Большевик

Приветств ую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории каталога
Мои статьи [5]
Главная » Статьи » Мои статьи

Четыре мифа о Мао - часть четвертая (2)
Марксистский еретик и волюнтарист (2)
  
 
Важны для современной революционной мысли те замечания, которые сделал Мао во время так называемой полемики о генеральной линии коммунистического движения.

Полемика касалась противоречий между линией хрущевского руководства КПСС и левой линией Компартии Китая, противоречий имевших значение для всего мирового коммунистического движения.

В 1962-63 годах ЦК КПСС и ЦК КПК обменялись открытыми письмами, в которых были обозначены взаимные претензии двух партий. Так завязалась переписка, которая по своему историческому значению превосходит все предшествовавшие ей выяснения отношений в эпистолярном жанре, будь то переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским или Екатерины II с Вольтером. А мировое пролетарское движение не видело такого со времен, когда Ленин и Каутский сражались за наследие Маркса на страницах европейской рабочей печати.

По результатам «обмена любезностями» редакции газеты КПК «Жэньминь Жибао» и теоретического журнала «Хунци» в течении 1963-1964 выступили с рядом комментариев на открытое письмо ЦК КПСС. Несмотря на то, что эти документы были подписаны редакциями центральных печатных органов КПК, на деле они были подготовлены при личном участии Мао Цзэдуна. Эти комментарии раскрывают позицию китайских марксистов по проблемам и вопросам, стоявшим в тот период перед мировым коммунистическим движением.

Ко времени написания этих ответов лидеры китайской партии уже определенно осознавали себя коллективным Лениным, а своих оппонентов из советской партии – коллективным Бернштейном и Каутским. Во много, это примерно так и было, если оценивать позиции КПК и КПСС, а не теоретический уровень рассмотрения проблем, который был пониже, чем в социал-демократическом движении начала прошлого века. Заголовок одной из статей в ответ на открытое письмо ЦК КПСС («Пролетарская революция и хрущевский ревизионизм») был выбран явно исходя из такой нескромной исторической аналогии – с намеком на название работы Ленина «Ренегат Каутский и пролетарская революция». В самой статье взгляды Хрущева и советских руководителей по вопросам пролетарской революции сравнивались с соответствующими взглядами известных ренегатов марксизма и теоретиков II Интернационала – Карла Каутского и Эдуарда Бернштейна.

Слова Хрущева, сказанные им на ХХ съезде и ставшие руководством для КПСС и многих компартий мира, о том, что парламент «можно превратить из органа буржуазной демократии в орудие действительной народной воли», если завоевать там «прочное большинство»[1], действительно представляли собой фактически повторение позиции Бернштейна, защитника «легальной парламентской дороги к социализму», без насильственной революции, слома старой государственной машины и диктатуры пролетариата.

Бернштейн считал, что капитализм может мирно «перерасти» в социализм. Каутский, встав на путь ревизионизма, также стал выступать переход к социализму путем завоевания большинства в парламенте и превращение парламента в «хозяина» правительства – перечисляя немецких оппортунистов, китайцы выстраивали неприятный для советских лидеров ряд их идейных предшественников.

Мао Цзэдун, отстаивая революционные принципы, писал, что ошибочное положение о мирном переходе от капитализма к социализму «по существу, является открытой ревизией марксистско-ленинского учения о государстве и революции, открытым отрицанием всеобщего значения пути Октябрьской революции». «Марксизм открыто заявляет о неизбежности насильственной революции. Он указывает, что насильственная революция есть повивальная бабка, без которой не обходится рождение социалистического общества, есть неминуемый путь замены буржуазной диктатуры диктатурой пролетариата, всеобщий закон пролетарской революции».

Мао Цзэдун и китайские коммунисты напоминали лидерам КПСС, что «пролетарская партия ни в коем случае не должна строить свои идейные установки, революционный курс и всю работу на предположении, что империалисты и реакционеры пойдут на мирные преобразования».

Китайцы высмеивали аргументы КПСС в пользу «мирного перехода к социализму». Лидеры КПСС говорили о том, что Маркс в свое время писал о возможности мирного перехода к социализму в Англии, а Ленин о возможности мирного развития революции в России в 1917. Однако, в КПСС «забыли», иронизировали китайцы, что Маркс и Ленин говорили о такой возможности, как об исключении, к тому же эта возможность нигде на деле не реализовалась. И дальше в том же духе:

Лидеры КПСС утверждали, что в «Венгрии в 1919 году диктатура пролетариата была установлена мирными средствами». Но на деле, Венгерская компартия с самого своего основания выдвинула лозунг: «Разоружение буржуазии, вооружение пролетариата, установление власти Советов». Авторы статьи приводили цитаты лидера венгерских коммунистов Бела Куна и свергнутого руководителя буржуазного правительства, доказывающие, что переход к диктатуре пролетариата был осуществлен благодаря переходу армии на сторону революции. Китайские коммунисты разоблачали также утверждение о мирном характере победы социализма в Чехословакии в 1948 году. Тогда пришлось подавлять направляемый американским империализмом и местной буржуазией контрреволюционный путч путем применения вооруженной силы.

Утверждения Хрущева о том, что создались «благоприятные международные и внутренние условия» в ряде стран для совершения социалистической революции «в мирных формах» вообще характеризовались как «арабская сказка». В качестве контраргумента приводились данные о том, что общее количество войск США в сравнении с 1939 годом возросло в 9 раз и составило 2,7 миллиона человек. В Великобритании численность полиции увеличилась с 67 тыс. человек в 1934 году до 87 в 1963 году. Во Франции за тот же период численность полицейских сил возросла с 80 до 120 тыс. человек и т.д. Американский империализм открыл по всему миру более 2200 военных баз, а численность его войск, находящихся за границей превысило 1 миллион человек. Американский империализм помогал Чан Кайши в ходе гражданской войны в Китае, прямым военным вмешательством помог подавить народные силы в ходе гражданской войны в Греции, вел агрессивную войну в Корее, высадил свои войска в Ливане, чтобы создать угрозу иракской революции, подавлял национально-освободительное движение в Конго, организовал попытку вторжения контрреволюционеров на Кубу. О каком же «мирном переходе к социализму» можно при этом можно говорить?

Китайские коммунисты писали, что на тот момент около половины коммунистических партий в капиталистических странах действовали нелегально. Соответственно, для них вопрос завоевании «прочного большинства» в парламенте даже не стоял. «Например, Коммунистическая партия Испании работает в условиях белого террора и не имеет возможности участвовать в выборах. Жалко и трагично, что испанские коммунистические лидеры, подобно Ибаррури, вынуждены следовать Хрущеву в защите «мирного перехода» для Испании»[2]. Там же где компартии легальны, дискриминационные законы или нечестные выборы не позволяют коммунистам набрать значительное количество голосов. В общем, зюгановские сказки о завоевании большинства в парламенте, которые российские коммунисты слушают до сих пор, начал рассказывать еще Хрущев.

«Даже если при определенных обстоятельствах коммунистическая партия сможет выиграть большинство мест в парламенте и в результате победы на выборах принять участие в правительстве, она не изменит буржуазной природы парламента или правительства, еще менее это будет означать слом старой и установление новой государственной машины. Абсолютно невозможно произвести фундаментальные общественные перемены, полагаясь на буржуазный парламент или правительство»[3].

Все революции, победившие после 2-ой мировой войны, от Китайской до Кубинской, «победили в вооруженной борьбе и в борьбе с вооруженной империалистической агрессией и интервенцией»[4].

Сколько раз пролетарское движение может наступать на одни и те же грабли? – спрашивали китайцы и тут же приводили примеры того, к чему приводит на практике тезис о «мирном пути к социализму». Так руководители Иракской компартии, руководствуясь этой теорией, не смогли противостоять вооруженному контрреволюционному перевороту, что привело к гибели многих коммунистов кризису коммунистического движения, продолжающемуся до сих пор. Алжирская компартия, верная заветам Хрущева, выступала против вооруженной борьбы за освобождение страны от французского колониализма. Однако народные массы все равно вели вооруженную борьбу с оккупантами и победили. Авторитет компартии в результате этого катастрофически упал, а власть в стране получили левые националисты Ахмета Бен Беллы.

Статья завершалась цитатой из Манифеста Коммунистической партии Маркса и Энгельса, которую неплохо было бы перечитывать перед сном также многим сегодняшним коммунистам: «Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя».

В следующей статье под не менее громким названием «О хрущевском псевдокоммунизме и его всемирно-историческом уроке», которая была опубликована 14 июля 1964 года, речь шла о последствиях ревизионистской политики руководства КПСС внутри страны. Это, по задумке китайских коммунистов, был последний теоретический гвоздь в гроб хрущевско-брежневского руководства КПСС. Однако, безупречная с точки зрения марксизма критика так и не была доведена до широких масс в СССР (в то время как советские открытые письма печатались в китайской печати на протяжении всей полемики). Анализируя условия, сделавшие возможной реставрацию капитализма в Советском Союзе и сегодня неплохо обратиться к китайским материалам сорокалетней давности. Ведь ко многим выводам, сделанным тогда Мао, советские коммунисты пришли только в конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века, да и то не все.

Ко времени опубликования этой критики, XXII съезд КПСС одобрил теоретические «новшества» Никиты Сергеевича и объявил СССР – «общенародным государством», а КПСС «партией всего народа». Тем самым КПСС фактически отказалась от диктатуры пролетариата. В новой программе КПСС было записано: «обеспечив полную и окончательную победу социализма – первой фазы коммунизма – и переход общества к развернутому строительству коммунизма, диктатура пролетариата выполнила свою историческую миссию и с точки зрения задач внутреннего развития перестала быть необходимой в СССР»[5].

Мао показывал, что новые теории КПСС являются на деле отказом от марксистского учения о государстве.

Согласно марксистской теории, после победы пролетарской революции вместо диктатуры буржуазии должна возникнуть новая власть, власть победившего класса – диктатура пролетариата. Основываясь на опыте Парижской Коммуны 1871 года К. Маркс сделал вывод, что пролетариат не может просто взять в свои руки готовую государственную машину, доставшуюся по наследству от эксплуататорских классов, он должен сломать эту машину и выстроить на ее месте новую. Эта новая государственная машина не будет уже государством в собственном смысле этого слова, оно, постепенно выполняя свои задачи будет отмирать.

Основной функцией пролетарского государства, по мнению К. Маркса, должно стать подавление сопротивления эксплуататорских классов и, в конечном счете, уничтожение классов, переход к бесклассовому коммунистическому обществу:

Руководство КПСС фактически отказалось от основных положений марксизма в своей новой партийной Программе 1961 года. Согласно ей «диктатура пролетариата выполнила свою историческую миссию». Однако по Марксу историческая миссия диктатуры пролетариата заключается в построении полного коммунистического общества, чего в СССР в 1961 году явно не наблюдалось. На тот момент не было полностью ликвидировано социально-экономическое неравенство, а тем более – разделение труда как основа всех форм отчуждения.

Классовая борьба выносилась Коммунистической партией Советского Союза «куда подальше» за рамки СССР на международную арену: Социалистическое общенародное государство «совместно с другими социалистическими государствами ведет классовую борьбу против империализма на международной арене»[6].

Все социальные слои советского общества с их часто различными и даже противоречащими интересами объединялись понятием «народ». «Народным» стало не только государство, но и партия: «Народ – решающая сила строительства коммунизма. Партия существует для народа, в служении ему видит смысл своей деятельности. Дальнейшее расширение и углубление связей партии с народом – необходимое условие успеха борьбы за коммунизм»[7].

Китайские коммунисты стремились показать, что отмена диктатуры пролетариата (пускай только в теории) в условиях, когда еще не ликвидированы окончательно классы, существует классовая борьба, товарное производство и т.п. ведет к поражению социализма.

На основании многочисленных фактов, почерпнутых из советской прессы, китайские марксисты делали вывод о существовании в СССР классовой борьбы и опасности реставрации капитализма.

Авторы статьи приводили массу фактов из фабричной и колхозной жизни, когда фабрики и колхозы фактически превращались в капиталистические предприятия, где эксплуатировался труд, а прибыль присваивалась директорами и другими руководителями.

Поражение социализма в нашей стране, заставляет более внимательно отнестись к предостережениям Мао Цзэдуна и Компартии Китая относительно возникновения внутри социалистического общества буржуазных элементов и сохранения возможности реставрации на протяжении всего периода существования социализма.

Эти элементы Мао Цзэдун назвал «новой буржуазией». Возможно, термин не является корректным, но отражает одну из сторон явления. Социализм в свой первый период – это государственный капитализм при диктатуре пролетариата. Следовательно, разложение и перерождение диктатуры, которое становилось все более очевидным при Хрущеве и Брежневе, дает все больший перевес в сторону государственного капитализма как такового.

Мао не хотел, чтобы движение к коммунизму обратилось в «застой». Поэтому он лично написал листовку «Огонь по штабам!» и позволил революционной молодежи – хунвейбинам и цзаофаням – свергать партийных начальников любого уровня, вплоть до переродившегося премьер-министра Лю Шао-ци.

Мао не хотел, чтобы мировая революция останавливалась, а коммунистические партии погрязли в «реальной политике» реформ и компромиссов. Поэтому он настаивал на сохранении коммунистическим движением революционных принципов. И сегодня коммунистические партии верные идеям Мао ведут вооруженную борьбу против капитализма – активнее всего в Непале, Индии, на Филиппинах.

Мао не хотел, чтобы марксизм превратился в сухую, никому не нужную догму, как это произошло в позднем СССР. «И догматизм и ревизионизм идут вразрез с марксизмом. Марксизм, несомненно, будет развиваться; он будет развиваться дальше по мере развития практики. Он не может топтаться на месте. Остановка и трафарет несут ему смерть» - подчеркивал Председатель.

И поскольку потребность в радикальной критике существующего общества и преобразовании его на новом основании в условиях глобализации сохраняется и растет, то растет и потребность обращаться за советом к Председателю Мао – великому практику и неплохому теоретику Переворота.



[1] Хрущев Н.С., Отчетный доклад ЦК КПСС ХХ съезду партии. // ХХ съезд КПСС: Стенографический отчет, т. 1, стр. 40.

[2] Proletarian revolution and Khrushchov’s revisionism // The Polemic on the General Line of the International Communist Movement, p. 389

[3] Ibid, p. 390.

[4] Ibid, p. 399.

[5] Программа Коммунистической партии Советского Союза, 1961, с. 100-101.

[6] 50 лет Великой Октябрьской социалистической революции. Тезисы ЦК КПСС. М., Политиздат, 1967, с. 39.

Категория: Мои статьи | Добавил: komi (12.01.2009)
Просмотров: 964 | Комментарии: 4 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 1
1  
Бывают в жизни огорченья cry
Но это не тот случай tongue

Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
Статистика

Copyright MyCorp © 2017

Создать бесплатный сайт с uCoz