ СТАЛИНА ПО ОТНОШЕНИЮ К ПАРТИИ»

Что в действительности установила «комиссия Поспелова»? Фев-ральско-мартовский Пленум 1937года. Постышев и «требования» обуздать репрессии

 

 

Комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями

Хрущев: «Комиссия ознакомилась с большим количест­вом материалов в архивах НКВД, с другими документами и установила многочисленные факты фальсифицированных дел против коммунистов, ложных обвинений, вопиющих наруше­ний социалистической законности, в результате чего погибли невинные люди. Выясняется, что многие партийные, совет­ские, хозяйственные работники, которых объявили в 1937— 1938 годах «врагами», в действительности никогда врагами, шпионами, вредителями и т.п. не являлись, что они, по суще­ству, всегда оставались честными коммунистами, но были ок­леветаны, а иногда, не выдержав зверских истязаний, сами на себя наговаривали (под диктовку следователей-фальсифика­торов) всевозможные тяжкие и невероятные обвинения. Ко­миссия представила в Президиум ЦК большой документаль­ный материал о массовых репрессиях против делегатов XVII партийного съезда и членов Центрального комитета, избран­ного этим съездом. Этот материал был рассмотрен Президиу­мом Центрального комитета...

Установлено, что из 139 членов и кандидатов в члены Цен­трального комитета партии, избранных на XVII съезде партии, было арестовано и расстреляно (главным образом в 1937— 1938 гг.) 98 человек, то есть 70 процентов. (Шум возмущения в зале).

...Такая судьба постигла не только членов ЦК, но и боль­шинство делегатов XVII съезда партии. Из 1966 делегатов съез­да с решающим и совещательным голосом было арестовано по обвинению в контрреволюционных преступлениях значитель­но больше половины — 1108 человек»1.

Данное утверждение — один из трех т.н. «особых случа-ев»2 доклада, где Хрущев усиленно намекает, что Сталин дол­жен нести за что-то ответственность, но ничего не говорит, за что именно. Строго говоря, здесь нет ни обвинений, ни «разо­блачений», поэтому и опровергать тут нечего.

Конечно, с помощью таких уловок Хрущеву хотелось пред­ставить дело так, будто с помощью массовых репрессий Ста­лин уничтожил большинство делегатов XVII съезда и членов ЦК партии. Подобные намеки совершенно беспочвенны, и их несостоятельность будет показана ниже в данном разделе. Но и при том, что намек на причастность был сделан, несомненно, нарочно, Сталин явно не обвиняется здесь ни в чем.

О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов.Хрущева Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза. // Известия ЦККПСС. 1989, № 3, с.136—137.

2  Подробнее об «особых случаях» и о предложенной автором классифика­ции см. главу «Хрущевская школа фальсификации».

3  См.: Реабилитация: Как это было. Документы Президиума ЦККПСС и дру­гие материалы. В 3-х томах. Том 1. Март 1953 — февраль 1956. — М.: МФД, 2000, с.317—348, а также: http://www.idf.ru/2/7.shtml.


Теперь в распоряжении историков есть сам доклад упо­мянутой Хрущевым комиссии, которая стала известна как «комиссия Поспелова»3 и получила свое название по имени П.Н.Поспелова, директора Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС и секретаря Центрального комитета партии. Историк Поспелов возглавлял эту комиссию и участвовал в подготовке самого первого варианта хрущевского «закрытого доклада». Сочинения Поспелова, написанные при Сталине, — отвратительные примеры безудержного восхваления «культа личности». Тем не менее после 1953 года Поспелову удалось стать одним из ближайших соратников Хрущева. Поспелова считают политически очень предвзятым историком, но, учиты­вая его положение, что-то иное выглядело бы еще более стран­ным1. Если бы нам ничего не было известно о Поспелове, то носящий его имя доклад говорит просто сам за себя.

Главный из выводов доклада комиссии Поспелова, напом­ним, гласит: все или подавляющее большинство казненных при Сталине партийных лидеров в действительности были ни в чем не виновны. Тем не менее их невиновность не удосто­веряется процитированными в докладе свидетельствами. Ко­миссия просто провозгласила, что они невиновны, и только. Цель доклада легко просматривается из его структуры: при­знать Сталина ответственным за массовые репрессии, преду­мышленно замолчав все и любые из свидетельств, которые не соответствуют этому наперед заданному выводу.

Помимо самого доклада в распоряжении историков есть краткие реабилитационные справки на партийных руководите­лей, репрессированных в 1930-е годы. Ряд справок подготовлен еще до написания доклада комиссии Поспелова, но большин­ство появилось после. Вместе с самим поспеловским докладом и другими источниками они подготовлены к печати и изданы Международньгм фондом «Демократия» («Фондом А.Н.Яковле­ва»). Поскольку главная из программных целей фонда состоит в разоблачении т.н. «преступлений» Сталина и Коммунисти­ческой партии, легко предположить, что фонд использует ка­ждую возможность для публикации документов, с помощью которых ответственность за репрессии ни в чем не повинных людей можно было бы возложить на Сталина.

Ниже будут рассматриваться следующие вопросы:

Вот лишь некоторые из характеристик Поспелова из биографического спра­вочника: «Участвовал в создании насквозь фальсифицированной "Истории Граж­данской войны в СССР". Поспелов был пред. редакционных комиссий "Истории Великой Отечественной войны Советского Союза", "Истории КПСС" руководил авторским коллективом по составлению биографии В.И.Ленина и т.д. Все подго­товленные с его участием работы переполнены подтасовками и извращением дей­ствительных фактов и не имеют ничего общего с историей» (см. http://www.hrono. ru/biograf/pospelov.html ). Но ни этот, ни какой-либо иной источник сами не сво­бодны от политической и исторической предвзятости!


- Большое число фактов свидетельствует, что значительная часть подвергшихся репрессиям высокопоставленных членов партии из упомянутых в докладе Хрущева в конце концов все же были виновны! По меньшей мере достаточное число сви­детельств указывает на это, поэтому краткие справки, поме­щенные в докладе комиссии Поспелова, совершенно недоста­точны для их оправдания.

-   Ежов несет ответственность за фабрикацию уголовных дел против многих советских граждан. Возможно, в их число входит несколько членов партии, названных в докладе Хруще­ва. Дело Ежова расследовалось, и сам он был казнен по при­говору суда (см. ниже отдельную главку о Ежове).

-   Многие, если не большинство уголовных дел, в ходе ко­торых были установлены подтасовки признаний и примене­ние пыток против арестованных, расследовались, когда во гла­ве НКВД стоял Берия, сменивший Ежова в конце 1938 года.

-   Именно Хрущев положил начало сокрытию конкретных причин арестов, материалов следствия, суда и казни членов Центрального комитета.

В докладе Хрущев сослался на большой процент членов Центрального комитета, которые были избраны на XVII съез­де ВКП(б) в 1934 году и впоследствии стали жертвами репрес­сий. Как и в изданной в 1989 году более подробной «сводке» о судьбах членов ЦК1, Хрущев ничего не сказал о том, когда и в силу каких причин делегаты съезда были арестованы, до­прошены, а многие из них затем казнены. Хрущевский доклад оставляет впечатление, будто все это совершено Сталиным и без разбирательства с чьей-либо стороны.

Однако истинное положение дел было хорошо известно Хрущеву. В чем легко убедиться, т.к. мы располагаем реабили­тационными справками и докладом комиссии Поспелова, от­куда недвусмысленно следует, что для арестов и казней суще­ствовали вполне определенные причины.

Так, согласно докладу комиссии,

1 О судьбе членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранного XVII съез­дом партии. // Известия ЦК КПСС. 1989, № 12, с. 82—113.


1)   «большинство» репрессированных были невиновны. Т.е. подразумевается, что к некоторым это все же не относится. Доклад комиссии Поспелова, однако, не уточняет, кто поми­мо Ежова имеется в виду;

2)   кто-то стал жертвой оговора. И Эйхе, и Евдокимов лож­но обвиняли других, в том числе членов ЦК, после того, как их начали избивать и пытать;

3)   некоторые под пытками дали ложные признания с об­винениями других.


Вдобавок в докладе комиссии подчеркивается, что при­знания и стенограммы допросов многих из обвиняемых на­правлялись Сталину, а он рассылал их другим членам Полит­бюро. Мы знаем, что это правда, поскольку некоторые из них сейчас опубликованы.

Как Хрущев, так и комиссия Поспелова пытались всю вину за репрессии свалить на Берию и Ежова. Но факты из обоих докладов, — многие из которых были собраны, когда Берия руководил расследованием преступлений и перегибов ежовского НКВД, — и опубликованные там статистические сводки опровергают эту теорию. Истина состоит в том, что именно Берия положил конец «ежовщине».

При всей своей тенденциозной заданности доклад комис­сии Поспелова чуть приоткрывает завесу секретности над тем, что происходило в действительности; тогда как в «закрытом» выступлении Хрущева все, наоборот, окутано непроницаемой тайной. Достаточно сказать, что соответствующие архивно-следственные материалы не стали доступны исследователям ни в советское время, ни после 1991 года. А следовательно, прав­да о событиях тех лет все еще неизвестна. Как разумно можно предположить, здесь прослеживается связь с тем, что тщатель­ное исследование могло бы привести к оправданию как Ста­лина, так и Берии, хотя Хрущев приложил немало сил, чтобы обвинить их во всех грехах.

На самом деле Хрущев был одним из тех, кто несет зна­чительную часть вины за массовые репрессии.

Здесь и в последующих главах будут рассмотрены дела на партийных деятелей, названных Хрущевым. Ни в одном из случаев комиссии Поспелова не удалось собрать достаточ­ного числа доказательств, чтобы установить их невиновность. В ряде случаев в докладе, по сути, признается наличие проти­воречивых свидетельств.

В постсоветское время в связи с фрагментарным рассекре­чиванием бывших советских архивов и доступом к ним лишь избранных исследователей пока выявлено не так уж много сви­детельств, связанных с обвинениями высших партийных чи­новников, упомянутых в речи Хрущева и в докладе комиссии Поспелова. Российское правительство отказалось предавать гласности следственные материалы о ком-либо из тех фигур в полном объеме. Поэтому мы не можем точно удостовериться в их вине. Однако свидетельства, доступные нам сегодня, де­монстрируют абсолютную неадекватность выводов комиссии Поспелова относительно их невиновности.

 

Подписанная Енукидзе директива от 1 декабря 1934года

Хрущев: «После злодейского убийства С.М.Кирова нача­лись массовые репрессии и грубые нарушения социалистиче­ской законности. Вечером 1 декабря 1934 года по инициативе Сталина (без решения Политбюро это было оформлено опро­сом только через 2 дня) было подписано секретарем Прези­диума ЦИК Енукидзе... постановление»1.

Это ложное утверждение. Хрущев жаловался делегатам партийного съезда, что закон был подписан правительст­венным органом — Президиумом ЦИК, — а не Политбюро ЦК партии. Но в Конституции ничего не сказано о Политбю­ро, и, таким образом, какие-либо законные основания для пе­редачи законопроекта на рассмотрение Политбюро отсутству­ют. На постановлении стоят утверждающие подписи М.И.Ка­линина и А.С.Енукидзе, председателя и секретаря ЦИК СССР соответственно.

Хрущев ничем не подкрепляет свои слова о том, что ре­шение было принято «по инициативе Сталина». На черновике документа Сталин оставил пометку: «За опубликование». Это значит: проект был передан Сталину, чтобы заручиться его со­гласием на публикацию постановления в печати. И поскольку тот попал к Сталину, как говорится, в последний момент, край­не маловероятно, что сам закон вышел из-под его пера2.

1  О культе личности... // Известия ЦККПСС. 1989, № 3, с.137—138.

2  На фотокопии из «Архива Волкогонова» видно, что Сталин и Молотов со­гласились на публикацию закона и передали его Енукидзе, чья подпись, датиро­ванная 2 декабря 1934 года, появляется там вторично под пометкой о передаче по­становления для публикации в газетах.


Вопрос о законе искажен и в официальном издании «за­крытого доклада» (1989), где говорится, что, дескать, «поста­новление не вносилось на утверждение сессией ЦИК СССР, как это требовалось по Конституции СССР». И опять: ника­ких свидетельств, доказывающих это утверждение, публика­торами не приводится. Но если так оно и было, неясно, какое отношение это имеет к Сталину? Ведь он не был председате­лем ЦИК СССР и не отвечал за его работу. Так или иначе, но выяснение всех этих обстоятельств не имеет значения для на­ших целей, поскольку о процедуре принятия постановления Хрущев не сказал вообще ни слова. Его недовольство вызва­но тем, что Политбюро — партийный орган — не дало сво­его предварительного согласия. Но и потребности в том не было никакой.

Тот факт, что Хрущев предъявил претензии Сталину за то, что тот не стал добиваться санкции Политбюро, подкреп­ляет выдвинутую некоторыми исследователями гипотезу, что одна из причин антисталинских нападок Хрущева — стремле­ние Сталина освободить партию от бремени управления обще­ством и народным хозяйством. Такую теорию в ее различных аспектах разделяют такие исследователи,как Ю.Н.Жуков, Дж. Арч Гетти и Ю.И.Мухин, а также автор настоящей работы.

 

Хрущев намекает на причастность Сталина к убийству Кирова

Хрущев: «Следует сказать, что обстоятельства, связанные с убийством Кирова, до сих пор таят в себе много непонятного и загадочного и требуют самого тщательного расследования. Есть основания думать, что убийце Кирова — Николаеву кто-то помогал из людей, обязанных охранять Кирова. За полтора месяца до убийства Николаев был арестован за подозритель­ное поведение, но был выпущен и даже не обыскан. Крайне подозрительным является то обстоятельство, что когда при­крепленного к Кирову чекиста 2 декабря 1934 года везли на допрос, он оказался убитым при ''аварии" автомашины, при­чем никто из сопровождающих его лиц при этом не постра­дал. После убийства Кирова руководящие работники Ленин­градского НКВД были сняты с работы и подвергнуты очень мягким наказаниям, но в 1937 году были расстреляны. Мож­но думать, что их расстреляли затем, чтобы замести следы ор­ганизаторов убийства Кирова»1.

Там же. С. 138.


Здесь подразумевается, хотя и не говорится Хрущевым в открытую, что Сталин был причастен к убийству Кирова. Как отмечает Гетти, несколько советских и постсоветских комиссий пытались обнаружить доказательства причастности Сталина к убийству Кирова, но все тщетно. В пространном обсуждении этого вопроса в книге «Дорога к террору»1 Гетти и Наумов приходят к выводу, что в настоящее время нет доказательств, свидетельствующих, что Сталин имел какое-либо отношение к убийству Кирова. Судоплатов тоже заключает, что нет ника­ких причин подозревать в этом убийстве Сталина.

Гетти, а с ним большинство российских историков при­держиваются мнения, что Сталин-де «сфабриковал» обвине­ния против оппозиционеров, осужденных и казненных за их мнимую причастность к убийству Кирова. Но есть неплохое свидетельство, из которого следует, что обвинения, выдвину­тые по делу об убийству Кирова, не были ложными. Так, при всем том, что сегодня исследователи получили доступ к кро­шечному числу архивно-следственных дел (а предано гласно­сти из них и того меньше), мы располагаем, с одной стороны, фрагментом стенограммы допроса Николаева, где он обвиня­ет в причастности к убийству подпольную группу зиновьев— цев, куда входил Котолынов, а с другой, — материалами из со­стоявшегося днем раньше допроса Котолынова, где он прини­мает на себя «политическую и моральную ответственность» за убийство Кирова Николаевым2.

 

Телеграмма Сталина и Жданова в Политбюро от 25 сентября 1936года

Хрущев: «Массовые репрессии резко усилились с конца 1936 года после телеграммы Сталина и Жданова из Сочи от 25 сентября 1936 года, адресованной Кагановичу, Молотову и дру­гим членам Политбюро, в которой говорилось следующее:

1 J. Arch Getty and Oleg V.Naumov. The Road to Terror: Stalin and Self-Destruction ofthe Bolsheviks, 1932—1939. (Yale University Press, 1999), p.141—147.

1 Лубянка. Сталин и ВЧК—ГПУ—ОГПУ—НКВД. Январь 1922 — декабрь 1936. — М.: МФД, 2003, док. № 481 и 482, с.575—577.


"Считаем абсолютно необходимым и срочным делом на­значение т.Ежова на пост наркомвнудела. Ягода явным обра­зом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОПТУ опоздал в этом деле на 4 года. Об этом говорят все партработники и большинст­во областных представителей НКВД"...


Эта сталинская установка о том, что "НКВД опоздал на 4 года" с применением массовых репрессий, что надо быстро "наверстать" упущенное, прямо толкала работников НКВД на массовые аресты и расстрелы»1.

Надо сказать, что «эта сталинская установка» вообще не имеет никакого отношения к репрессиям, тем более к массо­вым, а связана с неудовлетворительным ходом расследования деятельности недавно раскрытого троцкистско-зиновьевско— го блока. Дж.Гетти показал, что фраза «опоздал... на 4 года» означает время, которое следует отсчитывать не с даты появ­ления «платформы Рютина», а от создания в 1932 году блока троцкистов и правых, о чем стало известно не ранее середины 1936 года2. Обнаружение именно этих сведений бросало тень на Ягоду и требовало его срочной замены на посту наркома внутренних дел. Р.Тэрстон, а также М.Янсен и Н.Петров раз­деляют эту точку зрения3.

В сущности все это было известно и Хрущеву, только скрыто им в его «закрытом докладе». В проекте хрущевской речи, подготовленном Поспеловым и Аристовым, прямо го­ворится, что «4 года» следует отсчитывать от формирования блока в 1932 году4. Там же Поспелов и Аристов употребили словосочетание «наверстать упущенное». Но это их собствен­ное изобретение; Сталин таких слов не употреблял. Зато их взял на вооружение Хрущев, только умолчал, что «4 года» от­носится ко времени, прошедшему с создания блока. В докла­де комиссии Поспелова ссылка на блок тоже опущена, а опо­здание на «4 года» интерпретируются как призыв к проведе­нию репрессий.

1  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.138.

2  JAGetty. The Origins of the "Great Purges": Soviet Communist Party Reconsidered, 1933—1938. (Cambridge: 1986), Chapter 5; Он же. The Great Purges Reconsidered. Unpub. PhD diss. Boston College, 1979, p.326.

3  Robert Thurston. Life and Terror in Stalin's Russia, 1934—1941. (Yale University Press; 1998), p.35; Marc Jansen, Nikita Petrov. Stalin's Loyal Executioner: People's Commissar Nikolai Ezhov, 1895—1940. (Hoover Institution Press, 2002), p.54.

4  Доклад Н.С.Хрущева о культе личности Сталина на XX съезде КПСС: До­кументы. — М.: РОССПЭН, 2002, с. 125.


Ясно, что, говоря об «упущенном времени», Сталин и Жда­нов имели в виду необходимость проведения срочных следст­венных мероприятий, направленных на раскрытие деятельно­сти право-троцкистского блока, связи его членов с представите­лями иностранных правительств и выяснение их причастности к подготовке «дворцового переворота» и актам террора (т.е. убийствам). Опираясь на изыскания в открытом в 1980 году архиве Троцкого в Гарвардском университете, и Гетти, и вид­ный ученый-троцкист Пьер Бруэ обнаружили документаль­ные доказательства существования такого блока.

 

Выступления Сталина на февралъско-мартовском (1937) Пленуме ЦКВКП(б)

Хрущев: «В докладе Сталина на февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года "О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников" была сделана попытка теоретически обосновать политику массовых репрессий под тем предлогом, что по мере нашего продвиже­ния вперед к социализму классовая борьба должна якобы все более и более обостряться. При этом Сталин утверждал, что так учит история, так учит Ленин»1.

В сталинских выступлениях на том Пленуме нет даже на­мека на теоретическое обоснование массовых репрессий. Хру­щев исказил сталинские слова до неузнаваемости. Никогда Сталин не говорил и том, что «по мере нашего продвижения вперед к социализму классовая борьба должна обостряться». Вот что в действительности он сказал в своей первой речи на Пленуме 3 марта 1937 года: «Чем больше будем продви­гаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских клас­сов, тем скорее будут они идти на более острые формы борь­бы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы как последние средства обреченных.

Надо иметь в виду, что остатки разбитых классов в СССР не одиноки. Они имеют прямую поддержку со стороны наших врагов за пределами СССР»2.

1  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.139.

2  И.В.Сталин. О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцки­стских и иных двурушников. Доклад на Пленуме ЦК ВКП(б) 3 марта 1937 года. // Правда. 1937, 29 марта. См. также: http://www.hrono.ru/libris/stalin/14-20.html.


Продолжая, Сталин призвал к строго индивидуальному подходу при разборе персональных дел и к созданию курсов для политического образования, а не к каким-либо репресси­ям, «террору». Что касается «прямой поддержки со стороны наших врагов за пределами СССР», тут Сталин оказался прав. К тому времени накопилось достаточно много фактов, вербов­ки советских граждан иностранными агентами с целью сабо­тажа и шпионажа и еще больше было выявлено в ближайшие после Пленума месяцы.

Следует отметить: тезис об обострении классовой борь­бы по мере строительства социализма родился у Сталина не в 1937-м, а в 1928 году. Впервые об этом было сказано на июль­ском (1928) Пленуме ЦК, где, касаясь вопроса обострения клас­совой борьбы и усиления сопротивления капиталистов, Сталин сделал важные разъяснения: «О чем здесь идет речь? Вовсе не о том, что чем дальше мы будем двигаться вперед, чем сильнее будет развиваться дело социалистического строительства, тем сильнее будто бы будет расти сопротивление капиталистов. Речь идет не об этом. Речь идет о том — почему сопротивле­ние капиталистов усиливается (выделено мной— Г.Ф.)»1.

ГАБордюгов и ВАКозлов отмечают, что тезис об обо­стрении классовой борьбы получил дальнейшее развитие в речи Валериана Куйбышева на сентябрьском Пленуме ЦК 1928 года. Историки добавляют: на апрельском Пленуме (1929) Бу­харин выступил против, но так, что его речь оставляла место для двоякого толкования; он признал, что на некоторых эта­пах классовая борьба может обостряться, и даже согласился, что 1929 год был как раз таким временем, но отметил, что сам принцип, дескать, не носит всеобщего характера.

1 Неправленная стенограмма выступлении Сталина на объединенном Пле­нуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 22 апреля 1929 г. // Как ломали нэп. Стенограммы Пле­нумов ЦКВКП(б) 1928—1929 гг. В 5 томах. Том 4. Объединенный Пленум ЦК и ЦККВКП(б) 16—23 апреля 1929 г. - М.: МФД, 2000, с.655.


5 марта 1937 года Сталин выступил с завершающим докла­дом на февральско-мартовском Пленуме. Эту речь тоже нель­зя называть «теоретическим обоснованием политики массовых репрессий». В ней Сталин вновь недвусмысленно заявил о «не­обходимости индивидуального, дифференцированного подхо­да». Далее Сталин вернулся к тому же самому вопросу и опять открыто выступил против огульно-массового подхода. Он на­стаивал, что есть, самое большее, несколько тысяч членов пар­тии, о ком можно сказать, что они поддерживали троцкистов, или «около 12 тысяч членов партии, сочувствовавших так или иначе троцкизму. Вот вам вся сила господ троцкистов»1.

Вместо призывов к «массовому террору» Сталин выдви­нул веские аргументы против такой политики. Юрий Жуков соглашается, что речь Сталина была весьма умеренной2. По докладу Сталина была подготовлена резолюция, которая была принята единогласно, но так и не стала достоянием гласности. Жуков цитирует ее.

Призыв к политическому образованию, а не к массовым репрессиям, — поистине кульминация сталинских выступле­ний. В противоположность лживым заявлениям Хрущева о призывах к «массовым репрессиям» Сталин требовал расши­рения сети внутрипартийного политпросвета, крайне необхо­димого для партийных вождей вроде тех, что присутствовали на заседаниях Пленума ЦК. Сталин настаивал, чтобы каждый из партсекретарей подобрал себе двух заместителей, способ­ных взять руководство на себя, пока каждый из секретарей не завершит обучение на 4-месячных, а еще большее число пар­тийных руководителей — на 6-месячных курсах.

Многие или большинство из участников Пленума были первыми секретарями областных, краевых или республикан­ских организаций ВКП(б). Они, возможно, истолковали такой план как угрозу своему положению. Им, в сущности, предстоя­ло подыскать будущую смену самим себе. Своего рода «сорев­нование» за эти высокие партийные посты, казалось, было не за горами. Если партсекретари отправятся учиться на курсах, кто поручится, что они вновь займут свои места, когда обу­чение подойдет к концу?

1 И.В.Сталин. Заключительное слово на Пленуме Центрального комитета ВКП(б). 5 Марта 1937 года. // Правда. 1937,1 апреля. См. также: http://wwwhrono. ru/libris/stalin/14-8.html.

2 Ю.НЖуков. Иной Сталин. Политические реформы в СССР в 1933—1937 гг. — М.: Вагриус, 2003, с.360 и далее.


На самом деле именно первые секретари — включая, как мы видели, самого Хрущева — обратились к политике «мас­совых репрессий». А курсы политпросвета так никогда и не были организованы. Взамен на следующем Пленуме ЦК сек­ретари обратились к Сталину с леденящими кровь рассказами об угрозе со стороны реакционных элементов и возвращаю­щихся из ссылки кулаков. Секретари потребовали предостав­ления им чрезвычайных полномочий для вынесения смертных приговоров и отправки десятков тысяч человек в лагеря. Под­робнее об этом будет сказано ниже.

В ходе февральско-мартовского Пленума Сталин высту­пил на заседании комиссии по расследованию дела Бухарина и Рыкова 27 февраля 1937 года. Но и в этой речи Сталин ре­комендовал ограничиться весьма сдержанным решением. Гет— ти и Наумов, изучив голосование комиссии, указывают, что сталинское предложение — административная ссылка — ока­залось самым мягким из всех1. Ежов, выступивший с основ­ным докладом по разбираемому делу, а также Буденный, Ма— нуильский, Шверник, Косарев и Якир высказались за то, что­бы «предать Бухарина и Рыкова суду и расстрелять».

(См. подробное обсуждение вопроса в статье В.Боброва и И.Пыхалова, где исследуется слух из воспоминаний вдовы Бухарина А.М.Лариной, согласно которому Сталин будто бы требовал казни, а Якир выступал резко против, — т.е. нечто прямо противоположное тому, что происходило в действи­тельности и что представляет собой одну из крупиц антиста­линского «фольклора», имевшую статус исторического «фак­та» до тех пор, пока в постсоветские времена не были опуб­ликованы соответствующие документы.)

Итак, в общей сложности Сталин выступил три раза — чаще, чем на других Пленумах, и ни одно из его выступлений даже отдаленно не напоминало призыв к массовым репресси­ям, как о том заявил Хрущев. Ну, а что касается Ленина, то он действительно говорил что-то очень близкое к тому, что Ста­лин высказывал в речах 1928—29 годов.

 

«Ряд членов ЦК сомневались в правильности курса на массовые репрессии».

Особенно Постышев

Хрущев: «На февральско-мартовском Пленуме ЦК (1937 г.) в выступлениях ряда членов ЦК, по существу, высказывались сомнения в правильности намечавшегося курса на массовые репрессии под предлогом борьбы с "двурушниками".

Getty, Naumov. P.411—416.


Наиболее ярко эти сомнения были выражены в выступ­лении тов. Постышева. Он говорил: "Я рассуждал: прошли та­кие крутые годы борьбы, гнилые члены партии ломались или уходили к врагам, здоровые дрались за дело, партии. Это годы индустриализации, коллективизации. Я никак не предполагал, что, пройдя этот крутой период, Карпов и ему подобные по­падут в лагерь врага. (Карпов — это работник ЦК партии Ук­раины, которого хорошо знал Постышев.) А вот по показани­ям якобы Карпов с 1934 года был завербован троцкистами. Я лично думаю, что в 1934 году здоровому члену партии, ко­торый прошел длительный путь ожесточенной борьбы с вра­гами за дело партии, за социализм, попасть в стан врагов не­вероятно. Я этому не верю... Я себе не представляю, как мож­но пройти тяжелые годы с партией и потом в 1934 году пойти к троцкистам. Странно это..." (Движение в зале.)»1.

В середине 1990-х была наконец издана стенограмма фев— ральско-мартовского (1937) Пленума Центрального комите­та ВКП(б). И теперь каждый может воочию убедиться: цита­та из выступления Постышева — подлинная, а комментарий Хрущева — лживый.

Несомненно, Хрущев знал, что сказанное им — неправ— да. Он уверял, будто «в выступлениях ряда членов ЦК по су­ществу высказывались сомнения в правильности... курса на массовые репрессии». Но на самом деле на Пленуме не было ни одного такого выступления. И даже Постышев не говорил ничего похожего! Вслед за процитированным Хрущевым от­рывком Постышев потребовал предать суду и Карпова, и всех тех, кто, по его мнению, примкнул к врагам.

В сущности, Постышев показал себя одним из самых же­стких партийных руководителей; на январском (1938) Пленуме ЦК за необоснованное исключение из партии большого числа ее членов он сам был выведен из кандидатов в члены Полит­бюро. Гетти и Наумов подробно описывают, как Постышев был подвергнут на Пленуме суровой проработке за непомерные ре­прессии, и отмечает, что «сверхбдительный Постышев был при­несен в жертву, дабы положить конец репрессиям в партии»2.

1  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.139—140.

2  Getty, Naumov. P.517; cf 533ff. Документ, подтверждающий исключение По-стышева и его арест см.: там же. Р.514—516.


В своем анализе Юрий Жуков соглашается, что на январ­ском (1938) Пленуме сталинское руководство предприняло еще одну попытку приостановить незаконные репрессии, которые проводились под руководством первых секретарей. Документ,


подтверждающий, что Постышев был изгнан из Политбюро и арестован за массовые репрессии в отношении невинных лю­дей, опубликован (в переводе) в книге Гетти и Наумова1.

Хрущев участвовал в работе январского (1938) Пленума и, конечно, дальнейшая судьба и истинные причины отстра­нения Постышева ему были хорошо известны. Хрущев про­сто не мог не знать, что «ряд членов ЦК» не высказывал во­обще никаких «сомнений в правильности... курса на массо­вые репрессии». На февральско-мартовском (1937) Пленуме Хрущев сам выступил с резкой речью, где искренно поддер­жал репрессивную политику.

Более того, не кто иной, как Хрущев, занял освободив­шееся после Постышева место кандидата в члены Политбю-ро2. По Гетти и Наумову, Хрущев был одним из тех, кто «яро­стно выступал против Постышева»3.

Следовательно, Хрущев лгал. Постышев не только не «вы­ражал сомнения» по поводу целесообразности репрессивной политики, но оказался самым оскандалившимся из ее провод­ников. Именно Постышев стал первым из тех, кто был исклю­чен из кандидатов в члены Политбюро, а вскоре и из партии и затем арестован. Доступная сейчас часть стенограммы январ­ского (1938) Пленума это полностью подтверждает.

Вскоре после январского Пленума Постышев был аресто­ван; он признался в причастности к заговору «правых», назвав множество его участников, включая других первых секретарей и членов ЦК. По словам писателя Владимира Карпова, Посты-шев подтвердил свои признательные показания в присутствии Молотова и Ворошилова.

1  Там же. Р. 514—516.

2  Сталинское Политбюро в 30-е годы. Сборник документов. — М.: АИРО — XX, 1995, с. 167.

3  Getty, Naumov. P.512.


Процитированные выше документы — малая часть из во­обще имеющихся, но все еще не рассекреченных источников — свидетельствуют о достаточном числе причин считать арест и суд над Постышевым оправданным. Сам он был казнен боль­ше, чем через год после ареста. Известно, что на Постышева заведено пухлое следственное дело и что есть расшифровка стенограммы суда над ним, но, по сути, все это до сих пор не рассекречено российским правительством.


ГЛАВА 4

«ДЕЛА» НА ЧЛЕНОВ ЦК ВКП(б) И СВЯЗАННЫЕ С НИМИ ВОПРОСЫ

Дело Р.И.Эйхе. Н.И.Ежов. ДелоЯ.Э.Рудзутака. Показания А.М.Ро— зенблюма. Дело И.Д.Кабакова. С.В.Косиор, В.Я.Чубаръ, П.П.Посты-шев, А.В.Косарев. «Расстрельные списки». Постановления январско­го (1938) Пленума ЦКВКП(б). «Банда Берии». «Шифротелеграм— ма о пытках». По инструкциям Берии Родос истязал Косиора и

Чубаря

 

Дело Р.И.Эйхе

Хрущев: «Центральный комитет считает необходимым до­ложить съезду о ряде фальсифицированных "дел" против чле­нов Центрального комитета партии, избранных на XVII пар­тийном съезде.

Примером гнусной провокации, злостной фальсификации и преступных нарушений революционной законности явля­ется дело бывшего кандидата в члены Политбюро ЦК, одного из видных деятелей партии и Советского государства т.Эйхе, члена партии с 1905 года. (Движение в зале)»1.

1    О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК-КПСС тов.Хрущева Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза. // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с. 140.

2  Письмо Р.И.Эйхе И.В.Сталину от 27 октября 1939 года опубликовано в: Док­лад Н.С.Хрущева о культе личности Сталина на XXсъезде КПСС: Документы. —

М.: РОССПЭН, 2002, с.225—229.


Далее Хрущев цитирует ряд документов, относящихся к делу Эйхе, а среди них — фрагмент письма Эйхе Сталину от 27 октября 1939 года. Само такое письмо (фактически заяв­ление-жалоба) действительно существует. В письме говорит­ся о незаконных методах следствия, которые Эйхе испытал на самом себе2. У нас нет причин сомневаться в правдивости


утверждений Эйхе, что следователи подвергали его избиени­ям, дабы заставить его сознаться в таких поступках, которые он никогда не совершал. Но одновременно нет причин верить всему там написанному «просто на слово».

В докладе комиссии Поспелова тоже цитируется письмо Эйхе. Но никаких доказательств истинности сделанных там за­явлений или свидетельств, подтверждающих его невиновность, там не приводится. Все «расследование», проделанное комисси­ей, подытожено не терпящей возражения фразой: «В настоящее время бесспорно установлена фальсификация дела Эйхе»1.

Здесь самое время напомнить некоторые истины, кото­рые относятся к разряду прописных или должны считаться таковыми.

Если кого-то избивали, пытали, это не значит, что человек невиновен. Если кого-то вынудили дать ложные показания под пытками, еще не значит, что он невиновен в других преступ­лениях. Наконец, если кто-то утверждает, что его били, мучи­ли, запугивали и т.д., чтобы выудить ложные показания, еще не значит, что такие заявления о пытках правдивы, т.е. что этого человека взаправду истязали и что признания, полученные та­ким путем, действительно лживы. Конечно, самый факт таких показаний совсем не значит, что мы имеем дело с неправдой.

Словом, нельзя вместо исторического доказательства ис­пользовать его суррогат. Одного только письма Эйхе совершен­но недостаточно, чтобы установить истинность чего-либо, в том числе — был он на самом деле подвергнут пыткам или нет.

Например: в одном из фрагментов стенограммы суда 1940 года Ежов заявляет, что подвергся изуверским истязаниям с целью получения от него ложных показаний. И тем не менее виновность Ежова в фальсификации признаний, побоях и пыт­ках, фабрикации дел и физическом уничтожении многих не­винных людей не подлежит сомнению.

Реабилитация: Как это было. Документы Президиума ЦККПСС и другие материалы. В 3-х томах. Том 1. Март 1953 — февраль 1956.— М.: МФД, 2000, с.328.


Но письмо к Сталину — лишь часть правды про Эйхе. Це­ликом мы ее не знаем, поскольку Хрущев и его преемники по КПСС, а вслед за ним Горбачев, Ельцин и Путин посчитали нецелесообразным предавать огласке материалы дела Эйхе или хотя бы открыть доступ к ним для исследователей.

Есть надежное свидетельство, что именно Эйхе проторил дорогу для других первых секретарей и стал добиваться (сна­чала только для себя) чрезвычайных репрессивных полномо­чий с правом расстрела тысяч людей и отправки еще большего их числа в ГУЛАГ. Иначе говоря, Эйхе на деле развязал те са­мые массовые репрессии, говоря о которых, Хрущев выражал делегатам XX съезда свое негодование. Именно здесь следует сказать, что один из вариантов развития событий (согласую­щийся, заметим, как с исследованиями Юрия Жукова, так и с опубликованным недавно заявлением Фриновского), заклю­чался в том, что Ежов, работавший в тесной связи с первыми секретарями, способен был пойти на арест и расстрел Стали­на, если тот вдруг откажется удовлетворить предъявленные секретарями требования.

В начале 2006 года из печати вышел пухлый сборник до­кументов, в котором среди прочего были опубликованы мате­риалы из архивно-следственных дел Ежова и его заместителя по наркомату внутренних дел М.П.Фриновского (по одному документу из каждого дела)1, в которых оба они признаются в участии в заговоре правых, куда также входили Н.И.Бухарин, А.И.Рыков и предшественник Ежова на посту главы НКВД Г.Г.Ягода Так, Фриновский в заявлении на имя Л.П.Берии от 11 апреля 1939 года называет Е.Г.Евдокимова и Ежова, а так­же Ягоду среди главных правых заговорщиков. Он специаль­но упоминает Эйхе, который однажды приезжал к Евдокимову, а ещё в одном месте своего заявления пишет о встрече Эйхе с Евдокимовым и Ежовым2. Напомним: Евдокимов был очень близок к Ежову; вместе с последним он в феврале 1940 года был обвинен, осужден и казнен. Очевидно, что Фриновский подозревал Эйхе в участии в заговорщической группе правых вместе с Ежовым, Евдокимовым и другими, где, отметим, со­стоял и он сам. В противном случае у автора заявления просто не было повода упоминать в этой связи Эйхе. Но о последнем Фриновский больше не сообщает никаких подробностей.

1  Лубянка. Сталин и НКВД—НКГБ—ГУКР «Смерш». 1939 — март 1946. — М.: МФД, 2006, док. № 37 на с.52—72 и док. № 33 на с.ЗЗ—50.

2  Один из таких визитов к Ежову вместе с Евдокимовым Эйхе подтвержда­ет в своем письме к Сталину от 27 октября 1938 года. См.: ДокладН.С. Хруще­ва... С.228.


Гипотеза Юрия Жукова наилучшим образом объясняет известные факты даже без публикации заявления Фринов— ского. Но последнее добавляет ряд важных деталей: Фринов-ский подтверждает в нем наличие простирающегося по все­му Советскому Союзу широкомасштабного заговора правых. Так, Евдокимов, описавший Фриновскому контуры этого заго­вора в 1934 году, отмечал, что уже к тому времени правые за­вербовали большое число руководящих работников по всему СССР.1 Именно такие люди попали под суд и были казнены, как утверждал Хрущев, по сфабрикованным Сталиным обви­нениям. Заявление Фриновского помогает понять, что в дан­ном случае нельзя говорить о фальсификации.

Евдокимов подчеркивал, что теперь необходимо начать вербовку членов партии и советских работников более низ­кого звена, а также крестьян-колхозников с тем, чтобы взять иод контроль разрастающееся повстанчество, которое, по рас­четам правых, должно было стать организованным движени­ем и сыграть свою роль при совершении государственного переворота2.

Из документов, которые оказались в распоряжении Янсена и Петрова, а затем вновь были засекречены, следует, что Эйхе вмешивался в дела НКВД, требуя ареста лиц, против которых у «органов» не было никаких улик3. В свою очередь Ежов при­казал своим подчиненным не мешать Эйхе, а сотрудничать с ним. Все эти сведения соответствуют тому, что в заявлении Фриновского говорится о его собственной работе и работе Ежова: об избиениях невинных людей, фабрикации против них ложных обвинений с единственной целью — под видом борьбы с вымышленными заговорами скрыть свои собствен­ные заговорщические планы.

1  Лубянка. Сталин и НКВД—НКГБ—ГУКР «Смерш». С.38.

2  Там же.

3  M.Jansen, N.Petrov. Stalin's Loyal Executioner: People's Commissar Nikolai Ezhov. 1895—1940 (Hoover Institution Press, 2002), p.91.

4  По мысли Сталина, выборы в Верховный Совет СССР должны были про­исходить с участием 2—3 кандидатов на одно место с возможностью их выдвиже­ния не только от ВКП(б), но и от общесоюзных общественных организаций. Как доказательство Жуков публикует образец бюллетеня для выборов 1937 года, где


Жуков полагает, что цель Эйхе и других первых секрета­рей состояла в том, чтобы любой ценой сорвать намеченные на декабрь 1937 года альтернативные, состязательные выбо­ры в Верховный Совет4, в том числе с помощью заявлений о существовании чрезвычайно опасных заговоров оппозиции.

Неважно, верили они тому сами или нет, но на октябрьском (1937) Пленуме ЦК им удалось оказать нажим на Сталина и Молотова и вынудить их отказаться от идеи альтернативно­сти и состязательности.

На Сталина оказывалось давление и с другой стороны. Один из его ближайших сотрудников по работе над Консти­туцией и проблемами выборов Я.А.Яковлев неожиданно был взят под арест 12 октября 1937 года. В признательных пока­заниях, преданных огласке только в 2004 году1, Яковлев соз­нался, что находился в троцкистском подполье еще со времен, когда умер Ленин, и при посредничестве немецкого шпиона поддерживал связь с Троцким2. Принимая во внимание ла­вину свидетельств, которые доказывают существование ре-альнъх и чрезвычайно опасных заговоров с участием высо­копоставленных лиц в советском правительстве, в партии и в Вооруженных силах, Сталин и Политбюро никак не могли оставить без внимания настойчивые требования первых сек­ретарей начать всеохватную войну против грозящей стране и всем им опасности.

было написано: «Оставьте в избирательном бюллетене фамилию ОДНОГО канди­дата, за которого Вы голосуете, остальных вычеркните».

1  Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. 1937— 1938. — М.: МФД, 2004, док. №226, с.387—395.

2  Там же.с..394—395.

5 А.СЯковлев. Цель жизни. — М.: Политиздат, 1969, с.509. 4 Б.Б.Брюханов, Е.Н.Шошков. Оправданию не подлежит. Ежов и ежовщина. 1935—1938. — СПб.: Петровский фонд, 1998, с.145.


Интересно, что Эйхе был осужден и расстрелян почти в то же самое время, что и Ежов со всеми его подручными. Воз­никает вопрос: не могло ли быть так, что в основу истиннъх обвинений, предъявленных Эйхе на суде, был положен его тай­ный сговор с бывшим шефом НКВД с целью оговора, возмож­но, истязаний и уничтожения многих неповинных людей? Как указывал в своих мемуарах авиаконструктор А.С.Яковлев, Ста­лин говорил, что Ежов был расстрелян за то, что «многих не­винных погубил»3. По другим документам, которые, вероятно, взяты из дела Ежова, приговор ему был вынесен за участие в антиправительственном заговоре и за подготовку «террори­стических актов против руководителей партии и правитель-ства»4. Не исключено, что за те же самые преступления суду был предан и Эйхе.

Полностью письмо Эйхе Сталину от 27 октября 1939 года прилагалось к докладу комиссии Поспелова. Из текста пись­ма следует, что Эйхе обвинялся как в организации заговора, так и в тесном сотрудничестве с Ежовым1. Источник, который ранее был доступен Янсену и Петрову, наводит на мысль, что Эйхе был в очень сильной степени связан с ежовскими мас­совыми репрессиями.

Заявления Эйхе из письма Сталину об издевательствах и пытках, которые использовались для выбивания из него по­казаний, скорее всего, заслуживают доверия, т.к. среди своих мучителей он называет З.М.Ушакова и Н.Г.Николаева-Жури-да. Из независимых источников известно, что оба упомяну­тых следователя НКВД участвовали в избиении подследст­венных и фактически именно за это понесли заслуженную кару при Берии.

Николаев-Журид был арестован 25 октября 1939 года. Тем же октябрем датировано письмо Эйхе Сталину. По приговору суда Николаев-Журид расстрелян 4 февраля 1940 года, т.е. в один день с Ежовым и Эйхе. То же самое относится и к Уша­кову.

Сказанное означает, что Ежов и его приспешники пыта­лись свалить вину друг на друга и тем самым попытаться уйти от ответственности. А это совпадает с тем, как деятельность Ежова представлена в записке Фриновского, в которой под­робно описан эпизод с требованием срочного расстрела ва­ковского, дабы спрятать концы в воду и не дать Берии допро­сить его и, возможно, узнать о том, какую именно роль Ежов сыграл в проведении незаконных массовых репрессий, и о его активном участии в заговоре правых2.

Доклад Н.С.Хрущева...С.229.

Лубянка. Сталин иНКВД—НКГБ—ГУКР«Смерш». С.45.


Эйхе был арестован 29 апреля 1938 года, т.е. задолго до прихода Берии в НКВД, а следовательно, еще до того, как Ежов мог испугаться бериевских допросов Эйхе. Судя по тому, что известно из документов, попавших в распоряжение Янсена и Петрова, между Эйхе и Ежовым произошла какая-то ссора. От Фриновского и из других источников мы знаем, что Ежов и его приспешники обычно пытали тех, кто был ими аресто­ван, чтобы вне зависимости от истинной виновности, заста­вить их дать против себя изобличающие признания.

Увы, нам все еще неизвестны другие документы из дела Эйхе, в том числе материалы состоявшегося в феврале 1940 года суда над ним, а также показания свидетелей, акты экспер­тизы, вещественные доказательства, обвинительное заключе­ние и приговор по его делу. Можно быть уверенным, что само архивно-следственное дело Эйхе существует или, по меньшей мере, существовало в хрущевские времена, поскольку на него есть ссылка в приложении к докладу комиссии Поспелова1.

Но из всех следственных материалов рассекречен один-единственный документ — письмо Эйхе Сталину. Остальная часть дела все еще остается тайной за семью печатями. Причем и в речи Хрущева, и в докладе Поспелова письмо Эйхе Стали­ну процитировано не полностью. У Эйхе, в частности, написа­но: «Подвергаться снова избиениям за арестованного и разо­блаченного к.р. Ежова, который погубил меня, никогда ниче­го преступного не совершившего, мне не было сил2.

Выделенный текст выброшен из доклада Поспелова, рав­но как и следующие слова: «Мое показание о контрреволю­ционной связи с Ежовым является наиболее черным пятном на моей совести».

Эйхе, несомненно, был убежден, что Ежов — контррево­люционер (к.р.); в своих первоначальных показаниях Эйхе соз­нался, что состоит в контрреволюционных связях с Ежовым, но впоследствии отказался от прежних показаний, обвинив во всех своих бедах Ежова, но не Берию.

Доклад Н.С.Хрущева...С.229


Так в тексте. См: там же.


Хрущев же, наоборот, попытался свалить всю вину на Бе­рию, а не на Ежова. Поскольку Эйхе обличал Ежова, все упо­минания о нем из «закрытого доклада» Хрущевым были вы­брошены. Если бы туда попало заявление Эйхе о том, что Ежов был контрреволюционером, это вызвало бы вопросы со сто­роны членов Центрального комитета, — вопросы, заметим, крайне неудобные для Хрущева. В недавно изданных материа­лах допроса Ежова и в заявлении Фриновского подробно го­ворится о заговорщической деятельности Ежова и о состря­панных им обвинениях против ни в чем не повинных людей. Хрущев и Поспелов покрыли эти преступления — и лишь для того, чтобы свалить всю вину на Сталина и Берию.

Разумеется, нам бы хотелось лучше и глубже познакомить­ся с делом Эйхе, но то, что мы находим в признательных по­казаниях Фриновского и Ежова, точь-в-точь совпадает с дру­гими известными фактами.

 

Н.И.Ежов

Хоть мы и нарушаем порядок поднятых в «закрытом докладе» вопросов, именно здесь уместно рассмотреть утвер­ждения Хрущева о Ежове, поскольку эта тема тесно связа­на с Эйхе.

Хрущев: «Мы обвиняем Ежова в извращениях 1937 года и правильно обвиняем. Но надо ответить на такие вопросы: разве мог Ежов сам, без ведома Сталина, арестовать, напри­мер, Косиора? Был ли обмен мнениями или решение Полит­бюро по этому вопросу? Нет, не было, как не было этого и в отношении других подобных дел. Разве мог Ежов решать та­кие важные вопросы, как вопрос о судьбе видных деятелей партии? Нет, было бы наивным считать это делом рук только Ежова. Ясно, что такие дела решал Сталин, без его указаний, без его санкции Ежов ничего не мог делать»1.

Изданные в начале 2006 года материалы допросов Ежова и Фриновского полностью подтверждают злонамеренно твори­мые Ежовым пытки и убийства множества ни в чем не повин­ных людей. Эти массовые злодеяния были организованы им ради сокрытия своей причастности к заговору правых, шпио­нажа в пользу военных кругов Германии, планов убийства Ста­лина и других членов Политбюро и захвата власти путем го­сударственного переворота.

О культе личности... // Известия ЦККПСС. 1989, № 3, с.144.


Эти признания — самые яркие из опубликованных за по­следние годы документальных источников, затрагивающие интересующую нас тему. По своему содержанию они про­тиворечат Хрущеву в каждом из пунктов его доклада: Ежов действовал самостоятельно, а не «под диктовку» Сталина; об­винения против военачальников носили отнюдь не фиктив­ный характер, а большие московские процессы вовсе не были постановочной фальшивкой (на что Хрущев, правда, только намекал).


Хрущев и его прихлебатели, творцы-составители докла­да Поспелова и авторы «реабилитационных» справок имели в распоряжении всю эту информацию. Но почему тогда ее нет в подписанных ими документах? Объяснение напрашивается само собой: сведения оказались невостребованными потому, что только скрыв их, можно было обосновать выводы, кото­рые представлены в «закрытом докладе» и которые не имеют ничего общего с правдой.

Возникает законный вопрос: почему Ежов делал все это? Юрий Жуков полагает, что Ежов, по всей видимости, был за­одно со многими первыми секретарями и состоял с ними в одном заговоре. С первыми секретарями тесно сотрудничали на местах и сообщники Ежова. В документах, которые в нача­ле 1990-х годов оказались в распоряжении Янсена и Петрова и которыми они активно пользуются в своей книге, говорит­ся, что начальник УНКВД Западно-Сибирского края С.Н.Ми­ронов получил от Ежова инструкции, в соответствии с кото­рыми ему запрещалось чинить препятствия Эйхе даже тогда, когда тот настаивал на необоснованных арестах и лично вме­шивался в следствие. Остаются пока не рассекреченными сте­нограммы процессов, где разбирались дела тех, кто был осуж­ден одновременно с Ежовым. Очень может быть, что многие из этих лиц (а среди них и Эйхе) попали на скамью подсуди­мых и были осуждены вместе с Ежовым за уничтожение не­винных людей.

Вся эта информация и много больше, разумеется, была доступна Хрущеву и его «исследователям». За две недели до XX съезда он все еще считал, что не Ежов виноват в своих преступлениях, а один только Сталин!1 В «закрытом докла­де» Хрущев чуть подкорректировал свое суждение, но ответ­ственность за действия Ежова там по-прежнему возлагалась на Сталина.

1 Реабилитация: Как это было. Том 1. С.308—309. См. также приложение к

главе.


Сталин, однако, считал, что основная вина за содеянное лежит на Ежове, и его доводы полностью совпадают с теми свидетельствами, которые представлены в книге Янсена и Пет­рова. По крайней мере, в России довольно хорошо известны (чуть выше уже цитировавшиеся) воспоминания авиаконст—


руктора Яковлева, где он вспоминает, как Сталин говорил, что Ежов виноват в том, что лишил жизни многих невинных лю­дей. Нечто похожее Молотов и Каганович рассказывали Фе­ликсу Чуеву.

Освобождение Ежова от обязанностей наркома проходило с большими трудностями. В апреле 1939 года он был аресто­ван и быстро сознался в крупных злоупотреблениях при веде­нии следственных мероприятий — в истязаниях, фальсифика­ции протоколов признаний и беззаконных расстрелах. Янсен и Петров, полагаясь на документы, которые больше недоступны исследователям, а отчасти — на те, что опубликованы в 2006 году, показывают громадный размах злоупотреблений и опи­сывают преступные методы Ежова и его подручных. Нет ни одного свидетельства, что Сталин или центральное руково­дство стремились к тому, чтобы направить действия Ежова в указанном направлении, и, наоборот, имеется достаточно до­казательств, которыми удостоверяется их убежденность в том, что такие его поступки заведомо преступны.

 

Дело Я.Э.Рудзутака

Хрущев: «Полностью отказался на суде от своих вынуж­денных показаний кандидат в члены Политбюро тов. Рудзу— так, член партии с 1905 года, пробывший 10 лет на царской каторге... Его даже не вызвали в Политбюро ЦК, Сталин не пожелал с ним разговаривать... Тщательной проверкой, про­изведенной в 1955 году, установлено, что дело по обвинению Рудзутака было сфальсифицировано и он был осужден на ос­новании клеветнических материалов. Рудзутак посмертно реа-билитирован»1.

О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.142. Реабилитация: Как это было. Том 1. С.294—295.


В соответствии с реабилитационной запиской Р.А.Руден— ко, Рудзутак все-таки оставил письменные признания своей вины2. Несомненно, речь идет об очень подробных показа­ниях, т.к. он назвал «свыше 60 человек» тех, с кем имел заго­ворщические связи (а среди них дважды упомянут Эйхе). Но на суде Рудзутак отрекся от своих признаний, заявив, что его «принудили» дать их, т.к. «в органах НКВД имеется еще не— выкорчеванный гнойник». При том Руздутак ни единым сло­вом не обмолвился о применении пыток, иначе Генеральный прокурор СССР Руденко, подписавший реабилитационную справку, не преминул бы указать на данное обстоятельство; несмотря на все сказанное, Молотов по прошествии многих лет говорил Чуеву, что Рудзутаку пришлось-таки испытать на себе истязания1.

С другой стороны, известно множество показаний против Рудзутака. Причем его невиновность не доказывается даже в реабилитационной записке Руденко от 24 декабря 1955 года, где, наоборот, приводятся свидетельства, подтверждающие тот факт, что Рудзутак изобличался показаниями многих других подследственных.

Ясно, что признание кого-то виновным в преступлении следует считать в высшей степени проблематичным, если ос­новой для этого служат только собственные признания по­дозреваемого или подсудимого. Но многократные, независи­мые обвинения, добытые у различных обвиняемых различны­ми следователями, — в любой из судебных систем считаются довольно веским доказательством. Например, в современных Соединенных Штатах обвинение подсудимых в тайном сгово­ре строится исключительно на признаниях его предполагае­мых соучастников. И в случае сговора все они считаются ви­новными в преступлениях, которые совершены другими уча­стниками преступной группы.

Вопреки утверждениям Хрущева в «реабилитационных» материалах отсутствуют какие-либо свидетельства, указываю­щие на невиновность Рудзутака. Единственное представлен­ное там «доказательство» — «противоречивость» изобличаю­щих его показаний.

Еще известно, что Рудзутак отказался от своих прежних признаний. Но нет никакой гарантии, что он отрекся от всего, что говорилось им на предварительном следствии ранее.

1 Ф.И.Чуев. Молотов: Полудержавный властелин. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1999,

с.484.


Реабилитационная записка Руденко 1955 года — документ, где представлена наиболее полная информация о выдвину­тых против Рудзутака обвинениях. Что касается доклада По­спелова, там говорится только о том, что Рудзутак «возглав— лял антисоветскую националистическую латышскую организа­цию, занимался вредительством и был шпионом иностранных разведок»1.

В «закрытом докладе» говорится, что Сталин не пожелал-де выслушивать объяснения Рудзутака. Однако ни в записке Руденко, ни в докладе Поспелова нет ни слова об отказе Ста­лина говорить с Рудзутаком. Очевидно, Хрущев или Поспелов просто выдумали все это.

Большое число фактов оказалось выпущено.Так, в реаби­литационных материалах нет ни слова о Тухачевском, хотя по подозрению в участии в «троцкистско-правом заговорщиче­ском блоке и шпионской работе против СССР» Рудзутак был исключен из состава Центрального комитета и из партии на основании того же постановления ЦК ВКП(б)2.

Таким образом, Хрущев лгал: если даже «реабилитацион­ные» материалы не снимают предъявленных обвинений, ему все равно неоткуда было узнать, был ли виновен Рудзутак или нет. Следовательно, Хрущев говорил, вопиюще пренебрегая правдой: он утверждал, будто хорошо знаком с тем, о чем в действительности не имел понятия.

Нам теперь доподлинно известно, как Ежов вместе со своими подручными, действующими по его указке, фабрико­вал обвинения против многих тысяч людей. Очень возможно, что в деле Рудзутака есть тоже подложные материалы. Если Ежов и его подручные следователи сфальсифицировали какие-то обвинения против Рудзутака, если сам Рудзутак признал свою вину лишь по некоторым эпизодам, он все равно изобли­чается множеством других следственных материалов.

1 См.: Реабилитация: Как это было. Том 1. С.328.


2 Реабилитация: Как это было. Том 1. С.294—295. Сталинское Политбюро в 30-е годы. Сборник документов. / Сост. С.Хлевнюк и др. — М.: АИРО — XX, с. 156.


Тем большее значение приобретает необходимость тща­тельного исследования всех доказательств и улик, которые были в распоряжении советских следственных и судебных ор­ганов тех лет. Но как раз это-то мы и не можем сделать. Начи­ная с хрущевской «оттепели» и эпохи Горбачева с её «гласно­стью» и «открытостью», когда сам собой подразумевался бо­лее свободный доступ к архивам, и заканчивая нашими днями, рассекречена лишь крошечная часть следственных материалов по делам лиц, обвинявшихся на знаменитых московских по­казательных процессах 1936, 1937 и 1938 годов.

То же и с делом Рудзутака: ни один документ из него так и не был предан огласке ни в советские времена, ни теперь. Что само по себе очень подозрительно, поскольку арест Руд-зутака находится в прямой связи с Тухачевским.

Рудзутак был одним из тех, кого Сталин, выступая 2 июня 1937 года на расширенном заседании Военного совета, обвинил в причастности к военно-политическому заговору1. Но казнь Рудзутака состоялась не ранее 28 июля 1938 года, т.е. больше чем через год после суда над группой военных во главе с Ту­хачевским. Что предполагает длительное и серьезное рассле­дование произошедшего. Но историки по-прежнему лишены доступа к этому архивно-следственному делу.

Рудзутак, несмотря на отсутствие его собственных при­знаний, обвиняется в показаниях других лиц. Его имя встре­чается в некоторых документах из НКВД, изданных в сбор­нике «Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасно­сти НКВД»2.

Конечно, вину его они не доказывают, поскольку все это «ежовские документы» — признания, появившиеся в период пребывания Ежова во главе НКВД, — а мы уже имели счастье убедиться, что за материалы появлялись в то время. Но они, тем не менее, противоречат утверждениям, будто Рудзутак был невиновен, т.е. совсем не стыкуются с его «реабилитацией».

Личные пометки Сталина на этих3 и других документах показывают, что он стремился что-то уяснить для себя из на­правленных ему сводок, но не собирался фабриковать что бы то ни было. Трудно представить, чтобы кто-то мог оставить подобные ремарки исключительно для своих ближайших со­ратников, а сам не верил в их содержание.

1  Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Док. № 92, с. 202 и далее. О Рудзутаке см. с.204—205.

2  См., например, документ № 290, где приводятся очень подробные пока­зания М.Л.Рухимовича. Рудзутак назван на с.484, в документе № 323 на с.527— 537 и на с.530.

3  Там же. С.537.


Подсудимые Г.Ф.Гринько, А.П.Розенгольц и Н.Н.Крестин— ский многажды упоминали Рудзутака на московском процес­се 1938 года и со многими подробностями давали о нем об­стоятельные показания. В других признательных показаниях, опубликованных в 2006 году, Тамарин называет участником правотроцкистского заговора Розенгольца, а тот в свою оче­редь заявляет, что в ту же заговорщическую группу его за­вербовал Рудзутак1.

По показаниям Крестинского, Рудзутак — центральная фигура заговора. Молотов подтверждает, что Рудзутак жа­ловался на издевательства и пытки, но отказывался призна­вать свою вину. Тем не менее, против него есть немало дока-зательств2.

 

Показания А.М.Розенблюма

Хрущев: «Каким образом искусственно — провокацион­ными методами — создавались бывшими работниками НКВД различные «антисоветские центры» и «блоки», видно из пока­заний т.Розенблюма, члена партии с 1906 года, подвергавшего­ся аресту Ленинградским управлением НКВД в 1937 году.

При проверке в 1955 году дела Комарова Розенблюм со­общил следующий факт: когда он, Розенблюм, был арестован в 1937 году, то был подвергнут жестоким истязаниям, в про­цессе которых у него вымогали ложные показания как на него самого, так и на других лиц. Затем его привели в кабинет За— ковского, который предложил ему освобождение при условии, если он даст в суде ложные показания по фабриковавшему­ся в 1937 году НКВД «делу о Ленинградском вредительском, шпионском, диверсионном, террористическом центре». (Дви­жение в зале.) С невероятным цинизмом раскрывал Заковский подлую «механику» искусственного создания липовых «анти­советских заговоров».

«Для наглядности, — заявил Розенблюм, — Заковский раз­вернул передо мной несколько вариантов предполагаемых схем этого центра и его ответвлений...

Лубянка. Сталин и НКВД—НКГБ—ГУКР «Смерш». С.84—90, 92—93. Ф.И.Чуев. Молотов: Полудержавный властелин. С.483-485.


Ознакомив меня с этими схемами, Заковский сказал, что НКВД готовит дело об этом центре, причем процесс будет от­крытый.

Будет предана суду головка центра, 4—5 человек: Чудов, Угаров, Смородин, Позерн, Шапошникова (это жена Чудова) и др. и от каждого филиала по 2—3 чел...

...Дело о Ленинградском центре должно быть поставлено солидно. А здесь решающее значение имеют свидетели. Тут игра­ет немаловажную роль и общественное положение (в прошлом, конечно), и партийный стаж свидетеля. Самому тебе, — говорил Заковский, — ничего не придется выдумывать. НКВД составит для тебя готовый конспект по каждому филиалу в отдельности, твое дело его заучить, хорошо запомнить все вопросы и отве­ты, которые могут задавать на суде. Дело это будет готовиться 4—5 месяцев, а то и полгода. Все это время будешь готовить­ся, чтобы не подвести следствие и себя. От хода и исхода суда будет зависеть дальнейшая твоя участь. Сдрейфишь и начнешь фальшивить — пеняй на себя. Выдержишь — сохранишь кочан (голову), кормить и одевать будем до смерти на казенный счет». (Материал проверки дела Комарова, л. д. 60—69).

Вот какие подлые дела творились в то время! (Движе­ние в  зале)».1

Хрущев нигде не заявляет прямо, но с помощью намеков настойчиво пытается создать впечатление о причастности ко всему сказанному Сталина. В действительности имеющиеся сегодня свидетельства — и те, которыми Хрущев обладал во время оно, — указывают на то, что Заковский был «одним из ближайших сотрудников Н.И.Ежова»2.

Розенблюм3 дал показания о том, как Заковский фабри­ковал следственные дела. Арестованный 30 апреля 1938 года Заковский был приговорен к смертной казни 29 августа 1938 года. 22 августа того же года Берия был назначен первым за­местителем Ежова по НКВД.

1  О культе личности... // Известия ЦККПСС. 1989, № 3, с.142—143.

2  См. биографию Заковского в: К.А.Залесский. Империя Сталина. Биогра­фический энциклопедический словарь. — М.: Вече, 2000. См.: http://www.hrono.ru/ biograf/zakovski.html

3  Речь идет об А.М.Розенблюме. На дату ареста в 1937 году он занимал долж­ность начальника политотдела Октябрьской железной дороги. В докладе Хрущев ссы­лается не на материалы уголовного расследования, а на показания Розенблюма, ко­торые тот дал комиссии ЦК КПСС в 1955 году. См.: Доклад Н.СХрущева... С. 865.


Если Розенблюм говорил правду, отсюда следуют два вы­вода. Во-первых, Заковский едва ли решился бы делать что-либо без ведома Ежова. Ясно, что последний был вовлечен в какой-то большой заговор и ради собственного прикрытия фабриковал липовые дела о крупномасштабных конспирациях. Все это хорошо согласуется со сведениями о заговоре Ежова в книге Янсена и Петрова, о чем сообщалось выше.

Во-вторых, Берия, а значит, Сталин и его ближайшие со­ратники по Политбюро принимали участие в ведении следст­вия и в конечном счете добились раскрытия заговора и его ликвидации. Не раздувание, а уничтожение ежовского загово­ра — вот к чему приложили руку Сталин и Берия. Это совпа­дает с выводами Жукова.

Янсен и Петров приводят сказанные в августе 1938 года слова Ежова о необходимости принять срочные меры для рас­стрела Заковского в августе 1938 года с тем, чтобы уже никто не смог увидеться с ним и получить показания против Ежова. В недавно опубликованном (февраль 2006 года) заявлении от 11 апреля 1939 года Фриновский полностью подтверждает эти сведения. По Фриновскому и исходя из других свидетельств, Заковский состоял в одном заговоре с Ежовым. В другой части своего заявления Фриновский описывает разговор с Ежовым в октябре 1937 года, где тот говорит о Заковском, что он «наш полностью». Затем 27—28 августа 1938 года «правая рука» Ежо­ва Евдокимов обратился к Фриновскому с просьбой проверить, жив ли еще Заковский и «расстреляны ли все люди Ягоды», по­скольку при Берии «следствие по этим делам может быть вос­становлено, и эти дела повернутся против нас»1.

Заковский напрямую обвинялся в том, что методы физи­ческого воздействия были превращены им «в правило», как о том говорится в шифротелеграмме Сталина от 10 января 1939 года (подробнее о ней будет сказано ниже). Даже без недавно опубликованных заявлений и признаний Ежова, Фриновско-го и других текст шифротелеграммы подтверждает, что Ста­лин выступал против подобного рода «методов».

1 Jansen, Petrov. P. 151. Лубянка. Сталин и НКВД—НКГБ—ГУКР«Смерш». С.45. См.:    http://chss.montclair.edu/english/fUrr/research/frinovskyru.pdf.


Но в «закрытом докладе» Хрущев опустил как раз ту часть сталинской телеграммы, где речь идет о Заковском; ибо в ней можно усмотреть противоречие с тем впечатлением, на ко— торое рассчитывал Хрущев. Он пытался свалить на Сталина вину за ежовский заговор, хотя как раз по этой причине имен­но Сталин инициировал арест, суд и казнь Ежова.


Дело И.Д.Кабакова

Хрущев: «Еще более широко практиковалась фальсифика­ция следственных дел в областях. Управление НКВД по Сверд­ловской области "вскрыло" так называемый 'Уральский пов­станческий штаб — орган блока правых, троцкистов, эсеров, церковников", руководимый якобы секретарем Свердловского обкома партии и членом ЦК ВКП(б) Кабаковым, членом пар­тии с 1914 года. По материалам следственных дел того времени получается, что почти во всех краях, областях и республиках существовали якобы широко разветвленные "правотроцкист— ские шпионско-террористические, диверсионно-вредительские организации и центры" и, как правило, эти "организации" и "центры" почему-то возглавлялись первыми секретарями об­комов, крайкомов или ЦК нацкомпартий. (Движение в зале)».1

Несмотря на отказ российских властей предать гласности следственные материалы 1930-х годов, есть довольно много свидетельств против Кабакова.

Американский горный инженер Джон Литтлпейдж в годы великой депрессии приехал на работу в СССР, где участвовал в развитии советской горнодобывающей промышленности, а по возвращении в США написал книгу воспоминаний. В ме­муарах «В поисках советского золота»2 Литтлпейдж повеству­ет о саботаже на Урале. По его словам, Кабаков почти ничего не делал для эффективного использования богатой полезны­ми ископаемыми области; у Литтлпейджа зародились подоз­рения, что за всем этим кроется некий заговор; поэтому он не выразил никакого удивления, когда через какое-то время после процесса над Пятаковым Кабаков был взят под стра­жу, ибо, как успел заметить Литтлпейдж, оба они находились в тесной связи друг с другом.

1  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.143.

2  John D.Littlepage, Demaree Bess. In Search of Soviet Gold (George G.Harrap & Co. Ltd., 1939).


Кабаков был выведен из состава ЦК и исключен из пар­тии резолюцией Центрального комитета ВКП(б) от 17—19 мая 1937 года, которая принята «опросом», а затем подтверждена


июньским (1937) Пленумом ЦК партии. Все это предполагает связь с Тухачевским и расследовавшимся в те дни делом о во­енном заговоре или с более широким заговором правых, т.к. в те же самые дни начались интенсивные допросы Ягоды.

В показаниях бывшего первого секретаря ЦК КП Казах­стана Л.И.Мирзояна Кабаков назван среди руководителей пра— вотроцкистского подполья1. Его имя фигурирует и в докладе Ежова, который был посвящен анализу природы широко раз­ветвленного заговора на июньском (1937) Пленуме ЦК2.

П.Т.Зубарев, один из подсудимых на московском («буха— ринском») показательном процессе, состоявшемся в марте 1938 года, показал, что Кабаков был известен ему еще с 1929 года как участник заговора правых на Урале. Как подтвердил Зуба­рев, с указанного времени он работал с Кабаковым в тесной заговорщической связи. Рыков, один из главных обвиняемых на том же процессе наряду с Бухариным, указал на Кабакова как на важного участника заговора правых. Нет никаких сви­детельств, что Рыков или другие упомянутые здесь подсуди­мые на процессе 1938 года подверглись пыткам.

В записке, адресованной Политбюро и подписанной пер­вым секретарем Свердловского обкома А.Я.Столяром, Каба­ков назван главой контрреволюционной организации на Ура­ле. Начальник УНКВД по Свердловской области Д.М.Дмитри­ев, сам осужденный впоследствии как заговорщик, указал на Столяра как на соучастника заговора. Но среди прочего Дмит­риев говорит о «ликвидации кабаковщины» на Урале: просто Кабаков стал первым, кому пришлось уйти, а другие, включая Дмитриева и Столяра, еще оставались. Сталинские пометки на записке Столяра свидетельствуют о том, что он только изучал подобные сообщения, но не «организовывал» их3.

1  Реабилитация: Как это было. Том 1. Док. №52, с.280; об том же говорится и в докладе Поспелова: там же, с.323.

2  Jansen, Petrov. P.75.

3  Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Док. № 276,

с.463.


Объявляя во всеуслышание о «реабилитации» Кабако­ва, Хрущев породил мощный импульс недоверия к материа­лам московского показательного процесса 1938 года, а хру­щевские заявления о будто бы слишком жестоком наказании Зиновьева и Каменева сыграли точно такую же роль в отно— шении процесса 1936 года. Но сказанное им в «закрытом док­ладе» не было правдой.

 

С.В.Косиор, В.Я. Чубарь, П.П.Постышев, А.В.Косарев

Хрущев: «В результате этой чудовищной фальсификации подобных "дел", в результате того, что верили различным кле­ветническим "показаниям" и вынужденным оговорам себя и других, погибли многие тысячи честных, ни в чем не повинных коммунистов. Таким же образом были сфабрикованы "дела" на видных партийных и государственных деятелей Косиора, Чу— баря, Постышева, Косарева и других»1.

Косиор, Чубарь, Постышев2 и Косарев — точно в таком порядке эти лица перечислены в направленной Сталину за­писке председателя Военной коллегии Верховного Суда СССР В.В.Ульриха, где подчеркивается, что все они «на судебных за­седаниях Военной коллегии полностью признали себя винов-

ными».

Однако, как отмечает Ульрих, в ходе судебных слушаний «некоторые подсудимые» все-таки отказались от своих пока­заний, несмотря на то, что были «полностью изобличены дру­гими материалами дела». Таким образом, в отличие от этих «некоторых» Косиор, Чубарь, Постышев и Косарев не отка­зались от своих прежних признательных показаний, а под­твердили их в суде.

 

Косиор и Чубарь

В показаниях от 26 апреля 1939 года Ежов говорит о Ко­сиоре и Чубаре как о двух высокопоставленных советских чи­новниках, которые передавали информацию немецкой раз­ведке, т.е., попросту говоря, обвиняет их в шпионаже в поль­зу Германии3. Ежов подчеркивает, что немецкий агент Норден находился в контакте со «многими руководящими работника-

СССР»4.


Text Box:

О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с. 143. О Постышеве см. главы 3 и 9.

Лубянка. Сталин и НКВД—НКГБ—ГУКР «Смерил». С.57 Там же. С.53.


Как явствует из подготовленных для Хрущева реабилита­ционных материалов, Косиор сначала выступил с обвинениями Постышева, после чего от этих показаний отказался, а затем вновь их подтвердил1. В признаниях Постышева говорится о его преступной связи с Косиором, а также Якиром, Чубарем и другими2. Чубарь обвинялся в принадлежности к правотроц— кистскому заговору вместе с Антиповым, Косиором, Прамнэ— ком, Сухомлиным, Постышевым, Болдыревым и др.3

Будучи глубоким стариком, Л.М.Каганович в беседах с Феликсом Чуевым вспоминал, как поначалу он пытался защи­тить Косиора и Чубаря, но затем оставил все попытки такого рода, как только ему представили для ознакомления объеми­стые собственноручные признания Чубаря4. Молотов расска­зывал Чуеву о своих впечатлениях от очной ставки, во вре­мя которой Антипов, считавшийся другом Чубаря, выступил против него с резкими обвинениями. Чубарь все категориче­ски отрицал и очень сердился на Антипова. Молотов хорошо знал обоих по работе в СНК5.

Как указывается в докладе Поспелова, Косиор был аресто­ван 3 мая 1938 года еще при Ежове, а затем подвергнут пыт­кам (подробности не сообщаются) и мучительным допросам по 14 часов без перерыва. Из 54 допросов в деле сохранилось только 4 протокола6. И, как кажется, здесь налицо все призна­ки ежовских фальсификаций.

Приговор Косиору был вынесен 26 февраля 1939 года, т.е спустя три месяца после удаления Ежова из НКВД. К этому времени уголовные дела начали пересматриваться, ибо ста­ло очевидным, что Ежов и его пособники подвергали пыткам многих невиновных людей.

1 Реабилитация: Как это было. Том 1. С.219.


1 Ф.И.Чуев. Каганович. Шепилов. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001, с.117. ' Ф.И.Чуев. Молотов: Полудержавный властелин. С.486—487. Реабилитация: Как это было. Том 1. С.326.



Из процитированной выше записки Ульриха следует, что на суде Косиор и Чубарь признали свою вину, хотя некоторые из подсудимых повели себя иначе. Но подробности самих су­дебных заседаний продолжают оставаться неизвестными, и как в докладе комиссии Поспелова, так и в реабилитацион—


ных справках о них нет ни слова. Стоит повторить еще раз: материалы хрущевского времени представляют собой не не­предвзятое изучение архивно-следственных дел, а лишь фаль­сификаторскую уловку, с помощью которой лица, признанные виновными в законном порядке, могли бы предстать в обра­зе «невинных жертв».

В стенограмме проведенного в октябре 1938 года допро­са начальника УНКВД по Свердловской области Дмитриева говорится о «контрреволюционном подполье, возглавляемом Косиором», которое оставалось одной из наиболее законспи­рированных организаций правых на Украине .1

Из показаний Ежова становится яснее ясного, что вина Чубаря и Косиора заключалась в причастности к подпольной организации правых. Но против них есть немало свидетельств и без ежовских признаний. Хрущев не стал их рассекречивать; не преданы они огласке и сейчас.

 

Косарев

В записке Ульриха Косарев назван среди тех, кто подтвер­дил в суде признания своей вины. Еще мы знаем, что обвине­ния против Косарева выдвинуты Постышевым.

Увы, в реабилитационных материалах опубликовано со­всем мало сведений о Косареве2. Там подтверждается, что Ко­сарев действительно признал свою вину; там же приведены короткие фрагменты его показаний, хотя в реабилитацион­ной записке 1954 года говорится, что эти признания получе­ны в результате санкционированных Берией пыток3. Докумен­ты из архивно-следственного дела Косарева — протоколы до­просов, заседания суда и т.д. — никогда не были доступны ис­следователям.

Еще из реабилитационных материалов следует, что Ко­сарев враждебна относился к Берии, когда тот возглавлял ЦК КП(б) Грузии. Там также сообщается, что показания по­лучены от Косарева с применением пыток, а обвинения но­сили ложный характер. Реабилитационная записка объясняет

 

Лубянка. Сталин и НКВД—НКГБ—ГУКР «Смерш». С.590. Реабилитация: Как это было. Том 1. С.79—80, 166—168, 219. Там же. С.16.7.

это тем, что Косарев просто поддался на обман, т.к. рассчиты­вал, что признание вины может спасти ему жизнь. Известны случаи, когда с помощью пыток в ходе допросов из подслед­ственных выбивали признания, но в суде они отказывались от своих показаний. Трудно понять, как Косарев думал спа­сти свою жизнь, признаваясь в суде в совершении преступле­ний, которые караются смертной казнью!

В реабилитационных материалах на Косарева просматри­вается тенденция обвинить во всех грехах Берию, как это хо­рошо видно, например, из письма вдовы Косарева, написан­ного в декабре 1953 года1. И Хрущев довольно скоро после 23 июня 1953 года2 стал говорить, что чуть ли не каждый, кто был арестован и осужден в те годы, когда Берия стоял во гла­ве НКВД, пал жертвой сфабрикованных обвинений.

Косарев был арестован 29 ноября 1937 года, т.е. через ко­роткое время после фактического отстранения Ежова от руко­водства наркоматом внутренних дел. С последним он поддер­живал какие-то отношения, поскольку был тогда редактором комсомольской газеты, где работала супруга Ежова. Янсен и Петров допускают, что между Косаревым и Ежовым, возмож­но, существовала какая-то связь, но сами считают это мало-вероятным3.

Между тем в недавно изданном (февраль 2006) протоко­ле допроса А.Н.Бабулина, племянника Ежова, который участ­вовал с ним в одном заговоре и дал показания о «моральном разложении» Ежова и его жены Евгении, говорится, что Коса­рев был одним из «наиболее частых гостей в доме Ежова» на­ряду с Пятаковым, Урицким, М.Кольцовым, Гликиной, Ягодой, Фриновским, Мироновым, Аграновым и другими работниками НКВД, впоследствии осужденными и расстрелянными вместе с Ежовым4. Довольно странный круг общения для «ни в чем не повинного» комсомольского вождя! В своих собственных по­казаниях Ежов называет Кольцова и Гликину — а именно эти двое фигурируют у Бабулина в списке «наиболее частых гос­тей» — английскими шпионами, которые именно в этом каче­стве были связаны с его покойной женой Евгенией.

 

Там же. С.79—80.

День, когда Л.П.Берия был снят со всех постов и арестован. Jansen, Petrov. P. 185.

Лубянка. Сталин и НКВД—НКГБ—ГУКР «Смерш». С.75.

Как отмечал Вадим Роговин, Косарев был уволен с поста генерального секретаря ЦК ВЛКСМ1 и арестован в ходе не­обоснованных репрессий комсомольских работников2. В по­пулярной печати последних лет появилась серия статей, при­чем часть из них вышла за подписью членов семьи Косарева, в которых предпринята попытка затвердить представление о том, что выдвинутые против него обвинения были несправед­ливы, а инструктор ЦК комсомола О.П.Мишакова, написав­шая письмо, якобы положившее начало делу Косарева, осу­дила его незаслуженно.

В некоторых из статей утверждается, что Косарев стойко держался на допросах и ни в чем не признавался. Однако за­писка Ульриха, наоборот, подтверждает полное признание Ко­саревым своей вины; о том же говорится и в реабилитацион­ных материалах хрущевского времени, с той только разницей, что там указывается, будто признания были получены от него «обманом». Вот почему маловероятно, что статьи о Косареве в популярной печати надежны в остальных изложенных там «фактах». Без свидетельств, почерпнутых непосредственно из материалов следствия и суда, сказать что-то большее нельзя.

Что бы там ни было, А.И.Мгеладзе указывает в своих вос­поминаниях на это как на истинную причину ареста Косарева. Между тем в реабилитационной записке 1954 года Мишакова даже не упоминается. Все там объясняется личной неприяз­нью Берии за те нелицеприятные оценки личности последне­го, которые Косарев допускал в частных разговорах.

После ареста Берии в июне 1953 Хрущев при подстре­кательстве остальной части руководства ЦК КПСС, положил начало демонизации Берии всеми возможными средствами. Отказ от упоминания реальной причины ареста Косарева — еще одно свидетельство подготовки реабилитационных спра­вок в чисто политических целях, без сколько-нибудь серьез­ного исследования доказательств, имеющихся против репрес­сированных.

1  ВЛКСМ — Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодежи.

2  В.З.Роговин. Партия расстреляных. — М.: Аргументы и факты, 1997, глава «Комсомол». См.: http://trst.narod.ru/rogovin/t5/xxvi.htm.


У нас нет достаточного количества надежных (т.е. основан­ных не на сплетнях и слухах) сведений, чтобы сказать нечто большее. Известно лишь то, что Косарев поддерживал очень подозрительные связи с Ежовым, его супругой и его сторон­никами, и все они оказались соучастниками заговора правых внутри НКВД во главе с Ежовым.

Еще в реабилитационных материалах говорится, что Ко­сарев подвергся жестоким истязаниям1. Поскольку, по сло­вам Фриновского, для сокрытия следов собственного загово­ра Ежов прибегал к физическому насилию как в отношении невиновных, так и против виновных, в том числе против не­которых из своих личных друзей, нельзя исключать, что такие же методы применялись и к Косареву2.

Конечно, нет доказательств, что ложные обвинения про­тив Косарева выдвинуты Сталиным. Даже в сплетнях, пере­данных в газетных публикациях, вся вина Косарева сводит­ся к его излишней доверчивости. Зато доподлинно известно, что Хрущев и его «реабилитационная комиссия» утаили ог­ромное число сведений и о Косареве, и о многих других «не­винно пострадавших».

В случае Косарева оказались скрытыми все его связи с Ежовым, которые, как представляется, и стали причиной ги­бели. Самое осторожное умозаключение, какое только мож­но сделать, состоит в том, что Хрущев объявил Косарева не­виновным, откровенно пренебрегая правдой, без какого-либо серьезного исследования вины или невиновности.

Акакий Мгеладзе, бывший первый секретарь ЦК партии Грузии, а в 1930-е годы один из ведущих комсомольских ра­ботников, любил и уважал Косарева, когда тот стоял во главе ЦК ВЛКСМ. В недавно изданных, но написанных еще в 1960-е годы воспоминаниях Мгеладзе пишет, как в 1947 году он об­суждал со Сталиным вопрос о Косареве. Внимательно выслу­шав, Сталин очень спокойно разъяснил: виновность Косаре­ва была тщательно изучена и подтверждена А.А.Ждановым и АААндреевым3.

1 Реабилитация: Как это было. Том 1. С.79—80, 166—168, 219.

2 О Ежове см. выше.

3 А.И.Мгеладзе. Сталин. Каким я его знал. Страницы недавнего прошлого. — б /м., 2001, с.172.


Сказанное совпадает с тем, что мы знаем из других ис­точников: тем или иным членам Политбюро обычно поруча­лась проверка обоснованности арестов, произведенных «ор— ганами», и обвинений, выдвинутых против крупных партий­ных руководителей1.

Поначалу Мгеладзе не хотел верить в виновность Коса­рева и, наверное, предпочел бы думать, что либо Косарев со­всем невиновен и оклеветан Берией из-за личной неприязни, либо стал жертвой какой-то своей оплошности. Мгеладзе не постеснялся, хотя и в очень мягкой форме, донести свое мне­ние до Сталина, который в ответ очень терпеливо пересказал ему результаты проверки дела Косарева, которую проводили Жданов и Андреев. Тогда-то и сам Мгеладзе припомнил, что отчет этой группы, а также доклад Шкирятова по делу Ко­сарева в те далекие годы показались ему тоже весьма убеди­тельными. По словам Мгеладзе, Сталин тогда же заявил, что каждый допускал ошибки и что особенно много их было со­вершено в 1937 году. Но, как отметил Сталин, к делу Косаре­ва это не относится.

Важность этого свидетельства состоит в том, что доказа­тельства, добытые против Косарева, оказались очень убеди­тельными даже для тех, кто, как Мгеладзе, относился к Коса­реву с восхищением. Плюс к тому Мгеладзе подтверждает, что Сталин и другие члены Политбюро очень тщательно рассмат­ривали обвинения против Косарева.

 

«Расстрельные списки»

Хрущев: «Сложилась порочная практика, когда в НКВД составлялись списки лиц, дела которых подлежали рассмот­рению на Военной коллегии, и им заранее определялась мера наказания. Эти списки направлялись Ежовым лично Сталину для санкционирования предлагаемых мер наказания. В 1937— 1938 годах Сталину было направлено 383 таких списка на мно­гие тысячи партийных, советских, комсомольских, военных и хозяйственных работников, и была получена его санкция»2.

1    См.: Советское руководство. Переписка. 1928—1941 гг. I Сост. А.В.Квашонкин и др. — М.: РОССПЭН, 1999, где издано несколько писем Андреева и Жданова.

2    О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.143.


Подлинники таких списков действительно существуют; они были подготовлены к печати и изданы сначала на ком­пакт-диске, а затем размещены в Интернете как «Сталинские расстрельные списки»1. Увы, само название неточно и тенден­циозно, поскольку списки, вообще говоря, не были «расстрель— ными».

Вслед за Хрущевым редакторы-антисталинисты пишут о списках как о подготовленных заранее «приговорах». Однако их собственное исследование-комментарий показывает несо­стоятельность таких утверждений. В действительности в спи­сках приводился самый суровый вердикт, который мог быть вынесен судом в случае признания обвиняемого виновным, т.е. там указывалась максимально возможная мера пресече­ния, которую допускалось применять в судебном приговоре, но не окончательный приговор как таковой.

Есть примеры, когда в отношении лиц, фигурирующих в списках, наказание вообще не назначалось или вынесенный приговор оказывался менее суровым, чем мера пресечения, указанная в списке, что в конце концов и спасало таких лю­дей от расстрела. К примеру, упомянутый в докладе Хрущева и доживший до XX съезда А.В.Снегов попал в такие списки дважды — в список от 7 декабря 1937 года по Ленинградской области2 и в список от 6 сентября 1940 года3.

В обоих случаях Снегов отнесен к «1 категории», т.е. к ли­цам, к которым допускалось вынесение приговора к высшей мере наказания — расстрелу. Ко второму списку прилагается краткая сводка обвинительных доказательств, и чувствуется, что их могло быть гораздо больше. Но Снегову не был выне­сен смертный приговор, и вместо него он был осужден на дли­тельное заключение в трудовом лагере.

1  Жертвы политического террора в СССР. На 2-х дисках. Диск 2. Сталин­ские расстрельные списки. — М.: Звенья, 2004. См. также: http://www.memo.ru/ historv/vkvs/

2  См.: http://stalin.memo.ru/spiski/pg05245.htm


Таким образом, Хрущев знал, что Сталин не выносил «приговоры», а лишь рассматривал списки на предмет воз­можных возражений. Хрущеву это было доподлинно извест­но, поскольку сохранилась направленная на его имя запис­ка министра внутренних дел СССР С.Н.Круглова от 3 фев­раля 1954 года. О «заранее подготовленных приговорах» там нет ни слова, зато там прямо говорится о следующем: «В ар­хивах МВД СССР обнаружено 383 списка «лиц, подлежащих суду Военной коллегии Верховного Суда СССР». Эти спи­ски были составлены в 1937 и 1938 годах НКВД СССР и то­гда же представлены в ЦК ВКП(б) на рассмотрение (выделе­но мной. — Г.Ф.)1.

Нет ничего странного, что обвинитель приходил на засе­дание суда, имея на руках не только доказательства вины под­судимых, но и рекомендации по мерам пресечения, чем судьи могли бы пользоваться в случае признания виновности. Как представляется, на рассмотрение направлялись списки толь­ко членов партии, но не беспартийных.

Хрущев скрыл тот факт, что не Сталин, а сам он был на­прямую причастен к составлению списков с указанием ре­комендованной категории наказания. Хрущев ссылается на НКВД, указывая, что списки составлялись именно там. Но он старательно обходит молчанием тот факт, что НКВД действо­вал рука об руку с местным руководством ВКП(б) и что зна­чительное число лиц в этих списках, — возможно, даже боль­шее, чем в какой-либо иной местности в СССР, — проживало именно там, где хозяйничал Хрущев.

До января 1938 Хрущев был первым секретарем Москов­ского областного и городского комитетов партии, затем — пер­вым секретарем ЦК КП(б) Украины. Его письмо Сталину2 с запросом на расстрел 6500 человек помечено 10 июля 1937 года; но та же дата стоит на «расстрельном списке» по Моск­ве и Московской области3.

В письме к Сталину Хрущев подтверждает свое участие в «тройке», которая была наделена полномочиями для отбора лиц, подлежащих репрессиям. В ту же «тройку» входил С.Ф.Ре— денс, начальник управления НКВД по Московской области, и заместитель прокурора Московской области К.И.Маслов. (Хру­щев допускает, что «в необходимых случаях» его мог заменять второй секретарь А.А.Волков).

1  См.:   www.memo.ru/historv/vkvs/images/intro1.htm.

2  См. главу 5.

3       http://www.memo.ru/historv/vkvs/spiski/pg02049.htm.

4  Волков 11 августа 1937 г. был избран первым секретарем ЦК КП(б) Бело­руссии, а с октября 1938 по февраль 1940 г. занимал должность первого секретаря


Волков пробыл в должности второго секретаря МК ВКП(б) лишь до начала августа 1937 года, когда он вышел из подчи­нения Хрущева, что, возможно, и спасло его жизнь4. Маслов оставался прокурором Московской области до ноября 1937 года; в 1938 году он был арестован и в марте 1939 расстрелян по обвинению в контрреволюционной подрывной деятельно-сти1. Та же участь постигла К.И.Мамонова2, который понача­лу занял место Маслова, а потом был расстрелян с ним в один день. Реденс тоже не избежал наказания: в ноябре 1938 года его арестовали как участника «польской диверсионно-шпионской группы», судили и по приговору суда расстреляли 21 января 1940 года. На страницах своей книги Янсен и Петров упоми­нают Реденса как одного из «людей Ежова»3. В годы «оттепе­ли» Реденс, по настоянию Хрущева, был реабилитирован, но с такими грубыми нарушениями законодательства, что в 1988 году реабилитация Реденса была отменена4.

Иначе говоря, за исключением Волкова все ближайшие со­ратники Хрущева, принимавшие участие в репрессиях в Мо­скве и Московской области, понесли за свои действия суро­вое наказание. Но каким образом удалось избежать кары са­мому Хрущеву? Разгадка всего этого остается под покровом непроницаемой тайны...

 

Постановление январского (1938) Пленума ЦК ВКП(б)

Хрущев: «Известное оздоровление в партийные организа­ции внесли решения январского Пленума ЦК ВКП(б) 1938 года. Но широкие репрессии продолжались и в 1938 году»5.

Чувашского обкома ВКП(б). Судя по всему,умер своей смертью в 1941 или 1942 году. Подробный рассказ о Волкове опубликован в газете «Советская Белоруссия» 21 апреля 2001 г., см. также: http://sb.bv/article.php?articleID=4039.

1  См.: http://www.mosoblproc.rU/historv/prokurors/7/ и http://www.memo.ru/ memorv/donskoe/d39.htm.

2  См.: http://www.mosoblproc.rU/historv/prokurors/8/ и http://mos.memo.ru/shot-63.htm.

3  Jansen, Petrov, p.56,165.

4  Реабилитация: Как это было. Т.З. Середина 80—х годов — 1991. — М.: МФД, 2004, с.660.

5  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.144.


Здесь Хрущев только намекает (и более четко формулиру­ет свою мысль позже), что маховик репрессий раскручивался именно Сталиным. Но, как мы уже видели, документальные свидетельства, наоборот, упорно говорят, что репрессии раз­дувались Ежовым и сонмом первых секретарей, куда Хрущев входил как один из ведущих «репрессантов». Сталин и та часть центрального руководства ВКП(б), которая не участвовала в заговоре, пыталась сократить масштабы и поставить под кон­троль проведение репрессий. В конечном итоге им удалось до­биться сурового наказания для тех, против кого были полу­чены доказательства участия в фабрикации дел, в уничтоже­нии неповинных людей.

Гетти и Наумов проделали исчерпывающий анализ ма­териалов январского (1938) Пленума ЦК ВКП(б)1. Из их об­стоятельного рассмотрения следует, что Сталин и централь­ное партийное руководство были крайне озабочены проблемой бесконтрольности репрессий. Именно по этой причине и как раз на этом Пленуме Постышев был снят со своей должности. Подробное рассмотрение данного вопроса в книге Р.Тэрстона2 подтверждает тот факт, что Сталин пытался обуздать первых секретарей, НКВД и сами репрессии как таковые.

На январском (1938) Пленуме ЦК выступил Маленков и, очевидно, вторя Сталину, доложил о массовом и самовольном исключении из партии коммунистов Куйбышевской области. Для наших целей самым существенным следует считать лишь то, что главная вина за эти деяния, как уже говорилось, воз­ложена была на Постышева. Постановление ЦК ВКП(б) от 9 января 1938 года обвиняло его в «ошибках»; он получил вы­говор и был освобожден от обязанностей первого секретаря Куйбышевского обкома.

И.А.Бенедиктов, занимавший в 1938—1958 годы ключе­вые посты в руководстве сельским хозяйством СССР (нар­ком земледелия, затем министр сельского хозяйства) и часто участвовавший в заседаниях ЦК и Политбюро, отмечает, что на январском Пленуме Сталин начал исправлять беззакония, допущенные в ходе репрессий.

1  J. Arch Gettv and Oleg V.Naumov. The Road to Terror: Stalin and Self-Destruction of the Bolsheviks, 1932—1939. (Yale Universitv Press, 1999), p.498—512.

2  R.Thurston. Life and Terror in Stalin's Russia, 1934—1941. (Yale Universitv Press; 1998), p. 109, 112; см. его же, часть 4.


В январе 1938 года во главе наркомата внутренних дел Ук­раинской ССР стал А.И.Успенский, но уже к концу года в Мо­скве стало известно о чинимых им беззакониях. Предупреж­денный Ежовым 14 ноября 1938 года Успенский скрылся от грозящего ему ареста, и, симулировав самоубийство, перешел на нелегальное положение. Он был объявлен во всесоюзный розыск и арестован только 14 апреля 1939 года. По некоторым сведениям, Ежов подслушал телефонный разговор Сталина с Хрущевым, после чего предупредил Успенского.

Вне зависимости от того, в чем состояла вина лично Ус­пенского, ответственность за фабрикацию обвинений невин­ных людей он должен разделить с Хрущевым, поскольку оба они были членами одной и той же «тройки»1. В материалах до­просов многих арестованных говорится, что, выполняя указа­ния Ежова, Успенский фальсифицировал дела в крупных мас-штабах2.

 

«Банда Берии»

Хрущев: «Когда Сталин говорил, что такого-то надо аре­стовать, то следовало принимать на веру, что это "враг наро­да". А банда Берия, хозяйничавшая в органах госбезопасности, из кожи лезла вон, чтобы доказать виновность арестованных лиц, правильность сфабрикованных ими материалов»3.

Это ложь. Р.Тэрстон подробно пишет о том, как Хрущев исказил то, что в действительности случилось, когда Берия стал во главе НКВД4. Его приход, по словам историка, тотчас повлек за собой период «поразительного либерализма»: пыт­ки прекратились, заключенным были возвращены их закон­ные права. Сообщники Ежова лишились своих должностей, многие из них пошли под суд и были признаны виновными в незаконных репрессиях.

1  Н.С.Хрущев. Время. Люди. Власть. Кн. 1. Часть1. — М.: Московские ново­сти, 1999, с.172—173.

2  Jansen & Petrov. P.84, 148.

3  О культе личности... // Известия ЦККПСС. 1989, № 3, с.144.

4  Robert Thurston. Life and Terror... P.118—119.

5  Реабилитация: Как это было. Том 1. С.317. См. также: http://www.idr.ru/2/7.

shtml.


В соответствии с докладом комиссии Поспелова, аресты резко пошли на убыль: за 1939—1940 годы их число сократи­лось более чем на 90% по сравнению с 1937—1938 годами. Чис­ло казней в 1939—1940 годах упало ниже 1% от уровня 1937— 1938 годов.5 Берия принял на себя руководство наркоматом внутренних дел в ноябре 1938 года, и, таким образом, указан—


ный выше временной отрезок приходится как раз на тот пе­риод, когда все бразды управления «органами» были сосредо­точены в его руках. Хрущев пользовался докладом комиссии Поспелова для «закрытого доклада», поэтому не мог не знать этих фактов, но решил не упоминать их, чтобы таким образом не дать аудитории ни малейшего повода усомниться в пред­ложенной им трактовке исторических событий.

Именно в бытность Берии во главе НКВД прошли судеб­ные процессы в отношении тех, кто обвинялся в незаконных репрессиях, массовых казнях, пытках и фальсификациях уго­ловных дел. Хрущеву это было известно, но тоже скрыто им.

 

«Шифротелеграмма о пытках»

Хрущев: «Когда волна массовых репрессий в 1939 году на­чала ослабевать, когда руководители местных партийных ор­ганизаций начали ставить в вину работникам НКВД примене­ние физического воздействия к арестованным, Сталин напра­вил 10 января 1939 года шифрованную телеграмму секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, наркомам внутренних дел, начальникам Управлений НКВД. В этой телеграмме гово­рилось: "ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП(б)... Известно, что все буржуазные раз­ведки применяют физическое воздействие в отношении пред­ставителей социалистического пролетариата и притом приме­няют его в самых безобразных формах. Спрашивается, поче­му социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов ра­бочего класса и колхозников. ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразору— жающихся врагов народа, как совершенно правильный и це­лесообразный метод".

О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.145.

82


Таким образом, самые грубые нарушения социалисти­ческой законности, пытки и истязания, приводившие, как это было показано выше, к оговорам и самооговорам не­винных людей, были санкционированы Сталиным от имени ЦК ВКП(б)»1.


Хрущев нарочно ввел слушателей в заблуждение как ми­нимум в трех или даже в четырех случаях:

-  Крайне важные части были выброшены из текста те­леграммы, поскольку они расходились с целями «закрытого доклада».

-  Хрущев скрыл, что имеющийся у него текст телеграммы никогда и никуда не отсылался. В сущности, сам документ вы­глядит так, будто он изготовлен не в 1939-м (как это указано в самой телеграмме), а в 1956 году.

-  Хрущев ничего не сказал о других сомнительных осо­бенностях текста т.н. «телеграммы», известных нам из стено­граммы июньского Пленума ЦК КПСС 1957 года, где разби­ралось дело «антипартийной группы» Маленкова, Молотова и Кагановича.

-  Не исключено, что сама т.н. «шифротелеграмма» была сфальсифицирована с личным участием Хрущева.

И содержание, и форма этой «шифротелеграммы», пол­ный текст которой опубликован лишь в 1990-х годах, весьма проблематичны. Потребуется объемистая статья-исследова­ние, чтобы распутать все связанные с этим вопросы. Но не­которые из них будут прояснены чуть ниже.

Суть «телеграммы» подозрительна с первых же ее строк, ибо первые секретари предстают там чуть не в виде ангелов. Хрущев, по-видимому, просто не мог упустить случая, чтобы не сказать в своей речи: руководители парторганизаций выра­жали недовольство пытками, и сие, дескать, надобно поставить в упрек Сталину и его прихвостню Берии! Оба они — «плохие парни», в то время как первые секретари делали все от них за­висящее, чтобы воспротивиться их кровавым замыслам!

1 Комсомольская правда. 2002, 3 декабря. Ответы на вопросы читателей газе­ты перепечатаны в: http://www.nomad.su/?a=15-200212030006.

2 J. Arch Gettv. Excesses are not permitted.: Mass Terror and Stalinist Governance in the Late 1930s. // The Russian Review. Vol.61 (Januarv 2002), p.127.


Но мы уже упоминали хорошо документированное ис­следование Ю.Н.Жукова «Иной Сталин», где сказано, что на самом деле именно первые секретари настаивали на развя­зывании массовых репрессий. Этому противились Сталин и центральное партруководство в Политбюро (т.н. «узкое руко­водство», как называл их Жуков). Жуков утверждает, что ви­дел документ, где Хрущев ходатайствует об увеличении спи­ска лиц по «1-й категории» до 20 000 без указания каких-либо фамилий1. Гетти ссылается на хрущевский запрос о 41 000 че­ловек обеих категорий2.

Вот что еще важно отметить: Хрущев выпустил из «шиф-ротелеграммы» большой фрагмент, где, во-первых, оценивают­ся и разграничиваются условия применения «методов физи­ческого воздействия», а во-вторых, названы имена известных высокопоставленных сообщников Ежова по НКВД, которые, как там подчеркивается, «понесли заслуженную кару» за свои преступления.

Среди последних назван Заковский, — тот самый, о ком Хрущев, цитируя Розенблюма, отзывался как об одном из наи­главнейших фальсификаторов (см. выше). Если бы Хрущев ре­шился зачитать эту часть телеграммы, она могла бы вызвать недоверие к основополагающему тезису его доклада — о разду­вании Сталиным массовых репрессий вместо попыток их обуз­дания. В недавно изданных материалах по «делу Ежова» гово­рится, что Заковского он считал одним из самых преданных сообщников, а когда того все же арестовали, Ежов потребовал проверить, расстрелян ли Заковский, поскольку он может «рас­колоться» и рассказать Берии о следственных фальсификаци­ях и казнях, в которых принимали участие люди Ежова.

«Шифротелеграмма» о пытках — яркий пример хрущев­ской изворотливости, для понимания которого необходимо пространное аналитическое исследование. Вот лишь самые важные из тех особенностей документа, рассмотрение кото­рых не расходится с поставленной нами целью:

1 Лубянка. Сталин и НКВД—НКГВ—ГУКР «Смерш». Док. № 8, с. 14—15 и прим. на с. 15.


1.  Документ датирован 10 января 1939 года и в лучшем случае представляет собой копию черновика телеграммы. Она напечатана на машинке на обычном листке бумаги. На ней нет никакой визы — ни сталинской, ни чьей бы то ни было. В по­следней по времени («полуофициальной») публикации уже не говорится, что документ-де «подписан» Сталиным, зато теперь утверждается, что там есть вставка, вписанная Сталиным «от руки»1. Но это блеф чистой воды; редакторы не приводят ни­каких свидетельств, доказывающих, что дело обстоит именно так, как они пишут. И ясно лишь одно: им очень хочется убе­дить читателей, что это подлинный документ 1939 года.

2.  Если перед нами не подделка, то считать «телеграмму» черновиком подлинного, но неотправленного послания тоже нет достаточных оснований. Вообще, очень похоже, что «те­леграмма» была напечатана в 1956 году, поскольку именно то­гда о ней стало известно. Более того, шрифты машинописной вставки 1956 года и основной части документа выглядят не­отличимо друг от друга.

Совершенно неясно, на каком основании делопроизводи­тель 1956 года оставил пометки на секретном архивном доку­менте 1939 года. Почему в 1956 году такие пометки делаются на подлиннике «шифротелеграммы», а не на отдельной кар­точке, тогда как снятие еще одной копии в 1939 году1 вообще никак не отражено в документе?

Разумеется, все эти и многие другие обстоятельства, свя­занные с «шифротелеграммой», надлежит проверить объектив­но и с научной точки зрения. Но российские власти и не дума­ют проводить такого рода исследований как в связи с интере­сующей нас «телеграммой», так и в отношении любых других документов сомнительной подлинности, которые вдруг обна­ружились вскоре после развала СССР. Если мы имеем дело с копией, что кажется правдоподобным, то где подлинник до­кумента, с которого она снята?

3. На июльском (1957) Пленуме ЦК КПСС, где в ответ на попытку «свалить» Хрущева им были выдвинуты обвинения против т.н. «антипартийной группы» Молотова, Маленкова, Кагановича и Шепилова, — Молотов и Каганович заявили, что решение об использовании «физического воздействия» в от­ношении определенных категорий арестованных действитель­но существовало и что все члены Политбюро подписали его. Хрущев тогда возразил, что было два таких решения, и он под­разумевает не «шифротелеграмму», а совсем другой документ. Однако к теме «другого документа» Хрущев нигде и ни при каких обстоятельствах больше не возвращался. Что за доку­мент он имел в виду? Мы никогда не узнаем...

1 Речь идет об обнаруженном Дж.Гетти варианте «шифротелеграммы», о ко­тором сказано ниже.


По словам остальных членов Политбюро, участвовавших в обсуждении, оригинал документа был уничтожен, и единст­венная его копия чудом сохранилась в Дагестанском обкоме партии. Но в нашем распоряжении есть совсем другая копия. Напечатанная не на специальном бланке, а на самом обычном листке бумаги, она выглядит в лучшем случае как черновик, пе­репечатанный незадолго до 1956 года, либо просто как зауряд­ная подделка. Никакой иной копии обнаружить не удалось, а «шифротелеграмма» из «Дагестанского обкома» нигде, никому и никогда так и не была представлена для ознакомления.

Разумеется, Хрущев не стал бы уничтожать столь ценное свидетельство против Сталина, — если только там не содержа­лись сведения, способные опорочить самого Хрущева. Или, — и это обстоятельство перевешивает все другие, — если такая телеграмма никогда не существовала! В таком случае упоми­нание копии «из Дагестанского обкома» надлежит расцени­вать как лживую уловку, с помощью которой остальные чле­ны ЦК пытались взять «антипартийную группу» на пушку.

Дж.А.Гетти удалось обнаружить в архиве ту же самую «шифротелеграмму», но с другой датой — 27 июля 1939 года1. В случае подлинности (а текст ее опубликован не был), и если в июле 1957 года Молотов говорил правду, что телеграмма была подписана всеми членами Политбюро, тогда там должна сто­ять подпись Хрущева: ведь после январского (1938) Плену­ма он стал кандидатом в члены (заняв освободившееся по­сле Постышева место), а с 22 марта 1939 года — членом По­литбюро ЦК ВКП(б). Из чего следует: Хрущев должен нести равную ответственность наряду с Молотовым, Маленковым и Кагановичем.

А если телеграмма отсылалась 10 января 1939 года, как о том Хрущев говорил в «закрытом докладе», тогда его утвер­ждающая подпись там была не нужна. При этом он, конечно, (а) читал телеграмму и (б) несет всю полноту ответственно­сти за исполнение содержащихся там указаний, т.е. использо­вание методов «физического воздействия» против арестован­ных, ибо, занимая пост первого секретаря ЦК КП(б)У, Хрущев инициировал репрессии против многих тысяч людей.

J. Arch Getty. Excesses are not permitted. P. 114 n.4.


Поэтому не исключено, что Хрущев пытался отыскать под­линник телеграммы от 27 июля 1939 года и затем вычистил из архивов все, что ему удалось найти. Перед этим с документа была снята копия (и вычеркнуто имя Ежова, присутствовав­шее в более поздней версии документа), но проставлена дата, относящаяся к тому времени, когда Хрущев еще не входил в состав Политбюро.

Множество различных авторов, в том числе профессио­нальные историки, уверяют, что при Хрущеве уничтожению подверглась очень большая часть документов. В интервью Юрия Жукова1, книге Никиты Петрова2, исследовании Мар­ка Юнге и Рольфа Биннера3 говорится, что Хрущев истребил больше документов, чем кто бы то ни было. Ту же мысль в 1989 году высказывал экс-министр сельского хозяйства СССР Бенедиктов.

Так или иначе, нам доподлинно известно, что Хрущев по меньшей мере с умыслом выборочно процитировал документ, дабы ввести своих слушателей в заблуждение.

 

По инструкциям Берии Родос истязал Косиора и Чубаря

Хрущев: «Недавно, всего за несколько дней до настоящего съезда, мы вызвали на заседание Президиума ЦК и допроси­ли следователя Родоса, который в свое время вел следствие и допрашивал Косиора, Чубаря и Косарева. Это никчемный че­ловек, с куриным кругозором, в моральном отношении бук­вально выродок. И вот такой человек определял судьбу извест­ных деятелей партии, определял и политику в этих вопросах, потому что, доказывая их "преступность", он тем самым давал материал для крупных политических выводов.

Спрашивается, разве мог такой человек сам, своим разу­мом повести следствие так, чтобы доказать виновность таких людей, как Косиор и другие. Нет, он не мог много сделать без соответствующих указаний. На заседании Президиума ЦК он нам так заявил: "Мне сказали, что Косиор и Чубарь являют­ся врагами народа, поэтому я, как следователь, должен был вытащить из них признание, что они враги". (Шум возмуще­ния в зале).

1  Жупел Сталина. Беседа журналиста Александра Сабова с историком Юри­ем Жуковым. Часть 3. // Комсомольская правда. 2002, 12 ноября.

2  Н.Петров. Первый председатель КГБ Иван Серов. — М.: Материк, 2005, с. 157—162.

3  М.Юнге, Р.Биннер. Как террор стал «Большим». Секретный приказ №00447 и технология его исполнения. — М.: АИРО-ХХ, 2003, с. 16.


Этого он мог добиться только путем длительных истяза­ний, что он и делал, получая подробный инструктаж от Бе­рии. Следует сказать, что на заседании Президиума ЦК Родос цинично заявил: "Я считал, что выполняю поручение партии". Вот как выполнялось на практике указание Сталина о приме­нении к заключенным методов физического воздействия.

Эти и многие подобные факты свидетельствуют о том, что всякие нормы правильного партийного решения вопро­сов были ликвидированы, все было подчинено произволу од­ного лица»1.

Плутовство Хрущева здесь замаскировано намеками, буд­то показания, добытые Б.В.Родосом с помощью пыток, стали единственным основанием для приговора и казни Косиора и Чубаря. Как мы уже видели, против этих лиц имеется боль­шое число таких свидетельств, которые не имеют отношения к использованию против них «методов физического воздей­ствия». В частности, в признательных показаниях Ежова от 26 апреля 1939 года оба они были названы участниками загово­ра правых и немецкими шпионами.

Хрущев подразумевает, что Родос был «человеком Берии»2. Но, как отмечается в реабилитационных материалах, карье­ру следователя Родос начал в годы, когда НКВД возглавлял Ежов3.

Возможно, Родос лишь «выполнял поручения», как он сам заявлял об этом Президиуму ЦК. Если пытки были санкцио­нированы Центральным комитетом и Родос получил распо­ряжение применять их против обвиняемых (чего он, кажет­ся, не отрицал), то тогда, возможно, ему действительно при­ходилось подчиняться приказам такого характера. В этом слу­чае он не совершал приписываемых ему преступлений. Воз­можно, истинная его вина состояла в том, что он продолжал быть следователем как при Берии, так и при Ежове. Хрущев приложил все усилия, чтобы свалить на Берию вину чуть не за все на свете.

1  О культе личности... // Известия ЦККПСС: 1989, № 3, с. 145.

2  Петров указывает, что Родос был арестован 5 октября 1953 года, т.е. вме­сте с другими участниками «банды Берии». См.: Н.Петров. Первый председатель КГБ Иван Серов. С.393.

3  Реабилитация: Как это было. Том 1. С. 176.


Родос был предан суду по специальному постановлению Президиума ЦК КПСС от 1 февраля 1956 года и приговорен к смертной казни 21—26 февраля, т.е. в те самые дни, когда


1 Реабилитация: Как это было. Том 1. С.411, прим. 13. Не позже 1954 года Родос был арестован как участник «банды Берии», но материалы его дела до сих пор не рассекречены. На выставке «1953 год. Между прошлым и будущим» (2003) в Выставочном зале Федеральных архивов в Москве демонстрировались два доку­мента, капающиеся-Родоса. См. каталог выставки: http://www.rusarchives.ru/evants/ exhibitions/stalinsp.shtml


проходил XX съезд КПСС1. Зачем надо было так торопиться? Складывается впечатление, что расправа над Родосом нужна была, чтобы просто поскорее спрятать концы в воду. Как на­чальник следственной части НКВД Родос принимал активное участие в расследовании «деятельности» Ежова и вел дела тех, кто входил в ближайший круг супруги Ежова, — И.Э.Бабеля, В.Э.Мейерхольда и ряда других. Хрущеву, несомненно, повез­ло, что ему удалось найти таких, как Берия и Родос: на них можно было переложить всю ответственность за репрессии, в том числе и за некоторые свои «грешки». Крайне спешное избавление от Родоса дает основания думать, что между Хру­щевым и Ежовым сохранялась какая-то незримая связь, кото­рая своими корнями уходит в годы, когда Хрущев был одним из первых секретарей.


СТАЛИН И ВОЙНА

«Проигнорированные» предупреждения. Донесение Воронцова. Гер­манский перебежчик. Расстрелянный генералитет Красной Армии. «Прострация» Сталина в первые дни войны. Сталин — «нику­дышный» полководец. 1942 год: катастрофа под Харьковом. Воен­ные операции «по глобусу». Сталин «принижал» заслуги марша­ла Жукова

 

 

Сталин «не принял во внимание» предупреждения о начале войны

Хрущев: «Единовластие Сталина привело к особо тяжким последствиям в ходе Великой Отечественной войны...

В ходе войны и после нее Сталин выдвинул такой тезис, что трагедия, которую пережил наш народ в начальный пери­од войны, является якобы результатом "внезапности" нападе­ния немцев на Советский Союз...

Однако эти предостережения Сталиным не принимались во внимание. Больше того, от Сталина шли указания не дове­рять информации подобного рода с тем, чтобы-де не спрово­цировать начало военных действий...

Как видите, игнорировалось все: и предупреждения от­дельных военачальников, и показания перебежчиков, и даже явные действия врага. Какая же это прозорливость руково­дителя партии и страны в такой ответственный момент ис-тории?»1.

О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов.Хрущева Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза. // Известия ЦККПСС. 1989, № 3, с. 145—146 и 148.


Германия действительно совершила против Советского Союза акт агрессии, и это одно из тех утверждений Хруще—


ва, которое не вызывает сомнений. Что касается его других заявлений о войне, их опровергает великое множество сви­детельств.

Маршал авиации А.Е.Голованов — один из близких сорат­ников Сталина, размышлявших на тему внезапности нападе­ния Германии. Маршал полагал, что ответственность за слу­чившееся несправедливо возлагать только на одного челове­ка, и она должна быть поделена — как, впрочем, и победные лавры — между всеми теми, кто занимал в те годы ключевые посты в армии и государстве.

Документы, изданные после распада СССР, показывают: Сталин и советское руководство ожидали немецкого нападе­ния, но предупреждения, поступавшие из множества источни­ков, были невнятными и взаимоисключающими. Пытаясь объ­яснить причины просчетов советского руководства накануне войны, В.В.Кожинов выделяет две главные проблемы: обилие преднамеренной дезинформации и противоречивость самих разведданных, поступающих в советские «верхи».

Напомним: в канун нападения Германская армия разрабо­тала план дезинформационных мероприятий для введения в заблуждение руководства СССР. Опубликован предназначен­ный для этих целей подробный приказ Кейтеля, датирован­ный 15 февраля 1941 года1.

1 1941 год. Документы. В 2-х кн. Кн. 1. — М.: МФД, 1998, с. 661—664. Документ: «Указание штаба оперативного руководства ОКВ о мероприятиях по дезинформа­ции». См.: http://chss.montclair.edu/english/fUrr/research/germandisinfo.htm1.


Вадим Кожинов находит много общего между позицией советского руководства и еще более разительным просчетом президента США Ф.Д.Рузвельта: не удалось разгадать планы японцев в отношении Перл-Харбора. Но, как далее отмечает Кожинов, историкам не приходит в голову осуждать президен­та Ф.Д.Рузвельта за его неспособность предвидеть это напа­дение! Что касается сути хрущевских упреков, многие из них легко повернуть против самого докладчика: так, обвинять Ста­лина за то, что он не смог предугадать время и направление главного удара гитлеровцев, значит, оказаться в плену концеп­ции «культа личности», т.е. полностью уверовать в такие его


сверхчеловеческие способности, которыми он, по необъясни­мым причинам, не смог воспользоваться1.

Советский Союз не мог объявить мобилизацию, т.к. это было бы истолковано как объявление войны. В 1914 году такая мобилизация спровоцировала начало Первой мировой войны. В случае объявления мобилизации в 1941-м у Гитлера оказа­лись бы веские основания для объявления войны, а СССР ос­тавался бы уязвимым перед лицом германо-британского пак­та. На составленном в 1940 году плане операции «Ост» гене­рал-майор Маркс сделал такую пометку: «Русские не окажут нам услуги своим нападением на нас»2.

СССР не мог доверять и британским предупреждениям: англичане чуть ли не в открытую стремились натравить Гит­лера на Советский Союз. И, если бы им не удалось заключить мир с Германией против Советов, они сделали бы все от них зависящее, чтобы, по меньшей мере, ослабить обе эти стра­ны, как того жаждали многие представители британских пра­вящих кругов.

Далеко не симпатизировавший Сталину маршал К.Л.Ме­рецков в мемуарах, вышедших из печати в 1968 году, т.е. уже после отставки Хрущева, писал о ситуации, сложившейся в са­мый канун войны, как о чрезвычайно запутанной и непредска­зуемой. Сменивший Мерецкова на посту начальника Геншта­ба в январе 1941 года маршал Г.К.Жуков пережил позорную опалу после войны, затем стал на сторону Хрущева в разобла­чении им «культа личности», но в конце жизни маршал вы­сказывал твердое мнение, что под сталинским руководством СССР сделал все возможное, чтобы подготовиться к воору­женной схватке с гитлеризмом.

1  Хотя Хрущев прямо не касался этого вопроса, мы все равно хотели бы упо­мянуть, что сейчас опубликованы документальные свидетельства, согласно кото­рым командующий войсками Западного фронта, где Красная Армия оказалась не— боеготовой и понесла самые крупные потери, а Германская армия добилась самых впечатляющих успехов после 22 июня 1941 года, генерал Д.Г.Павлов фактически был виновен в подготовке поражения и заговора в пользу Германии.

2  1941 год. Кн. 1. С.154.


Заочный спор между маршалом Жуковым и другим вы­дающимся военачальником Второй мировой войны маршалом А.М.Василевским характеризует разброс мнений и оценок, ко­торый сохранялся у непосредственных участников событий относительно того, как именно советские Вооруженные силы должны были готовиться к возможному нападению. Василев­ский полагал, что избежать поражений советских войск в на­чальный период войны можно было только в случае приве­дения в боевую готовность главных сил Красной Армии при их законченном развертывании вдоль границ еще до нападе­ния Германии. В комментарии, составленном в 1965 году, т.е. уже после смещения Хрущева, Жуков подчеркнул, что взгля­ды Василевского по данному вопросу представляются ему глу­боко ошибочными.

И еще: несмотря на отсутствие упоминания об этом в «за­крытом докладе», здесь все равно следует напомнить о самом известном «предупреждении», полученном из источника в гер­манском посольстве в Японии от известнейшего советского разведчика Рихарда Зорге. Как недавно стало известно, сооб­щение Зорге о нападении Германии 22 июня 1941 года ока­залось фальшивкой, сработанной в годы хрущевской «отте-пели»1.

 

Донесение Воронцова

Хрущев: «Следует сказать, что такого рода информация о нависающей угрозе вторжения немецких войск на территорию Советского Союза шла и от наших армейских и дипломатиче­ских источников, но в силу сложившегося предвзятого отно­шения к такого рода информации в руководстве она каждый раз направлялась с опаской и обставлялась оговорками.

1  22 июня 1941 года. Могло ли все быть по-иному? // Красная Звезда. 2001, 16 июня. См.: http://www.redstar.ru/2001/06/16 06/4 01.html.


Так, например, в донесении из Берлина от 6 мая 1941 года военно-морской атташе в Берлине капитан 1-го ранга Ворон­цов доносил: "Советский подданный Бозер... сообщил помощ­нику нашего морского атташе, что, со слов одного германского офицера из Ставки Гитлера, немцы готовят к 14 мая вторже­ние в СССР через Финляндию, Прибалтику и Латвию. Одно­временно намечены мощные налеты авиации на Москву и Ле­нинград и высадка парашютных десантов в приграничных цен-трах..."»2


В данном случае мы знаем точно: Хрущев пошел на созна­тельный обман, ибо мы располагаем текстом записки адмира­ла Н.Г.Кузнецова, в которой он информирует Сталина о депе­ше Воронцова и вдобавок дает краткую оценку ее содержания. Но мнение Кузнецова оказалось выброшенным из «закрытого доклада», что коренным образом искажает суть самого доне­сения. Хрущев намеренно скрыл от аудитории тот факт, что командование ВМФ расценило полученные Воронцовым све­дения как дезинформацию, специально направленную на то, чтобы ввести в заблуждение советское руководство!

Идея жульнической ссылки на депешу Воронцова, очевид­но, принадлежала самому Хрущеву. Ее нет ни в докладе комис­сии Поспелова, ни в подготовленном Поспеловым—Аристо­вым 18 февраля 1956 года проекте хрущевской речи; отсутст­вует она и в т.н. «диктовках» самого Хрущева от 19 февраля 1956 года. Мы также не знаем, как и откуда сообщение попа­ло к Хрущеву.

Редакторы сборника «Доклад Н.С.Хрущева о культе лич­ности Сталина на XX съезде КПСС» не стали перепечатывать записку Кузнецова и не дали ссылку на нее. Невозможно пред­ставить, что они остались в неведении относительно оригина­ла письма, поскольку оно было опубликовано в известнейшем из журналов, посвященном военной истории1. Вдобавок редак­торы ошибочно отождествляют «Бозера» с советским развед­чиком в германском Генеральном штабе ВВС Х.Шульце-Бой— зеном, хотя даже у Хрущева о Бозере говорится именно как о «советском подданном».

Все выглядит так, как если бы редакторы возжелали при­крыть хрущевское вранье, для чего и воспользовались недо­молвками такого рода. Как представляется, подобная уловка свидетельствует о преднамеренном сокрытии истины этим внешне респектабельным изданием.

Военно-исторический журнал. 1992, № 2, с.39—40.

94


Хрущев лгал. Однако такие случаи, как письмо Воронцова, должны быть особенно интересны исследователям, поскольку предоставляют уникальную возможность изучить мотивы по­явления в «закрытом докладе» лживых утверждений.

Германский перебежчик

Чуть ниже Хрущев в своем докладе вновь затронул тему «предупреждений»: «Известен и такой факт. Накануне само­го вторжения гитлеровских армий на территорию Советско­го Союза нашу границу перебежал немец и сообщил, что не­мецкие войска получили приказ — 22 июня, в 3 часа ночи, начать наступление против Советского Союза. Об этом не­медленно было сообщено Сталину, но и этот сигнал остался без внимания»1.

Это утверждение Хрущева тоже расходится с истиной. Но в отличие от депеши Воронцова, которая вплоть до недавнего времени оставалась засекреченной, историю германского сол­дата-перебежчика помнили, надо думать, многие из присутст­вовавших на съезде.

Упомянутого солдата звали Альфред Лисков. И нельзя не сказать, что его предупреждение не осталось без внимания. Доклад о задержании 21 июня в 21.00 дезертировавшего из Германской армии Лискова был по телефону передан 22 июня в 3.10 ночи — менее чем за час до нападения. Таким обра­зом, следует признать неверными оба утверждения из доклада Хрущева: во-первых, его заявление, что само предупреждение было передано Сталину загодя и немедленно, а во-вторых, что «сигнал остался без внимания». Остается сказать, что о пред­стоящем нападении Лисков узнал под вечер 21 июня от сво­его ротного командира — лейтенанта Шульца.

О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.148.

95


Вскоре после бегства через границу Лисков был достав­лен в Москву. 27 июня 1941 года «Правда» напечатала статью с его рассказом, фотографией и листовкой с призывом к гер­манским солдатам переходить на советскую сторону. По не­которым сведениям, сам Лисков вскоре погиб. А погранчасть, куда первоначально попал германский перебежчик, восполь­зовалась полученной от него информацией и, подорвав мост, отошла на оборонительные рубежи, где всего через несколь­ко, часов была уничтожена германской армией.


В мемуарах, написанных в 1960-х годах, Хрущев не стал повторять утверждения про полученное от немецкого солда­та предупреждение и о том, как оно было будто бы проигно­рировано.

 

Расстрелянные полководцы

Хрущев: «Весьма тяжкие последствия, особенно для на­чального периода войны, имело также то обстоятельство, что на протяжении 1937—1941 годов в результате подозритель­ности Сталина по клеветническим обвинениям истреблены были многочисленные кадры армейских командиров и полит­работников. На протяжении этих лет репрессировано было не­сколько слоев командных кадров, начиная буквально от роты и батальона и до высших армейских центров, в том числе поч­ти полностью были уничтожены те командные кадры, кото­рые получили какой-то опыт ведения войны в Испании и на Дальнем Востоке»1.

Хрущев здесь не высказывается напрямую, а только наме­кает на то, что он вместе со своими сторонниками будет го­ворить все последующие годы:

-   Маршал М.Н.Тухачевский и восемь командиров, осуж­денных вместе с ним 11 июня 1937 года, оказались-де неви­новными и были осуждены по заведомо ложным обвинени­ям в подготовке заговора с целью свержения правительства и в шпионских связях с, Германией и Японией.

-   Казни или увольнения из Красной Армии оказались на­столько масштабными, что это нанесло непоправимый ущерб советской обороноспособности. Репрессированные полковод­цы были более образованны и обладали большим опытом, чем все те, кто пришел им на смену.

Что ж, попробуем рассмотреть эти утверждения в свете рассекреченных за последние годы документов.

1. Из тех немногих свидетельств, что стали известны по­сле распада СССР, явствует, что Тухачевский и осужденные с ним командиры были действительно виновны в том, что им инкриминировалось. Однако пока рассекречено ничтожно ма­лое число таких источников: власти, под чьим контролем на­ходится доступ в такие ведомственные учреждения, как архив ФСБ и президентский архив, — где, собственно, и хранятся ар­хивно-следственные материалы по «делу военных», а также от­крытых и закрытых процессов 1936—1938 годов, — не спешат предавать огласке хранящиеся там документы.

Даже несмотря на отрицание какой-либо вины коман­дующих со стороны официозной российской науки, сами первоисточники говорят об обратном. Например, в недавно опубликованном протоколе признательных показаний Ежо­ва подтверждается существование трех самостоятельных, но соперничающих между собой групп военных заговорщиков: во-первых, «крупных военных работников» во главе с АИ.Егоро-вым, во-вторых, троцкистской группы Я.Б.Гамарника, И.Э.Яки— ра и И.П.Уборевича и, наконец, «офицерско-бонапартистской группы» Тухачевского1.

Характерный штрих: Хрущев настоял на реабилитации Тухачевского и большинства других командиров в 1957 году. Но более или менее подробное изучение материалов по «делу военных» началось не ранее чем в 1962 году. Отчет соответ­ствующей комиссии, где в сущности опубликованы лишь до­полнительные доказательства виновности военачальников, ос­тавался засекреченным вплоть до 1994 года.

2. Начиная с хрущевских времен Тухачевскому и другим репрессированным военачальникам воздаются почести чуть не Героев Советского Союза. Эта тенденция, как ни удиви­тельно, продолжает сохраняться и после «демонтажа» СССР в 1991 году.

1 Лубянка. Сталин и НКВД—НКГБ—ГУКР «Смерш». 1939 — март 1946. — М.: МФД: Материк, 2006, с.61.


«Чудовищные», как то и дело приходится слышать, мас­штабы репрессий тоже легко объяснимы: Хрущев и последо­вавшие за ним историки-антикоммунисты во много раз завы­сили количество расстрелянных и уволенных в запас команди­ров Красной Армии в 1937—38 годы. Толковые исследования на эту тему появились еще в хрущевские «те 10 лет», а сего­дня число таких работ значительно умножилось. Так, благодаря последним из них выяснилось, что в результате выдвижения новых кадров взамен казненных, арестованных и уволенных в запас командиров Красной Армии значительно возрос как об­щий уровень военного образования комначсостава, так и ко­личество тех, кто обладал опытом участия в боевых действиях, в том числе прошедших горнило Первой мировой войны1.

Остается сказать, что Хрущев несет персональную ответ­ственность за уничтожение многих офицеров Киевского воен­ного округа (КВО). Подписанное им постановление Военного совета КВО цитирует генерал Д.А.Волкогонов. Более полный вариант документа приводится в приложении.

 

«Утеря» Сталиным способности к управлению в начале войны

Хрущев: «Было бы неправильным не сказать о том, что после первых тяжелых неудач и поражений на фронтах Ста­лин считал, что наступил конец. В одной из бесед в эти дни он заявил:

— То, что создал Ленин, все это мы безвозвратно расте­ряли.

После этого он долгое время фактически не руководил во­енными операциями и вообще не приступал к делам...»2.

Все сказанное абсолютно не соответствует истине, и Хру­щев не мог не знать об этом. Большинство из тех, кто в пер­вые недели войны (и много позднее) работал бок о бок со Сталиным, были живы и занимали высокие государственные должности. Но они никогда не говорили о чем-то подобном. Ну а сам Хрущев в начале войны неотлучно пребывал на Ук­раине и лично никак не мог удостовериться, что именно Ста­лин говорил или делал.

1  Пользуясь случаем, упомянем здесь лучшие из русскоязычных публика­ций последних лет на эту тему: Г.И.Герасимов. Действительное влияние репрессий 1937—1938 гг. на офицерский корпус РККА. // Российский исторический журнал. 1999, № 1. См. также: http://www.hrono.ru/statii/206l/rkka repr.html; И.В.Пыхалов. Ве­ликая оболганная война. — М.: Яуза, ЭКСМО, 2005. Глава 2 «Была ли обезглавлена Красная Армия». См. также: http://militera.lib.ru/research/pyhalov_i/02.html


Историкам сейчас хорошо известен журнал посетителей, принятых Сталиным в его рабочем кабинете в Кремле. Запи­си в нем убедительно доказывают: Сталин был чрезвычайно деятелен с самого первого часа войны и даже раньше. Конеч­но, такие источники доступны были и Хрущеву. Записи посе­тителей за 21—28 июня 1941 года, опубликованные в журнале «Исторический архив», с документальной точностью подтвер­ждают непрекращающуюся активность Сталина в эти дни1.

Маршал Жуков никогда не был особенно расположен к Сталину. Тем не менее в своих мемуарах он пишет о Сталине с большим уважением и опровергает многие из хрущевских измышлений, в том числе связанные с первыми днями и ме­сяцами Великой Отечественной войны.

Еще одно важное свидетельство принадлежит генерально­му секретарю Исполкома Коминтерна Георгию Димитрову, ко­торый записал в своем дневнике, что после вызова в Кремль, в 7:00 утра 22 июня 1941 года он застал там И.В.Сталина, А.Н.По— скребышева, маршала С.К.Тимошенко, адмирала Н.Г.Кузнецо­ва, начальника Главного политуправления РККА Л.З.Мехлиса и наркома внутренних дел Л.П.Берию. Далее в дневнике сле­дует такая запись: «Удивительное спокойствие, твердость, уве­ренность у Сталина и у всех других».

Пытаясь спасти от разоблачения хрущевское вранье о мнимой бездеятельности Сталина в первые дни войны, исто­рики-антикоммунисты ухватились за факт отсутствия запи­сей в журнале посетителей сталинского кабинета за 29 и 30 июня. На этом основании они стремятся уверить, что в вооб­ражаемую прострацию Сталин впал именно тогда.

Исторический архив. 1996. № 2, с.51—54; юс также можно найти в: http.//


www.hrono.ru/libris/stalin/16-13.html. Очень добротный источник этой информа­ции — 10-я глава вышеупомянутой книги Игоря Пыхалова «Великая оболган­ная война» («Впадал ли Сталин в прострацию»); см.: http://militera.lib.ru/research/ pyhalov_i/10.html.

2 Фраза о «чистой выдумке» (complete fabrication) есть только в английском издании книги Медведевых «Неизвестный Сталин», см.: R.Medvedev, Z-Medvedev. The Unknown Stalin (Woodstock, NY: The Overlook Press, 2003), p. 242. Автор, по-ви­димому, считает, что русскоязычному читателю не следует давать повода думать, что весь «закрытый доклад» Хрущева соткан из недомолвок, безосновательных об­винений и утверждений откровенно лживого характера.


Но даже такой безжалостный антисталинист, как совет­ский историк-диссидент Рой Медведев, расценил эту версию как ложную. Как пишет Медведев, сказанное Хрущевым нуж­но считать «чистой выдумкой»2, хотя она повторяется в таких внешне респектабельных изданиях, как биографии Сталина, написанные Дж.Льюисом и Ф.Уайтхедом (1990), А.Баллоком (1991), а также в «Оксфордской энциклопедии Второй мировой войны» (1995). Развивая далее эту мысль, Медведев приводит в подтверждение своих слов различные свидетельства.

Сталин продолжал оставаться вполне работоспособным с 22 июня и далее, включая 29 и 30 июня. 29 июня произошел его известный спор с участием Тимошенко и Жукова. Микоян описал его Г.А.Куманеву1. В тот же день Сталин подготовил и подписал директиву о развертывании партизанского движе­ния. 30 июня решением Президиума Верховного Совета СССР, Совета народных комиссаров СССР и ЦК ВКП(б) был обра­зован Государственный Комитет Обороны.

Хотя между судьбами и убеждениями генералов Волкого— нова и Судоплатова фактически нет ничего общего, в 1990-х годах, когда они писали свои книги, оба были враждебно на­строены к Сталину. И оба независимо друг от друга пришли к выводу: рассказывая о том, как Сталин вел себя в первые дни войны, Хрущев лгал.

 

Сталин — «никудышный» военачальник

Хрущев: «Сталин был очень далек от понимания той ре­альной обстановки, которая складывалась на фронтах. И это естественно, так как за всю Отечественную войну он не был ни на одном участке фронта, ни в одном из освобожденных городов, если не считать молниеносного выезда на Можай­ское шоссе при стабильном состоянии фронта, о чем написа­но столько литературных произведений со всякого рода вы­мыслами и столько красочных полотен. Вместе с тем Сталин непосредственно вмешивался в ход операций и отдавал при­казы, которые нередко не учитывали реальной обстановки на данном участке фронта и которые не могли не вести к колос­сальным потерям человеческих жизней»2.

1  Г.А.Куманев. Рядом со Сталиным. Откровенные свидетельства: встречи, бе­седы, интервью, документы. — М.: Былина, 1999, с.28—29.

2  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.149.


Кроме Хрущева, никому и в голову не приходило говорить об этом! Наоборот, в книге мемуаров, написанной после сме­щения Хрущева, маршал Жуков высказал твердое убеждение,


что Сталин был исключительно компетентным военачальни­ком. В своих воспоминаниях маршал Василевский специально упоминает именно это хрущевское заявление и затем выража­ет категорическое с ним несогласие. Маршал авиации АЕ.Го-лованов рассуждал о Сталине и его талантах Верховного глав­нокомандующего в самых лестных выражениях.

 

Харьков, 1942 год

Хрущев: «Я позволю себе привести в этой связи один ха­рактерный факт, показывающий, как Сталин руководил фрон­тами. Здесь на съезде присутствует маршал Баграмян, кото­рый в свое время был начальником оперативного отдела шта­ба Юго-Западного фронта и который может подтвердить то, что я расскажу вам сейчас.

Когда в 1942 году в районе Харькова для наших войск сложились исключительно тяжелые условия, нами было при­нято правильное решение о прекращении операции по окру­жению Харькова...

Что же из этого получилось? А получилось самое худшее из того, что мы предполагали. Немцам удалось окружить наши воинские группировки, в результате чего мы потеряли сотни тысяч наших войск. Вот вам военный "гений" Сталина, вот чего он нам стоил»1.

Это утверждение не только ошибочно: большинство вое­начальников не считали Сталина ответственным за поражение под Харьковом, а некоторые были убеждены, что вина долж­на быть возложена на Хрущева!

По словам академика А.М.Самсонова, Жуков тоже не был согласен с мнением Хрущева.

Маршал А.М.Василевский назвал откровенно лживой хру­щевскую версию харьковской операции.

Примечательно, что изданная после отставки Хрущева «Краткая история» Великой Отечественной войны возлага­ет вину за поражение под Харьковом не на Сталина и ГКО, а на фронтовое командование1. Такая оценка согласуется с тем, что Сталин изложил в письме от 26 июня 1942 года, которое цитируется множеством источников, в том числе в биогра­фии маршала Тимошенко (1994) Р.М.Португальского, А.С.До— манка и А.П.Коваленко, в которой авторы возлагают ответ­ственность не только на Баграмяна, но также на Тимошенко и самого Хрущева.

Чуть раньше в том же «закрытом докладе» Хрущев зая­вил: «Тот, кто сопротивлялся этому (безоговорочному подчи­нению. Г.Ф.) или старался доказывать свою точку зрения, свою правоту, тот был обречен на исключение из руководя­щего коллектива с последующим моральным и физическим уничтожением»2.

Это неправда, и не случайно в подтверждение сказанно­го Хрущев не удосужился привести ни единого примера. Мар­шал Тимошенко пережил Сталина на 17 лет, Хрущев — на 18, маршал Баграмян — на 29. Они упорно держались своей точ­ки зрения на операцию под Харьковом, но ни один из них не понес наказания, тем более не был «уничтожен».

Несмотря на неприязнь к Сталину, Дмитрий Волкогонов полагал, что Хрущеву после долгих лет либо изменила память, либо в данной части доклада он просто лгал, пытаясь «задним числом создать себе историческое алиби»3.

 

Военные операции Сталин «планировал по глобусу»

Хрущев: «Я звоню Василевскому и умоляю его: — Возьмите, — говорю, — карту, Александр Михайлович, покажите товарищу Сталину, какая сложилась обстановка.

1 См.: Великая Отечественная война Советского Союза. 1941—1945. Краткая история.— М.: Воениздат, 1970, с. 164—165.

2 О культе личности... // Известия ЦККПСС. 1989, 3, с.131—132.

3 Д.А.Волкогонов. Сталин. Политический портрет. В 2-х томах. — М.: Ново­сти, 1992, т.2, гл.8, с.777. См.: http://militera.lib.ru/bio/volkogonov dv/08.html.


А надо сказать, что Сталин операции планировал по гло­бусу. (Оживление в зале.) Да, товарищи, возьмет глобус и по-


называет на нем линию фронта. Так вот, я и говорю т. Васи­левскому, покажите на карте обстановку...»1

Мы имеем дело с наиболее очевидной ложью во всем «за­крытом докладе» Хрущева. Никто даже не пытался хоть как-то подтвердить столь нелепое измышление. Зато очень мно­гие авторы отвергают его, некоторые с негодованием. Доста­точно обратиться к отзывам многих военачальников, а также к мнению Молотова.

 

Сталин «принижал» заслуги маршала Жукова

Хрущев: «Сталин проявлял большой интерес к оценке тов. Жукова как военного полководца. Он не раз спрашивал мое мнение о Жукове, и я ему говорил:

Жукова знаю давно, он хороший генерал, хороший ко­мандующий.

После войны Сталин стал рассказывать о Жукове всякие небылицы, в частности, он говорил мне:

Вот вы хвалили Жукова, а ведь он этого не заслужива­ет. Говорят, что Жуков на фронте перед какой-либо операцией поступал так: возьмет горсть земли, понюхает ее и потом го­ворит: можно, мол, начинать наступление или, наоборот, нель­зя, дескать, проводить намеченной операции.

Я на это ответил тогда:

          Не знаю, тов. Сталин, кто это выдумал, но это неправда. Видимо, сам Сталин выдумывал такие вещи, чтобы при­низить роль и военные способности маршала Жукова»2.

За исключением Хрущева никто больше не слышал, чтобы Сталин говорил нечто подобное. По замечанию самого Жуко­ва, часто цитируемому другими авторами, Сталин никогда не оскорблял его, хотя и понизил в должности в 1946 году. Слова маршала можно рассматривать как упрек Хрущеву, ибо трудно вообразить какую-либо иную причину, почему Жукову взду— малось вписывать в воспоминания такое замечание.

Но Сталин действительно перевел Жукова на менее зна­чимую должность, когда выяснилось, что маршал — вместо


1 Подробности дела были опубликованы в загадочном, но явно официозном журнале «Военные архивы России», 1993, №1, с.175—245. Следующий номер жур­нала так и не появился.


того, чтобы передать германские трофеи государству, кото­рое могло бы использовать их, чтобы возместить чудовищ­ные потери, причиненные Германией в годы войны, — ока­зался причастным к присвоению этих ценностей в крупных масштабах1. Поскольку о послевоенном понижении Жукова в должности известно было всем, но об истинных причинах — лишь немногим, Хрущев здесь как будто заискивал перед Жу­ковым. Услуги маршала были востребованы очень скоро: в 1957 году Хрущеву понадобилась поддержка, чтобы одержать верх над «сталинистами» Маленковым, Молотовым, Кагано­вичем и Шепиловым, когда те попробовали было отправить Хрущева в отставку.

«ПОПРАНИЕ ЛЕНИНСКИХ ПРИНЦИПОВ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ»

Массовые депортации. «Ленинградское дело». «Мингрельское дело». Отношения с Югославией. «Дело врачей-вредителей»

 

 

Массовое выселение народов

Хрущев: «Вопиющими являются действия, инициатором которых был Сталин и которые представляют собой грубое попрание основных ленинских принципов национальной по­литики Советского государства. Речь идет о массовом высе­лении со своих родных мест целых народов, в том числе всех коммунистов и комсомольцев, без каких бы то ни было ис­ключений. Причем такого рода выселение никак не диктова­лось военными соображениями...

В сознании не только марксиста-ленинца, но и всякого здравомыслящего человека не укладывается такое положе­ние — как можно возлагать ответственность за враждебные действия отдельных лиц или групп на целые народы, включая женщин, детей, стариков, коммунистов и комсомольцев, и под­вергать их массовым репрессиям, лишениям и страданиям»1.

Говоря о массовом переселении народов; Хрущев упомя­нул карачаевцев, калмыков, балкарцев, чеченцев и ингушей. По каким-то причинам он «забыл» сказать о крымских тата­рах и немцах Поволжья.

1 О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов.Хрущева Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза. // Известил ЦККПСС. 1989, № 3, с. 151—152.


Надо отметить, что, касаясь темы выселений, никаких осо­бых «тайн» Хрущев не раскрыл: обо всем было достаточно хорошо известно в период проведения самих акций. Как «от­


кровение» следует расценивать лишь три выдвинутых против Сталина обвинения: (1) выселение производилось «без каких бы то ни было исключений», (2) оно «никак не диктовалось военными соображениями»; (3) «целые народы» понесли на­казание «за враждебные действия отдельных лиц или групп». Именно эти «разоблачения» будут рассмотрены далее.

События, ставшие причиной высылки, проведение самих операций и их последствия очень хорошо представлены до­кументами из советских архивов. Хотя до распада СССР вся архивная информация по данному вопросу оставалась засек­реченной, несомненно, что Хрущев имел доступ к этим ма­териалам. Он сам или его помощники должны были знать, сколь далек от правды каждый из критических выпадов «за­крытого доклада».

Судите сами.

1.  Примеры исключений из списка лиц, подлежащих вы­сылке, приводит в своей книге Игорь Пыхалов, ссылаясь на документы, опубликованные в работах крупнейшего россий­ского эксперта по данному вопросу Н.Ф.Бугая.

2.  С военной точки зрения депортации обеспечивали безо­пасность тылов Красной Армии. В случае каждой высланной народности большая часть ее населения активно либо пас­сивно, но оказывала поддержку Германии, участвовала в пов­станческом движении против Советского правительства, соз­давая угрозу для Вооруженных сил СССР. Вдобавок нельзя было быть до конца уверенным, что в 1944 году Германия не двинет снова свои армии на Восток, как это было в три пре­дыдущих года войны.

Несмотря даже на свое откровенно неодобрительное от­ношение к высылкам, Н.Ф.Бугай и А.М.Гонов отмечают: «Со­ветское правительство, вообще говоря, правильно выбрало приоритеты, опираясь при их выработке на свое право под­держивать порядок за линией фронта, и в особенности на Се­верном Кавказе...»1.

1 N.F.Bugai, A.M.Gonov. "The Forced Evacuation of the Chechens and the Ingush."// Russian Studies in History. Vol.41, No. 2, Fall 2002, p.59.


Именно здесь стоит напомнить, как в «закрытом докла­де» Хрущев с юмористическим оттенком сказал: «Украинцы избежали этой участи потому, что их слишком много и не­куда было выслать. А то он бы и их выселил» (Смех, оживле­ние в зале.)1

Подразумевается, что все это шутка, т.к. на полном серье­зе Хрущев и не утверждал, что Сталин собирался выслать ук­раинцев. Впрочем, Хрущев, возможно, потому упомянул укра­инцев, что в повстанческом движении на стороне нацистов и против Советского Союза участвовала не столь значитель­ная часть населения республики. Тем не менее, все это вызва­ло серьезные проблемы в тылу Красной Армии по мере ее продвижения на Запад по территории Польши и Германии в 1944—45 годах2. Принимая во внимание массовый характер антисоветских восстаний среди крымских татар и населения Чечено-Ингушетии, власти страны имели все основания пола­гать, что подобное может произойти и на Украине.

3. Вопрос о том, должен ли весь народ подлежать высыл­ке, следует разбить на две части.

Во-первых, насколько массовый характер носило повстан­ческое движение среди этих этнических групп? Действительно ли они были столь широкими, что в них принимало участие большинство населения? Ниже будут приведены свидетель­ства, показывающие, что в случае двух народностей, которые взяты нами в качестве примера, восстания носили массовый характер и в них принимало участие не менее половины на­селения этой народности.

Во-вторых, вопрос геноцида. Дробление небольшой на­циональной группы, представители которой тесно связаны друг с другом языком, историей, культурой, фактически при­вело бы к ее гибели.

В случае чеченцев, ингушей и крымских татар сотрудниче­ство с нацистами проявилось столь массово, что изоляция и на­казание «только виновных» уничтожило бы их как народность. Вместо этого национальные меньшинства сохранили свое этни­ческое единство, а их численность в конце концов выросла.

 

Крымские татары

1  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.152.

2  Ю.Н.Жуков. Сталин: Тайны власти. — М.: Вагриус, 2005, с.432—433.


Крымские татары подверглись массовой высылке. Доволь­но много документов, посвященных их депортации, из преж— де засекреченных архивов сейчас предано огласке. Естествен­но, они были изданы исследователями антикоммунистического толка, чьи комментарии весьма тенденциозны. Зато сами до­кументы чрезвычайно интересны!

Вот некоторые сведения, почерпнутые оттуда.

В 1939 году численность крымских татар составила 218 000 человек. Что означает: около 22 000, или 10% населения, со­ставляли мужчины призывного возраста. По новейшим дан­ным из советских источников, в 1941 году 20 000 крымских призывников дезертировали из Вооруженных сил СССР; к 1944 году те же 20 000 крымско-татарских ополченцев пере­шли на сторону нацистской Германии и с оружием в руках бо­ролись против Красной Армии.

Итак, сотрудничество с гитлеровцами было поистине массовым. Но тут мы приходим к одному из трудных вопро­сов: как в данном случае должна была поступать Советская власть?

Можно было ничего не делать и всех оставить без наказа­ния. Что, как представляется, вряд ли было бы возможно.

Можно было расстрелять 20 000 дезертиров. А можно было всех мужчин призывного, т.е. детородного, возраста при­говорить к тюремному заключению. Но и то, и другое факти­чески означало бы уничтожение крымско-татарского народа.

Вместо этого Советское правительство решило выслать в Среднюю Азию целиком весь народ, что и было осуществлено в 1944 году. Им дали землю и на несколько лет освободили от уплаты налогов. Крымско-татарский народ был сохранен, а к концу 1950-х годов даже наметился рост его численности.

 

Чеченцы и ингуши

В 1943 году в Чечено-Ингушской Автономной Советской Социалистической Республике (ЧИАССР) проживало прибли­зительно 450 000 чеченцев и ингушей. Что означает: среди них 40—50 тыс. составляли мужчины призывного возраста. В 1942 году, т.е. в разгар военных успехов нацистской Германии, 14 576 мужчин были призваны на военную службу, из которых 13 560 чел., или 93 %, дезертировали и либо скрылись, либо влились в орудовавшие в горной местности повстанческие или бандитские группировки.


Массовое сотрудничество чеченского и ингушского на­селения с германскими Вооруженными силами не подлежит сомнению. 23 февраля 2000 года радио «Свобода» передало интервью чеченских националистов, в котором они гордели­во хвастали тем, что подняли прогерманское антисоветское вооруженное восстание, начавшееся в феврале 1943 года, т.е. в то самое время, когда продвижение Германии вглубь Кавка­за было наибольшим. Проблематичность данного свидетельст­ва состоит в том, что здесь мы имеем дело с намеренным со­крытием правды. Само восстание на самом деле разразилось, но шло оно под нацистским флагом и с целью союза с наци­стской Германией.

Как отмечают Бугай и Гонов, жертвы среди высылаемых были невелики — 0,25 % от их общей численности: «Отче­ты НКВД свидетельствуют об отправке 180 эшелонов, кото­рые перевезли 493 269 чеченцев и ингушей, а также предста­вителей других народностей, взятых в то же время под стра­жу. Во время операции 50 человек были убиты, 1272 — умерли в пути»1.

Поскольку переселение проводилось в зимние месяцы и в то самое время, когда шла самая жестокая война в европей­ской и, возможно, в мировой истории, цифры понесенных по­терь не кажутся слишком высокими.

Последнее, впрочем, выходит за рамки нашего интереса к проблеме, поскольку мы хотели лишь найти подтвержде­ние или, наоборот, опровержение выдвинутых Хрущевым об­винений. Напомним, что в «закрытом докладе» он заявил: (1) высылка целых народов производилось «без каких бы то ни было исключений», (2) причины для таких переселений отсут­ствовали, (3) сотрудничество с оккупационными властями и факты измены представляли собой «действия отдельных лиц или групп». И, как только что было показано, все три хрущев­ских утверждения не соответствуют истине: (1) исключения все же были; (2) для переселений существовали серьезные до­воды «за» военного характера; (3) фактически предательство носило не единичный, а массовый характер. Хрущев в кото­рый раз солгал.


«Ленинградское дело»

Хрущев: «После окончания Отечественной войны совет­ский народ с гордостью отмечал славные победы, достигну­тые ценой больших жертв и неимоверных усилий. Страна пе­реживала политический подъем...

И вот в этот период вдруг возникает так называемое "ле­нинградское дело". Как теперь уже доказано, это дело было сфальсифицировано. Невинно погибли тт. Вознесенский, Куз­нецов, Родионов, Попков и другие...

Как же случилось, что эти люди были объявлены врага­ми народа и уничтожены?

Факты показывают, что и "ленинградское дело" — это ре­зультат произвола, который допускал Сталин по отношению к кадрам партии»1.

«Ленинградское дело» окутано ореолом тайны и значи­тельности и несет в себе известную долю притягательности. Есть множество причин думать, что в самом «деле» речь идет все же не о фальсификации, а о совершении тяжких престу­плений.

К счастью, перед нами не стоит цель выяснить все обстоя­тельства произошедшего. Наша задача гораздо скромнее: по­казать, что Хрущев лгал, утверждая, будто все дело — «резуль­тат произвола, который допускал Сталин». Поскольку это как раз тот случай, где автор «закрытого доклада» продемонстри­ровал свое вопиющее пренебрежение правдой.

В течение ряда лет Хрущев поднимал вопрос о том, кто именно должен нести ответственность за «ленинградское дело», но каждый раз говорил о нем по-разному, очевидно, сообразуясь в каждом случае с потребностями момента.

После смерти Сталина в самый первый раз вопрос о «деле» был поднят Л.П.Берией. 25 июня 1953 года, т.е. за день до своего ареста Берия направил в Президиум ЦК записку о ходе следствия по делу бывшего заместителя министра гос­безопасности М.Д.Рюмина. В записке Берия обвинил Рюмина в фальсификации следственных материалов по «ленинградско­му делу». Кажется, документ вызывал у Хрущева определен-

 

О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.152.

110


ные затруднения, ибо там напрямую обвинялся С.Д.Игнать­ев, бывший министр МГБ СССР, уволенный еще при жизни Сталина.

Год спустя, 3 мая 1954 года, возглавляемый Хрущевым Президиум ЦК КПСС утвердил постановление, посвященное «ленинградскому делу». Главным виновником там был назван предшественник Игнатьева на посту министра МГБ В.САба-кумов. А спустя всего несколько дней Хрущев выступил на собрании актива ленинградской парторганизации, посвящен­ном только что принятому постановлению ЦК КПСС о «ле­нинградском деле», где кроме Абакумова ответственность воз­лагалась... на Берию! Но в период следствия по этому делу Берия не имел отношения ни к МГБ, ни к МВД, ни к их кон­тролю со стороны ЦК.

А еще два года спустя, выступая с трибуны XX съезда, Хрущев возложил всю вину на Сталина. Но минуло немно­гим более года, и в июне 1957 года Хрущев неожиданно зая­вил, что Сталин, оказывается, был против ареста Вознесенско­го и других «ленинградцев» и что подстрекательскую роль к их аресту и казни играли Берия и Маленков!

Чему здесь верить? Ясно только одно: какова бы ни была роль Маленкова, Берия, безусловно, не имел к тому никако­го касательства. Нет никаких оснований полагать, что в 1957 году Хрущев говорил правду, как, впрочем, и в любое другое время...

 

«Мингрельское дело»

Хрущев: «Поучительным в этом отношении является так­же дело о якобы существовавшей в Грузии мингрельской на­ционалистической организации. По этому вопросу, как извест­но, были приняты в ноябре 1951 года и в марте 1952 года ре­шения ЦК КПСС. Эти решения принимались без обсуждения в Политбюро, Сталин сам диктовал эти решения. В них возво­дились тяжкие обвинения против многих честных коммуни­стов. На основании подложных материалов утверждалось, что в Грузии якобы существует националистическая организация, которая ставит своей целью ликвидацию Советской власти в этой республике с помощью империалистических государств.

В связи с этим был арестован ряд ответственных партийных и советских работников Грузии...

Как потом установлено, это была клевета на Грузинскую партийную организацию»1.

Единственное конкретное обвинение, выдвинутое здесь Хрущевым, состоит в том, что Сталин-де лично надиктовал решения ЦК КПСС от 9 ноября 1951-го и 27 марта 1952 годов. Мы знаем, что дело обстояло совершенно иначе.

Постановление Политбюро от 9 ноября 1951 года опуб­ликовано вместе с комментариями в одном из научных сбор­ников. Его редакторы зафиксировали все случаи сталинской правки: в ряде случаев она связана с уточнением формули­ровок, а в остальных — смягчает поначалу довольно резкие обвинения в национализме2. Вместе с постановлением от 27 марта 1952 года3 оба решения приняты по результатам обсуж­дений на заседаниях Политбюро4. Причем в случае постанов­ления от 27 марта 1952 года Сталин собственноручно вписал в протокол заседаний Политбюро его название, но сам вопрос уже стоял в повестке дня.

Но главное утверждение Хрущева, согласно которому Ста­лин, дескать, несет ответственность за фабрикацию «мингрель­ского дела», «делавшуюся под "гениальным" руководством Ста­лина —"великого сына грузинского народа", как любили на­зывать грузины своего земляка», — все это оказывается на поверку неправдой. Документы, на которые ссылается Н.Пет­ров, свидетельствуют: истинной причиной возникновения дела была «борьба против клановости в грузинском руководстве»5, а не что-то иное.

1  О культе личности... // Известия ЦККПСС. 1989, № 3, с.153.

2  Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет министров СССР. 1945—1953 гг. / Сост. О.В.Хлевнюк и др. — М.: РОССПЭН, 2002, с.350—352. См.: http://chss.montclair.edu/ enghsh/furr/research/mingrelianres.pdf.

3  Там же. С.352—354.

4  См.: там же. Прим. 1 на с.351 и прим. 1 на с.354.

5  Н.Петров. Первый председатель КГБ Иван Серов. — М.: Материк, 2005,


10 апреля 1953 года, т.е. месяц спустя после смерти Ста­лина, Президиум ЦК КПСС принял постановление, в кото­ром бывший министр МГБ Игнатьев обвинялся в фальсифи­кации следственных материалов и истязаниях многих из аре-


стованных. Игнатьев был назван ответственным по меньшей мере за отсутствие должного контроля за своими подчинен­ными — Рюминым, Цепковым и другими. 1 апреля 1953 года в записке Берии в Президиум Игнатьеву была поставлена в вину фабрикация «дела врачей», а 5 апреля опросом членов ЦК КПСС, — т.е. с участием в голосовании Хрущева, — за про­явленную халатность Игнатьева освободили от обязанностей секретаря ЦК КПСС. Наконец, 28 апреля — и опять с ведома Хрущева — Игнатьев был выведен из состава ЦК. Берия в за­писке от 25 июня 1953 в Президиум ЦК обвинил Игнатьева в том, что с. его ведома и согласия Рюмин и другие подчинен­ные применяли пытки, в том числе в отношении тех, кто про­ходил по «ленинградскому делу».

Тем не менее именно Хрущев способствовал тому, чтобы сразу после ареста Берии Игнатьев вновь занял ответственные партийные посты. Игнатьев был делегатом XX съезда, и ак­курат на него сослался Хрущев, когда в докладе речь зашла о «деле врачей» — о «деле», за которое Президиум ЦК КПСС од­нажды уже подверг Игнатьева жесточайшей критике и вывел из состава секретарей!

Борис Николаевский в комментариях к публикации «за­крытого доклада» в журнале «Нью лидер» пишет, что «дело о мингрельском заговоре» обязано своим появлением имен­но Игнатьеву.

 

Взаимоотношения с Югославией

Хрущев: «На июльском Пленуме ЦК подробно обсужда­лись причины возникновения конфликта с Югославией. При этом отмечалась весьма неблаговидная роль Сталина. Ведь в "югославском деле" не было таких вопросов, которые нельзя было бы разрешить путем товарищеского партийного обсуж­дения. Для возникновения этого "дела" не было серьезных ос­нований, вполне возможно было не допустить разрыва с этой страной. Это не значит, однако, что у югославских руководите­лей не было ошибок или недостатков. Но эти ошибки и недос­татки были чудовищно преувеличены Сталиным, что привело к разрыву отношений с дружественной нам страной»1.

 

О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.154.

113

Это другая ложь. В июле 1953 года Хрущев, Молотов и Ма­ленков выступили с нападками на Берию за его планы норма­лизовать отношения с Югославией. В те времена они называ­ли Тито и Ранковича «агентами капиталистов», которые «ве­дут себя как враги Советского Союза».

Но в речи на XX съезде Хрущев уже именует их «това­рищами»! Иными словами, он и другие члены Президиума ЦК хлестко раскритиковали Берию за попытку наладить от­ношения с СФРЮ и за его отношение к югославам как «това­рищам»; но когда в результате политического курбета Хрущев сам поменял мнение по данному вопросу на прямо противо­положное, он поставил в вину Сталину именно то, что тот не сделал то же самое!

 

«Дело врачей-вредителей»

Хрущев: «Следует также напомнить о "деле врачей-вре­дителей". (Движение в зале.) Собственно, никакого "дела" не было, кроме заявления врача Тимашук, которая, может быть, под влиянием кого-нибудь или по указанию (ведь она была негласным сотрудником органов госбезопасности) написала Сталину письмо, в котором заявляла, что врачи якобы приме­няют неправильные методы лечения. Достаточно было такого письма к Сталину, как он сразу сделал выводы, что в Совет­ском Союзе имеются врачи-вредители, и дал указание аресто­вать группу крупных специалистов советской медицины. Он сам давал указания, как вести следствие, как допрашивать аре­стованных. Он сказал: на академика Виноградова надеть кан­далы, такого-то бить. Здесь присутствует делегат съезда, быв­ший министр госбезопасности т. Игнатьев. Сталин ему пря­мо заявил:

— Если не добьетесь признания врачей, то с вас будет сня­та голова. (Шум возмущения в зале.)

Сталин сам вызывал следователя, инструктировал его, ука­зывал методы следствия, а методы были единственные — бить, бить и бить. Через некоторое время после ареста врачей мы, члены Политбюро, получили протоколы с признаниями вра­чей. После рассылки этих протоколов Сталин говорил нам:

— Вы слепцы, котята, что же будет без меня — погибнет страна, потому что вы не можете распознать врагов.

Дело было поставлено так, что никто не имел возможно­сти проверить факты, на основе которых ведется следствие. Не было возможности проверить факты путем контакта с людь­ми, которые давали эти признания.

Но мы чувствовали, что дело с арестом врачей — это не­чистое дело. Многих из этих людей мы лично знали, они ле­чили нас. И когда после смерти Сталина мы посмотрели, как создавалось это "дело", то увидели, что оно от начала до кон­ца ложное.

Это позорное "дело" было создано Сталиным, но он не ус­пел его довести до конца (в своем понимании), и поэтому вра­чи остались живыми. Теперь все они реабилитированы, рабо­тают на тех же постах, что и раньше, лечат руководящих ра­ботников, включая и членов Правительства. Мы им оказываем полное доверие, и они добросовестно исполняют, как и рань­ше, свой служебный долг.

В организации различных грязных и позорных дел гнус­ную роль играл махровый враг нашей партии, агент иностран­ной разведки Берия, втершийся в доверие к Сталину»1.

Сообщение Хрущева о «деле врачей» целиком лживо.

«Дело врачей» попало в «разработку» МГБ с 1952 года. А письма Л.Ф.Тимашук были написаны еще в 1948 году. Они касались методов лечения А.А.Жданова незадолго до его ско­ропостижной кончины. Врачи-евреи в этих письмах не упоми­нались. И вообще, Тимашук не имела никакого касательства к «заговору врачей» и делу, которое возникло только 4 года спус­тя. Здесь Хрущев просто оклеветал невинную женщину.

В описываемое время во главе Министерства госбезопас­ности СССР стоял Игнатьев, а не Берия. Как уже отмечалось, Президиум ЦК КПСС, членом которого был Хрущев, 5 апре­ля 1953 года освободил Игнатьева от обязанностей секрета­ря ЦК, а 28 апреля вывел его из состава членов ЦК за фаль­сификацию следственных материалов по «делу врачей». Если не считать самого Игнатьева, стремившегося уйти от ответ­ственности любой ценой, обвинять Сталина больше никому не приходило в голову.

 

Там же. С. 154—155.


Именно Берия положил конец фальсификациям следст­венных материалов по «делу врачей», освободил самих врачей и добился взятия под стражу виновных, а среди них — Игнать­ева, который был освобожден сразу после того, как во второй половине июня 1953 года с Берией было покончено.

По словам дочери Сталина Светланы Аллилуевой, ее отец не верил в виновность врачей.

Из-за старости и болезней Сталин почти отстранился от дел и не успевал следить за развитием событий. Он полагал, что состояние дел в МГБ неблагополучно1. По всей видимо­сти, для исправления положения Сталин планировал назна­чить министром Берию, хотя, возможно, он держал в голове и «мингрельское дело».

1    См. дневниковую запись В.А.Малышева на заседании Президиума ЦК КПСС 1 декабря 1952 года: «Пройдет десяток лет, и эти встречи не восста­новишь уже в памяти». Дневник наркома.// «Вестник Президента РФ» в: Источ­ник. 1997, № 5, с.141.

2 Жорес Медведев. Сталин и еврейская проблема. Новый анализ. — М.: Пра­ва человека, 2003, с.208 и далее, 216.


Статьи о «заговоре врачей» перестали появляться на стра­ницах центральных газет еще до смерти Сталина. Известный антисталинист и бывший советский диссидент Жорес Медве­дев утверждает, что этот и ряд других фактов указывают на то, что именно Сталин распорядился положить конец нападкам на «врачей-вредителей» в печати2. Медведев обращает внима­ние, что Сталин выступал против антисемитизма, сопровож­давшего всю кампанию разоблачения врачей. Исследователь признает: Сталину вообще был чужд антисемитизм, с прояв­лениями которого он боролся всю жизнь.


БЕРИЯ, ЕГО «КОЗНИ» И «ПРЕСТУПЛЕНИЯ»

«Агент иностранной разведки Берия». Обвинения, выдвинутые Ка­минским. Дело Картвелишвили-Лаврентьева. Расправа с М.С.Кед­ровым. Папулия Орджоникидзе и его брат Серго

 

 

Берия — «агент иностранной разведки»

Хрущев: «В организации различных грязных и позорных дел гнусную роль играл махровый враг нашей партии, агент ино­странной разведки Берия, втершийся в доверие к Сталину»1.

Сегодня уже никто не повторяет хрущевские россказни про «агента иностранной разведки Берию». Они полностью опровергнуты имеющимися доказательствами. Более того, ни Молотов, ни Каганович не верили этому даже тогда, когда сами в 1953 году ставили Берии в укор такого рода обвинения.

Несмотря на множество критических стрел, выпущенных по адресу Берии в ходе июльского (1953) Пленума Центрально­го комитета, Микоян — главный очевидец бериевского «шпио­нажа» еще со времен Баку начала 1920-х годов — был выну­жден признать, что у ЦК нет никаких доказательств, подтвер­ждающих его работу на иностранные спецслужбы2.

1 О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов.Хрущева Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза. // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.155.

1 Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июньского Пленума ЦК КПСС и дру­гие документы. — М.: МФД, 1999, с.315.


Хрущев расценил предложение Берии о создании единой и нейтральной Германии как «уступку Западу» и только на этом основании заклеймил его как «агента империалистов». Однако в марте 1952 года Сталин тоже предлагал союзникам начать объединение Германий при непременном условии гер­манского неучастия в каких-либо военных блоках. После смер—


ти Сталина «Правда» дважды (в апреле и мае 1953 года) пуб­ликовала различные варианты этого предложения.

Берия, возможно, никогда не имел столько власти, чтобы на страницах печатного органа ЦК КПСС тиснуть какую-ни­будь отсебятину. Он был одним из членов ЦК, и его сообра­жения по поводу будущего Германии оставались только пред­ложениями. Нет ничего предосудительного и в том, что такой вопрос был вообще поднят; ведь в конце концов без коллек­тивного утверждения решения «германской проблемы» оно все равно не могло быть претворено в жизнь.

На поверку слова Хрущева про «уступку Западу» тоже оказываются неправдой: союзники СССР по антигитлеровской коалиции придерживались прямо противоположного мнения и отказывались рассматривать вопрос об объединении Гер­маний. В сущности, если бы Советский Союз продолжал на­стаивать на своем предложении, Запад попал бы в очень не­удобное положение, поскольку идея объединения была очень близка подавляющей части немецкого населения. И если бы западные державы продолжали выступать против, стало бы ясно, что это они, а не СССР проводят недружелюбную поли­тику в отношении послевоенной Германии.

В беседах с Феликсом Чуевым находившийся уже в весь­ма преклонных летах Молотов пространно объяснил, поче­му предложения Берии о создании нейтральной Германии он тоже рассматривал как действия «агента империализма». Но на прямой вопрос, на самом ли деле Берия был агентом ино­странных разведок и подтверждаются ли эти обвинения до­кументально, Молотов отвечал отрицательно.1 Примерно в та­ком ключе обвинения в шпионаже обсуждались и на июль­ском (1953) Пленуме ЦК КПСС.

 

Каминский о работе Берии у мусаватистов

1 Феликс Чуев. Молотов: полудержавный властелин. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1999, с. 409; Он же. Так говорил Каганович. Исповедь сталинского апостола. —

М., 1992, с.66.


Хрущев: «Были ли сигналы о том, что Берия — враждеб­ный партии человек? Да, были. Еще в 1937 году на Плену­ме ЦК бывший нарком здравоохранения Каминский говорил, что Берия работал в мусаватистской разведке. Не успел за­кончиться Пленум ЦК, как Каминский был арестован и за­тем расстрелян. Проверил ли Сталин заявление Каминского? Нет, потому что Сталин верил Берия, и этого было для него достаточно»1.

После распада СССР появилось довольно много докумен­тальных материалов, опровергающих эту хрущевскую фаль­шивку. Так, совсем недавно стало известно письмо И.П.Пав— луновского от 25 июня 1937 года, где подтверждается факт ведения Берией подпольной большевистской работы в среде азербайджанских националистов («мусаватистов»).

В «Автобиографии» 1923 года Берия подробно описывает свою нелегальную работу у мусаватистов и грузинских мень­шевиков, чего бы он никогда не стал делать, если бы это не характеризовало его партийную работу с положительной сто-роны2.

Другие источники тоже подтверждают: Берия вел подполь­ную работу по заданию большевиков. Действительно, трудно вообразить заступничество С.М.Кирова за Берию или его тес­ную товарищескую близость с семейством Орджоникидзе, как о том свидетельствует сын Лаврентия Павловича Серго, если бы преданность Берии большевистской партии не была абсо­лютно неоспорима.

1  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.155.

2  Берия: Конец карьеры./ Сост.В.Ф.Некрасов. — М.: Политиздат, 1991, с.320—

325:323.


Совершенно очевидно, что Хрущев просто воспользовал­ся старыми кривотолками еще того времени, когда Берия вза­правду находился в подполье. Нелегальная работа весьма опас­на; Берии нужно было иметь такое «прикрытие», чтобы обвес­ти вокруг пальца лидеров «Мусават» и заставить их поверить в свою преданность. Нет ничего удивительного, что многие ря­довые большевики тоже были введены в заблуждение. Пись­мо Берии 1933 года к Орджоникидзе показывает, что в указан­ное время он все еще пытался бороться с распространением порочащих его слухов. Ему вряд ли бы пришло в голову пи­сать по такому поводу письмо к одному из самых влиятель­ных членов Политбюро при стремлении сохранить все в глу­бочайшей тайне.

Хрущев имел доступ ко всем тем сведениям, которыми мы располагаем сегодня, и даже больше. Он должен был знать, что заявление Каминского лживо, а все сказанное им самим по по­воду работы Берии у мусаватистов — тоже неправда.

 

Дело Картвешшвили-Лаврентъева

Хрущев: «Многолетние враждебные отношения между Картвелишвили и Берия широко были известны; истоки их идут со времени работы тов. Серго в Закавказье, поскольку Картвелишвили был ближайшим помощником Серго. Они и послужили для Берия основанием, чтобы сфальсифицировать "дело" против Картвелишвили»1.

Картвелишвили (более известный под русифицированным псевдонимом Лаврентьев) был исключен из партии и аресто­ван 22 июня 1937 года во время июньского (1937) Пленума ЦК ВКП(б) и расстрелян 22 августа 1938 года, когда во главе НКВД стоял Ежов, не Берия.

Существует записка, направленная Берией Сталину, где сообщается о раскрытии в Грузии подпольной группы «пра­вых», в которой состоял и Картвелишвили. Однако датирова­на она 20 июля 1937 года, т.е. появилась почти через месяц по­сле ареста Картвелишвили2.

Последняя должность Картвелишвили перед арестом — секретарь Крымского обкома ВКП(б)3; Берия в то время был первым секретарём ЦК КП(6) Грузии и, следовательно, не мог повлиять ни на арест, ни на освобождение Лаврентьева из-под стражи, поскольку на Крым его властные полномочия не распространялись.

Что ещё мы знаем о Лаврентьеве?

1  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.156.

2  Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. 1937—1938.— М.: МФД, 2004, док. № 142, с.252.

3  Доклад Хрущева... С. 840; Лубянка: Сталин и ГУГБ НКВД, с 672. См. так­же:   http://www.hrono.ru/biograf/kvartveli.html

4  Там же, док. № 196 от 11 сентября 1937 года (с.347 и далее); № 207 от 19 сентября 1937 года (с.368 и далее); № 309 от 29 марта 1938 года (с.507).


Картвелишвили упоминается в нескольких документах, составленных и подписанных Г.С.Люшковым4— приспешни­ком Ежова, а не Берии. Люшков был причастен к тому же за— говору, что и Ежов, участвовал в истязаниях и казнях многих невинных людей. Ну а сам Ежов, как известно, был настроен против Берии на все 100%.

В реабилитационных материалах на Постышева говорит­ся, что последний дал показания на Картвелишвили как на од­ного из заговорщиков1.

Сведения о Картвелишвили содержатся и в признаниях Я.А.Яковлева, одного из ближайших сподвижников Сталина по работе над Конституцией СССР (1936), зам. председателя Комитета партийного контроля и члена ЦК ВКП(б). Яковлев подвергся внезапному аресту 10 октября 1937 года и в сво­их подробных показаниях от 15—18 октября 1937 года среди многих других краевых руководителей-заговорщиков назвал Картвелишвили. Как явствует из пометок и рукописного ком­ментария Сталина к документу, яковлевские признания заста­ли его явно врасплох.

Справка о Картвелишвили в докладе комиссии Поспело­ва во всем винит одного Берию2. Но это просто не соответ­ствует истине, даже если выдвинутые против Картвелишвили обвинения были ложными. Самая значительная часть послед­них фигурирует в «документах Люшкова» и (куда меньшая) в показаниях Яковлева, но все они не имеют никакого отноше­нии к Берии.

Реабилитация: Как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие ма­териалы. В 3-х томах. Том 1. Март 1953 — февраль 1956. — М.: МФД, 2000, с.219.

2  Реабилитация: Как это было. Том 1, с. 331—332.

3  См.: http://v\rww.memo.ru/memorv/communarka/ChaptlQ.htm#_KMi_2450.

4  Н.В.Петров, К.В.Скоркин. Кто руководил НКВД. 1934—1941: Справочник. М.: Звенья, 1999, с.107; См.: http://www.memo.ru/historv/NKVD/kto/biogr/gb42.htm.


Картвелишвили был арестован в июне 1937 года, т.е. за­долго до того, как Берия стал первым заместителем наркома внутренних дел СССР. Сейчас трудно отыскать надежную дату смерти Картвелишвили-Лаврентьева. На Одной из Интернет-страниц общества «Мемориал» указывается, что Лаврентьев был приговорен судом и расстрелян 22 августа 1938 года3. Если верить этим сведениям, тогда выходит, что в допросах и пыт­ках Лаврентьева-Картвелишвили Берия не мог принять уча­стия, если б даже хотел: его утвердили на должность замес­тителя Ежова по НКВД в тот самый день, когда в отношении Картвелишвили смертный приговор был приведен в исполне­ние. Фактически же Берия оставался на посту первого секре­таря ЦК КП(б) Грузии вплоть до 31 августа 1938 года4.

Как отмечается в докладе комиссии Поспелова1, с помо­щью пыток, истязаний Картвелишвили вынудили оговорить себя и других. Это похоже на правду, поскольку, как явствует из заявления Фриновского, Ежов и его приспешники, вклю­чая самого Фриновского, то и дело прибегали к подобного рода «методам».

Сопоставляя даты и факты, можно с очень большой до­лей вероятности считать Берию абсолютно непричастным к судьбе Картвелишвили. Хрущев должен был знать это. Воз­можно, именно поэтому дата гибели Лаврентьева не указана в докладе комиссии Поспелова, готовившемся специально для того, чтобы оказать Хрущеву всяческую помощь в обоснова­нии самых нелепых обвинений против Берии.

 

«Зверскаярасправа» над М.С.Кедровым

Хрущев: «Вот что писал в Центральный комитет партии... старый коммунист т. Кедров:

"Из мрачной камеры Лефортовской тюрьмы взываю к вам о помощи. Услышьте крик ужаса, не пройдите мимо, заступитесь, помогите уничтожить кошмар допросов, вскрыть ошибку.

Я невинно страдаю"»2.

Подробности дела М.С.Кедрова неизвестны, ибо все свя­занные с ним архивно-следственные материалы все еще не­доступны исследователям. Но для наших целей это не столь уж важно.

1  Реабилитация: Как это было. Том 1, с.332.

2  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, №3, с. 156.

3  Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.2. Начало. Кн. 2. 1 сентября — 31 декабря 1941 года.— М.: Русь, 2000, с.215—216 и прим. на с.215. Факты, изложенные в документах, были подтвержде—


Не так давно Академия ФСБ и издательство «Русь» под­готовили к печати сборник документов, благодаря которому мы теперь можем с уверенностью сказать: к подготовке заклю­чения о необходимости расстрела М.С.Кедрова Берия не при— частен. Инициативный документ с запросом на санкцию «ди­рективных органов Союза ССР» подписан начальником след­ственной части НКВД СССР Л.Е.Влодзимирским, утвержден зам. наркома внутренних дел Б.З.Кобуловым, согласован с Про­курором СССР В.М.Бочковым и направлен Берии на испол-нение3. Что, собственно, им и было выполнено.

Кедров расстрелян не по инициативе Берии — это в дан­ном случае главное.

Конечно, про Кедрова известно гораздо больше. К при­меру, нет почти никаких сомнений, что смертный приговор ему вынесен по суду, но, к сожалению, здесь у нас слишком мало места для рассмотрения различных аспектов этого дела. Достаточно того, что все приведенные выше сведения были в распоряжении Хрущева и он лгал, говоря о роли Берии в деле Кедрова.

 

Папулия, брат Серго Орджоникидзе

Хрущев: «Берия учинил также жестокую расправу над семьей товарища Орджоникидзе. Почему? Потому что Орд­жоникидзе мешал Берия в осуществлении его коварных замы­слов. Берия расчищал себе путь, избавляясь от всех людей, ко­торые могли ему мешать. Орджоникидзе всегда был против Бе­рия, о чем он говорил Сталину. Вместо того, чтобы разобраться и принять необходимые меры, Сталин допустил уничтожение брата Орджоникидзе, а самого Орджоникидзе довел до такого состояния, что последний вынужден был застрелиться»1.

Как отмечается в исследовании О.В.Хлевнюка2, наиболее правдоподобная причина самоубийства Г.К.Орджоникидзе свя­зана с его плохим здоровьем. Долгое время Серго мучили бо­лезни, но работа в последний день жизни у него «протекала в достаточно привычном русле»3.

ны Влодзимирским и Кобуловым в 1953 году в ходе следствия по «делу Берии», см: А.В.Сухомлинов. Кто вы, Лаврентий Берия? — М.: Детектив-Пресс, 1993, с. 153 и 219—220.

1  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с. 157.

2  Oleg Khlevniuk. In Stalin's Shadow: the Career of 'Sergo' Ordzhonikidze. (NY: Sharpe, 1995).

3  Khlevniuk. См. гл. 12—13; О.В.Хлевнюк. Сталин и Орджоникидзе. Конфлик­ты в Политбюро в 1930-е годы. М.: Россия молодая, 1993, с. 115.

4  Khlevniuk, р.106.


Смерть Орджоникидзе никоим образом не была связана ни со Сталиным, ни с братом Папулией (Павлом), ни с Бери­ей. Напротив: «Судя по известным фактам, Орджоникидзе ак­тивно защищал Берию и поддерживал с ним хорошие отно­шения вплоть до середины 1930-х годов»4.

В день своего 50-летия 24 октября 1936 года или что-то около этой даты Серго узнал, что его старший брат Папулия арестован в Грузии1. Другой брат Серго Валико (Иван) пытал­ся защитить Папулию в грузинском ЦК, но в результате сам лишился работы. Берия возглавлял КП(б) Грузии, поэтому в середине декабря 1936 года именно к нему Серго позвонил с просьбой о помощи. По словам Хлевнюка, «Берия показал удивительную заботу»; он вник в дело, помог Валико восста­новиться на работе и ответил Серго, написав очень вежли­вую записку2.

Серго покончил жизнь самоубийством в ночь с 17 на 18 февраля 1937 года3. Относящийся к Сталину весьма неприяз­ненно Хлевнюк попытался было отыскать свидетельства ста­линской причастности к смерти Серго и даже предпринял по­пытку некой «реконструкции» телефонной размолвки между ними, но, в конце концов, все его попытки оказались тщет­ными.

В ноябре 1937 года Папулия был расстрелян. Хлевнюк не приводит никаких подробностей в связи с расстрелом Папу— лии, т.к., очевидно, не владеет иной информацией. Ясно, что связь между уходом Серго из жизни и казнью Папулии очень проблематична. Поэтому почти нет сомнений, что самоубий­ство Орджоникидзе связано было только с состоянием его здоровья.

По словам сына Л.П.Берии, отношения Серго с братом Па— пулией были всегда натянутыми. К тому же Папулия был вра­ждебно настроен к Советскому Союзу, поэтому, когда Серго приезжал в Тбилиси, он всегда старался остановиться погос­тить в доме у Берии.

Khlevniuk, p. 105; Хлевнюк, с.77. Khlevniuk, p. 105; Хлевнюк, с.80.

Khlevniuk, p. 147; Хлевнюк, с.116—129.


В хрущевские времена, а затем при Горбачеве широкое распространение получили рассказы о «либерализме» Орд­жоникидзе и о том, как он будто бы сопротивлялся проведе­нию московских показательных процессов и т.п. Следует иметь в виду, что нет никаких свидетельств, доказывающих такую точку зрения. Наоборот, как отмечает Дж.Арч Гетти, «Орджо­никидзе, как представляется, вообще не протестовал против


террора, в том числе направленного против Зиновьева, Каме­нева и Бухарина; и в сущности именно к нему Сталин обра­тился с просьбой подготовить доклад о вредительстве в про­мышленности к февральскому (1937) Пленуму ЦК... Проект речи, которую Орджоникидзе готовил к февральскому Плену­му 1937 года как главный докладчик по вопросу о вредитель­стве в промышленности, получил одобрение Сталина и соот­ветствовал твердой линии времени...»1.

Подведем, наконец, итог: каждое из утверждений Хруще­ва касательно Берии и Орджоникидзе — ложь.

-  Орджоникидзе не считал себя противником Берии и не был им. Приезжая в Тбилиси, Серго скорее остановился бы у Берии, нежели хотел увидеться со старшим братом Папу— лией.

-. Как сообщает Хлевнюк, Папулия был казнен в ноябре 1937 года,— спустя несколько месяцев после самоубийства Серго (февраль 1937 года), и, таким образом, «ликвидация» Папулии должна быть исключена из возможных мотивов ухо­да Г.К.Орджоникидзе из жизни.

1 J. Arch Getty, The Politics of Repression Revisited. P. 131, n.64 p. 140. In Ward, Chris, ed. The Stalinist Dictatorship. London, New York: Arnold, 1998. Гетти ссылается

на документ из РЦИХИДНИ (ныне РГАСПИ), ф.558. Оп.1. Д.3350. Л.1—16.


-  Самоубийство Г.К.Орджоникидзе не имело никакого от­ношения к Берии. Антисталинист Олег Хлевнюк приходит к выводу, что Серго покончил с жизнью из-за плохого состоя­ния здоровья.


ИДЕОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА

«И.В.Сталин. Краткая биография». «Краткий курс истории ВКП(б)». Сталинская подпись на постановлении от 2 июля 1951 года о со­оружении скульптуры в свою честь. Дворец Советов. Ленинские и Сталинские премии

 

 

«И. В.Сталин. Краткая биография»

Хрущев:. «Товарищи! Культ личности приобрел такие чу­довищные размеры главным образом потому, что сам Сталин всячески поощрял и поддерживал возвеличивание его персо­ны. Об этом свидетельствуют многочисленные факты. Одним из наиболее характерных проявлений самовосхваления и от­сутствия элементарной скромности у Сталина является изда­ние его "Краткой биографии", вышедшей в свет в 1948 году.

Эта книга представляет собой выражение самой безудерж­ной лести, образец обожествления человека, превращения его в непогрешимого мудреца, самого "великого вождя" и "непре­взойденного полководца всех времен и народов". Не было уже других слов, чтобы еще больше восхвалять роль Сталина.

Нет необходимости цитировать тошнотворно-льстивые характеристики, нагроможденные в этой книге одна на дру­гую. Следует только подчеркнуть, что все они одобрены и от­редактированы лично Сталиным, а некоторые из них собст­венноручно вписаны им в макет книги.

Что же Сталин счел необходимым вписать в эту книгу? Может быть, он стремился умерить пыл лести составителей его "Краткой биографии"? Нет. Он усиливал именно те места, где восхваление его заслуг казалось ему недостаточным.

Вот некоторые характеристики деятельности Сталина, вписанные рукою самого Сталина:


[1] "В этой борьбе с маловерами и капитулянтами, троцкиста­ми и зиновьевцами, бухариными и каменевыми окончательно сло­жилось после выхода Ленина из строя то руководящее ядро нашей партии... которое отстояло великое знамя Ленина, сплотило партию вокруг заветов Ленина и вывело советский народ на широкую дорогу индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства. Руководителем этого ядра и ведущей силой партии и государства был тов. Сталин".

 

И это пишет сам Сталин! Далее он добавляет:

 

[2] "Мастерски выполняя задачи вождя партии и народа, имея полную поддержку всего советского народа, Сталин, однако, не до­пускал в своей деятельности и тени самомнения, зазнайства, само­любования''.

 

Где и когда мог какой-либо деятель так прославлять са­мого себя? Разве это достойно деятеля марксистско-ленинско­го типа? Нет. Именно против этого так решительно выступа­ли Маркс и Энгельс. Именно это всегда резко осуждал Вла­димир Ильич Ленин.

В макете книги была такая фраза: "Сталин — это Ленин сегодня". Эта фраза показалась ему явно недостаточной, и Ста­лин собственноручно переделывает ее следующим образом:

[3] "Сталин — достойный продолжатель дела Ленина, или, как говорят у нас в партии, Сталин — это Ленин сегодня".

Вот как сильно сказано, но не народом, а самим Стали­ным.

Можно привести множество подобных самовосхваляющих характеристик, внесенных в макет книги рукою Сталина. Осо­бенно усердно он расточал похвалы в свой адрес по поводу своего военного гения, своих полководческих талантов.

Позволю себе привести еще одну вставку, сделанную Ста­линым в отношении сталинского военного гения:

 

[4] "Товарищ Сталин, — пишет он, — развил дальше передо­вую советскую военную науку. Товарищ Сталин разработал положе­ние о постоянно действующих факторах, решающих судьбу войны, об активной обороне и законах контрнаступления и наступления, о взаимодействии родов войск и боевой техники в современных усло­виях войны, о роли больших масс танков и авиации в современной войне, об артиллерии как самом могучем роде войск. На разных эта­пах войны сталинский гений находил правильные решения, полно­стью учитывающие особенности обстановки". (Движение в зале.)

 

Далее сам же Сталин пишет:

 

[5] "Сталинское военное искусство проявилось как в обороне, так и в наступлении. С гениальной проницательностью разгадывал товарищ Сталин планы врага и отражал их. В сражениях, в которых товарищ Сталин руководил советскими войсками, воплощены вы­дающиеся образцы военного оперативного искусства".

 

Так прославлялся Сталин как полководец. Но кем же? Са­мим же Сталиным, но выступающим уже не в роли полковод­ца, а в роли автора — редактора, одного из главных состави­телей своей хвалебной биографии»1.

О характере правки Сталиным «Краткой биографии» впер­вые стало известно из материалов, опубликованных в журнале «Известия ЦК КПСС» № 9, 1990, после чего их перепечатали многие другие издания. Публикация помогает понять, насколь­ко хрущевские утверждения о корректуре Сталиным его био­графии далеки от правды. Ведь даже такой антисталинист, как В.А.Белянов, автор вступительной статьи и редактор публика­ции, признает, что многие сталинские исправления и можно, и должно рассматривать как доказательства сталинской скром­ности, ибо они направлены на удаление непомерных восхва­лений в свой адрес, вписанных в книгу ее составителями.

1 О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов.Хрущева Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза. // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с. 157—158.


Хрущев преднамеренно исказил смысл некоторых исполь­зованных им фрагментов текста. Он, например, привел толь­ко первую часть фразы, которая выше обозначена нами [1]. С помощью таких умолчаний Хрущев нарочито представил в ложном свете и остальные цитаты. Вот отрывок, выпущенный Хрущевым: «В своем интервью немецкому писателю Людвигу, где он отмечает великую роль гениального Ленина в деле пре­образования нашей Родины, Сталин просто заявляет о себе:

"Что касается меня, то я только ученик Ленина, и моя цель — быть достойным его"».

В отрывке [1] — там, где стоит многоточие, — Хрущев вы­бросил вписанные Сталиным фамилии многих видных партий­ных руководителей. Вот как фрагмент выглядит целиком (вы­кинутая Хрущевым часть выделена полужирным курсивом): «В этой борьбе с маловерами и капитулянтами, троцкистами и зиновьевцами, бухариными и каменевыми окончательно сло­жилось после выхода Ленина из строя то руководящее ядро нашей партии в составе Сталина, Молотова, Калинина, Во­рошилова, Куйбышева, Фрунзе, Дзержинского, Кагановича, Орджоникидзе, Кирова, Ярославского, Микояна, Андреева, Шверника, Жданова, Шкирятова и других...»

Что касается отрывка [3], тут все ясно и без обращения к первоисточнику: Сталин потому так отредактировал текст, где его заслуги приравниваются к ленинским, чтобы всем и каж­дому стало ясно: он только продолжатель дела Ленина.

Авторство фрагментов [4] и [5] Хрущев приписывает Ста­лину. Но такое утверждение ошибочно. Оба отрывка принад­лежат перу генерал-майора М.Р.Галактионова — истинного ав­тора всего раздела биографии, посвященного войне. Акценти­руя внимание на этом факте, Л.В.Максименков подчеркивает: «Вопреки обвинению, выдвинутому Хрущевым, Сталин, ре­дактируя текст, систематически снижал его торжественно-экс­прессивный характер. Так, бюрократически-псевдодемокра­тическое "товарищ Сталин" первоначально звучало как "ге­нералиссимус Сталин", "учение" ("о постоянно действующих факторах") было заменено Сталиным на "положение", а "бес­смертные образцы военного оперативного искусства" стали "выдающимися"»1.

1 Л.В.Максименков. Культ. Заметки о словах-символах в советской полити­ческой культуре // Свободная мысль. 1993, № 10. См. также: http://www.situation. ru/app/i_artp_677.htm.


Леонид Максименков, опираясь на публикуемую им за­пись беседы Сталина с авторами второго (послевоенного) из­дания «Краткой биографии», очень подробно рассматривает все высказанные тогда критические замечания. Из первоисточ­ника следует, что самое первое из отданных Сталиным распо— ряжений касалось подготовки новой и подробной биографии Ленина — факт, о котором не упоминалось ни в годы хрущев­ской «оттепели», ни в период горбачевской «гласности».

Дополнительно скажем, что Сталин жестко критиковал ав­торов «Краткой биографии» за «эсеровский подход», проявив­шийся в воздании ему непомерных похвал, и бросил им упрек за «воспитание идолопоклонников». Сталин отверг все восхва­ления, связанные с приписываемыми ему учениями, вместо этого отдавая должное теоретическим заслугам Ленина.

Максименков приходит к выводу, что Хрущев грубо ис­казил характер сталинских поправок к «Краткой биографии», и обращает внимание, что и сочинители периода «оттепели», и авторы позднейших лет не стали вносить должные коррек­тивы в концепцию, заложенную «закрытым докладом». В дру­гих фрагментах, выправленных по настоянию Сталина, речь шла о важной роли женщин в революции и жизни советско­го общества.

Просматривая в 1998 году личные бумаги В.Д.Мочало— ва, одного из участников работы над «Краткой биографией», Р.И.Косолапов обнаружил рукописные записи двух встреч со Сталиным, посвященных обсуждению его краткой биографии. Найденные материалы вошли в подготовленный Косолаповым сборник «Слово товарищу Сталину»1.

Ричард Косолапов — почитатель Сталина и член одной из неокоммунистических партий современной России. Но именно эта его работа несколько раз цитируется в сносках к недавней биографии Сталина, написанной Робертом Сервисом. Словом, и нам не должно возбраняться использование одного из доку­ментов из сборника Косолапова. С выдержкой из записей Мо— чалова, где Сталин осуждает возвеличение роли своей лично­сти, можно познакомиться в приложении к главе.

 

«История ВКП(б). Краткий курс»

1 Слово товарищу Сталину./ Сост. Р.И.Косолапов. — М.: ЭКСМО, 2002, с.451—


Хрущев: «Известно, что над созданием "Краткого курса ис­тории Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)" работала комиссия Центрального комитета партии... И это по­ложение было отражено в макете "Краткой биографии" Ста­лина в следующей формулировке:

«Комиссия Центрального комитета ВКП(б) под руково­дством товарища Сталина, при его личном активнейшем уча­стии, создает "Краткий курс истории Всесоюзной Коммуни­стической партии (большевиков)"».

Однако эта формулировка не могла уже удовлетворить Сталина, и в изданной «Краткой биографии» это место заме­нено следующим положением:

"В 1938 году вышла в свет книга «История ВКП(б). Крат­кий курс», написанная товарищем Сталиным и одобренная Комиссией ЦК ВКП(б)"

Что же тут еще больше скажешь?

Как видите, произошло поразительное превращение тру­да, созданного коллективом, в книгу, написанную Сталиным. Нет нужды говорить о том, как и почему произошло подоб­ное превращение.

Разве может марксист-ленинец так писать о самом себе, возводя до небес культ своей личности?»1.

Кажется, никто кроме Хрущева не утверждал, что Сталин самолично приписал себе заслуги в создании «Краткого курса». Молотов, например, припоминая, что, по-видимому, одна из глав книги была все же написана Сталиным, решительно зая­вил, что сам Сталин никогда не говорил, что «Краткий курс» написан именно им.

Как бы то ни было, но в действительности указание на авторство «Краткого курса» впервые появилось в самом пер­вом издании «Краткой биографии» Сталина (1940),— книги, к которой, как показано цитировавшимся выше Максименко— вым, Сталин не имел прямого, документально подтверждаемо­го авторского или редакторского отношения.

Максименков поясняет: «Занятый руководством совет­ско-финской "зимней" войной, он (Сталин. Г.Ф.) устранил­ся от редактирования книги... 14 декабря 1939 года, за неде­лю до шестидесятилетнего юбилея Сталина, на имя вождя был отправлен макет Биографии-1 (т.е. первого издания «Краткой биографии». Г.Ф.) с сопроводительным письмом Митина и

Поспелова: "Дорогой товарищ Сталин. Посылаем проект Вашей «Краткой биографии», подготовленной ИМЭЛом1 совместно с Управлением пропаганды и агитации. Просим просмотреть эту работу и дать Ваши указания о возможности ее публика­ции". Сталин подчеркнул весь текст сопроводительной запис­ки и написал поперек страницы карандашом: "Некогда «про­сматривать». Вернуть в «ИМЭЛ». И.Сталин"»2.

Фраза о роли Сталина в создании «Краткого курса» не была вписана им самим и о себе, а принадлежит перу одно­го из многих авторов и редакторов, трудившихся над книгой. И здесь Хрущев солгал.

Остается лишь выяснить: какова истинная роль Сталина в создании «Краткого курса»?

В одном из своих очерков Рой Медведев, далеко не сим­патизирующий Сталину, пишет о нем как о "главном авторе «Краткого курса»"3. Историк отмечает, что хрущевские обви­нения Сталина чуть ли не в плагиате совершенно безоснова­тельны, и в доказательство сказанного ссылается на публика­цию в журнале «Вопросы истории» машинописных текстов со сталинской правкой и ряда других помещенных там ма-териалов4.

Несмотря на очевидные пробелы и неполноту выявлен­ных первоисточников, все они, по мнению Медведева, не ос­тавляют сомнений в том, что работа над «Кратким курсом» шла под руководством и при активном участии Сталина как одного из главных авторов учебника.

1   Институт Маркса — Энгельса — Ленина при ЦК ВКП(б).

2   Л.Максименков. Культ. Заметки... См.: http://www.situatiori.ru/app/j_artp_ 677.htm.

3   Рой Медведев. Что читал Сталин?Люди и книги. Писатель и книга в то­талитарном обществе. — М.: Права человека, 2005, с.217—232.

4   И.В.Сталин в работе над «Кратким курсом истории ВКП(б)». Публика­ция, комментарии и вступительная статья М.В.Зеленова. // Вопросы истории. 2002, №11, 12; 2003, № 3,4.


Хрущев уверял: Сталин не имел права писать о самом себе как об авторе «Краткого курса», ибо он им, дескать, ни­когда и не был. В действительности Сталин имел все основа­ния сказать, что он один из основных авторов «Краткого кур­са», но нигде и ни перед кем не выпячивал этого. (Даже один из ближайших его соратников, Молотов, в точности не знал, как много написано Сталиным, полагая, что его перу принад­лежит только часть главы о диалектике, поскольку ее они ко­гда-то обсуждали.) В данном случае Хрущев перещеголял сам себя: он не просто солгал, а выплеснул потоки лжи на голо­вы несчастных делегатов, внимавших «закрытому докладу» на XX съезде КПСС.

 

Сталинская подпись на постановлении от 2 июля 1951 года о сооружении скульптуры в свою честь

Хрущев: «Это же факт, что сам Сталин 2 июля 1951 года подписал постановление Совета министров СССР, в котором предусматривалось сооружение на Волго-Донском канале мо­нументальной скульптуры Сталина, а 4 сентября того же года издал распоряжение об отпуске на сооружение этого мону­мента 33 тонн меди»1.

Нет, это не факт, ибо все рассказанное Хрущевым извест­но только с его слов. Относящиеся к делу источники никогда не публиковались, и нет свидетельств, что кому-либо удалось познакомиться с ними. Между тем и сам Хрущев не говорит, будто именно Сталин предложил или внес на рассмотрение проект соответствующего постановления, а следовательно, сле­дует считать, что он этого никогда не делал.

Как следует из записей в журнале посетителей кремлев­ского кабинета Сталина, 2 июля 1951 года он действительно проработал 1 час и 45 минут. Президиум ЦК собрался 26 июня, а заседание бюро Совета министров СССР, куда входили Бе­рия, Булганин, Каганович, Микоян, Молотов и сам Хрущев, состоялось с участием Сталина с 21:30 до 23:152. Таким об­разом, возможно, он и подписал постановление Совета ми­нистров, если, конечно, оно действительно рассматривалось в тот день.

О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.159. Исторический архив. 1997, № 1, с.24.


Но здесь важно отметить: сам факт подписи Сталина мало что значил в те годы. 16 февраля 1951 года Политбюро при­няло решение, согласно которому в отсутствие Сталина засе— дания Президиума Совета министров должны были прово­диться под председательством трех зампредов СМ СССР по­очередно, а вместо заверяющей подписи главы государства (т.е. Председателя Совмина) — следовало использовать резино­вый штемпель со сталинским факсимиле. Подлинник решения ЦК ВКП(б) и штемпели в 2003 году экспонировались в Москве на выставке «1953 год. Между прошлым и будущим».

Итак, Сталин больше не подписывал «постановлений и распоряжений Совета министров СССР», однако они продол­жали выходить с утверждающей подписью даже в его отсутст­вие. Такая практика получила распространение с февраля 1951 года, поэтому логично предположить, что в июле того же года она еще не отошла в прошлое. Так или иначе, без знакомства с подлинниками документов мы не можем сказать наверняка, действительно ли Сталин лично заверил эти документы.

Что касается распоряжения от 4 сентября 1951 года, мало­вероятно, что его готовил сам Сталин. С 10 августа 1951 года и вплоть до 11 февраля 1952 года он не заходил в свой рабо­чий кабинет в Кремле, находясь в «отпуске», вероятно, по со­стоянию здоровья, и приступил к исполнению своих обязан­ностей только 12 февраля1.

Но главное, — о чем Хрущеву было хорошо известно, — Сталин к тому времени проявлял политическую активность лишь от случая к случаю. В июне 1953 года многие члены По­литбюро, включая Хрущева, отмечали, что в последние годы Сталин не мог работать с полной отдачей сил2. Именно об этом сам Сталин заявил на Пленуме ЦК КПСС в октябре 1952 года: «Я уже стар. Бумаг не читаю»3.

1  Исторический архив. 1997, №1, с.25. С соответствующими страницами жур­нала посетителей можно познакомиться в: http://chss.montclair.edu/english/furr/ research/istarkh_197.pdf.

2  См.: Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского Пленума ЦК КПСС и другие документы.— М.: МФД, 1999, с.170 (Микоян), с. 236 (Хрущев), с. 274 (Ка­ганович), с. 334 (Ворошилов).

3  «В чьи руки вручим эстафету нашего великого дела?» Неопубликованная речь И.В.Сталина на Пленуме Центрального комитета КПСС 16 октября 1952 года (по записи Л.Н.Ефремова). // Советская Россия. 2000, 13 января. См.: http:// chss.montclair.edu/english/furr/research/stalinoctl652.pdf, а также http://www.kprfru/ analytics/10828.shtml.


Как явствует из журнала посетителей кремлевского каби­нета Сталина, его загруженность работой стала уменьшаться


с февраля 1950 года. Исходя из сведений источника, Сталин работал 73 дня в 1950 году, и лишь 48 дней — в 1951-м и 45 дней — в 1952-м1.

Так что крайне сомнительно, что распоряжение от 4 сен­тября 1951 года было подписано самим Сталиным. А что каса­ется его подписи на постановлении от 2 июля 1951 года, нам о ней ничего не известно.

Но и в случае подлинной сталинской подписи на докумен­те, а не отпечатка с резинового штемпеля, проставленного по решению Политбюро, — все это не имеет большого значения. Ведь даже Хрущев не отважился утверждать, что инициатива в сооружении памятника принадлежала самому Сталину.

 

Дворец Советов

Хрущев: «Вместе с тем Сталин проявлял неуважение к памяти Ленина. Не случайно Дворец Советов как памятник Владимиру Ильичу, решение о строительстве которого было принято свыше 30 лет тому назад, не был построен, и вопрос о его сооружении постоянно откладывался и предавался заб­вению. Надо исправить это положение и памятник Владими­ру Ильичу Ленину соорудить»2.

В недавно опубликованной статье об истории архитектур­ных планов, конкурсов и причинах окончательного отказа от сооружения Дворца Советов М.Волченков со ссылкой на «за­крытый доклад» показывает: хрущевские заявления по этому вопросу явным образом расходятся с истиной. При Хрущеве Дворец тоже не был построен, а на месте огромного котлова­на, в конце концов, /«вырос» плавательный бассейн «Москва». Комитет, отвечавший за строительство, вскоре переключился на сооружение других зданий.

1  Ю.НЖуков. Тайны Кремля. Сталин, Молотов, Берия, Маленков. — М.: ТЕР— РА, 2000, с.549. См.: Посетители кремлевского кабинета И.В.Сталина. // Истори­ческий архив. 1997, № 1, с.24—25. См также: http://chss.montclair.edu/english/furr/ research/istarkhl97.pdf.


Иными словами, от планов строительства Дворца Сове­тов отказался не Сталин, а его преемники.


Ленинские и Сталинские премии

Хрущев: «Возьмем вопрос о Сталинских премиях. Даже цари не учреждали таких премий, которые назвали бы сво­им именем...

Нельзя не вспомнить и о решении Советского правитель­ства от 14 августа 1925 года "Об учреждении премий В.И.Ле­нина за научные работы". Это постановление было обнародо­вано в печати, но до сих пор Ленинских премий нет. Это так­же нужно исправить»1.

Большинству делегатов XX съезда было известно, что и здесь Хрущев говорит неправду. Ленинские премии присужда­лись с 1925 по 1934 год за выдающиеся достижения в области науки, технологии, литературы, искусства и архитектуры. Точ­но не известно, почему присуждение этих премий прекрати-лось2. Но никто, кажется, не винил в том Сталина.

С 1930 года и вплоть до распада Советского Союза наи­высшей из государственных наград СССР оставался орден Ле­нина, который вручался за особо выдающиеся заслуги в самых разных областях. Предлагалось учредить и орден Сталина, но такие попытки дважды были пресечены самим Сталиным. Ко­нечно, Хрущев тоже знал об этом.

Что касается Сталинских премий, первоначально идея «придать премиям имя Сталина» высказана была в 1933 году в одном из писем Максима Горького. Но тогда против этого предложения резко выступил сам Сталин, хотя поддержал все остальные соображения знаменитого писателя.

Там же.

2  Приостановка, а затем прекращение выдачи Ленинских премий была, по-ви­димому, связана с прекращением деятельности Коммунистической академии, при которой была создана соответствующая комиссия по Ленинским премиям. Вопрос о ликвидации Комакадемии «ввиду нецелесообразности параллельного существо­вания двух академий, Академии наук и Коммунистической академии», рассматри­вался с начала 1935 года, т.е. времени, когда выдача премий прекратилась.

3  Постановление Совнаркома СССР от 20 декабря 1939 года об учреждении премии и стипендии им. Сталина подписано Председателем СНК В.М.Молотовым и управляющим делами СНК М.ДХломовым (Правда. 1939,21 декабря). Поскольку


К мысли о вручении премий имени Сталина вернулись в ознаменование его 60-летия в декабре 1939 года3. Нет ни-


вручение премий в области художественной литературы и критики первоначаль­но не предусматривалось, в начале 1940 года было принято дополнительное по­становление «Об учреждении премий имени Сталина по литературе», также под­писанное Молотовым и Хломовым (Правда. 1940, 2 февраля). См.: http://feb-web. ru/feb/sholokh/critics/nos/nos-486-.htm.


каких сведений, что свое название премии получили по ини­циативе Сталина. Хорошо известно другое: Сталинские пре­мии стали присуждаться не вместо Ленинских; они были уч­реждены, когда в СССР не было вообще никаких ежегодных премий в области науки и искусства. А следовательно, проти­вопоставление Ленинской и Сталинской премий, вообще го­воря, необходимо признать некорректным.


СТАЛИН: ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ У ВЛАСТИ

Предложение Сталина повысить налог на колхозы. Сталинское недовольство Постышевым. «Дезорганизация»работы Политбю­ро. Сталин подозревал, что Ворошилов —«английский шпион»? «Разнузданный произвол» в отношении Андреева. «Необоснован­ные» обвинения Молотова и Микояна. Расширение состава Пре­зидиума ЦК

 

 

 

Предложение Сталина повысить налог на колхозы

Хрущев: «При рассмотрении этого проекта (заготовитель­ных цен на продукты животноводства.— Г.Ф.) Сталин внес предложение повысить налог на колхозы и колхозников еще на 40 миллиардов рублей, так как, по его мнению, крестьяне живут богато, и, продав только одну курицу, колхозник может полностью расплатиться по государственному налогу.

Вы только подумайте, что это означало? Ведь 40 милли­ардов рублей — это такая сумма, которую крестьяне не полу­чали за все сдаваемые ими продукты. В 1952 году, например, колхозы и колхозники получили за всю сданную и продан­ную ими государству продукцию 26 миллиардов 280 миллио­нов рублей.

Разве такое предложение Сталина основывалось на ка­ких-то данных? Конечно, нет. Факты и цифры в таких случа­ях его не интересовали»1.

1 О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов.Хрущева Н.С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза. // Известия ЦККПСС. 1989, № 3, с.161.


По уверениям Хрущева, проблемы налогообложения рас­сматривались Сталиным в феврале 1953 года, т.е. совсем неза­долго до смерти вождя. Но никому так и не удалось записать


мнение Сталина по данному вопросу. И лишь Хрущеву дове­лось услышать то, что не удалось больше никому другому...

В самый первый раз Хрущев вспомнил о предполагаемом увеличении налога на июльском (1953) Пленуме ЦК, целиком посвященном «делу Берии». Тогда же Микоян и Молотов тоже назвали цифру в 40 миллиардов рублей, но вслед за Хруще­вым. Причем оба упомянули ее в контексте, не оставляющем сомнений, что до хрущевской речи им ничего не было о ней известно.

Микоян, выступивший на октябрьском (1952) Пленуме ЦК против дополнительных налогов на крестьянство, вспоми­нает лишь то, что Сталин однажды заговорил о сдаче «лиш­ней курицы». Но сам же признается, что большего не слышал, т.к. вопрос обсуждался в его отсутствие. Но о 40 млрд. Мико­ян не написал в своих воспоминаниях ни слова1.

 

Сталинское недовольство Постышевым

Хрущев: «Попытки выступить против необоснованных по­дозрений и обвинений приводили к тому, что протестовавший подвергался репрессиям. В этом отношении характерна исто­рия с Т.Постышевым. В одной из бесед, когда Сталин проявил недовольство по адресу Постышева и задал ему вопрос:

  Кто вы такой?

Постышев твердо заявил с присущим ему окающим ак­центом:

  Большевик я, товарищ Сталин, большевик!

И это заявление было расценено сначала как неуважение к Сталину, а потом как вредный акт и впоследствии привело к уничтожению Постышева, объявленного без всяких к тому оснований "врагом народа"»2.

См.: А.И.Микоян. Так было. — М.: Вагриус, 1999, гл. 46, с.559—568. О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.162—163.


Как уже отмечалось, Постышев был исключен из списка кандидатов в члены Политбюро и из партии, затем арестован и в конце концов осужден и расстрелян за проведение по­вальных репрессий среди ни в чем не повинных членов пар­тии. Хрущев присутствовал на том Пленуме (январь 1938 года) и потому не мог не знать, что именно стало первопричиной нареканий в адрес Постышева. Поэтому Хрущев, конечно же, лгал, утверждая, что приговор вынесен Постышеву «без вся­ких к тому оснований».

Но, по всей вероятности, он лгал и про то, что такая бесе­да вообще состоялась. Рассказ о словопрениях между Посты— шевым и Сталиным мы находим только в «закрытом докла­де» Хрущева и в его же подготовительных «диктовках» к речи на XX съезде. И только.

Кажется, больше никому не посчастливилось оказаться свидетелем подобного разговора. Ничего не говорится о нем и в воспоминаниях самого Хрущева, хотя многие страницы там посвящены Постышеву.

Как отмечают Гетти и Наумов, нет никаких свидетельств, удостоверяющих наличие трений между Сталиным и Посты­шевым до январского Пленума 1938 года. Как говорилось ра­нее, именно на нем Постышев был выведен из числа канди­датов в члены Политбюро и вскоре после того арестован. Та­ким образом, хлесткий «обмен мнениями» между Сталиным и Постышевым, — если таковой состоялся, — мог произойти только в дни январского Пленума ЦК.

Борис Николаевский и ряд других комментаторов «за­крытого доклада» полагают, что упомянутый Хрущевым раз­говор произошел годом раньше —в дни февральско-мартов-ского (1937) Пленума ЦК. Такое мнение основано на одном из утверждений все того же доклада, где говорится, что Посты-шев открыто выступил против Сталина. Между тем доволь­но объемистая стенограмма Пленума без пропусков и купюр была опубликована в 1992—1995 годах. И, как случалось не раз, тогда же выяснилось, что Хрущев здесь снова солгал: в стено­грамме выступления Постышева на февральско-мартовском Пленуме нет даже намека на критику Сталина. Не было на том Пленуме и пресловутого обмена колкими репликами.

Что касается стенограммы январского (1938) Пленума, она известна лишь в отрывках, хотя некоторым из историков уда­лось познакомиться с полным тестом всех его заседаний. Тем не менее никто из исследователей-архивистов специально не отмечал, что описанный Хрущевым диалог состоялся в ходе январского Пленума. Таким образом, весьма вероятно, что и здесь Хрущев сказал неправду. Только нельзя быть до конца уверенным.

Даже если Сталин говорил что-то подобное, его слова, ра­зумеется, не могли стать причиной для ареста Постышева, по­следующего суда над ним и вынесения ему смертного приго­вора. Постышев понес суровое наказание не из-за пререканий со Сталиным, а за вопиющее по масштабам избиение партий­ных кадров. Вне зависимости от того, высказывал ли Сталин недовольство Постышевым в таких выражениях, — а здесь са­мое время напомнить, что кроме самого «закрытого доклада» тому нет никаких подтверждений, — Хрущев все равно лгал, когда указывал причины, будто бы предопределившие участь Постышева.

Зачем, вообще, Хрущеву понадобилось говорить об этом? Надо полагать, ему нужно было своеобразное «алиби» для тех, кто работал со Сталиным на протяжении многих лет.

Многие делегаты, вероятно, задались бы вопросом: почему ближайшие соратники Сталина не осудили его за «преступле­ния», обвинения в которых выдвинул Хрущев? Почему, зная обо всем, они не сделали ничего, чтобы остановить Сталина? Хотя предложенное Хрущевым объяснение выглядит явно не­убедительным, никакого иного ответа он дать не смог: «Нас убили, если бы протестовали. Посмотрите, что случилось с По-стышевым только за напоминание, что он большевик!»

 

«Дезорганизация»работы Политбюро

Хрущев: «Серьезно принижалась роль Политбюро ЦК, дез­организовывалась его работа созданием различных комиссий внутри Политбюро, образованием так называемых "пятерок", "шестерок", "семерок", "девяток". Вот, например, решение По­литбюро от 3 октября 1946 года:

"Предложение тов. Сталина.

1.   Поручить Комиссии по внешним делам при Политбюро (шестерке) заниматься впредь наряду с вопросами внешнепо­литического характера также вопросами внутреннего строи­тельства и внутренней политики.

2.   Пополнить состав шестерки председателем Госплана СССР тов. Вознесенским и впредь шестерку именовать се­меркой.

Секретарь ЦК — И.Сталин".

Что это за терминология картежника? (Смех в зале.) Ясно, что создание подобных комиссий — "пятерок", "шестерок", "се­мерок" и "девяток" внутри Политбюро подрывало принцип коллективного руководства. Получалось, что некоторые чле­ны Политбюро отстранялись таким образом от решения важ­нейших вопросов»1.

Даже такой враждебно настроенный к Сталину автор, как Эдвард Радзинский, признает: Хрущев говорит здесь неправ­ду. Подкомиссии внутри Политбюро — лишь один из способов распределения нагрузки среди его членов. В самом принципе нет ничего нового или зазорного, и «узкие составы» внутри По­литбюро тоже не были изобретением сталинского времени.

Разумеется, о «принижении» или «дезорганизации» Стали­ным роли Политбюро в данном случае не может быть и речи.

 

Сталин подозревал, что Ворошилов — «английский шпион»?

Хрущев: «В результате своей крайней мнительности и по­дозрительности Сталин дошел до такого нелепого и смехотвор­ного подозрения, будто Ворошилов является английским аген­том. (Смех в зале.) Да, английским агентом»2.

В своих мемуарах Хрущев пересказывает множество слу­хов, которые, как он уверяет, были известны только очень уз­кому кругу лиц. Его рассказ, долженствующий проиллюстри­ровать «крайнюю мнительность и подозрительность» Сталина, как раз один из таких случаев: кроме самого Хрущева расска­занная им история ничем больше не подтверждается.

1  О культе личности... // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с. 163.

2   Там же.

3  А.И.Микоян. Так было. С.553.


0 ней нет упоминаний даже в мемуарах Микояна — кни­ге, где прозорливый читатель сможет легко отыскать множе­ство ложных «воспоминаний», иначе говоря, случаев, кото­рых не было в действительности (вроде обсуждения Стали­ным никогда не существовавшего послания чехословацкого президента Э.Бенеша об измене маршала Тухачевского3). По­этому, появись рассказы такого сорта у Микояна или какого-то другого мемуариста, у нас все равно оставались бы закон­ные основания отнестись к ним с большим сомнением. Так или иначе, но про «агента» Ворошилова нет ни слова даже в микояновских воспоминаниях.

 

«Разнузданный произвол» в отношении Андреева

Описанные до конца главы события имеют прямое отно­шение к октябрьскому Пленуму ЦК 1952 года, состоявшему­ся сразу после XIX съезда КПСС.

Хрущев: «Сталин единолично отстранил также от участия в работе Политбюро и другого члена Политбюро, Андрея Ан­дреевича Андреева.

Это был самый разнузданный произвол»1.

Строго говоря, мы точно не знаем, что именно сказал Ста­лин на октябрьском (1952) Пленуме ЦК КПСС, поскольку офи­циальный стенографический отчет до сих пор не предан ог­ласке (по словам Микояна, речи Сталина и других выступав­ших на Пленуме не стенографировались). Достоверно известно только одно: сразу после смерти Сталина новое партийное ру­ководство приложило недюжинные усилия, чтобы не только пересмотреть основные его решения, но и вообще стереть о них какую-либо память.

Поэтому официальная причина невключения Андреева в новообразованный (из прежнего Политбюро) Президиум ЦК КПСС в точности не известна. Но у нас есть достаточно иных оснований, чтобы утверждать: Хрущев здесь тоже лжет. И вот почему.

О культе личности... // Известия ЦККПСС. 1989, № 3, с.164. См.: www.hrono.ru/biograf/andreev aa.html.


Андреев лишился своего поста в Совете министров 15 марта 1953 года, т.е. спустя 10 дней после смерти Сталина2. Что ж, если удаление Андреева из Президиума ЦК КПСС считать актом «разнузданного произвола», как тогда расценить приня­тое Хрущевым, Маленковым и Берией решение не восстанав­ливать его в Президиуме ЦК, а вдобавок отстранить еще и от работы в Совмине? Наконец, почему, не считаясь с допущен­ной ранее несправедливостью, та же правящая «тройка» тем же решением перевела Андреева на откровенно декоративную должность в Президиуме Верховного Совета СССР?

Ответ достаточно прост. Как следует из неофициальной за­писи выступления Сталина на октябрьском Пленуме 1952 года, Андреев не получил назначения в Президиум ЦК КПСС из-за своей почти полной глухоты1. Присутствовавший на Пленуме писатель Константин Симонов сообщает о чем-то подобном2. Каких-то иных свидетельств, упоминающих Андреева и остав­ленные очевидцами события, больше нет. Но из двух имею­щихся недвусмысленно следует, что, по предложению Стали­на, Андреева не включили в состав членов и кандидатов Пре­зидиума ЦК из-за проблем со здоровьем.

Таким образом, даже в отсутствие официальной стено— граммы Пленума нетрудно убедиться, что Хрущев лгал. Ан­дреев был отстранен от работы в Президиуме ЦК КПСС от­нюдь не вследствие «разнузданного произвола» со стороны Сталина.

 

«Необоснованные» обвинения Молотова и Микояна

Хрущев: «А возьмите первый Пленум ЦК после XIX съез­да партии, когда выступил Сталин и на Пленуме давал харак­теристику Вячеславу Михайловичу Молотову и Анастасу Ива­новичу Микояну, предъявив этим старейшим деятелям нашей партии ничем не обоснованные обвинения.

Не исключено, что если бы Сталин еще несколько месяцев находился у руководства, то на этом съезде партии товарищи Молотов и Микоян, возможно, не выступали бы»3.

«В чьи руки вручим эстафету нашего великого дела?» Неопубликованная речь И.В.Сталина на Пленуме Центрального комитета КПСС 16 октября 1952 года (по записи Л.Н.Ефремова). // Советская Россия.2000, 13 января. См.: http:// chss.montclair.edu/english/furr/research/stalinoctl652.pdf. а также http://www.kprf.ru/ analytics/10828.shtmL

2  К.М.Симонов. Глазами человека моего поколения. — М.: Новости, 1988,


Из всего, что известно об октябрьском (1952) Пленуме от малого числа очевидцев, оставивших о нем свои письмен­ные свидетельства, с полной уверенностью можно утверждать только одно: выступая, Сталин подверг критике Молотова и Микояна.

Вот эти немногочисленные свидетельства: воспоминания А.И.Микояна «Так было» и Д.Т.Шепилова «Непримкнувший», мемуарно-публицистическая книга писателя Константина Си­монова «Глазами человека моего поколения» и, наконец, крат­кая запись выступления Сталина, сделанная Л.Н.Ефремовым. Микоян, конечно, был «ветераном» ЦК, а трое остальных — его новыми членами. За исключением записи Ефремова, точная дата составления которой неизвестна, все другие свидетельст­ва появились спустя многие годы после самих событий.

Чтобы понять, говорил ли Хрущев правду, нам нужно ра­зобраться со следующим:

-   во-первых, истинно ли, что обвинения, выдвинутые Ста­линым против Молотова и Микояна, были «ничем не обос­нованы»;